Балдаев С.П. Родословные предания и легенды бурят. Ч. 1 (полный текст, 1970)

Полный текст первоисточника. Страницы разделены горизонтальной линией.

Балдаев с.П. Родословные предания и легенды бурят. Ч.1. Булагаты и эхириты. – Улан-Удэ, 1970.- 362 с.

ПЛЕМЕНА И РОДЫ БУРЯТ

Бурятский народ состоит из четырех племен: булагат, эхи-рит, хори и хонгодор, которые до сего времени носят имена сво­их легендарных предков ‑ Булагата, Эхирита, Хоредоя и Хон-годора. Кроме этих основных племен, совместно с бурятами жи­вут роды, вышедшие из Монголии и Джунгарии. Слово була­гат ‑ множественное число от слова булган - «соболь». Слово эхирит ‑ множественное число от слова эхир‑ «двойники» на западном наречии. Буряты говорят о двойниках эхир хубууд. Слово хори имеет двоякое значение: 1) повелительная форма от глагола хорихо ‑ «запретить, предостеречь кого-нибудь от совершения того или иного поступка»; 2) «двадцать». Слово хонгоодор состоит из двух слов: хон ‑ благородная птица и гоодор ‑ шулята благородной птицы. Роды же, вышедшие из Хал-хи, называются монгольскими. Что же касается родов, вышед­ших из Джунгарии,, то они до сего времени называются джун-"" гарскими, но подразделяются соответственно территориальному делению, введенному Харасанца залир хон тайжием в 1655 году, на зунгар и барунгар, что означает «левая сторона» и «правая сторона».

Установившихся терминов для обозначения племени у бурят нет, каждое племя и род имеет свои термины. Так, у эхиритов и булагатов под словом якан ‑ «кость» подразумевается племя; хонгодоровцы под словом ряжан понимают «род», под словом яhан ‑ «племя и род»; у хоринцев слово эсэгэ ‑ «отец» означает «племя». Например, хорьдой эсэгэ ‑ «отец хорьдойский»; роды же, вышедшие из Халхи и Джунгарии, вовсе не имеют слова для обозначения племени, так как со времени пере­селения на Селенгу, Ангару и Лену они не имели -племенных объединений, жили маленькими родами. Среди эхиритов и бу­лагатов в некоторых местах под словом якан понимают «род». Так, например, буряты Таловского улуса второго шоносвского рода, ныне Ольхонского аймака Иркутской области, говорили:

«Бидэ шоно яhатайбди»‑ «Мы относимся к шоноеву роду». В Задайском улусе олзоновского рода буряты говорили: «Бидэ эхирит яhатайбди, Олзон эсэгэтэйбди»‑ «Мы относимся к пле­мени эхирит, к роду олзона». Буряты, относящиеся к племени булагат и живущие по рекам Иде, Осе и Унге, притокам реки Ангары, слово яhан понимают как «племя». Они говорят: эхи­рит якан, булагат яhан, хонгоодор якан. По-видимому, буряты в древности словом яhан обозначали «племя», но с разложением племени первичное значение этого слова стало забываться и в некоторых местах перешло в понятие «род». Когда род оттес­нил племя и принял его функции, он стал называться хонгодоровцами повсеместно яhан.

Соседствующие с бурятами народности, например, эвенки, урайнхи, хакасы, кумандинцы, теленгуты и другие, как и буря­ты, не имеют слова для обозначения понятия «племя». Народ и общество они называют чон, буряты ‑ зон.

Племена бурятского народа: эхирит, булагат, хонгодор и хо­ри, а также пришлые роды из Халхи и Джунгарии к XX веку имели отдельные территории. У каждого рода были свои усадь­бы, пастбища и места для' охоты. Естественными границами территории племен служили горы и хребты, являющиеся водо­разделом больших сибирских рек ‑ Ангары, Лены и Селенги. Эхириты занимали верхнее течение реки Лены (Зулхэ) и север­ный берег озера Байкал с островом Ольхой (Ойхон),_булага-ты ‑ бассейны реки Ангары и притоков ее ‑ Куды, Иды, Уды, Эди (Ушаковка), Эрху (Иркут) и Хути (Китой); хонгодоров-цы ‑ левый берег реки Ангары, бассейны притоков рек Иркута, Белой (Булэн), Китоя: хоринцы ‑ в основном верховья ре­ки Уды и притоки ее; роды, вышедшие из_Халхи, жили по реке Селенге и ее притокам; малоч_исленные роды, вышедшие из Джунгарии - окраины земель булагатцев по Ангаре и эхирит-цев ‑ по Лене. " ' ,

Племенная территория была достоянием всего племени, счи­талась неприкосновенной и защищалась всеми членами племени. По преданиям, дошедшим до нас через тухэшинов, у эхиритов часто происходили столкновения с очеульскими и тутурскими эвенками, а у окинских бурят ‑ с канскими эвенками из-за охот­ничьих угодий; хонгодоровцы враждовали с култукскими и бель-скими эвенками, осинские и идинские буряты ‑ с илгинскими и кутскими эвенками.'В 1763 году тункинские хонгодоровцы вытес­нили култукских эвенков1. Последние поселились в Закамне, по соседству с тамошними хонгодоровцами. Теперь они называют­ся армакскими эвенками и живут на реке Дархитуе, входят в За-каменский аймак Бурятской АССР.

Буряты имели богатую мифологию и сложные обряды. Все небесное пространство, по мифологии, разбивалось на 99 тэн-гэринов, во главе которых стояли особые гении. Тэнгэрины де­лились на две враждебные группы: западную группу, состоящую из 55 добрых тэнгэринов во главе с ханом Хормустом, или Хюр-мас тэнгэрином, и восточную группу ‑ из 44 злых и коварных тэнгэринов, во главе которых стоял Хамхир богдо тэнгэрин, или Атай улан тэнгэрин. У хана Хормуста была бабушка Ман-зан Гурмэ т--дэй, у Атай улана ‑ Маяс Хара т--дэй. Каждое племя,имело своего покровителя в лице одного тэнгэрина. Так, Хухэ мунгэн тэнгзрин покровительствовал племени эхирит1, Бу-лургуй саган тэнгэрин ‑ булагат2, Сахилган саган тэнгэрин ‑ хори, Ураг саган тэнгэрин ‑хондогор; роды же, вышедшие из-Халхи и Джунгарии, забыли своих покровителей.

Каждое племя бурят имело своего тотема, то есть чтимое-животное, рыбу или птицу, с которыми оно связывало свое про­исхождение. Так, у племени эхирит тотемом был пестрый налим. Прочие племена говорили про эхиритов: «Эреэн гутаар эсэгэтэй, эргиин габа эхэтэй Эхирит»‑ «У Эхирита мать ‑ расщелина в береге, отец ‑ пестрый налим». Булагаты имели в качестве то­тема сивого подоза; племя хонгодор ‑ лебедя, племя хори ‑ гу­ся, а роды, вышедшие из Халхи и Джунгарии, забыли своих то­темов. Все племена устраивали кровавые жертвоприношения своим тотемам, считали их покровителями, в опасных случаях призывали их и просили у них защиты. Племя булагат устраи­вало кровавое жертвоприношение своему тотему ‑ сивому поро­зу ‑ весной и призывало его так:

Буха ноен баабай, Отец Буха ‑начальник,

Будан хатан иибии, Мать Будан ‑ госпожа,

Булагат хуни гарбали, Происхождение

людей булагатов

Бурят хуни удха... Корень людей

бурят...

Когда же эхиритцы устраивали кровавое жертвоприношение своему.тотему, то призывали его иначе:

Эреэн гутаар эсэгэмнай, Отец наш ‑

пестрый палим,

Эргиин габа эхэмнай... Мать наша ‑

расщелина берега...

Забайкальские хоринцы под влиянием буддизма забыли призывания своего тотема поэтому приведем выдержку из запи-сей, сделанных нами в Гушитском улусе племени хори, ныне Эхирит-Булагатского аймака, Усть-Ордынского национального округа, Иркутской области, живущем на берегу озера Хулэн. Население Гушитского улуса призывает своего тотема так:

Хон шубуун гарбалитай, Птица хон

(лебедь,

гусь)‑происхождене

Хуhан модон сэргэтэй,

Хоредой ноен баабаймнай, Березовое

дерево ‑ коновязь;

Хондоли хатан иибиимнай.

Отец наш

Хоредой‑начальник,

Хобол мунгэн хушуутан, Мать наша

Хондоли ‑ госпожа.

Хотогой мунгэн далитан, Клюв наш‑из выемчатого

серебра,

Сагаан мунгэн хушуутан; Крылья ‑ из гнутого

серебра,

Самсаал мунгэн далитан. Клюв наш ‑ из белого серебра,

Ганганама дуутай, Крылья ‑ из обтесанного

серебра;

Гальбалзама далитан, Звучные голоса,

Хонхиномо дуутан, Растопыренные крылья;

Хотолзомо далитан... Звонкие голоса,

Изгибающиеся крылья...

Весной, когда лебеди совершают перелет на север, и осенью, когда они летят на юг, население племени хонгодор совершало. возлияния молочной водкой и произносило такие слова:

Ерэхэ хон шубуун ебэрмнай, Прилетающие

лебеди‑вестники

Хариха хон шубуун ханимнай. наши,

Хорин юhэн хонгоодор, Улетающие лебеди‑попутчики

Гурбан зуун шошоолок. наши.

Сагаан шубууни ерэхэдэнь Двадцать девять

хонгодоровцев,

Салимтай байхын тулаа, Триста шошолокцев.

Хухэсэгээн ерэхэдэнь Когда прилетают лебеди,

Хурэнгэтэй байхын тулаа... Пусть водоемы будут

полны водой, .

Когда прилетают синицы,

Пусть посуда будет наполнена мо­локом....

Каждое племя имело особые религиозные празднества ‑ тай-лаганы с кровавыми жертвоприношениями и обильными выпивками. Тайлаганы посвящались стихиям природы: огню, воде, земле и т. д. Каждая стихия природы имела эжинов (хозяев) и целый сонм божеств. Эжином домашнего очага и вообще огня являлся Сахядай старик со своей женой Caxaлa госпожей; эжи-ном водной стихии ‑ Уhа Лобсон хан с женой Уhан Дайбан, у которых был многочисленный штат чиновников, ведавших от­дельными силами водной стихии и отраслями рыболовства1. Эжином земли является Дайбан Саган ноен со своей женой Даланта Саган хатан. Cуществовал также культ племенных вождей. Так, у племени эхирит божествами были силачи Ажарай (Ажарай бухэ), Уха Шара и Ута Саган ноен. Ажарай происходил из абазаевско-го рода племени эхирит, был хорошим стрелком и замечатель­ным борцом. К этому же роду относился и Уха Шара. Ута Са­ган ноен происходил из хэнгэлдэровского рода, был большим шаманом и вождем эхиритского племени. По преданию, он по­гиб от стрел лам в священной пещере острову Ольхон. После смерти все они были отнесены к сонму племенных божеств и почитаются эжинами: Ажарай силач стал эжином реки Лены (Зулхэйн эжин), Уха Шара ‑ Верхоленской горы (Хонголдойн эжин) и Ута Саган ноен ‑ острова Ольхон (Ойхони эжин).

Племя эхирит имело свои племенные онгоны: Уетэ Хунэртэ (горностай и колонок), Ямаани эжин (хозяин козы) и Хадайн онгон, или Алтаган, и другие.

Племенными божествами булагатов были Эмнэг Саган ноен, хозяин реки Иркута‑Ирхууе эжин Эмнэг Саган ноен; Буха ноен бабай, хозяин местности Улгэй в Тунке‑Улгэйн эжин Бу­ха ноен бабай; хан Шаргай ноен, хозяин горы Шабарты в Тун­ке‑ Шабартын эжин хан Шаргай ноен. Племенными онгонами были hолонгото убгэн ‑ хозяин хорька Тунхэй Мандахаев, Зая-ша убгэн ‑ хозяин счастья и чадородия Зарлик Тэхэй и Сэжин Бара ‑ покровитель охоты Бара Тумуршеев.

Хонгодоровцы считали своими племенными божествами Ама Саган ноена, хозяина истока реки Ангары из Байкала ‑ Ангарайн амани эжин Ама Саган ноен; Тулба Саган ноена, хозяина г. Иркутска – Турайн эжин Тулба Саган ноен; Хэрмэши ноена, хозяина горы Кырен ‑ Хэрэни эжин Хэрмэши Саган ноен; и Улан зала мэргэн Дэгэя, хозяина реки Урака (притока реки Белой) ‑Уураги эжин Улаан залаа мэргэн Дэгэй. Все они были вождями племени хонгодор и после смерти отнесены к сонму племенных божеств. Племенными онгонами племени хонгодор были хан Хэтэй (Булгаша онгон, Сайтан и Анда Тумуршеевы.

К племенным божествам племени хори относятся Арын арбан гурбан ноен ‑ северные тринадцать начальников, которые жили в Монголии: Сарбали Саган ноен ‑ хозяин местности Худан Хоринского аймака; Орболи Саган ноен ‑ хозяин сопки Сохондо (около города Нерчинска); Хелго мурини эжин Хилар Саган ноен; других своих божеств хоринские буряты под влия­нием буддизма позабыли. Кто такие были Арын арбан гурбан ноен, не могли объяснить старики ни в Эгэтуе, ни в Aгe, ни в Хилке. Они позабыли даже их имена: при совершении обряда жертвоприношения в виде молочной водки имена их не называ­ли, а трафаретно говорили: «Арын арбан гурбан ноен». Может быть, они имели в виду хадов западных бурят, или тринадцать онгонов, находящихся на реке Торголике в Халхе? Племенными онгонами буряты хоринского племени считают Ундэри эжина, шамана и вождя рода бурят Шесанского улуса, якобы обитаю­щего на горе Шесан и являющегося хозяином местности Шесаны. До недавнего времени ему приносили жертвы, несмотря на то, что местное население давно перешло в буддийскую веру. Вторым по важности онгоном является Хээстэ онгон, который был шаманом и вождем галзутского рода племени хори. Он жил со своими сородичами в долине реки Баргузина, умер на горе Бархан ула от стрел пришельцев, напавших на кочевье галзутов. После смерти он был отнесен к сонму божеств покровителей галзутского рода. Буряты галзутского рода, живущие до сего времени в верховьях долины Баргузина, по­читали его и устраивали жертвоприношение. Эти онгоны очень популярны среди племени хори.

Роды, вышедшие из Монголии и поселившиеся по реке Се­ленге, забыли свои племенные божества и онгоны. Буддизм за время своего господства вытравил из памяти народа богатую мифологию их, предания и сказания, дав взамен буддийскую апокрифику, жития святых. Представители же родов племен эхирит и булагат: алагуевский, баендаевский, бубаевский, го-тольский, бураевский, абазаевский, олзоновский, хэнгэлдэров-ский и шоноевский, живущие по Селенге, Баргузину и Кударе, сохранили свою племенную мифологию, легенды, предания и сказания, а также богатейшее устное народное творчество. Ро­ды, вышедшие из Джунгарии, забыли свою мифологию, пле­менные легенды, предания и сказания, восприняв божества и онгоиы соседних племен ‑ хонгодоровцев, эхиритов и була-гатов.

Божества и онгоны, чтимые отдельными- племенами, при вступлении в брак представителей племен и родов переходили из одного племени в другое, из одного рода в другой. Поэтому племенные божества эхиритов со временем были объединены и названы восточными хатами (зууни хад), а племенные бо­жества булагатов и хонгодоровцев тоже были объединены и получили название западных хатов. Эхириты, булагаты, хон-годоровцы, а также выходцы из Джунгарии приносили жертвы как восточным, так и западным хатам. Во главе восточных хатов стоит хан Дошкин ноен, хозяин Качуга ‑ Хашааги эжин Дошкин ноен, западных хатов возглавляет хан Шаргай ноен ‑ Шабартын эжин хан Шаргай ноен. Оба они имеют обширные присутственные места с исполнительными и карательными ор­ганами, а также послов и курьеров. Онгоны (49) были объеди­нены под названием Хулхэ (Хутхэ) онгон. В Хулхэ (Хутхэ) не были включены онгоны, которые ведали специальной отраслью хозяйства (например, охотой, скотоводством и рыбоводством), онгоны чадородия (hолонгото ‑ хозяин хорька, онгоны покровители супружеского ложа ‑ подголовья ‑ Дэриин онгон и подножия ‑ Хул узуура онгон). По понятиям бурят, последние два онгона давали супругам дружбу и счастье. Прочие же бо­жества, которые утеряли свое реальное значение в новых усло­виях жизни, были оттеснены на задний план новыми божест­вами, были включены в сборный онгон Хулхэ (Хутхэ). Г. Н. Румянцев неправильно называет Хутхэ (Хулхэ) онгона и Сайтанн бурхана божествами только одного онгорского племени. Хулхэ (Хутхэ) онгон и Сайтани бурхан являются боже­ствами всей шаманствующей части бурятского народа. Они име­ются даже у кударинских, баргузинских и шесановских бурят в Забайкалье. Объединение божеств, утерявших в новых усло­виях жизни свое реальное значение, очень рельефно и красочно отразилось в призываниях онгонов и заянов. Ниже приводим отрывок из призывания Хулхэ (Хутхэ) онгона унгинских бу­рят, записанного в Татхальском улусе онгоевского рода, ныне Нукутского аймака Иркутской области, у М. Шобоклеева.

Олон юума хубилажи, Многое на свете изменилось:

Онгод заяад нэгэдэбэ, Онгоны и заяны объединились,

Хамаг юума хубилажи, Существующее в мире

переменилось,

Хамтын бурхад болобо...

Объединенными божествами

стали...

Тайлаганы сопровождались традиционными формами куль­та: мистериями, танцами и играми3. Первый праздник устраи­вался весной, когда скот переводился на подножный корм. У западных бурят он назывался праздником в честь резания грив и хвостов у лошадей (адаhани дэлэhэни зугаа). Торгоуты на таком празднике пели сула (суула)‑хвалебную песню в честь лошадей и табунов. У восточных бурят сула сохранилась как хвалебная песня лошади-победительнице на состязаниях во время праздника сурхарбана. Второй праздник устраивался в середине июня и назывался в одних местах тайлаганом в честь хозяина земли (дэлхэйн тайлга), в других ‑ Большим тайлаганом (ехэ тайлга). Третий тайлаган устраивался в сере­дине августа и назывался тайлаганом в честь водной стихии (газар

Булагат и эхирит

Прежде, в глубокой древности, около кочевий верхоленских бурят жил старик со старухой (имена их остались в прошлых веках). Этот старик имел многочисленные стада и табуны, ко­торые паслись по рекам и долинам великой реки Лены (Зулэхэ). Он имел семь сыновей, все они были баторами, и слава о них шла по всей Северной Монголии (Хойто Монгол). Бра­тья часто совершали налеты (дооромшилго) на своих соседей, отбирали имущество, утоняли скот и табуны и тем еще увели­чили хозяйство своего отца.

Живя в довольстве, ни в чем не нуждаясь, старик притес­нял своих сыновей, строго наказывал за маловажные проступ­ки: на ноги им надевал колодку, на шею ‑ доску, морил го­лодом, бил. Сыновья и невестки ненавидели его так, как мож­но ненавидеть плохого и жестокого человека. Сыновья и не­вестки сговорились уехать куда-нибудь со стадами и табунами.

Один раз отец поехал куда-то со своей женой-старухой. Сыновья воспользовались этим и угнали все стада и табуны. Они переехали Байкал и поселились в долине реки Верхней Уды (Дээдэ Удэ). Отцу и матери они оставили только одну войлочную юрту (hэеэ гэр).

Родители вернулись и нашли на своем пепелище только пустую войлочную юрту. Они искали своих сыновей, но нигде их не нашли. Погоревали старик и старуха, но делать было, нечего, стали жить, терпеть нужду и горе, холод и голод.

В одно прекрасное утро с нового местожительства прибе­жал сивый старый пороз (хуйлэн хухэ буха). Старик и старуха очень обрадовались ему и встретили его, как родного сына. Старик бегал вокруг и восклицал:

‑ Аи, мой сивый пороз! Ты один нас не позабыл! Ты лучше всех наших сыновей!

Старик со старухой, как могли, ухаживали за порозом: гладили по шерсти, кормили хорошим сеном и зеленой травой. Сивый пороз ежедневно уходил пастись и вечером возвращал­ся домой, ложился около юрты и жевал свою жвачку.

Сивый пороз оказался оборотнем, посланным самим Эсэгэ Малан бабаем.

Один раз сивый пороз на своих рогах принес железную детскую люльку, обтянутую, как бурятские люльки, крест-на­крест, только не ремнями, а железными обручами. Старик со старухой увидали люльку и испугались. Они сочли это за пос­лание тэнгэринов и взялись отвязывать обручи, чтобы открыть люльку. Мешали железные обручи. Тогда старик и старуха-решили устроить жертвоприношение Эсэгэ Малану. Старуха нагнала молочную водку, приготовила все необходимее. Она села на хойморе юрты, расставила все приготовленное для жертвоприношения, и старик стал призывать Эсэгэ Малан бабая и брызгать водку. Когда жертвоприношение было кончено, то люлька открылась сама. Старик со старухой увидели мла­денца мужского пола, и радости их не было конца. Они стали растить младенца, ухаживать за ним лучше, чем за своими детьми. Старуха всю свою любовь, нежность и привязанность отдала своему приемышу. Дни и ночи она не отходила от него.

Мальчик Булагат рос на радость старикам здоровым, креп­ким и послушным. Каждый день он уходил на реку играть с неизвестным мальчиком, который выходил из воды. Мальчики играли и не замечали, уходило время, приемыш возвращался домой в сумерках.

Один раз старуха пожурила мальчика и спросила:

‑ Где ты бываешь до такого позднего времени и с кем там играешь?

Мальчик ответил:

‑ Я играю на берегу речки. Из реки выходит неизвестный мальчик, и мы играем, не замечаем того, как уходит время.

Старик со старухой решили поймать и усыновить неизвест­ного мальчика. Старуха приготовила вкусный бон и дала сы­ну. Они наказали сыну, чтобы он накормил мальчика и уложил его на сеть.

Мальчик с боном и сетью пошел на берег реки, а старик и старуха спрятались за кустами и стали, наблюдать.

Мальчик пошел на берег, разостлал сеть, положил лепеш­ки, как наказали ему старик со старухой, и сел. Из воды вы­шел неизвестный мальчик и сел к Булагату. Булагат угостил своего гостя лепешками. Гость стал кушать и хвалить их. Бу­лагат, как будто бы играя, завернул гостя в сеть. В это время подбежали старик со старухой и схватили мальчика с сетью. Повели домой и усыновили. Второго мальчика назвали Эхиритом (эригиин габаhаа олдоhон Эхирит ‑ «найденный в при­брежной щели Эхирит»).

От первого мальчика произошли буряты балаганекие, идинские, осинские и кудинские, а от второго ‑ качугские, верхоленские, кударинские, баргузинские и ольхонские.

Записано учителем Н. С. Болдановым в I960 году со слов шуленги Тарайского улуса (бывшей Балаганской степной думы Ивана Ирхидеева олзоевского рода. Хранится в личном архиве С. П. Балдаева (папка № 127, л. 12).

Буха ноен

(Второй вариант)

В давние времена жил Хон тайжа хан. Он имел пестрого пороза (тарил эреэн буха). Когда ему исполнилось пять лет, то он стал мычать и говорить:

‑ Я, пороз Хон тайжи хана, силен и ловок. Кто может со мной пободаться и испробовать свои силы, тот пусть придет ко мне.

Этот призыв и хвастовство услышал молоденький бычок добрых западных хатов, пробрался через высокие горы и быст­рые реки, пришел к пестрому порозу Хон тайжи хана и ска­зал:

‑ Я, сегодня родившийся теленок, слаб еще телом, пото­му бодаться и пробовать свои силы сейчас не могу.

Пестрый пороз Хон тайжи хана согласился и стал ждать. Прошло три года. Молодой пороз за это время вырос, нако­пил силы. Наконец он пришел к пестрому порозу. Они выбра­ли ровное место и стали бодаться. Бодались долго, упорно. Упираясь задними ногами, образовали в степи горы, упираясь передними ногами, образовали бугорки в степи. Наконец силы пестрого пороза стали покидать его, он пятился назад и поджи­мал свой хвост.

Любителей боя быков собралось много, они образовали по­лукруг и наблюдали за отчаянным боем двух порозов. В чис­ле любителей была дочь Хон тайжи хана. Увидев поражение своего пороза, она заступилась за него: взяла палку и ударила сивого пороза по голове. Так как она менструировала в это вре­мя, то сивый пороз осквернился и силы у него убавились. По­розы отошли от людей и снова стали бодаться. Но на этот раз пестрый пороз победил сивого. Тот силой своего волшебства сделал свое изваяние и ушел на седые гривы Саянов (Хухэйн мундаргада). Когда он шел к Саянам, то сгибал спину, на этом месте выросли сосны и пихты, а где он качался из стороны в сторону, там выросли березы и тальники. Каменное изваяние сивого пороза (шулуун дyрэ) до сего времени стоит в Торах, в долине реки Иркута, и местные буряты и сейчас устраивают жертвоприношения около него своему предку Буха ноену.

Сивый небесный пороз был зол на дочь Хон тайжи хана. Чтобы подняться на небо к тэнгэринам, он должен был подвер­гнуть себя очищению (арюулаха), по обычаю, иначе привратник тэнгэринов, Добедой старик, не пустит его на небесную территорию. Чтобы отомстить ей за причиненное зло, сивый пороз силой своего волшебства (жилб--р) познал ее три раза в три года, и она родила трех сыновей.

В скором времени дочь хана забеременела. Она страшно удивилась и не могла понять, как это могло случиться, когда она не знала ни одного мужчины. Мать тоже заметила положе­ние дочери и стала отправлять ее на прогулки, но всегда в сопровождении верной старушки. Она остановилась на том, что это наваждение злых духов, которым дочь ее не понравилась. Сказать о случившемся мужу она боялась.

Когда стало нельзя скрывать, то узнал сам хан. Он напал на жену и чуть не избил ее. А она клялась, что дочь их никуда одна не выходила и что ее всегда сопровождала верная няня. Погоревали старик и старуха, но делать было нечего. Хан ве­лел поставить стражу у дверей дочери.

Когда пришло время, дочь Хана тайжи родила прекрасного мальчика. Ханша была довольна, так как у них не было сына. Она не отходила от внука, все внимание свое она отдала ему. У нее было сильное желание усыновить внука, а дочь выдать замуж. Когда она сказала хану об этом, то хан и слышать не захотел.

Надо было решить, как быть с ребенком. Решено было так: положить мальчика в железную_люльку, заковать ее железным обручем, вместо обычных перевязочных ремней привязать к стреле и выстрелить на северный берег Байкала. Как решили, так и сделали.

Стрела перелетела Байкал и упала в яму, выкопанную по­розом (бухайн малтаари) в степи. Кругом ничего не было. Вдали, горы, лепились убогие бурятские десять юрт атаганова и двадцать юрт хотогонова родов (арбан урхэ атаган, хорин урхэ хотогон).

Находясь на Саянах, сивый пороз своей догадкой догадал­ся, своим разумом уразумел, что его первенец в железной люльке лежит в степи, в яме. Своим волшебством он в один миг пришел туда и стал кормить ребенка своим членом.

В атагановом роде была большая шаманка, звали_ее_Асуйхан, в хотогоновом роде тоже была шаманка, звали ее Хусуйхэн. Обе шаманки были вдовами, мужья их умерли, не оставив себе наследников. Таких вдов по обычаю умерщвляли, а иму­щество родственники делили между собой.

Шаманок давно хотели умертвить, но они предсказывали, что по откровению тэнгэринов у них должно быть по одному сыну, что домашние очаги их мужей (гал гуламта) не развеются и что будут продолжатели рода их. Так как обе они были извест­ными шаманками, то родственники верили им и откладывали приведение в исполнение жестокого обычая предков.

Обе шаманки постоянно приносили жертвы тэнгэринам, камлали и призывали своих предков, в экстазе предсказывали, что и у них будет по одному сыну. Один раз шаманки принесли жертву Заян_саган тэнгэри и узнали от него, что Асуйхан найдет сына в яме пороза (бухайн малтаари), что Хусуйхэн найдет сына в щели берега реки. Созвали родственников и I торжественно объявили им об этом.

На другое утро шаманки нашли в степи железную люльку, в которой лежал прекрасный мальчик. Люлька лежала в яме. Недалеко от люльки пасся сивый пороз. Когда шаманки хотели взять мальчика с люлькой, то пороз бросился на них. Ша­манки ушли ни с чем.

Шаманки пришли домой и устроили жертву Эсэгэ малан тэнгэри. Жертва была угодной. Когда они снова пошли к ребенку, то пороза уже не было. Шаманки взяли люльку с ребенком домой и никак не могли снять с нее обручи. Шаманки опять устроили жертвоприношение Эсэгэ малан тэнгэри. Они получили от него указание выполнить обряд укладывания ребенка в люльку (улгээдэ оруулха). Для этого надо было соз- вать родственников, заколоть большого барана, сварить для пира именное мясо (нэрэтэй мяхан): бедренную, кость, грудинку, тазовую кость, лопатку, сердце, осердие, печенку, селезенку и брюшину, приготовить колыбель и молоток, бабке взять ребенка на руки, поставить малышей у колыбели, а роженице лечь в постель. Повивальная бабка должна взять ребенка и молоток, спросить у малышей: «Кого укладывать в колыбель: ребенка или же молоток?» Вопрос повторить три раза.

Асуйхан легла в постель роженицы, Хусуйхэн стала пови­вальной бабкой и ухаживала за Асуйхан. Собрались родственники, закололи большого барана, сварили именное мясо и сде­лали так, как было велено. Мальчика назвали Булагатом (бу­хайн малтаариhаа олдоhон Булгат ‑ «в яме пороза найденный Булагат»).

Шаманка Асуйхан души не чаяла в ребенке. Все свое время она отдавала ему: ласкала, целовала, носила постоянно на ру­ках, кормила пенками. Ребенок рос здоровым и крепким. Он бегал и играл. Приемная мать радовалась, смотря на него, и не могла нарадоваться. Так прошли незаметно годы, Булагату уже исполнилось пять лет.

Один раз мальчик ушел играть и целый день не приходил домой. Мать испугалась, искала его везде и не могла найти, мальчик вернулся вечером в потемках.

‑ Сын мой, где ты был до сего времени?‑ спросила его мать.

‑ Я играл на берегу моря. Когда я пришел туда и стал играть, из моря вышли мальчик и девочка, такие же, как я, мы стали играть и не заметили, как наступили потемки, ‑ от­ветил сын.

Айсухан сообщила об этом Хусуйхэн. Последняя очень об­радовалась. Они решили поймать мальчика и девочку, потом усыновить. Напекли вкусных пресных лепешек, нагнали водки, решили дать их Булагату, чтобы он угостил своих друзей.

На другое утро, когда мальчик собирался пойти на берег, ему дали лепешки и водку, а сами взяли белый войлок, и все пошли на берег. Придя туда, шаманки разостлали войлок, по­ложили на него лепешки и водку, попросили мальчика угос­тить своих друзей, а потом лечь спать на войлок.

Мальчик сел на войлок и стал играть, а шаманки спрята­лись за кустами и стали наблюдать за мальчиком. Вскоре из моря вышли мальчик и девочка. Они подсели к Булагату и стали играть. Булагат предложил им угощение. Они с удоволь­ствием стали есть лепешки и пить водку. Вскоре они опьянели и легли спать.

Шаманки подбежали и схватили с войлоком обоих мальчи­ков и девочку. Не успели они отбежать от берега, как мальчик проснулся и закричал человеческим голосом:

‑ Высокое небо ‑ отец, широкая земля ‑ мать, спасите меня!

В это время заволновался Байкал и чуть не захлестнул обеих шаманок. Девочка выскользнула из рук и ушла в море. Шаманки донесли мальчиков до дома. Хусуйхэн постлала ши­рокую постель роженицы и легла, вновь найденного мальчика положили с нею. Потом созвали родственников, закололи боль­шого барана и совершили обряд улгээдэ оруулха. Мальчика назвали Эхиритом (эргиин габаhаа олдоhон Эхирит ‑ «в ще­ли берега найденный Эхирит»).

От Булагата произошли буряты племени булагат, а от Эхирита ‑ буряты племени эхирит, которые являются ос­новными племенами бурятского народа.

Записано со слов 83-летнего Мадаса Хантханова I холтубаевского рода из улуса Гуртуйский (бывшего Бильчирского инородческого ведомства) Ир­кутской области в мае 1911 года.

МОЛОНТОЙ

В давние времена жил старик Молонтой. В молодости он был силен, умен, красноречив и красив. Один раз он вздумал поехать к Эрлэн хану, сел на своего пороза и поехал. По до­роге встретил посланца Эрлэн хана, Альбаши хара хубуна, ко­торый ехал на золотисто-соловом рысаке.

‑ Здравствуй, старик Молонтой! ‑ сказал Альбаши хара хубун.

• Здравствуйте, здравствуйте, Альбаши хара хубун! ‑ ответил старик Молонтой.

‑ Куда держите путь, старик Молонтой?

• Еду к Эрлэн хану, Эхэлур ханше. Хочу получить право на управление землей.

‑ Да, хотите добиться должности управителя землей?

‑ Да, да, сверстник моих детей!

‑ Я тоже хочу добиться этой должности. На мой взгляд, вы уже стары на эту должность. Люди теперь стали злы друг на друга, часто ссорятся между собой из-за пустяков. Вам одно­му не справиться. Вот, если меня возьмете в помощники, тогда дело наладится. Я силен, умен, меток в стрельбе и красноре­чив. Давайте сговоримся об этом и будем действовать совмест­но.

‑ Твои слова справедливы. Давай заключим договор и бу­дем действовать сообща. Никто возражать не будет. Будем управлять народом.

Путники договорились и стали говорить на различные темы. Альбаши хара хубун сказал:

‑ Мой соловый конь удал в беге: до кипения ягнячьего мяса, положенного для варки в котел, до переворачивания козлячьего мяса, положенного в котел для варки, мой соловый конь обежит трехгодовалую землю три раза, четырехгодова­лую землю ‑ четыре раза.

Сказав так, Альбаши хара хубун самодовольно посмотрел на своего коня.

Молонтой угадал мысли хара хубуна и сказал:

‑ Мой пороз тоже удал в беге. Во всех четырех сторонах вселенной нет равного ему. За это я ручаюсь.

Альбаши хара хубун смерил с ног до головы пороза Молонтоя и сказал ядовито:

‑ Куда вы лезете со своим паршивым порозом? Перестань­те говорить то, что нельзя говорить в вашем возрасте.

‑ Ну тогда давайте биться о заклад! ‑ сказал старик Молонтой.

‑ Давайте! ‑ ответил Альбаши хара хубун.

‑ Что же заложим?

‑ Голову за голову!

Оба путника сошлись на этом и условились: ехать им в разные стороны, кто приедет первым на место, тот выигрывает заклад. Альбаши хара хубун сел на своего золотисто-солового скакуна и поехал прямо на запад (шанха баруун зуг), а ста­рик Молонтой со своим порозом остался на месте.

Соловый скакун Альбаши хара хубуна несся между небом и землей, немного повыше легких и несущихся туч, немного пониже синеющей лазури, как орел, мелькал он, как коршун, реял вдали. От этого высокое небо разошлось по краям, молочное большое море заволновалось, широкая земля закача­лась. Люди стали дивиться быстроте бега солового коня и го­ворили: «Этот не молодец, а оборотень, не мужчина, а драго­ценность!».

Старик Молонтой остался на месте. Он только повернул своего пороза головой на восток, сделав вид, что он только что объехал землю вокруг и вернулся.

В это время приехал на место Альбаши хара хубун и ска­зал Молонтою:

‑ Вы стоите на месте?

‑ Что вы говорите. Я объехал вокруг земли и приехал прежде вас. Доказательством тому служит то, что мой пороз стоял головой на запад, а теперь он смотрит на восток.

‑ Не говорите неправду. В вашем возрасте говорить ложь стыдно!

‑ Я говорю одну правду!

‑ Да перестаньте говорить голую неправду, трясти кожей гурана и сыпать волоски. У горы Сэгтэ Сумар лежал белый марал, простреленный в живот навылет, на берегу желтого моря ‑ белоспинный изюбрь, задавленный медведем, ближе изюбря лев гнался за человеком. Вы видели их в пути? ‑ зак­ричал Альбаши хара хубун, выходя из себя.

‑ Марала я прострелил навылет, изюбря мой пороз на ходу боднул и выпустил внутренности, а лев бежал за моим недругом, Шамадаhаном силачом, по моему указанию,‑ спокойно ответил Молонтой.

Альбаши хара хубун поверил старику Молонтою и ничего не ответил.

‑ Заклад я выиграл. Дай мне солового скакуна, возьми моего пороза.

Альбаши хара хубун отдал скакуна, взял пороза. Молон­той сказал ему:

‑ Мой пороз очень своенравный, пока не привыкнет к вам, не будет слушаться. Возьмите этот молоток и бейте его по го­лове, между рогами, тогда он побежит, подобно брошенному камню и пущенной стреле.

Сказав так, старик Молонтой сел на солового скакуна и поехал, попрощавшись с Альбаши хара хубуном, прямо на во­сток. Альбаши хара хубун сел на пороза, но он никак не идет. Тогда Альбаши хара взял молоток и ударил его по голове. между рогами. Пороз замертво упал. Думая, что пороз издох Альбаши взял молоток и пошел на запад.

Пороз очнулся, встал и пошел на Саяны. Долго он скры­вался от своих врагов под видом сивого пороза (Хуйлэн xухэ буха). Восточные злые тэнгэрины через Эрлэн хана, Альбаши хара хубуна искали его среди людей, но никак не могли найти..

От скуки Хуйлэн хухэ буха познакомился с дочерью Хонтайжи хана и стал ухаживать за ней. Днем он под видом си­вого пороза ходил со стадами хана и бодался с его пестрым порозом, а ночью под видом прекрасного молодого человека ухаживал за прекрасной царевной.

Записано со слов Михаила Шобоклеева онгоевского рода из улуса Татхал унгинского хошуна Ангарского аймака Иркутской губернии в 1921 году.

(Дайдын эжэн Буха ноен баабай, Далайн эжэн Абай сагаан хатан)

На небе обитало множество бурханов. Они жили и блажен­ствовали. Один из них спустился на землю, чтобы осмотреть ее. Спустился он и пошел прямо на восточную сторону (зуунэй зуг тээшэ).

В это время в Байкале купались дочери тайжи хана (не­которые говорят, что они купались в реке Куде). Представи­тель неба тоже стал купаться с ними в реке.

Младшая из них от совместного купания с небожителем забеременела. Они выкупались и пошли домой. Младенец во чреве дочери тайжи хана стал развиваться и расти (уhэтэ юма урьебэ, яhата юма яргиба). Настало время родов. До послед­него времени она тщательно скрывала от людей свою бере­менность, но дальше скрывать было нельзя.

Отец и мать узнали. Отец стал журить мать за то, что она распустила дочь и потому нажила себе позор. Делать было нечего, надо было мириться с этим.

Дочь заказала кузнецу железную люльку, лук и стрелу. Когда заказ был готов, она родила мальчика и положила его в железную люльку, привязала ее к концу стрелы и выстрели­ла в северную сторону Байкала, говоря: «Сотворившие и соз­давшие, возьмите свое дитяти!»

Стрела упала в болотистое место, в яму, выкопанную по­розом. Младенец пролежал здесь в течение девяти суток. Он стал плакать и звать на помощь.

Плач и зов его услыхали тэнгэрины. Они собрали свой суглан и обсудили вопрос о ребенке. Из выступлений тэнгэринов выяснилось, что в зачатии ребенка виновен сын одного из тэнгэринов. Тэнгэрины решили: «Кто сотворил мальчика, пусть тот и печется о нем».

Виновник этого дела преобразился в сивого пороза и спу­стился на землю. Он нашел младенца и стал кормить его силой своего волшебства.

Недалеко был улус, который состоял из десяти дворов атаганов и двадцати дворов хотогонов. В числе их были шаманка Асуйхан и шаманка Хусуйхэн. Они дожили до преклонного возраста, а детей не имели.

У атаганов и хотогонов был обычай: людей, не имеющих сына, убивать, а имущество делить. Родственники собрались и хотели привести в исполнение указанный обычай. Шаманка Асуйхан и шаманка Хусуйхэн стали шаманить и призывать свой шаманский род и в экстазе предсказали, что предопреде­лением Заян саган тэнгэрина они должны иметь по одно­му сыну. Тогда родственники отложили приведение б исполне­ние страшного обычая.

Шаманка Асуйхан и шаманка Хусуйхэн пасли свой скот и нашли младенца, лежащего в железной люльке в яме, разрытой порозом. Младенца взять было нельзя: сивый пороз не давал подойти близко.

Они пришли домой и стали опять призывать своих предков. Тэнгэрины посоветовали им выкурить тарасун, устроить тайлган с пожертвованием белого барана сотворителю мла­денца Заян саган тэнгэрину. Они так и сделали. Тогда пороз встал и ушел. Старухи взяли младенца и принесли его домой.

Дома никак не могли открыть люльку. Тогда они опять стали призывать своих предков. В экстазе они получили откровение: совершить особый обряд вложения ребенка в колыбель. Для этого нужно было, чтобы шаманка Хусуйхэн, готовящаяся быть матерью, проделала все приемы роженицы. По существующему обычаю, нужно было заколоть быка, сварить именное мясо (бедро, лопатку, грудинку), взять бедро и мол

Раздел 1. Булагатские роды общеплеменные предания и легенды

Жертвоприношение на месте хранения материнского, последа (тоонто газар) племени булагат.

Шаман Бугандай Ухандаев из кулмэтского рода и шаман Барлак Хангуев из олзоева рода по просьбе общества ездили в долину реки Иркута, в Тунку, чтобы устроить жертвоприно­шение от имени своих родов. В тот год была страшная засуха, скот падал от бескормицы, люди умирали от неизвестной бо­лезни.

Шаманы поехали на лучших лошадях рода. В то время а долине Унги были две знаменитые лошади-скакуны: Кулмет-ский быстрый бурый (хулмэнгэйн хурдан хурэн), олзоев высо­кий белый (олзойн ундэр улаан). Шаманы поднялись вверх по реке Ангаре, а потом поехали по Иркуту вверх. Прямо по горным тропинкам они спустились в Тору. Заехали к своим сородичам ‑ к бурятам куркутского рода, живущим там. Со­племенники приняли их хорошо: закололи баранов, нагнали водки и угостили. Шаманы отдохнули от долгого пути, пого­стили у куркутцев, потом купили барана и в сопровождении местных людей поехали к скале «Бухайн дурэ», где устраива­лись тайлганы.

Приехали на место, расположились по обычаю, развели огни жертвенника и тургэ, шаман Бугандай посадил шамана Барлака на тургэ, а сам стал исполнять обряд брызганья (са-сали бариха). Местные люди, по старинному обычаю, сели позади их и наблюдали за исполнением обряда. Шаман Буган­дай был красноречив, умен и находчив, знал превосходно тра­диции шаманской поэзии, а перед этим еще выпил у своих соплеменников. Совершая обряд сасали бариха, он призвал все свое красноречие и поэтический дар, мастерство своего ре­месла, излагал все бедствия и страдания своих родов ‑ про­сил предка своего Буха ноена и жену его, Булан хатана, за­щитить их от злых козней и нападок восточных тэнгэринов и хадов, вымаливал обильный урожай, многочисленное потомст­во, богатство и спокойную жизнь. Шаман Барлак сидел, рас­стегнув все пуговицы, распахнув свой халат, вторил Бугандаю. Наконец Бугандай пришел в экстаз и предсказал, что Буха ноен и Будан хатан обещают многочисленное потомство и бесчисленное размножение скота. Потом он бросил чашку в тойрак. Чашка стала кружиться и встала, как будто ее кто поло­жил на землю. Барлак не мог нарадоваться. Он сидел на месте ‑ на тургэ, молитвенно сложив руки на груди, шептал молитвы и благословения своим родам.

Местные люди, до сего времени тихо сидели, очарованные красноречием Бугандая, теперь очнулись. Некоторые из них с завистью смотрели на двух шаманов, другие переговаривались и о чем-то возбужденно разговаривали. Видно было, что они чем-то недовольны.

После этого закололи барана, распотрошили его, сварили мясо, разрезали на куски и положили в чашу (тэбши) для совершения обряда подношения мяса (мяхан сасали). Шаман Буганда стали выпивать. Во время выпивки местные люди напали на двух стариков, отняли у них жертвенное мясо и вино, посуду разбили, а самих отколотили. Оба шамана вырвались из рук нападающих, сели на своих скакунов и уехали. Местные люди угрожали кулаками и кричали им: «Если еще раз приедете и переманите счастье предков Буха ноена и Будан хатана, то оторвем вам головы».

Старики по горам пробрались и спустились в долину реки Иркута, выше нынешнего села Моты. Здесь на полянке они решили ночевать. Когда расположились на ночлег, развели огонь, то Бугандай сказал:

‑ Ну, старик Барлак, давай отведаем далангу нашего тайлгана. Барлак удивился словам своего сородича и сказал:

‑ Брось шутки шутить, до шуток ли теперь, когда нас с позором выпроводили наши соплеменники.

‑ Жертва наша дошла до Буха ноена. Я сохранил задний проход барана, начиненный мясом. Нам больше ничего не надо,‑ и с этими словами вытащил из косы далангу.

Радости Барлака не было конца. Бугандай бросил несколь­ко кусков от даланги в огонь, а потом они поели даланги и легли спать.

Шаманы благополучно прибыли домой в Унгу и рассказали своим сородичам о том, как встретили и приводили их сопле­менники. С тех пор не стали открыто ездить на тонтото газар и приносить жертву, ездили тайно от местных жителей и уст­раивали тайлганы где-нибудь в лесу, далеко от жилья.

Записано со слов Михаила Шобоклеева онгоевского рода из улуса Татхал Ангарского аймака Иркутской губернии в 1917 году.

Родовые тайлганы

Родовые тайлганы бывают посвящены предкам, каждый род молится и призывает своих умерших предков, шаманов и шаманок. Совместно могли устраивать тайлганы только люди, происходящие от одного какого-нибудь предка. Например, бу­ряты алагуева рода на родовом тайлгане призывают так:

Бухэ ехэ нуга, Широкая низменность Бухэ,

Будуун ехэ ушеепэн. Толстая большая ива.

Урагшаа хараhан На юг смотрящая (гора)

Удэгэ Бэлеэн, Удэгэ Бэлен,

Хойшоо xapahaн На север смотрящая

Ухэр Манхай... Ухэр Манхай...

Прочие роды племени Булагат также упоминают в своих при­зываниях местности Бухэ нуга, Будун ушэhэн, Ухэр Манхай, Удэгэ Бэлеэн. По преданиям, буряты племени булагат прежде жили в долине реки Иркута, в местности Тора, а потом пере­кочевали в долину реки Куды и заняли места Бухэ нуга, Будун ушэhэн, Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн.

В долине реки Иркута остались роды куркут и далхай, которые и сейчас живут в Торском булуке Тункинского айма­ка. Они на тайлганах не называют указанные выше места, так как они остались на старом пепелище своих предков. Они призывали так:

Буха ноен баабай, Отец ‑ Буха ноен,

Будан хатан Иибии, Мать ‑ Будан хатан,

hарайма ехэ эбэрээрээн Своими большими рогами

Ундэр тэнгэри hиилэhэн, Высокое небо прорезавший,

hанжама ехэ бойногоороон Вислым большим войлом,

Ургэн дэлхээ шударhан, Родимую землю исшорковший,

Баапан газартаа Там, где испражнялся,

Бар тайгаа ургуулhан, Густую тайгу вырастивший,

Шээhэн газартаа Там, где мочился,

Шэбэр тайга ургуулhан, Непроходимую тайгу

вырастивший,

Улгээ газарта унжэлгэтэн На колыбельной земле

ночующий,

Сагдуул модон шургээлгэтэн, О молодое дерево

обчесывающийся,

Шара эдипэн хэбтэлгэтэн, С лежанкой на желтом

песке,

Хабсагай шулуун hудэгтэн... Изображенный скалой...

Все эти места в долине реки Иркута связаны с именами предков бурят племени булагат. Что же касается призываний прочих родов племени, как, например, буин, бубай, олой, отон-хой и других, то они все повторяют призывания бурят алагуе- ва рода. Все призывания бурят племени эхирит связаны с до­линой реки Лены, так как колыбелью их является долина Лены.

Записано со слов 74-летнего Буха Болдогоева II шоноевского рода из Улуса Нарин Кунта (остров Ольхон).

Булган Хара

Сын Булагата, Булган Хара, женился во время зэгэтэ аба на дочери Халак хана. Тугалак был внуком (зээ) его.

Тугалак также женился во время зэгэтэ аба. Он познакомился с женой на охоте. Молодые люди полюбили друг дру­га. Тугалак похитил ее во время охоты. Она была из цэгэнутского рода.

Записано со слов Осипа Мадаева III готольского рода из улуса Хохор-ский Боханского хошуна Ангарского аймака Иркутской губернии в 1921 году.

Тугалак

Тугалак в преклонном возрасте овдовел и женился на мо­лодой девушке из цэгэнутского рода, который жил на левом берегу Лены (Зулхэйн зуун бии). Звали ее Салхалзур. Она была красива и дородна. Она жила плохо с мужем стариком и часто убегала домой ‑ к родителям за Лену. Она была бе­ременна, вот-вот должна была родить, но, несмотря на это, села на быка и уехала к своим родным. Чтобы скрыть свои следы, она на ноги быка надела унты. Дорогой она родила сына в выбоине, сделанной в земле дикими козлами.

Старик Тугалак сел на коня и поехал в погоню. Он нашел ее в выбоине с ребенком. Дело было глубокой осенью, было довольно холодно. Чтобы согреть ребенка, дорогой разводили огонь. Так до дома разводили огонь на 13 местах. Сына назвали Ашаабагатом. Существует поговорка: «В 13 местах заста­вивший разводить огонь «Ашаабагат» (Арбан газарта гал тулюулэсэн Ашаабагат).

Записано со слов 69-летнего Семена Барнакова из улуса Кукунуткский Хара-Азарганского булука Эхирит-Булагатского аймака Усть-Ордынского на­ционального округа Иркутской области 13 января 1941 года .

Тугалак

Тугалак со своей семьей жил в долине реки Куды, в мест­ности Бухэ нуга, Будун уш--hэн, между двумя горами Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Местность была богата травой, в ле­сах водилось много зверей, в реке Куде ‑ много рыбы.

У Тугалака было семь сыновей и три дочери. Имена сыно­вей: 1) Алагуй, 2) Хурхут, 3) Бируха тургэн, 4) Боржом Далхай, 5) Нарин Хойбо, 6) Саган и 7) Ашаабагат. Дочерей звали Тухэреэхэн, Таалурхан и Ообэйхон. Братья занимались скотоводством, охотой и рыбной ловлей, а дочери помогали матери дома. Потомки Тугалака размножились и заняли все долины и бугорки реки Куды. Жили хорошо, скот пасся на широких степях реки Куды и всегда был упитан. Про богатую жизнь потомков Тугалака и их размножение было сложено много поговорок, как, например: «Не сочтешь потомков семи сыновей Тугалака, не выпьешь нагнанной им водки» (Тугалагн долоони тооложи барахабэй, тогоониин архи уужа барахабэй); «Потомки Тугалака счастливы (удачливы)» «Тугалаги долоон т--регт--й; «Семеро Тугалаковы» (Тугалаги долоон или долоонгуут). Эти поговорки сохранились до сего времени, на пи­рушках и на торжествах подвыпившие отмечают многочадность, счастливую жизнь и преуспевание в делах потомков Тугалака. Потомки Тугалака ежегодно два раза устраивали зэгэтэ аба ‑ облавную охоту на зверей. Весной облавную охоту устраивали для того, чтобы отогнать и отпугнуть хищных зве­рей, осенью ‑ для ловли зверей на мясо, которое в большом количестве заготавливалось на зиму.

Перед облавной охотой обычно устраивались состязания в национальной борьбе (барилдаан), в стрельбе из лука (хара-балдаан) и конные скачки (урилдаан и хатаралдаан). Для устройства облавной охоты и состязаний охотники обычно де­лились на два лагеря: верхний и нижний. Верхний лагерь со­ставляли буряты, которые жили в верховье реки Куды, а ниж­ний лагерь ‑ те, которые жили в низовье.

Национальной борьбой, стрельбой из лука и конскими бега­ми проверялась готовность молодежи к обороне и защите своего рода и племени от нападений соседей. Отличавшихся в национальной борьбе, стрельбе и бегах награждали и при­сваивали звания бухэ (силач), мэргэн (меткий), а девушки сочиняли песни в честь победителей (домог дуун или магтаал), которые подхватывались народом и быстро распространялись по родам племени булагат и исполнялись.

Каждый род имел своего бухэ и мэргэна, которыми горди­лись, которых воспевали в своих песнях, о них составляли легенды и предания. Например, шаралдаев род имел Убай мэргэна, хогоев род ‑ Шээтэй мэргэна, онхотоев род ‑ Шо-боол буха и т. д. О них до сего времени бытуют в народе песни, легенды и предания.

Местом для устройства зэгэтэ аба служила широкая при­вольная степь долины реки Куды, называемая до сего времени местными бурятами «Харганайн сагаан хээр», выше тепереш­него поселка Усть-Орда, являющегося окружным центром Усть-Ордынского национального округа бурят Иркутской об­ласти.

Записано со слов 49-летнего Михаила Степанова из улуса Басайский бу-баевского рода бывшей Ординской инородной управы Иркутского уезда Ир­кутской губернии в мае 1917 года.

Алагуевский род Алагуй Тугалаков

Алагуй был старшим сыном Тугалака, поэтому прочие по­томки Тугалака зовут его Алагуй старший и почтенный (Аха ехэ Алагуй) или Алагуй вседовольный и счастливый (Ама сагаан Алагуй). Тугалак умер, по преданию, молодым, когда ему было 40 лет. Алагуй воспитал младших братьев, женил всех и разделил отцовское имущество так, что никто в обиде не остался.

Он жил в местности Хоринхон, на реке Мурине, притоке реки Куды. У него было три сына. Старшего звали Готолом. среднего ‑ Хэтэбши, младшего ‑ Мандабай. Готол был ог­раничен, неповоротлив, тих и смирен, поэтому редко ездил на ' охоту. Он жил дома и смотрел за скотом. Братья его были отличными охотниками. Гоняясь за дорогим зверем, они часто посещали северный берег озера Байкал. Там они особенно облюбовали долину речки Бугульдейки, построили там балаган (урасу) и долго проживали. Никто там не жил. Место было богато травой, зверями и рыбой. Хэтэбши и Мандабай решили отделиться от старшего брата своего Готола, и переселиться туда. Как решили, так и сделали. Они поселились там с семьями и зажили хорошо, а Готол остался на пепелище отца свое­го, на реке Мурине.

Записано со слов 35-летней Марии Табинаевны Мазаевой алагуевского рода из улуса II Таловский (II шоноевского рода) бывшей Еланцинской ино- ■ родной управы Иркутской губернии в 1913 году.

Тайлганы алатуевского (алагуевского) рода

Общественных тайлганов в алатуевском роде было мало ‑ только шесть: I) хуяатай эжэнэй тайлган, 2) хуртэнэй эжэнэй тайлган, 3) монтолой тайлган, 4) хаши тайлган, 5) газар уhaнай тайлган.

Первые три тайлгана устраивались, судя по всем данным, божествам, существовавшим до прихода алатуева рода сюда, на реку Бугульдейку. Эти божества не имели связи с проис­хождением алатуевского рода. Они возникли у бурят соседне­го шоноевского рода, живших в Долон Мухте, Харасате, Хара Хужаре, Таловке, Элигшине. Первый тайлган устраивался хо­зяевам пади Куяа Хэрмэшэ ноен и его жене Булгаша (белковщик начальник, соболевщица госпожа). Они обитали на горе Зурхэн. Такого ноена в родословной алатуева рода нет. Второй тайлган посвящался хозяину озера Куртун. Он по­читался всем булагатским племенем, везде ему приносили жертвы. Имя этого божества ‑ Хуртэнэй эжэн Хухэ буурал Толгой бурхан баабай (Синеголовый бог ‑ отец). По всем данным, это божество пришлое. Шаманы не знают его родо­словной, не связывают с местными божествами. Божества же местного происхождения связаны между собой происхождением (утха, гарбали). В призываниях Хухэ Толгоя. хозяина озера Куртуна, говорится:

Алтан нуур Утаалта, Золотое озеро Уталта,

Азарга шунэhэн барьса, Могучая лиственница

священная,

Хурьтэнэй эжэн Хозяин Хурьтэна,

Хухэ Толгой баабай... Отец Синяя Толгой (голова)...

Записано со слов 55-летнего Орбодоя Нагаслаева из колхоза «Красная победа» Погромнинского сомона Еравнинского аймака Бурят-Монгольской АССР в 1938 году.

Алагуев род

Алагуй был сыном Тугалака. Он жил сначала с братьями в местности Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Когда род их раз­множился и стало тесно, он решил переехать в Хоринхон, на пеку Мурин, но на Мурине стали селиться другие роды. Ала­гуй подумывал переехать куда-нибудь, чтобы жить свободно и привольно. Один раз ушла его корова. Он поехал по ее следу is приехал к Бугульдейке. Здесь ему понравилось, и он облю­бовал место. Он оставил свою корову, поехал домой и сказал жене о своем решении.

Жена была религиозная, как вообще женщины. Она сказа­ла, что кjрова их eшла туда по определению свыше, и согла­силась на переезд.

Алагуй переехал на Бугульдейку и стал хозяином всей долины. Действительно, рыбу здесь никто не ловил, дичи было сколько хочешь, кругом был лес, трава росла густая и высокая. Алагуй нашел здесь дрова без топора, мясо без ножа (hyхэгуй тулеэн, ходёгогуй мяхан). Потомки Алагуя размножи­лись и расселились по всей долине Бугульдейки.

Алагуевский род первоначально входил в Капсальскую инородную управу, которая была самостоятельной единицей и не подчинялась Кудинской степной думе. В начале 1890 годов он отделился от Капсала и образовал отдельный род, называ­емый Алагуевским отдельным родовым управлением, с пря­мым подчинением Иркутскому губернскому управлению.

Об отделении рода ходатайство вели граждане улуса Турашги некто Соборка Шишуктуев и Эсэгэ Михаилов.

Алагуй имел трех сыновей: Хэтэбшэ, Мандабая и Саганага. У последнего было пять сыновей: 1) Одой; 2) Хэрэ ‑ потом­ки живут в Кударе; 3) Мэхэшэ ‑ часть рода живет в Баргу­зине, а часть ‑ в улусе Туранги; 5) Бушхай ‑ потомки его живут в Малой Бугульдейке. У Мэхэша было три сына: Ша-ралдай, Хонхор и Ирбаг. Последний жил в местности Батанай и Харганай (бывшая Батанай-Харганатская инородная упра­ва).

Потомки Хэрэ живут в улусах Хидуса Туранги и Большая Бугульдейка, а потомки Хундэя ‑ в Туранги и Кударе.

Родословная алагуева рода представляется в следующем виде: Алагуй, Саганаг, Бушхай, три сына Бушхая: Амя, Шэльдээ и Шаралдай, сын Шаралдая ‑ Эмэдэ, его сын ‑ Зан-гари-hамган, сын Зайгари-hамагана ‑ Наху, сын последнего‑ Нагаслай, сын Нагаслая ‑ Орбоодой.

Записано со слов Шабая Хужуреева алагуевского рода из улуса Тзеyский в 1915 году.

Род Алагуй

Буряты рода алагуй относятся к племени булагат. У Бул-гата было два сына, звали их Булган хара и Бузган хара.

Сына Булган хара звали Тоболог (или Тугалаг). Алагуй был старшим сыном Тугалака. Младшие братья звали Алагуя старший большой Алагуй (Аха ехэ Алагуй), все его уважали и кормили верблюжатиной. Отсюда пошла поговорка: «Еда Алагуя ‑ кладенный верблюд» (Алтай тэмээн эдеэтэй Алагуй).

Алагуй жил, по преданию, в местности Луговая низина, толстый тальник (Бухэ нуга, будуун уш--hэн), у гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, где жили все роды племени булагат.

Когда роды племени булагат размножились, то стали расселяться по разным местам. Буряты родов готол и шаралдай..заняли долину реки Иды, родов Ирхидей, Холтубай, Онгой, Хоогой, Онхотой, Енгут и Ноет ‑ долину реки Осы, а потомки Алагуя переселились вниз по течению реки Куды, заняли устье ее и местность Хоринхон, затем стали жить и на реке Бугуль­дейке, по соседству с которой по горам и тайге жили куртунские тунгусы.

Алагуй имел шесть сыновей. Из них Хэрэй и Саганак по­селились в Кударе, сын Мэхэши Алагуева Ирбак уехал в местность Барун Хор1.

Алагуев род: Булгат, Булган Хара, Тугалаг, Алагуй, Сагаа-наг, Богшон, Одой, Нэгэдээ, Заянша, Тубшэн, Тобогор, Боохолдой, Буян, Петруунхи, Петька, Иван, Татьяна, Сэрхуу, Коля.

Записано со слов Баляадая Могсоева арагуевского рода из улуса Туранги в 1913 году.

Буряты рода алагуева относятся к племени булгат. Потом­ки Алагуя жили в улусе Капсальском, ныне Эхирит-Булагат-ского аймака Усть-Ордынского национального округа Иркут­ской области. Племя булгат размножилось, пасти скот было негде, поэтому роды разъехались по разным местам. Потомки Алагуя уехали в долину реки Бугульдейки и поселились там. Скоро долина реки Бугульдейки стала тесной, тогда некоторые решили перекочевать в Забайкалье. Они живут теперь в Иро и соседних улусах.

Алагуевский род (улус Куяда): Алагуй, Бушхай, hада, Заба, Шандагай, hамхан, Адуун, Далдаг, Мартхи, Хунгээ, Анатолий, Валя.

Записано со слов 76-летнего Хунгэя Мархиева алагуевского рода из улу­са Куядский Ольховского аймака Иркутской области 28 июня 1962 года.

Алагуев род: Алагуй, Тэхэрээн, Нэгэдээ, Михаил, Тэхэ, Балда, Буура, Дмитрий, Михаил, Бульжуухай, Покров (13 лет).

Записано со слов 89-летнего Михаила Бураева алагуевского рода из улу-да Тэгинскии Ольховского аймака Иркутской области 25 нюня 1962 года.

У Алагуя было пять сыновей. Звали их Одой, Хунгэ, Буш­хай, Хэрэ и Эмэгшэ. Они расселились и образовали улусы: Туранги, Тэе, Хидуса, Куяа и Харасата. Прежде они подчиня­лись административно Капсальской инородной управе Ир­кутского уезда, но в 1897 году отделились и создали отдельное родовое управление с резиденцией в улусе Туранги. Во главе родового управления стоял родовой староста, делопроизводство родового управления вел наемный письмоводитель. При родовом управлении открыто было в 1897 году Алагуевское инородческое начальное училище. Учителями были в разное время К. С. Любавина, В. Н. Черепанов, А. Н. Вдовина и другие.

Родовыми старостами, по выбору общества были почти пожизненно Соборха Субаров и Табинай Петрованов.

Алагуев род: Алагуй, Хунгэ, Оробхон, Хуугээ, Мэргэн, Могсой, Баляадай, Покров, Михаил (20 лет).

Записано со слов 50-летнего Покрова Баляадаевича Могсосва алагуевско-го рода, сына знаменитого сказителя Баляадая, из улуса Туранги 26 июня 1962 года.

Сказитель Баляадай Могсоев родился в 1877 году, умер 75-ти лет в нояб­ре 1952 года. От него А. К. Богданов, студент Ленинградского университета, записал улигеры, сказки, легенды и предания в 1926 году. Записанный мате­риал хранится в личном архиве собирателя в Ленинграде. Запись была сде­лана академической транскрипцией с максимальной точностью.

• *

Алагуй имел семь сыновей. Из них четверо жили в до­лине Бугульдейки, прочие уехали из-за тесноты, нехватки пастбищ в Забайкалье, проживают в долине реки Селенги. До революции они приезжали на старую родину свою (тоонто) и устраивали жертвоприношение. Алагуевцы принимали их со всей бурятской гостеприимностью: кололи барана, выкури­вали двойную водку арза и угощали. Они посещали все пять улусов алагуева рода.

Алагуев род: Алагуй, Сагаалаг, Одой, Хашимай, Буртаг, Сэмээн, Шоно, Александр, Афанасий (73 года), Георгий (45 лет), Мета (14 лет).

Записано со слов 73-летнего Афанасия Александрова алагуевского рода из улуса Турангин Ольхонского аймака 25 июня 1962 года.

Алагуй со своими братьями жил в долине реки Куды, при слиянии ее с рекой Мурином. Население увеличилось, скоту негде было пастись. Коровы с порозом стали уходить далеко,, за ними нужно было ездить и пригонять домой. Однажды по­роз и одна корова ушли и не вернулись домой. Хэрээ искал их, но никак не мог найти. Он созвал своих сородичей, все-они поехали искать пропажу. В верховьях долины Мурина они напали на следы коровы и пороза. Следуя по следам, они пришли в долину реки Бугульдейки, где и нашли их. Хэрээ со» своими сородичами счел это за особое указание тэнгэринов. Они оставили корову с порозом и поехали домой. Здесь он:г собрали родовичей. Суглан решил: перекочевать всем родом в долину реки Бугульдейки.

Алагуев род (улус Хидусинский): Алагуй, Хэрхээ, Хэмшэ, Хомрёон, Найман, Убгэн, Михуулай, Худии, Гена (17 лет).

Записано со слов 67-летнего Худия Николаева алагуевского рода из улу­са Куяада 24 июня 1962 года.

• *

Алагуев род (улус Бугульдейка, летники): Алагуй, Сагаа-лай, Хэрээ, Нэгдээ, Содой, Тэгэнсэг, Тэгшэ, Хомрёон, Найман, Ангаадай, Алсаахай, Роман, Абагал, Антроп, Лева (12 лет).

Записано со слов учителя Алагуевской начальной школы Антро-па Абагаловича Романова, 37 лет. Он занимается фольклором и этнографией ольхонских бурят, у него имеется много записей.

Алагуевский род (Еравнинский аймак)

Тугалак

Алагуй

Сагаанаг Мэхэшэ Хэрээ Хундээ

Одой

Бушхай Гэльдээ Бушнай

---

Хулэрээ Ирбак Хонхор

Хулхан Шаралдай

Жоолобо

Зайгари

hамган

Наху

Нагаадай Эмэгэн

---

Орбоодой Этигэл Эмэ

Анисим

Соня (3 года)

Алагуев род прежде входил в Капсальскую инородную управу, потом отделился в 1899 году и образовал самостоятель­ный алагуевский род с непосредственным подчинением Иркут­скому уезду (крестьянскому начальнику I уч. Иркутского уез­да, село Оек). Алагуев род входит в племя'булагат Разбросан он повсюду: несколько дворов проживает в Кударе Мухор-Шибири.

Записано со слов 58-летнего Орбодоя Нагаслаева из колхоза «Красная победа» Еравнинского аймака в 1938 году. Нагаслаев переселился в 1927 году с прочими родовичами в Еравну и вошел в колхоз «Красная победа».

Подрод одоев

Старшего сына Алагуя звали Одоем. Он был женат на эвенкийской девушке по имени Тологдой. Она была дочерью тунгуса Эльбэри. Последний был большим черным шаманом. Род Одоя принял шаманский корень (утха) и образовал ша­манский род в улусе Туранги. Одой имел два сына: Борноя и Халзамая. Они были шаманами. Борной имел одного сына ‑ Хубита. Он был шаманом. Халзамай имел сына Алабши. Он тоже был шаманом. Алабша имел сына Алсага. Он тоже был шаманом. Алсаг имел сына Малгатая. Он тоже был шаманом. Малгатай имел сына Малаана. Он не был посвященным ша­маном, но совершал по требованию верующих небольшие тре­бы.

Мать Одоя звали Айлшхан. Она была большой черной шаманкой. Жену Одоя звали Тогдой. Она тоже была большой черной шаманкой. Они обе когда-то были в большом почете у бурят алагуева рода. Им устраивали тайлган летом в летни­ках, кровавые жертвоприношения.

Одоев род: Алагуй, Одой, Халзамай, Алабша, Алсаг, Мал­гатай, Малаан.

Записано со слов 55-летнего Орбодоя Нагаслаева из колхоза «Красная победа» Погромнинского сомона Еравнинского аймака Бурятской АССР а 1937 году.

Готольский род Готол Алагуев

Готол был внебрачным сыном Алагуя от Амархан, проис ходившей нз абазаева рода, жившего тогда на реке Лене (Зу-лэхэ). Она была умна, расторопна и работяща. Готол был ограничен, неповоротлив, слабосилен; одежда на нем висела, как на чучеле. Живот у него был, как копна (бухал гузээн). Народ часто смеялся над ним и говорил: «Стельный Готол, яловая Голон» (так звали его жену).

Один раз булагатские роды устроили зэгзтэ аба, Готол участвовал в качестве загонщика. В свободное время охотники подтрунивали над Готолом. Шел дождь. Унты Готола промок­ли и сползли с ног. Он отставал от прочих загонщиков и натя­гивал свои унты. После этого один из загонщиков, чтобы по­смеяться над Готолом, закричал: «Река, река! Снимайте унты!» Незадачливый Готол не понял шутку, снял свои унты и привя­зал к торокам. Облавщики составили поговорки: «У Готола ун­ты велики» (Годоhо ехэтэ Готол), «Не увидев брода, Готол снял свои унты» (Горхо хараабэй аад, Готол годоhоо тайлаа).

Эти поговорки до сего времени бытуют в соседних родах и улусax, буряты которых часто подтрунивают над готольцами и приводят случай с предком их ‑ Готолом. На этой почве на пирушках и празднествах часто происходят перебранки, а иног­да и потасовки.

Живя по реке Кудё и ее притокам, потомки Тугалака раз­множились. Из-за развития скотоводства не стало хватать пастбищ, на этой почве стали возникать недоразумения, кото­рые иногда кончались дракой. Чтобы найти хорошее пастбище для своего скота, потомки Тугалака стали расходиться по раз­ным местам. Сначала расселялись по реке Куде и ее притокам, но скоро и там стало тесно. Тогда они стали перебираться в более отдаленные места. Хогоев род поселился в устье речки Кахи (Xahaa), енгутский род ‑ по реке Осе, около горы Хатуу уула, Онгой ‑ в устье речки Осы (Oho узуур), ноетский род ‑ по Ане.

Нерасторопный и незадачливый Готол все время жил на :пепелшце отца своего Алагуя. Жена посылала его несколько раз осмотреть привольные места для поселения. Готол ездил « нигде не находил хорошего места. Жена ругала его, но де­лать было нечего, и они оставались на старом месте.

Один раз пришли цэгэнуты и ограбили Готола, угнали весь скот, оставив только одну телку. Тут жена его взяла ру­ководство на себя и решила переехать на другое место, но куда переехать, не знала. Она слышала от людей, что в доли­не реки Иды никто не живет и что места там хорошие. Они погрузили свои пожитки на телку и пошли на реку Иду. Доли­на реки Иды тогда представляла сплошное болото и топь, кругом росла береза. Они прибыли в устье речки Тарсы и по­селились там.

Весной, и осенью все разбредшиеся люди родов племени булагат съезжались к горам Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн и устраивали по обычаю дедов и отцов кровавое жертвоприно­шение своим предкам. Это жертвоприношение называлось тоонто тайха - «приносить жертву на месте хранения материн­ского последа своих предков». На другой день тайлгана все гуляли и ходили по юртам, где совершали обряд сасали бариху, то есть приносили индивидуально своим предкам жертво­приношение. Гуляли несколько дней, а потом разъезжались л о домам. Готол тоже ездил туда и принимал участие в со­вершении обряда.

Готол имел трех сыновей: Тудэ, Тургэна, Тутхэна и дочь Голохан. Сыновья охотились на зверей, а дочь оставалась дома и управляла хозяйством отца.

Один раз сыновья Готола ушли охотиться на речку Уду (Удэ), правый приток реки Ангары, ниже Балаганска. В это время с Лены пришел Тогто мэргэн, забрал имущество Гото­ла, угнал скот и полонил его дочь Голохан.

Когда сыновья вернулись домой, то не застали никого до­ма, имущество было забрано, скот угнан, сестра увезена. Они, по расспросам, дошли до стойбища Тогто мэргэна, нашли свой скот, имущество и сестру. Тогто мэргэна не было дома. Сы­новья Готола взяли все свое имущество, скот, сестру и верну­лись домой. Сестра их Голохан была беременна от Тогто мэр­гэна. Она дома родила двух близнецов, которых назвали Ара-гасаном и Абаши (Ашаанда ерэhэн Аргасан, абаашалганда ерэhэн Абаша).

Старший сын Готола Тудэ имел трех сыновей: Муумая, Таара и Согола. Потомки их образовали I готольский род бывшей Боханской инородной управы, в состав которого вхо­дили улусы: Корминский, Хапсагайский, Хандагайский, Гре-чохонский, Дубунский, Кутульский и Бугутуйский.

Средний сын Готола Тургэн имел двух сыновей: Сорона и Хэлтэбши. Сороон имел трех сыновей: Ботмо, Хаби и Мура, а Хэлтэбши имел двух сыновей: Монхоя и Моло. От потомков их образовались II и IV готольские роды.

Младший сын Готола имел одного сына Таху, который имел пять сыновей: Ярбая, Бужидая, Хэрэ, Борши и Базая. От потом­ков их произошел III готольский род, состоящий из улусов Загликского, Хэрэтинского, Шунтинского, Хондолойского, Агшаргантинского, Харатиргэнского, Нижне-Хохорского, Верхне-Хохорского, Ижелхинского, Гергеновского и Хушунского, заимок Алса, Шунистуй, Байса, Айн, Булак, Усата Заглик и Хурай Заглик поселка Хогото-Тарасинского.

Часть бурят обрусела и образовала особую деревню Надеждинскую, которая до 1897 года административно под­чинялась I готольскому родовому управлению Боханской ино­родной управы, а потом по настоянию викария Иркутской епар­хии, епископа Агафангела, была переведена в Идинскую во­лость бывшего Балаганского уезда Иркутской губернии.

Записано со слов 47-летнего Буденхена Прокопьева III готольского рода из улуса Загликскнй бывшей Боханской инородной управы Иркутской губер­нии в 1917 году.

Происхождение Готола

Готол был шестым сыном Тугалака Булаган-Хараева, который со своим отцом и братьями жил на реке Куде, притоеке реки Ангары. Он был ограниченным, слабосильным имел большой живот (бухал гузээн Готол). На охоте Готол был всегда в числе загонщиков - с подростками, которые смеялись над ним и проделывали всякие проказы.

Когда он гнал зверей из лесу, то у него сползали с ног унты, он сходил с лошади и надевал их. Готол был тих и нера­сторопен, всегда мешкал и отставал от своих товарищей. Под­ростки торопили его, кричали на него и жаловались старшему (газаршею). На все назидания товарищей и старшего он от­вечал угрюмым молчанием.

Товарищи-подростки пугали его медведем, которого он страшно боялся, поворачивал коня и пускался вскачь. За ним гнались и возвращали на место. А в это время звери проскаль­зывали мимо и уходили от охотников. За это на него наклады­вали взыскания: оставляли после охоты без пайка, но ничего не действовало на него. Он на всю жизнь остался трусливым и боялся одного слова «медведь». Один раз на охоте на него выбежал большой гуран. Готол, недолго думая, приняв козла за медведя, ускакал на своем коне без оглядки. За это его прозвали Гураном. Эта кличка осталась за потомками Готола.

Готол имел трех сыновей: Тудэ, Тургэна, Тутхэна и дочь Голохан. Дочь его была красавицей. Многие приезжали к ней и сватались, но она не выходила ни за кого. К ней приехал свататься с Лены Тогто мэргэн. Она не дала согласия быть его женой. Тогда Тогто мэргэн силой увез ее.

Братьев не было дома. Они поехали в местность Бордео на зэгэтэ аба, созванную племенем булагат. Когда братья верну­лись домой, то не застали своей любимой сестры. Они собра­лись и поехали по следам их. Приехали на реку Лену, в цэ-гэнутский род. Тогто мэргэна не было дома, он поехал воевать с тунгусами, которые крали его скот. Братья взяли свою сест­ру и имущество Тогто мэргэна и вернулись домой. Голохан бы­ла беременна от Тогто мэргэна. Она родила двух сыновей-близнецов. Старшего назвали Аргасаном, второго ‑ Абаши (ашаанда ерэсэн Аргасан, абаашалганда ерэсэн Абаша).

От старшего сына Готола произошел I готольский род, от среднего сына произошли буряты II готольского рода (бывшей Боханской инородной управы), от третьего сына произошел III готольский род (бывшей Боханской инородной управы Иркутской губернии). От сыновей Голохан ‑ Аргасана и Аба­ши ‑ произошли Боханский и Верхне-Буретьский улусы быв­шей Боханской инородной управы.

Записано со слов 45-летнего Ильи Хонгодорова II готольского рода из улуса Верхне-Буретьский бывшей Боханской инородной управы в мае 1920 года.

Тайлган на месте хранения материнского последа

Буряты племени булагат ежегодно два раза устраивали кровавые жертвоприношения на месте племенного Таатерин-ского последа, на горах Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, в долине реки Куды. В одном году была засуха в долине реки Куды и" эпидемия, пало много скота и лошадей, умерло много людей.. А между тем в тех местах, куда переселились выходцы из Ку-динской долины, буряты родов Готола, Шаралдая, Хогоя, Он-гоя, Онхотоя, Ноёта, не было ни засухи, ни мора среди людей. Это услыхали кудинцы и объяснили по-своему: выходцы уеха­ли от нас и живут счастливо и богато; на жертвоприношениях старики их красноречивые призывают своих предков лучше наших стариков, поэтому они переманили наше счастье, надо их гнать со своей земли, чтобы они больше сюда не ездили и не приносили жертвы.

Когда же на другой год, в урочное время, приехали пере­селенцы, кудинцы собрались все, напали на приезжих, отняли у них баранов, предназначенных для жертвоприношения, вод­ку вылили, а самих избили, приговаривая: «Не ездите больше к нам, не переманивайте наше счастье от предков. Если при­едете еще, то вас всех перебьем».

Поднялась страшная суматоха, одни побросали детей, дру­гие оставили лошадей и побежали. Хогой потерял своего сына Бороя. Его подобрали сыновья Ашаабагата, воспитали, жени­ли и поселили на реке Мурине. С тех пор переселенцы не ста­ли ездить, на место своего материнского последа и стали устраивать тайлганы на своем месте. Это событие произошло в поколение внуков Готола. Чтобы приносить жертву, надо-было устроить где-то жертвенник (ширэ). Старшие внуки Го­тола ‑ Мумай и Сойрон ‑ ночью поехали на горы Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, взяли священный камень (танха шулуун) из жертвенника своих предков, совершили жертвоприношение молочной водкой, взятой из дома, потом во весь дух помча­лись домой. Приехали, изложили его на горе против своего стойбища, потом устроили жертвенник по образцу жертвен­ника на горах Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. С тех пор стали устраивать тайлган на своем месте, на горе, Хушун, против Загликского улуса.

Другие роды, поселившиеся в долине рек Осы, Обусы и Улея, тоже привезли камни со старого жертвенника своих предков и тоже стали устраивать тайлган у себя.

В поколение праправнуков Готола единый готольскнй род разделился на три рода, которые назывались I, II и III готольскими, тогда и тайлганы стали устраивать отдельно по родам: I готолов род стал устраивать на горе Кутул; II готолов род ‑ у себя, в долине реки Тарсы; III готолов род рас­селился по улусам, родовой тайлган у них распался из-за даль­ности расстояния.

Потомки Тудэ вырыли священный камень из жертвенника родового и увезли к себе, зарыли на горе Кутул, под своим жертвенником.

Прочие роды не знали о проделках потомков своего старшего брата, обнаружили это только тогда, когда перестраивали свой жертвенник перед революцией. Священный камень до се­го времени хранится на горе Кутул как дорогая реликвия да­леких предков.

Все роды, которые вышли из Куды, до сего времени призы­вают свои божества по старому местоприбыванию. Хотя они давно живут в других местах, никогда не видели гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, несмотря на это, все призывают:

С--к, С--к, С--к.

Готол баабаймнай тоонто

Урагшаа харасан

Ухэр Манхай хада,

Хойшоо харасан

Удэгэ Бэлеэн, .

Бухэ ехэ нуур,

Булэг ехэ ушевсэн.

Тайн байсан тапгамнай,

Тахижа байсан мургэлиай.

Аласаймнай олон болгохын тул--,

Ананахаймнай унэр болгохын тул--..

Место .материнского последа Готола –

отца нашего,

Выступающая вперед

сопкой Гора Ухэр Манхай,

Выпятившаяся назад вершиной

Гора Удэгэ Бэлеэн,

Большое озеро Бухэ,

Разросшийся в стороны тальник,

Увеличьте наш скот,

Размножьте наше потомство...

Записано со слов 60-летнего Алексея Вартанова III готольского рода из улуса Хохорск бывшего Боханского хошуна Ангарского аймака Иркутской губернии в 1929 году.

Готолов род

Происхождение самого Готола еще не выяснено; одни го­ворят, что он был старшим сыном Алагуя Тугалакова, другие говорят, что он был сыном Тугалака, третьи говорят, что он был сыном Сагана Тугалакова, но несомненно то, что он про­исходил из племени булагат. По призыванию ехэ тайлгана, Го­тол с сыновьями жил в местности Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, на реке Куде, приносил жертву совместно с другими булагат-скими родами хозяину названных гор Кудинской долины. Сы­новья Готола, когда поселились в долине реки Иды, стали устраивать свой тайлган на старом месте, то есть у гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, но местные кудинские буряты родов бозоева, буинова и бубаева стали их прогонять, как и прочих отъехавших родов хогоева, онгоева и онхоева, чтобы они, уст­раивая тайлганы здесь, не переманили божества к себе. Тогда сыновья Готола приехали ночью и украли священный камень .из жертвенника гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, увезли до­мой и зарыли под своим новым жертвенником на горе в улусе Загликском, III готолова рода. А потом, в 1860-х годах, в связи с переходом на оседлость, летние перекочевки были нарушены и готольские три рода ‑ I, II и III ‑ вынуждены были разде­лить летники и разбить их по своим родам и улусам. I готолов род стал устраивать ехэ тайлган у себя, на горе около-'улуса Шаралтинского. II готолов род перенес свои летники в Тарсу и стал устраивать ехэ тайлган на своей родовой территории, а III готолов род, как многочисленный и растянувшийся на 16‑20 верст по долине реки Иды, вынужден был создавать летники по своим улусам, а тайлганы устраивать каждым улусом са­мостоятельно. Тогда представители I готолова рода украли священный камень, увезли к себе и зарыли на горе Кутуле в землю и над ним воздвигнули новый жертвенник ехэ тайлгана. С тех пор ехэ тайлган они стали устраивать на горе Кутульской, недалеко от улусов Хандагайского и Хапсагаевского.

Этот факт явно говорит о том, что готолов род принадле­жит к племени булагат и имеет с ним одно происхождение. Готол имел три сына и одну дочь. Сыновей звали Тудэ, Тургэн и Тутхэн, дочь звали Голохан. Она была красавицей. Сохра­нилась поговорка: «Готоли сайхан Голохан».

От трех сыновей Готола произошли готоловы роды, живу­щие в долинах рек Иды и Осы. В Алари есть Готолов улус, также Урда Хулэруйский улус, известный среди бурят под названием Тулэйн Готол. Он находится около села Бейтонов-ского, недалеко от тракта на Черемхово. Часть готоловых ро­дов проживает в Забайкалье под названием бумал готол. Происхождение слова буумал непонятно, но, по-видимому, это прозвище готолов Забайкалья связано с переселением их ич Прибайкалья в Забайкалье. Слово буумал исчезло из обыден­ной речи современных бурят, но сохранилось в шаманских при­зываниях. Так, например, в призываниях хоринских двух заянов поется:

Хори дээрээ байхадаа, Когда жили в Хори,

Хорин хоёр гуулэлэйбди, Назывались двумя

хоринскими,

Хойто буумалда буухадаа Когда на север

спустились,

Боройн хоёр гуулэлэйбди... Назывались двумя

боройскими...

По приезде в Забайкалье это прозвище пристало к буря­там готолова рода, поэтому называются они бумал-готольским родом.

От старшего сына Тудэ произошел I готолов род, который состоит из улусов: Шаралта, Хандагай, Хапсагай, Кутул, Кор­ма, Гречохон, Бугата и ясачного села Надеждинского.

Тудэ имел трех сыновей: Согола, Тара и Мумая. Тар имел трех сыновей: Хартая, Батлая и Хаби. Сына Хартая звали Са-хян, сына его ‑ Шальма. У Шальма были сыновья Маншхан, Буха, Хахархай. Сыновей последнего звали Александр и Маслянка. От Тудэ идет сейчас десятое поколение.

Сына Согола звали Бульжухай, сына его ‑ Булсаг, сына последнего ‑ Хабай Улзыев. Булсагаев был тайшей Идинской степной конторы после разделения Верхоленскрй степной кон­торы на мелкие конторы в 1740-х годах. Хабай тайша имел 6 сыновей: Убэ, Булата, Халба, Бахана, Ажи, Баная. Из них после своего отца был тайшей Убэй Хабаев, после него тайшей был сын его Елой, после Елоя был тайшей сын Булата Хабаева Мадай Булатов. Сын последнего Данила был родовым ста­ростой I готолова рода, а сын его Петр Данилович Мадаев ‑ заместителем и управляющим Идинской степной думы. Прочие потомки Хабая были заседателями степной думы и родовыми старостами. Их род назывался «ноен утхатай», потому их вы­бирали на разные должности.

Родословная: Готол, Тудэ, Соогол, Бульжуухай, Улзээ, Хабай, Баахан, Алексан, Малаасгай (Василий), сыновья пос­леднего‑ Михаил (учитель), Абрам (милиционер), Трофим (учитель), Федор (летчик-инженер). Дочь Маласгая вышла замуж в Укыр.

Готол, Тудэ, Муумай, Андар, Шулуун, брат последнего Бартасот ‑ Протас Чечерич, главный тайша идинских бурят был дворянином, имел именные указы от Екатерины II. Протас Чечерич имел двух сыновей ‑ Шулуна и Шаргу. Они были сосланы тайшей И. И. Пирожковым в Якутск якобы за агита­цию против существующего порядка в Российской империи и там умерли. Сын Шулуна Бахрушка имел сына Григория, у которого были сыновья Балхан и Мондогой. У сына Балхана ‑ Марка‑был сын Сократ, сыновья Сократа ‑ Петр, Семен, Ким и Ильтон.

Улус Шаралта: Готол, Тудэ, Соогол, Мордой, Молон, Сампиир, Барга, Балта, сыновья Балты ‑ Убони и Андри, сыновья Убони ‑ Иннокентий и Киприян, дочь ‑ Екатерина. У Инно кентия ‑ сын Василий и дочь Елена. Дети Елены: Валя, Ким, Боря и Маня.

Улус Хандагайский: Готол, Тудэ, Таар, Бамбар, Баалан, Баахан, Баяр, Баян, Баярта, Халмаат, Маташка и Адольф.

Готол пришел из долины Куды. Там он жил со своими со­родичами по реке Куде в местности Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Оттуда они из-за недостатка пастбищ разъехались кто куда. Готол прибыл сюда через Иркутск. Там он жил не­далеко от Иркутска, в устье Куды, а потом перебрался сюда.

Записано со слов Халмата Баяртуева I готольского рода из улуса Ханда­гайский бывшей Боханской инородной управы в августе 1917 года.

Готолов род

Готол был сыном Сагана Тугалакова. Сыновья Сагана жи­ли по реке Куде, у гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Саганов род был многочислен. Он имел семь сыновей. Когда сыновья выросли, то встал вопрос о переселении в другие места из-за пастбищ.

Готол со своими тремя сыновьями и дочерью переселился в Долину реки Иды, где никого не было. Он поселился в устье Тарасы, где теперь Усть-Тарасинский переселенческий участок.

Готол умер сравнительно молодым. После его смерти оста­лись три сына: Тудэ, Тургэн и Тутхэн и дочь ‑ красавица Голохан.

Один раз сыновья Готола пошли на охоту и пробыли там долго. В отсутствии их приехали сэгэнуты, забрали имущество, полонили сестру Голохан и уехали к себе, за реку Лену.

Когда сыновья Готола вернулись, то никого не застали. Они пустились в погоню. Расспрашивая, они доехали до реки Лены. Переправились через реку и попали в кочевья сэгэну-тов. Здесь они нашли свою сестру Голохан. Мужчин не было дома: все они были в походе.

Сыновья Готола захватили имущество сэгэнутов, взяли свою сестру и вернулись домой. Сестра их Голохан была бе­ременна. Она родила двух близнецов. Сыновей ее назвали Аргасан и Абаша (Ашаанда ерэhэн Аргасан Абаша хоёр).

Как рожденные от девушки, Аргасан и Абаши были для сыновей Готола чужеродцами (хари). Их поселили на окраи­не, чтобы они защищали готольцев от русского населения сел Бурети и Каменки, расположившихся по реке Ангаре. Аргахан и его потомки жили сначала в долине Бурети, где теперь Бу-ретьский улус, а потом, когда Халбай сделался тайшей, пере­селились в долину реки Иды, где они живут сейчас (улус Бо-хан).

Готол имел трех сыновей: 1) Тудэ, 2) Тутхэн и 3) Тургэн. От Тудэ произошел I готольский род: улусы Шаралта, Ханда-гай. Хапсагай, Корма, Бугутуй, Гречохон, Кутул и Дубун.

От Тутхэна произошел II готольский род: улусы Верхняя Тараса, Средняя Тараса и Нижняя Тараса. Готолы образовали улусы Верхняя Буреть, Орлок, Тулэйн Готол и Готол Аларский, перекочевав туда, боясь Амагзая, уроженца улуса Сред­няя Тараса, приблизительно в 1700-х годах.

От Тургэна произошел III готольский род: улусы Ижелха, Верхний и Нижний Хохорский, Харатиргэн, Агшарганта, Хон-долой, Большая Шунта, Хэрэтэн, Бохан, Заглик и летники.

Тудэ имел трех сыновей: Согола, Тара и Мумая. Тургэн имел двух сыновей: Хэлтэбшэ и Сойрона. У Тутхэна был один сын ‑ Таху.

Таху имел пять сыновей: 1) Боршо, 2) hapxи, 3) Ярбай, 4) hадай и 5) hамнай.

Они жили все на Усть-Тарасе, занимались охотой на зве­рей. Зверей тогда было очень много; все горы, долы, бугорки были покрыты лесами, в них кишели звери.

Один раз разнесся слух, что на реке Лене (Зулхэ) появи­лись какие-то неизвестные бородатые люди, которые одеты в доспехи, имеют оружие огненное и несут бурятам порабощение и неволю. Слух этот был смутным, неопределенным: правда ли это или неправда, никто хорошо не знал.

В бассейне реки Лены жили роды племени эхирит, которые имели большие родственные связи с родами племени булагат. Эти два племени враждовали с сэгэнутами и икинатцами, ко­торые, будучи многочисленными и сильными, постоянно напа­дали на эхиритов и булагатов. Сэгэнуты редко попадали в бассейн реки Ангары, особенно на притоки ее Иду и Осу, где преимущественно жили булагатские роды.

В одно прекрасное время к булагатам прибыл специальный гонец от эхиритов и сообщил, что по реке пришли бородатые и неизвестные люди, что они вооружены неведомым бурятам и тунгусам вооружением: раздается сначала оглушительный звук, и воины бурят умирают на большом расстоянии от стре­ляющего. Слух этот всполошил булагатов. Они собрали боль­шое собрание (суглаан) и на нем решили помочь своим кров­ным родственникам эхиритам.

Старшины бросили клич. Собрали всех, кто мог носить ору­жие. Все они вооружились, кто чем мог и поехали на помощь эхиритам.

Бурятские ополченцы были сосредоточены на реке Лене, у устья Куленги, левого, притока реки Лены.

Русские казаки поднялись вверх на лодках, дошли до Усть-Кута. Здесь произошло сражение. Буряты вынуждены были отступить.

Буряты потеряли в этом бою своих вождей: Хашхи, Бошхи и Сусай мэргэнов. В этом бою погибли два сына Таху, сам он был ранен и чуть не попал в плен. Были убиты hадай и hам­най‑ лучшие стрелки.

Потомки hадая и hамная живут до сего времени в улусе Заглике, их очень мало. Размножились особенно потомки Яр-бая. Он имел семь сыновей.

Записано со слов Татьяны Матвеевны Халтахаровой в городе Улан-Удэ в мае 1936 года.

Готолов род

Готол был сыном Хэтэбши Алагуева. Алагуй был старшим сыном Тугалака. Последний со своими семью сыновьями жил в местности, которая называлась Бухэ нуга, будуун Уш--hэн ‑ «луг с крепкой травой, с толстым тальником» (на р. Куде).

Тогда буряты два раза в год устраивали облавную охоту. Весной устраивали для того, чтобы отогнать волков, а осенью‑ Для ловли зверей, которых запасали на зиму.

Перед облавной охотой устраивалась стрельба и борьба. Местом сбора западных бурят были степи выше Усть-Орды, Нарены на Ангаре и Тани Зурехэн (Манзурка) в верховьях реки Лены. Стрельба являлась проверкой силы и-ловкости,-сно­ровки и меткости молодежи. Они стреляли из луков метров за сто и больше. Это приблизительно около 70‑80 саженей. Луч­шим стрелкам старшины присуждали звание мэргэнов. Отли­чившихся по третьему разу, по обычаю, поднимали на войлоках, носили вокруг таборов, сочиняли о них песни и пели, восхва­ляли (сула), из них же выбирали руководителей облавной охоты.

Бега служили для проверки лошадей, стрельба ‑ готовно­сти молодежи отразить нападение врагов. Хорошая езда, бег и выносливость лошадей всячески поощрялись. Победителей в скачках и бегах ‑ лучших беговых и рысистых лошадей ‑• награждали, восхваляли.

Борьба являлась тоже проверкой силы, ловкости, сообра­зительности молодых людей, так как бурятская национальная борьба основана на силе, ловкости и сообразительности. При­емы ее основаны на умении борца ежесекундно предугадывать маневры противника, на готовности давать отпор и применять новые приемы, сообразуясь с состоянием противника. Победи­телю в борьбе, облавных охотах присуждали звание силачей (бухэ). Им пели хвалебные песни, говорили благопожелания (уреер), песенники составляли песни, легенды, предания и улигеры,

В облавных охотах принимали участие и девушки. Они на­равне с молодыми людьми принимали участие в стрельбе.

Готол часто участвовал в облавных охотах. Он был непо­воротлив, слабосилен, стрелял плохо, обычно ездил загон­щиком. Он был тщедушен, одежда на нем висела, как на чу­челе. Народ часто смеялся над ним, но он не обращал внима­ния. Один раз облавщики заметили, что у Готола один унт упал с ноги. Готол кое-как надел его, поехал дальше. Облав­щики закричали: «Река! Река!» Готол не знал, что над ним подшутили, снял унты и поехал. Никакой реки не было. Облавщики это сделали, чтобы посмеяться над Готолом. По этому поводу созданы поговорки: «Готол с большими унтами», «Не видя речки, Готол снимает унты». Эти поговорки до сего времени употребляются местным населением.

Живя в местности Бухэ нуга, будун ушэhэн, потомки Тугалака размножились, вели скотоводческую жизнь, им стало тес­но из-за недостатка пастбищ. На этой почве возникала враж­да, кончавшаяся драками родов между собой. И вот на одном своем племенном суглане булагаты решили разъехаться по разным местам. Сыновья Хэтэбши и Мандатая переселились на речку Бугульдейку. Сыновья Енгута уехали в долину Осы. Шаралдай уехал на реку Ангару, а некоторые буряты ‑ за Ангару. Готол тоже решил уехать. Он облюбовал себе долину реки Иды и поселился в пади Тарасы, в четырех километрах ниже Бохана.

Готол имел трех сыновей: 1) Тудэ, 2) Тургэна, 3) Тутхэна, одну дочь ‑ Голохан. От Тудэ произошел готольский род улусы Корма, Хабсагай, Хандагатай, Маралта, Бугатуй, Гречохон и Кутул). Часть их обрусела. Обруселые буряты высе­лись и образовали небольшой выселок Надеждинский (Доодо хуни харимууд).

Потомки Тургэна поселились в долине реки Тарасы и об­разовали II готольский род, куда входили улусы: 1) Верхне-Харасинский, 2) Средне-Тарасинский, 3) Нижне-Тарасинский (монхольский), 4) Нижне-Буретьский. Часть жителей Нижне-Тарасинского улуса, боясь Амагзая, переселилась семь-восемь поколений тому назад в долину реки Осы и образовала IV готольский род, состоящий из улусов: Верхне-Орлокского, Нижне-Орлокского и Бужидаевского, которые входили в со­став Бильчирской инородной управы. Часть их переехала на реку Ангару, поселилась там и образовала улусы: 1) Верх­ний Кулуруй (Тулен Готол) и Готол Аларский. Последние два улуса в 1896 году перешли в состав Аларской степной думы.

Потомки Тутхэна образовали III готольский род. В состав его входили улусы: 1) Заглик, 2) Хэрэтин, 3) Шунта, 4) Хондолой, 5) Агшарганта, 6) Хара-Тиргэн, 7) Нижне-Хохорский, 8) Верхне-Хохорский, 9) Ижелхинский, 10) Хушунский, 11) Хогото-Тарасинский поселок, а также заимки: 1) Алса, 2) Шунгутуй, 3) Байса, 4) Айн, 5) Мудай, 6) Булык, 7) Заг­лик, 8) Нижняя Алса.

Улусы же Боханский и Верхне-Буретьский не входят в го­тольский род. Они пришельцы.

Готольские роды до 1857 года составляли один готольский род. Им управлял родовой староста (дарга) с двумя помощ­никами. Готольское родовое управление находилось в улусе Бохане. А потом готольский род разделился на три рода. Каж­дый род был самостоятельным и непосредственно подчинялся Идинской степной думе, находившейся в улусе Кутульском. Когда отделились готольские роды, то каждый род имел осо­бого родового старосту и двух помощников, каждый род само­стоятельно входил административно в степную думу.

Первоначально тайшами были Бортасовы из Корминского улуса, Хабаевы из Гречохонского улуса. Бортасовы первона­чально жили бедно. Один из них Мумаев был прорубщиком в городе Иркутске. Малан Сосой был главным шуленгой Идинской степной конторы. Его сын Гузнэй мэргэн убил во время зэгэтэ аба огненно-черную лисицу. Малан Сосой хотел поднести ее царю через губернатора, но так как он не знал ни одного русского слова, то попросил прорубщика быть перевод­чиком. Мумаев согласился. Когда они были на приеме у гене-рал-губернатора, через которого Малан Сосой хотел поднести лисицу царю, Мумаев сказал, что лисицу убил он. Генерал-губернатор преподнес лисицу царю от имени Мумаева. Через полгода пришло распоряжение на имя Мумаева, чтобы он был главным тайшей идинских бурят. Мумаев крестился в Иркут­ске и получил имя Протас Чечерич. Он получил дворянство и чин обер-офицера.

После него тайшами были Хабаевы: Олозой, Елой, Алексей, Мадай и другие. Хабаевых сменил Халбой Бахеев, по креще­нию Иннокентий Пирожков. За лихоимство он был убит не­довольными в 1850 году. Тайшей был избран Мантак Амагаев. Степную думу перевели в Бильчир. Здание под думу выстрои­ли богачи Ашахан Алитуев, Буртон Амагаев, Хабак Халматов. В 1857 г. Мантак Амагаев умер. Главным тайшей был выбран сын тайши Иннокентия Амагаева, Илья. Он был тайшей до 1872 года. В этом году его сменил сын М. Амагаева, Иннокен­тий Амагаев (Имхэшка). Он был тайшей семь месяцев. Илья Пирожков добился его удаления, в 1873 году он был смещен. Илья Пирожков в 1874 году был избран тайшей. Он служил тайшей до 1884 года, когда по проискам И. Амагаева он был смещен. Его сменил Иннокентий Трусков (Изыхэй). Он был управляющим до 1887 года. В этом году, в июле, граф Игнать­ев, генерал-губернатор Восточной Сибири, упразднил Идинскую степную думу и разделил ее на следующие инородные управы: 1) Боханскую, 2)Бильчирскую, 3) Укырскую, 4) Молькинскую и 5) Улейскую. Впоследствии Бильчирская инородная управа разделилась на две управы: Бильчирскую и Кахинскую.

В Боханской инородной управе первым головой был изб­ран С. А. Пирожков, в Бильчирской ‑ Е. А. Данчиков, в Укыр-ской ‑ В. Павлов, Улейской ‑ Э. Шалтыков, в Молькин-ской ‑ Гиленов.

Записано со слов П. Балдаева в 1916 году.

Тудэ Готолов

Тудэ был старшим сыном Готола Алагуева. Он имел трех сыновей: Мумая, Тара и Согола. Мумай имел тоже трех сы­новей: Хутармана, Хутэя и Хурэна. От потомков Хутармана образовался Гречохонский улус (Гури уш--hэн) от потомков Хутэя ‑ часть Бугутуйского улуса I готолова рода, потомки Хурэна уехали, боясь Амагзая, в Забайкалье и живут вместе с потомками Егодора и Есхи в Иволге. Тар имел восьмерых сыновей, имена их: Манхир, Баатай, Огдоон, Хартай, Билаан, Шэрбэг, Батаан и Ушаан. Потомки их живут частично в Кор-минском улусе, частично ‑ в Бугутуйском улусе I готолова рода. Потомки Батая живут в Бугутуйском и в Хандагайском улусах, а частично ‑ на левой стороне реки Ангары, в улусе Кулурийском (Тулэйн Готол). Потомки Огдона живут частич­но в Шаралтуевском улусе (Хойто Шаралта), частично ‑ в Хапсагайском улусе I готолова рода. Потомки Хартая живут частично в Корминском улусе, частично ‑ в Бугутуйском. По­томки Билана живут в Корминском и Кутульском улусах I готолова рода. Потомки Ушана живут в Шаралтуевском и в Хандагаевском улусах I готолова рода.

Согол имел одного сына ‑ Бульжухая. Потомки его живут в Корминском улусе.

Записано со слов 67-летнего Малзы Бальбурова I готольского рода на улуса Хандагайский Боханского аймака Иркутской области в 1935 году.

Тургэн Готолов

Тургэн был вторым сыном Готола Алагуева. Он поселился в долине реки Тарасы, в местности Аландар. Долина Тарасы была богата травой, зверем и рыбой. Летом вся долина по­крывалась многочисленными цветами, среди которых преобла­дали желтые. Это хорошо отразилось в песнопениях тарсин-ских черных шаманов.

Алхан ябажа хатарма Шагая, пустится в пляс

Алтан шара Тарсамнай, Золотая, желтая Тараса наша,

Мультин ябажа хатарама Ползая, пустится в пляс

Мунгэн шара Тарсамнай... Серебряная желтая Тараса

наша...

Тургэн имел двух сыновей, звали их Сойрон и Хэлтэбши. Сойрон имел трех сыновей: старшего звали Батмо, среднего ‑ Хаби, младшего ‑ Мура. Хэлтэбши имел двух сыновей. Их звали Монхой и Моло. От потомков Батмо образовался Верх-не-Тарасинский улус, от потомков Хаби и Муры ‑ Средне-Та-расинский улус II готолова рода бывшей Боханской инородной управы. От потомков сына Хэлтэбши, Монхоя ‑ Нижне-Тара-синский улус II готолова рода, а от потомков Моло ‑ Орлок-ский улус IV готолова рода бывшей Бильчирской инородной управы.

Старший сын Сойрона Тургэнова, Батмо, имел трех сыно­вей: Ярбахая, Убгэна и Утэлхэя.

Средний сын Сойрона, Хаби, имел трех сыновей: Бани, Бишнихан изы и Мандахи.

Младший сын Сойрона имел семерых сыновей: Амагзая, Еодора, Еобху, Ергона, Елдора, Хоригора и Хортмо.

Сын Хэлтэбши Тургэнова, Монхой, имел трех сыновей. Их звали: Барбагай, Бардам и Барбадай. Моло имел трех сы­новей. Их имена: Хадан, Абан и Амхай.

Записано со слов 69-летнего Тосона Петухова из улуса Средне-Тарасин-ский II готольского рода ныне Боханского аймака Иркутской области в 1935 году.

Тутхэн Готолов

Тутхэн был третьим сыном Готола Алагуева. Как младший сын, он остался на пепелище своего отца ‑ Готола. Другие братья его разъехались: Тудэ уехал вниз и занял устье Барадты, второй брат ‑ Тургэн ‑ занял устье Аландара.

Тутхэн имел одного сына, звали его Таху. Он имел пятерых сыновей, имена их: Ярбай, Бужидай, Хэрэй, Борши и Базай.

Ярбай имел семерых сыновей. Имена их по порядку: Тураг, hобондой, Бургай, Дархи (hoxop), Буурал, hархи, hадай.

Бужидай имел девять сыновей. Имена их по порядку.: Башhай, Бааhан, Башли, Баршуу, Барлак, Барай, Бубаа, Барха-ни... Он ездил и искал хорошее место, где можно разместиться его девяти сыновьям с девятью большими стадами и девятью табунами лошадей. Изъездил Забайкалье и нигде не кашел подходящего места. Вернулся оттуда и дорогой потерял своих восьмерых сыновей и восемь табунов лошадей. С одним сыном и одним табуном он поселился на том месте, где сейчас нахо­дится улус Хандагаевский I готолова рода. Он здесь жил не­долго. Боясь Амагзая Мураева, он уехал вместе с сыном Моло в долину реки Осы, они вместе создали IV готольский род, входивший в бывшую Бильчирскую инородную управу.

Потомки Хэрэя образовали Хэрэтинский улус III готолова рода. Их мало, всего 13 дворов. Вместе с ними проживают люди шести родов (яЬан). Местные буряты говорят, что в Хэрэтинском улусе проживают буряты семи родов (Хэрэтээни долоон хари).

Потомки Борши живут в Хара-Тиргенском улусе III гото­лова рода.

Базай жил в местности Базайн хэр, между улусами Хо-хорским, Хара-Тиргенским, за рекой Идой. Сейчас там их нет. Потомки Базая все вымерли. В 1887 году умер последний представитель этого рода ‑ Иванка Архинчеев. Оставшийся один на своем месте Мисхэ Батаров перекочевал в Хохорский улус, то есть в улус своего племянника, так как Ярбай и Ба­зай были братьями родными.

образовал улус, называемый Онтохи урак, или Ижелхинским. Онтохи был сыном Ьагна. У Онтохи было два сына ‑ Ухан и Дабагаан, которые в улусе образовали два урака.

Ярбай имел семерых сыновей: Турага, hободоя, Баргая, Дархи (hoxop), Бурала, hархи и hадая.

Потомки Турака живут частично в Хэрэтинском улусе, час­тично в Хондолоевском улусе III готолова рода. Потомки Бургая живут.в Хара-Тиргенском улусе. Он имел четырех сы­новей, имена их: Бархиг, Бальхай, Азарга и приемный сын (дахажи ерэhэн Дахаан ‑ «прибывший следом Дахан»).

hoxop (Дархи) имел восьмерых сыновей, имена их: Хай-. дар, Буйдан, Борх--, Буухяа, Алексей, Дандагай, Дарби и Дахатай. Алексей остался без потомства, Хайдар и Дарби образовали Верхне-Хохорский улус, прочие пять братьев об­разовали Нижне-Хохорский улус.

Бурал имел трех сыновей, имена их: Башха, Боток и Болдой. Потомки Башхи образовали улус Гергеновский (Гергентэ урак). Потомки Ботока образовали Хушунский улус III готолова рода.

Потомки hархи живут в Загликском улусе. Они образовали hархи урак в том же улусе.

Потомки hадая живут в Загликском улусе, где образовали hадай урак. Они частично живут и в Хэрэтинском улусе и то­же образуют hадай урак.

Потомки Борши частично живут тоже в Загликском улусе и называются по имени своего предка Манжи ‑ Манжи урак.

Записано со слов 46-летней Татьяны Матвеевны Халтагаровой из города Улан-Удэ в 1936 году.

Хохор и его потомки

Хохор Дархи был сыном Ярбая. Женат он был на девушке Бэлэн. Она была из улуса Халюта I бараева рода. Брак Хохо-ра с Бэлэн был счастливым. Они имели восемь сыновей и две дочери.

Сначала Хохор жил со своими братьями и отцом у устья Тарасы, где теперь улус Заглик и переселенческий участок Усть-Тараса. Хохор был человеком дальновидным и смыш­леным. Учитывая нужды своих многочисленных сыновей, он избрал местом поселения то место, где ныне расположен Хо­хорский улус. До революции Хохорский улус был большим и многочисленным улусом в Западной Бурятии. Число дворов к 1917 году доходило до 225, население‑ 1200 душ обоего пола; мягкой пашни к 1917 году было вымерено 7884 казенных деся­тины, лошадей было 1000 голов, коров ‑ 4500 голов, овец ‑ 8000 голов.

Место было болотистое и топкое. Хохор выбрал место под усадьбу горку в пади Байса. Гора Булдрун тогда была покры­та лесом. Когда туда переселился Хохор, ежегодно горел лес. который доходил до самого двора его. От пала сгорала дотла Усадьба Хохора. Жена Бэлэн уговаривала его перенести усадь­бу на другое место, но Хохор не слушался совета жены и все говорил, что здесь место хорошее, что наши потомки будут благодарить нас за выбор места для поселения.

Сыновья, Хохора размножились. Каждый из них имел по несколько сыновей. hайдар имел пятерых сыновей: Бугайхана, Малахая, Аадага, Саландая, Тубя. Буйдан имел двух сыно­вей ‑ Даба и Тэгшэ. У Борхёо было пять сыновей: Бушхан, Баанай, Осой, Хаахай и Хамтай. Бухяа имел трех сыновей: Дандагара, Дадуу и Дараhаана. Алексей был бездетным. Дандагай имел двух сыновей: Даряана и Дагара. Дарби имел одного сына и две дочери ‑ от первой жены, а от второй же­ны ‑ сыновей: Хабтари, Антона, Улахана и три дочери. У Дахатая было три сына: Дархан, Дарба и Далбай.

Хохорский улус по числу сыновей Хохора разделялся на восемь эсэгэ: 1) hайдартан, 2) Буйдантан (буруу занта буй-дантан ‑ «буйдановцы с плохим нравом»), 3) Борхоотон (Борхоотон бурууие ухэхэдэн гульдадаг юм ‑ «Когда пропа­дает бурун, то собираются борхоевцы»), 4) Буухяатан, 5) Дандагайтан, 6) Дарбитан и 7) Дахатайтан (hайдарураг, Буйда-нураг, Борхооураг, Буухяаураг, Дандагайураг, Дарбиураг, Да-хатайураг).

Из них образовались в 1888 году два улуса ‑ Нижний и Верхний ‑ по случаю выдвижения двух кандидатов на долж­ность улусного старшины. От одной группы был выдвинут Никола Бараников, а от другой ‑ Бура Ажеев. В 1890 году от Хохорского улуса были выдвинуты два кандидата на сов­мещение должности выборного Боханской инородной упра­вы ‑ Николай Бадашкеев и Терентий Бараников. Вражда еще усилилась. Хохорск разбился на два враждующих лагеря. При этом пять сыновей Хохора образовали Нижний Хохорский улус, а два сына ‑ hайдар и Дарби ‑ Верхний Хохорский улус.

Записано со слов Алексея Вартанова готольского рода из улуса Хохор­ский бывшего Боханского инородческого ведомства Балаганского уезда Ир-хутской губернии в мае 1916 года.

Амагзай Мураев

Амагзай был старшим сыном, Муры Сойронова. Он вла­дел огромной физической силой, был саженного роста, сла­вился как замечательный охотник. По преданию, Амагзай имел настоящий бухарский тугой лук (бухайр шара номо). Стоя на южной стороне реки Иды, он попадал своей стрелой в зверей, скитающихся по северной стороне реки.

Охотясь за дорогой пушниной, Амагзай уходил далеко и пропадал по целым месяцам, он доходил даже до Саянов. С такой охоты он возвращался с богатой добычей, ездил на ба­зары и выменивал свою добычу на дорогие шелка и чесунчу. Один раз он ездил даже в Китай, привез оттуда дорогие по­дарки матери и отцу.

Амагзай был молод и силен. Он дружил только с одним человеком, с таким же молодым и сильным, как он. Это был сын Мандахаева, Манюр. Они вместе уходили в тайгу и воз­вращались всегда с богатой добычей. Друг его сильно заболел. Родители его обратились к большой черной шаманке из сайгутского рода. Звали ее Шарнайхан. Шарнайхан приехала в Средне-Тарасинский улус, держала себя важно и надменно, никого близко к себе не подпускала. Народу собралось много, всем хотелось попросить ее поворожить и узнать свою судьбу. Приходя ворожить, народ приносил последнюю ценность из дома. Шаманка сидела важно, и надменно, ворожила, пред­сказывала будущее и брала щедрые приношения людей.

Амагзай не отходил от постели своего единственного друга и слушал все слова шаманки, которые пришедшие принимали с большим благоговением, как откровение, и с большим покло­ном. Родителям его друга она предсказала, что душа их сына находится в темнице Эрлэн хана и что можно освободить ее оттуда только большими жертвами. Испуганные родители дру­га Амагзая согласились на все жертвы, лишь бы сын остался жив.

Шаманка совершала жертвоприношения в течение восьми суток, принесла в жертву 49 голов скота, но больному стало еще хуже. Она осмотрела больного и сказала, что еще нужно принести черного барана и черного козла помощнику Эрлэн хана и что тогда больной выздоровеет. Когда она совершила на девятый день жертвоприношение помощнику Эрлэн хана, Эрью хара ноену, то стала камлать от всей души, проя­вила все свое красноречие и мастерство. Когда она пришла в экстаз, то подошла к Амагзаю и указала, что он является при­чиной болезни Манюра, что в Амагзая вселился злой дух. Чтобы спасти больного от смерти, Амагзая надо принести в жертву Эрлэн хану и его помощнику.

Амагзай посмотрел на своего больного друга: он уже ле­жал мертвым. Он вскочил на ноги, подбежал к шаманке, взял ее на руки и опустил головой вниз в булур. Она задохнулась. Народ в страхе разбежался, и никто не хотел хоронить умер­шего. Амагзай с горя пьянствовал три дня подряд. Друг его лежал дома, и никто к нему не подходил, кроме отца и мате­ри. Амагзай пригнал всех одноулусников и велел похоронить умершего.

После похорон своего единственного друга Амагзай стал нелюдим, все уединялся, рассуждал с самим собой, шаманов и шаманок называл обманщиками и тунеядцами. Люди стали бояться его, говорили, что в Амагзая действительно вселился злой дух, что шаманка была права и что он съел своего друга.

Амагзай ходил по юртам, требовал себе водку и пил. Когда он был пьян, то был страшен. Он бил того, кто попадался ему на глаза. Садился на своего коня, брал бухарский свой лук и стрелы, стрелял в кого попало. Люди в страхе разбегались кто куда.

Моло уехал в долину реки Осы, поселился там и образо­вал IV готольский род, состоявший из улусов Урда Моло и Хойто Моло (передний и задний Молоевские улусы). Потомки сродного брата Амагзая,‑Бани Забиева, уехали за Ангару и образовали Яматский улус в долине реки Алари. Потомки Едора и Еобохи уехали туда же, образовали Халабстинский улус в Алари. Потомки Ергона, Елдора и Хоригора уехали в Забайкалье, поселились на речке Иволге, в улусах Средне-Иволгинский, Гильбиринский, Алданский, Жаргалантуйский, Загастайский, Сутойский и ясачной деревне Дмитриевской; на реке Селенге ‑ в улусах Ацайский, Енхорский, Шанайский, Наринский и в селении Ново-Покровском.

Записано со слов Сергея Иннокентьевича Архипова II Готольского рода из улуса Нижне-Тарасинский Боханского аймака Иркутской области в 1929 году.

Скала Амагзая

Потомки Моло живут в долине реки Осы. Они уехали туда, боясь Амагзая, сына Сойрона. Он был одержим припадками. В припадке он убивал людей, уходил в лес и жил там. Проезжающим не давал проходу. По донесению бурят, из Иркутска прибыл отряд, который уговорил молодую жену Ба-зая Тахуева, бывшую любовницу Амагзая, позвать его в гости и напоить крепкой водкой. Она, боясь начальника отряда, вы­нуждена была выдать своего лихого любовника. Она позвала его и напоила водкой. В это время подошел отряд и хотел взять его. Амагзай встал и выстрелил из лука. Начальник от­ряда застрелил его из ружья. Похоронен он на южной горе улуса Харатиргэн. В долине реки Иды есть скала, на которой Амагзай скрывался. Она возвышается над рекой Идой.

Моло со своими сыновьями уехал в долину реки Осы. Там они образовали самостоятельный Орлокский улус, который был многочислен, составил IV готолов род. Часть бурят уеха­ла в Аларь и Нельхай за Ангару. Последние вышли из I гото-лова рода. По преданию, они ушли, тоже боясь разбойника Амагзая.

По преданиям, Амагзай жил семь-восемь поколений тому на­зад. Он был сыном Сойрона Тургэнова. Амагзай занимался охотой, слыл хорошим стрелком. По преданиям, он мог заст­релить гурана, бегущего на противоположном берегу реки Иды. Берега реки Иды иногда расходятся на полверсты и более. Народ об Амагзае говорит как о насильнике, грабителе чужого добра. В действиях его одна черта, по преданиям народа ‑ это ненависть к шаманам и шаманкам. В предании рассказы­вается следующее. В Среднюю Тарасу как-то привезли одну шаманку, которая исполняла требы верующим шаманистам. В экстазе она стала говорить всякие сумасбродные вещи ве­рующим, наконец, дошла до Амагзая, обрисовала его неверую­щим, стала осуждать его действия. Амагзай был среди слуша­телей. Верующие, слушая шаманку, трепетали, затаив, дыха­ние. Они слушали ее и смотрели на него. Амагзай сидел и слушал, в конце концов ему стало тошно от бредней шаманки. Он встал, подошел к шаманке и взял ее в охапку. Народ в страхе разбежался. Амагзай сунул ее вниз головой в булур, то есть в большую посудину, в которой буряты держат кислое молоко для выгонки тарасуна ‑ молочной водки. Шаманка задохнулась в булуре. С тех пор Амагзай не стал жить дома, а стал разъезжать по разным местам, грабить, избивать и убивать людей.

Жил он в ущелье скалы у Хара-Тиргенского улуса III го-толова рода, ныне Боханского аймака Иркутской области. Скала расположена на берегу реки Иды, и до сего времени она зовется скалой Амагзая. Грот небольшой (в нем может укрыться только один человек), защищен от ветра и дождя.

Скала эта находится недалеко от того места, где жила его возлюбленная, жена богача Базая Тахуева. Базай жил очень богато, табуны лошадей и стада его были бесчисленны. Отхо­ды молока он выливал в озеро, называемое до сего времени Базаевым. Правда, оно теперь уже высохло, но тем не менее буряты Хохорского и Хара-Тиргенского улусов это место до сего времени называют Базаевым озером.

Записано со слов Олзоя Барлукова из улуса Хара-Тиргенский и Антропа Бураева III готольского рода из улуса Хохорский в мае 1918 года.

Ярбага Ботмоев

Ярбага (Ярабха) был старшим сыном Ботмо Сойронова. Он жил со своими братьями в Верхне-Тарасинском улусе. Один раз он украл у своих родственников барана, заколол его и стал есть. В это время его и поймали. Собрался народ со всей долины Тарасы, наказали его розгами и прогнали. Ярба-га долго бродил по кудинской долине, работал у богатых лю­дей: пас овец и коров. Наконец он попал в долину реки Кулен-ги, левого притока реки Лены. Там жил один богатый шаман, звали его Тунгаем. Он был черным шаманом .и пользовался большим авторитетом. Скота и табунов у него было много: они заполняли узкую долину Куленги. Ярбага нанялся в бат-раки к шаману и стал пасти его табуны.

У шамана была единственная дочь, звали ее Мэльмэльжэн.

Она была стройна и красива. Ярбага тоже был молодец хоть куда, пел хорошо, знал много сказок и легенд. Он часто пел свои песни и рассказывал сказки соседям шамана. Мэльмэльжэн часто присутствовала среди слушателей и с большим вниманием слушала его песни и сказки. Ярбага часто загля­дывался на Мэльмэльжэн и полюбил ее горячей любовью, на какую способны только одинокие и безродные люди, привя­зался всей душой. Мэльмэльжэн ответила взаимностью. С этого времени молодые люди тайно от родителей Мэльмэльжэна проводили вместе свой досуг. Мать девушки знала про увлечение дочери и не препятствовала. Она была не прочь взять его в дом в качестве зятя (хушэн хургэн). Результатом любви молодых людей явился сын. Шаман был недоволен увлечением дочери, но делать было нечего. Он пожурил дочь и жену и на этом остановился. Ему был дорог внук.

Жена его настаивала взять Ярбага зятем в дом, но шаман не согласился. Он взял внука, а зятя с дочкой выделил: дал им коров, лошадей и овец, выстроил юрту у самой горы. Яр­бага стал исправным и даже богатым хозяином. Через год же­на родила ему второго сына. Жизнь пошла хорошая. Ярбага пас свои стада и табун, иногда ходил на охоту. Он был весел, пел свои песни и рассказывал сказки.

Жена его Мэльмэльжэн заболела какой-то болезнью и умерла на его руках. Похоронил он свою молодую жену, ос­тался дома с маленьким сыном. Ярбага стал тосковать о сво­ей жене, запил и махнул рукой на свое хозяйство. У него все пошло кубарем. Через несколько лет после смерти жены он стал бедняком: у него была одна корова и лошадь, больше ничего не осталось. Он прожил корову и лошадь. Дома остав­лял маленького сына, а сам уходил в русские села и там пьян­ствовал. Сына взял тесть и стал воспитывать его.

Один раз Ярбага украл барана у своего соседа, заколол его и собрался есть, но его поймали. Собрался народ, дали ему розог и прогнали. Ярбага взял своих сыновей и пошел бродить по кудинской долине. Он попал в Корсукский улус и нанялся в батраки к Башуну. Сыновья Ярбаги, тогда еще подростки, жили вместе с отцом. Жена Башуна была большой шаманкой, звали ее Ноен дарга, дочь Ноентоева. Она приласкала малы­шей, и они привязались к ней. Когда ее вызывали верующие для исполнения треб, то она всегда брала их с собой. Во вре­мя жертвоприношений они помогали ей.

Она слышала, что мальчики являются внуками знаменито­го куленгинского шамана Тунгая Хурбаева и предсказывала, что они будут большими шаманами. Она умерла и ее похоронили, в шаманской роще улуса. Мальчики, ее ученики, выросли и те­перь уже пасли овец улуса. Они часто ходили к могиле шаман­ки Ноен дарги и камлали: брали ее шаманские принадлежности,, надевали, лазили по деревьям, призывали предков и ее. Видя, они хорошо знают все обряды и ритуальные действия ша-общество посвятило их обоих в шаманы. Они стали ша­манами и разъезжали по улусам кудинской долины.

В то время правительство Российской империи производи­ло перепись населения и определяло границы между родами и русскими селами. Родовым шуленгой готолова рода был екто Шишхэ (шуруун хара Шишхэ). который жил в Шун-тинском улусе готолова рода. Земли у готольцев было много, а для удержания ее надо было* иметь много мужских душ. Шуленга Шишхэ стал собирать разъехавшихся своих родовичей. Он знал, что два сына Ярбаги живут в Куде и стали ша­манами. Шишхэ послал человека за ними. Инган и Хостой были доставлены по этапу к шуленге Шишхэ.

Шуленга Шишхэ предложил тарасинцам принять прибыв­ших братьев и поселить около себя, но те отказались, говоря, что им и так тесно в узкой долине речки Тарасы. Тогда шу­ленга Шишхэ своей собственной властью поселил братьев на вершине пади Хундэй, к югу от теперешнего улуса Бохан.

Инган и Хостой стали большими черными шаманами и ос­новали в готоловом роде знаменитый шаманский утха (корень) тарасинских шаманов. Они были возведены в ранг старших шаманов (аханутов). До возникновения утха тарасинских ша­манов в Западной Бурятии было только два утха ‑ ардайских и обусинских шаманов.

Став большими шаманами, братья переехали к своим соро­дичам в Верхне-Тарасинский улус. Потомки их были шамана­ми в течение девяти поколений.

Потомки Хортмо переселились в долину речки Бурети, правого притока Ангары, и образовали Верхне-Буретьский улус.

Записано со слов Петшона Хомонова готольского рода из улуса Нижне-Тарасинский в мае 1914 года.

Хутарман Мумаев

Хутарман отделился от отца и пошел батрачить к русским. Он долго батрачил у богатых мужиков русской деревни Большое Жилкино. В поисках легкой работы он пошел в Иркутский' острог. Тогда Иркутск только строился. Вокруг острога жили люди всякого звания: тут были торговые, гулящие, промыш­ленные, воры и разбойники. Торговые и промышленные люди ездили по бурятским улусам и тунгусским стойбищам, сбыва­ли свои товары бурятам и тунгусам втридорога. Гулящие люди, воры и разбойники нападали на людей, грабили и убивали их. Власти на это никакого внимания не обращали, суда тогда; не было, поэтому что они хотели, то и делали. Войдут в чью-нибудь: юрту, увидят красивую бабу или девку, сейчас же забирали с собою. Сколько им было нужно, столько они дер­жали их, потом прогоняли. Снова приезжали и брали новых.

Хутарман сошелся с ними, ездил по улусам и показывал, у кого есть красивая жена или дочь. Он несколько раз при­водил свою шайку в I готольский род, забрал нескольких краси­вых женщин и девушек. В конце концов, когда их действия стали невыносимыми, от бурят и тунгусов стало поступать мно­го жалоб на бесчинства и грабежи, на насилия и издеватель­ства гулящих людей, воров и разбойников. Иркутский воевода приказал изловить и повесить их. Атаман воров и разбойни­ков, некто Гандюха (Пандюха), был пойман в Балаганске и повешен в Иркутском остроге.

Хутарман отстал от них, нанялся прорубщиком и чистил проруби на Ангаре. За время своей жизни среди русских лю­дей он хорошо научился говорить по-русски, даже умел писать свое имя и отчество. Тогда никто из бурят не знал русского языка, не говоря уже о грамоте. Хутарман очень гордился своим достижением. Работая прорубщиком, он служил пере­водчиком у бурят, приезжавших по своим делам к Иркутско­му воеводе, хорошо зарабатывал на этом у своих единопле­менников.

Тогда шуленгой муруева рода был некто Малан Сосой. Он поехал в Иркутск, чтобы пожаловаться воеводе на бесчинство и насилие атамана Балаганского острога. Последний сделал налет на Усть-Осу, напал на юрту Малан Сосоя и увел силой на позор его младшую жену и старшую дочь. Он на реке Ан­гаре увидал прорубщика Хутармана. Они разговорились. Ма­лан Сосой не знал ни одного слова по-русски, поэтому попро­сил Хутармана быть ему переводчиком при докладе иркутско­му воеводе. Чувствуя заработок, Хутарман согласился.

Тогда дела без взяток не обходились. На всякий случай Малан Сосой взял с собой дорогие меха, среди них была шкур­ка огненно-черно-бурой лисицы. Так как на квартире нельзя было оставлять такие дорогие вещи, Малан Сосой взял шкур­ки с собой.

Они пришли к воеводе. Привратник доложил о просителях. Малан Сосой изложил свою просьбу, а Хутарман перевел. Шуленга поднес в подарок мелкие шкурки, а черно-бурую ли­сицу оставил. Хутарман сказал Малан Сосою, что воевода просит черно-бурую лисицу, взял сам и поднес. Причем он ска­зал, что он сам, от своего имени, независимо от просьбы Ма­лан Сосоя, подносит черно-бурую лисицу и попросил, чтобы его назначили начальником над бурятами.

Воевода поразился знанию русского языка Хутарманом и просил заходить к нему. Малан Сосою он сказал, что дело его разберет на днях и просил подождать, не уезжать.

Через пять дней Малан Сосой в сопровождении Хутарма на был на приеме у воеводы. Он сказал Малан Сосою, что атаман арестован и женщины отпущены, а Хутарману ‑ что им послано представление московскому царю о назначении его на должность тайши Идинской степной конторы.

Малан Сосой выехал и, не доехав до дома, в местности Бухэ хузун умер. Через год пришел именной указ московского царя на имя Хутармана Мумаева об утверждении его тайшей Идинской степной конторы.

Получив именной указ московского царя, Хутарман Мумаев бросил прорубь и покатил домой в сопровождении служилых и торговых людей (хаани харша буршатай), построил степную кон гору в Кутуле и стал тайшей 29 родов идинских бурят.

После него тайшей был сын его, Шушур Хутарманов. Он служил недолго. Его заменил сын Бартас Чечурич. Он слу­жил долго, имел придворный чин обер-офицера, чин десятого класса. Помощником тайши при нем был Халбай Бахеев. Он был убит в 1850 году в Идинском остроге. Следующим тайшей был Мантак Амагаев. Он прослужил всего семь лет и умер. После него был избран тайшей Илья Пирожков, сын Халбая. Пирожков сослал сыновей Бартаса Чечурича, как опасных конкурентов.

Записано со слов Луки Федорова I готольского рода из улуса Корминский Боханского хошуна Иркутской губернии в 1917 году.

Хабай Бухаев

После Бартаса Чечурича тайшей был Хабай. Он происхо­дил из Корминского улуса I готолова рода. Он служил тайшей недолго. После него тайшей был сын его Улэй. Он прослужил недолго, умер. После него был избран тайшей сын Алексей, потом тайшей был Убэй, сын Алексея. Убэй прослужил недол­го, умер. После него тайшей был Мадай, сын его. После Мадая помощником тайши Пирожкова служил внук его, Петр Дани­лович Мадаев. Он не поладил с Пирожковым и был отстранен от должности.

Записано со слов 47-летнего Бамбулая Федорова I готольского рода из улуса Корминский бывшей Боханской инородной управы Иркутской губернии в 1912 году.

Халбай Бахеев

Сына Мондоя звали Хулханом, а сына его Бахаем. Бахай жил бедно, имел только одну кобылицу. У него было три сына: Халбай, Хамаган и Хахалтан. Бахай старшего сына отдал на услужение тайше Идинской степной думы Бартасу Чечуричу.

У тайши Бартаса Чечурича мальчик Халбай выполнял роль посыльного и жил вместе с семьей хозяина. Сыновья тайшн Шулун и Банхи учились у частного учителя русской грамоте. Между своими работами Халбай выучился грамоте и овладел русским языком. Тайша сделал его своим личным секретарем. В отсутствии тайши Халбай принимал заседателей степной ду­мы и родовых шуленг, давал им распоряжения. Так он прожил у тайши до 18 лет.

Тайша Бартас Чечурич назначил Халбая Бахеева приеы-щиком зерна, доставляемого, бурятами в порядке налога на казенную мельницу при Александровском винокуренном заво­де. Он прослужил на мельнице три года и за это время награ­бил 8000 рублей ассигнациями и решил уйти.

По его вызову на мельницу приехал его отец Бахай на своей белой кобылице. Халбай деньги хранил в подголовнике (дэрэ), сделанном его матерью из камусов мелкого скота. Под­головник он положил под сидение. Сели с отцом на телегу и и поехали домой.

Отец не знал о награбленных деньгах своего сына, сел на подголовник. Он был набит ассигнациями, и сидеть было не­удобно. Он спросил сына:

‑ Чем набит твой подголовник? Ведь он не был набит так туго?

‑ Я приготовил подарок тебе и матери. Вот посмотри. ‑ Он открыл подголовник и показал деньги. Отец, никогда, не видавший столько денег, страшно удивился и недоверчиво посмотрел на своего сына.

‑ Деньги наши. Мы будем богаты,‑ ответил спокойно сын.

‑ Как же ты достал столько денег? Мне не сосчитать их.

‑ Находясь на этой работе, легко нажить деньги? Бери только не ленись. Люди сами приносят. Я нажил 30 000 рублей, но остальные отдал начальнику. Но и на эти деньги можно начать большое дело.

Отец его не верил и все недоверчиво посматривал на свое­го необыкновенного сына. Так они подъехали к деревне Олонки. Сын купил в кабаке ведро водки, предложил отцу совер­шить брызганье своим покровителям, особенно эжину горы Бохан, Заяша бабаю, Зарлик тохэю. Отец обрадовался пред­ложению сына, так как любил русскую водку. Он совершил брызганье и выпил.

В это время один мужик вел большого карего жеребца. Отец залюбовался им и сказал сыну:

‑ Когда же у нас будет такой жеребец?

‑ Хочешь, сейчас будет.

Потом он обратился к хозяину жеребца и спросил:

‑ Не продашь жеребца?

• Продам. Сколько дашь? .

• А сколько просишь?

• Давай 25 рублей ассигнациями.

‑ Получай.

Халбай вытащил из кармана 25 рублей ассигнациями и дал хозяину жеребца. Отец очень обрадовался, взял повод жеребца, обнял и поцеловал сына, говоря:

‑ Вот какова помощь сына.

Отец еще выпил, и они поехали. Дорогой отец все время выпивал, хвалил сына и целовал. Так они доехали до дома. Дома обрадовались родные, особенно мать. Она при виде подголовника, набитого до отказа деньгами, плакала и целова­ла своего первенца и ничего не могла сказать. Взяла деньги и положила в единственный большой ящик, привезенный ею от отца в качестве приданого. Халбай Бахеев стал раздумы­вать, что делать. Прежде всего он купил строевой лес и выст­роил дом, какого еще не было в долине реки Иды. Люди при­езжали посмотреть на его дом. Потом построил мукомельницу на реке Иде. Вокруг мельниц не было, а все буряты ездили на Осу, на монастырскую мельницу, или на речку Уляху, на ка­зенную мельницу, которая стояла ниже Боханского улуса н была однопоставной.

Халбай со своими братьями распахал хорошие пашни, ко­торые давали хороший урожай, развел свое скотоводческое хозяйство, прикупил коров у русских мужиков, завел улучшен­ную породу. Хозяйство его росло.

Общество выбрало его улусным старшиной, потом родовым шуленгой. Халбай брал взятки. Он натравлял людей друг на друга, заставлял их ссориться, чтобы они приходили к нему разбирать тяжбы. При этом он брал взятку с обеих сторон. Через семь лет его выбрали помощником тайши. Он стал брать взятки направо и налево. Ничего его не пугало, он шел на любое преступление, чтобы нажить состояние.

Записано со слов Еремея Хахалтаханова из улуса Бохан бывшей Иркут­ской губернии в 1912 году.

II готолов род

Улусы Верхняя Тараса, Средняя Тараса и Нижняя Тараса расположены на р. Тарса, Верхне и Нижне-Буретьский ‑ на р. Бурети. II готолов род произошел от второго сына Готола, Тур-гэна. У Тургэна было четыре сына: 1) Соба, 2) Сойрон, 3) Мон-хой и 4) Моло.

Родословная: Готол, Соба, Убгэн, Х-стэй, брат его Игнаан, сын Х-стэя ‑ Буян, Буяшха, Шобхонок, Федот, Егор, дочь его Баабгай, сын ее Данила и дочь Данилы ‑ Даша.

Записано со слов Галсана Нюхлановича Мунхоева из улуса Верхне-Тарасинский Боханского аймака Иркутской области 8 февраля 1921 года.

Улус Средняя Тараса II готолова рода

Готол, Тургэн, Сойрон, Хаби, Мандаахи, Пеэтээн, Питууха, Тоосоон, Баанхи и Иван, дочь Ивана ‑ Лиза, дочь ее ‑ Соня.

Записано со слов Тосона Петухова, бывшего родового старосты II го-тольского рода Бохаиской инородной управы 8 февраля 1936 года.

Улус Загликский

Готол имел трех сыновей. От младшего сына ‑ Тутхэна произошел III готолов род. В него входят улусы: Заглиг с за-лмками Алса, Булак и Сухой Заглик, Хэрэтин, Шунта, Хон-долой, Агшарганата, Харатиргэн, Нижний Хохорский и Верхний -Хохорский, Ижелха и Хушунский.

Родословная Загликского улуса: Готол, Тутхэн, Таху, сын его hархи, сыновья hархи ‑ Ярбай, Манжа, Ботшо и Базай.

Ярбай, hархи, Хоhой, Оhой, Худагуй (шаман), сыновья пос­леднего Шулун, Шобоохол (шаман), Дэглээн, сыновья Дэглэна ‑ Монгол, Арhаан, Мантаалай, сын Мантаалая Дарба (бо­рец), сыновья Дарбы ‑ Хамагшаан (борец) и Матвей, Филипп, Кирилл и hэнгээ, сыновья последнего hэнгээл (умер в Архан­гельске, куда был отправлен на реквизиции инородцев в 1916 году), Леонтий, Андрей, дочь Леонтия ‑ Христина, сын Анд­рея ‑ Михаил.

Готол, Тутхэн, Таху, Манжа (Сагаан Манжи), Хоршоон, Тул--хэн, hалтаан, Игна, Тешка, дочь его‑Варвара и сын Ви­тя, Тул--хэн, Галсан, Трофим, Матюха, сын Матюхи‑Валя.

Манжа, Хоршоон, Тэбшэхэн, Тапхансаг, Илья, Гаврила, дочери Гаврилы ‑ Ульяна и Валя.

Тэбшэхэн ‑ Башли, Бараанаг, Нюшха, hайтаан, hайнта.

Таху‑Ярбай, Тураг, Боршо, Хуриган, Туусээ, Туглахан, Туутхээ, сыновья Туутхээ ‑ Степан, Семен, Петр, Александр, Егор, Филипп и дочери ‑ Лиза, Анна, Мария, Лиза, сыновья Лизы ‑ Евдоким и Илья.

Готол, Тургэн, Ярабай, hобоодой, Бобоодой, Шаранхай, Хонгоодор, сыновья его ‑ Мантаад, Алсай, сыновья последне­го‑ Онишаб и Бобоодой (партизан), Яков, сыновья Якова ‑ Василий, Владимир, Павел, Степан (ворожей) и дочь Сэсэг.

Аслахан, его дети ‑ сын Александр и дочь Марья, внебрач­ные дети Марьи ‑ сыновья Борис, Дмитрий, Лука и дочери Анфиса и Маша.

Хонгоодор, сын его ‑ Николай, сын последнего ‑ Огнооли, сыновья Огнооли ‑ Емельян, Максим и Хуутьхуу.

Хонгоодор, сыновья его ‑ Балдай (борец) и Габри, брат Балдая ‑ Прокопий, сыновья Прокопия ‑ Андрей (борец), Мирон (борец и фотограф), Будэнхэйн (сказитель), сыновья

Будэнхэйна ‑ Саня, Рома, Абрам, Филипп, Петрашка, дети последнего ‑ Петхоон, Саша, Анфиса, Хара Басаган, Татьяна и Дарья.

Записано со слов Будэнхэна Прокопиева III готольского рода из улуса Заглик в 1922 году.

Улус Загликский

Готол, Тутхэн, Таху, Ботшо, Абан, дети Абана ‑ Сагаан-шан, Халмагшан, Алтай, hалдай.

Абан ‑ Дамба, дети Дамбы ‑ Далбай, Даншан, Даадуу, Никон и Никифор.

Даншан, его сын ‑ Марин, дочь его ‑ Марина, дочь ее‑Хри­стина.

Даадуу, сын его ‑ Дарба, дети Дарбы ‑ Яков, Иннокентий, Никифор, дети Никифора ‑ Григорий, Еремей, Петр и Лавр, дотери, Никон, дети его ‑ Агнуурга, Андрей, Александр, Пе-лагея, hалдай, hэлтуухээ, дети ‑ Иван и Данила, дети Ива­на ‑ дочь Шахаа и сын Цогто, сыновья Данилы ‑ Давид, Сократ, Апполон, Филлипп, Афанасий, Дарба, Буура, Боронсой, дети Боронсоя ‑ Володя, Дмитрий, Лука и дочь Абан, Зандан, дети последнего ‑ Занги, Антроп, Петр и Алексей, дётй"~3анги ‑ Дмитрий и Афанасий, дети Антропа ‑ Иннокен­тий и Семен (учитель), у Алексея шесть сыновей: Максим, Иван..., дети Петра ‑ Малааха (Тарас), Нестор, Саавва, Афа­насий и Кеша, Тоня, сын Абан ‑ Барлак, сыновья Барлака ‑ Василий, Балдунак и Бардам.

Записано со слов 76-летнего Петра Занданова III готольского рода из улуса Заглик в 1935 году.

Улус Хэрэтинский

В улусе Хэрэтине живут буряты семи родов. Кроме людей готолова рода, живут еще люди хогоева, манхалютова, хурдутова, замотского, шошолокского и цэгэнутова родов. Они по­пали сюда благодаря тому, что в местности Олом, где стоит теперь село Олонки, в древние времена была переправа через Реку Ангару. Слово олом по-русски «переправа». Люди шли с востока или с запада, переправлялись через реку Ангару по тем островам, которые имеются на Ангаре против села Олон­ки. Переправившись через Ангару, они шли по пади Кашик ьверх и попадали в падь Тараса. Слова тарса означает по-руски «место расхождения, разброда». Люди, добравшись до Тара­сы уходили кто куда хотел: кто на Осу, кто на Куду. Улус Хэрэтинский как раз находится на том месте, где они попада­ли в долину реки Иды.

Попав сюда, отдыхали, приводили себя и лошадей в поря­док, потом уезжали, куда было им нужно. А некоторые остава­лись здесь, навсегда оседали. Так и образовался здесь улус Хэрэтинский, о котором говорят «долоон хари» ‑ «семь чужа­ков».

Записано со слов 79-летнего Петра Архинчеева III готольского рода гз улуса Хэрэтинский бывшего Боханского хошуна Иркутской губернии в 1915 году.

Улус Хэрэтинский

В улусе Хэрэтинском жили люди пяти родов (хари), но ка­ких родов, кроме готолова рода, никто не знает. Хэрэ был сы­ном Ботшо. Сына его звали Хэрээтэ, сына Хэрээтэ ‑ Далдаем. У Далдая три сына ‑ Буура, Даху и Ангар. Дети Даху ‑ Прокопий, Василий, Михаил, Христина и Катя.

Буура, Буха, Тапха, дети Тапхи ‑ Егор и Иван, у Егора сыновья ‑ Петр, Сергей, Афанасий и дочь Феодосия.

Ангар, Архинчи, Егор, Василий, дочь Парасковья.

Дамба, Данила, Илья (учитель), Боhомол, Бахла, Степан, дети Степана ‑ Эмэ, Ермолай, сыновья Ермолая ‑ Данша, Егор, Григорий, Данила и Андриан.

Записано со слов Бахлы Богомолова из улуса Хэрэтэн в 1932 году.

Родословная Хэрээтэна: Готол, Тутхэн, Таху, Хээрээ, Буурал, Тотшо, Дабай, Далбаан, Энхэ, Эмэ, Ермолай, Даншаа.

Записано со слов Буина Пибарова из улуса Хэрэтэн в 1922 году.

Улус Шунтинский

В улусе Шунте есть хонхо ураг. Он не входит в готолов род. На зэгэтэ аба люди нашли в лесу мальчика, усыновили и наз­вали Хонхо, потому что он лежал в небольшом углублении (хонхо).

Записано со слов Бахлы Богомолова из улуса Хэрэтэн в 1921 году.

Родословная Хонхо ураг: Хонхо, Хореон, Холшо, Заhуул, Заабаан, Зармааг, Дашан, брат его Алексей (доброволец Красной гвардии).

Записано со слов Ж. Зармакова из улуса Шунта в 1921 году.

Готол, Тургэн, Таху, Ярбай, hадай, hариг, Ухаан, Хаптаа-ри, Баашинхи, дети его: сыновья‑Урбаан и Николай, дочери‑ Шагайхан и Хорходой, дочери Николая ‑ Тайжа и Анна, сын Сергей, дети Сергея ‑ Андрей и дочь Орина.

Записано со слов 63-летнего Родиона Болотова из улуса Хондолой 26 де­кабря 1943 года.

Готол, Тутхэн, Таху, Ярбай, Буурал, Ботшо, сын его ‑Шуудай, сыновья Шуудая ‑ Шиздуу, Шураг, Перфирий, Алексей, Юрышев.

Ботшо, его сыновья ‑ Ахайта, Тухэнэй, Енгуут, дочери ‑ Матрена и Евдокия.

Ахайта, Моер, сыновья его ‑ Иван и Байхлай, сыновья Ивана ‑ Герасим и Алексей, дочери ‑ Катя и Майя, сын Гера­сима ‑ Прокопий, сын Байхлая ‑ Михаил, его дети ‑ Алек­сандр, Сергей и Константин.

Сэндээн ‑ Василий и Логин. Сын Василия ‑ Иван, сыновья Логина ‑ Иван (врач) и Дмитрий (убит в бою в 1941 году).

hадай, Шиишхэ (дарга), Шур--н (сказитель), Торешка, То­рой, Андрей, Апполон (сказитель), сын его Володя.

Записано со слов Федора Игнатьевича Далбаева из улуса Шунта в 1934 году.

Улус Агшарганата

Ботшо, его сыновья ‑ Ахайта, hардай, Заабай, Шуудай, Багаанаг, Шоно.

Шоно, Туруусэб, его дети ‑ Тугэт, Тэшохэн, Сергей.

Шоно – Эмэндээ, брат его Хайта.

Сагаанаг ‑ Шахан, Шада, Шадар, брат его Петров, дети Петрова ‑ сыновья Серафим, Володя и дочь Тайшхан.

Сагаанаг ‑ Баянтай, брат его Шахан, сыновья Баянтая ‑ Шантан и Савва. Дети Шантана: hалбай и Степан. Дети hал-бая ‑ Костя, Карп, Кирилл, Сергей, сын его Степан, сыновья Степана ‑ Николай (убит бандитами в 1921 году) и Петр.

Записано со слов Федора Игнатьевича Далбаева из улуса Шунта в 1934 году.

Улус Агшарганата III готолова рода

Готол, Тутхэн, Ярбай, Таху, Буурал Ботшо, Сагаанаг (ша­ман), Шамбай, Салдан, Никифор, Иван, дети его ‑ Бутин и Лаврентий.

Записано со слов Бутина Ивановича Никифорова з городе Улан-Удэ в 1934 году.

Улус Хара-Тиргэн

Улус Хара-Тиргэн населен бурятами готолова рода. Родо­словная его: Готол, Тутхэн, Таху, Ярбай, Буурдай, его дети‑ Бухариг, Бальхай, Толгой и Азарга. Последние четыре лица яв­ляются предками четырех уруков Хара-Тиргэна.

Бухариг ‑ Шахан, его дети ‑ Владимир, Шулуутхан. Дети Владимира ‑ Петров, Петрушка, Федор. Дети Шулуутхана ‑ дочь Шанархан (бездетная).

Дети Толгоя ‑ Боhомол, Ялай, Ялбай, Афанасий.

Богомол ‑ Ягша, дети Ягши ‑ сын Ефим и дочь Душка. Ялай, его дети ‑ Тангаан и Тарята, дети последнего ‑ Герасим и Исаак.

Афанасий ‑ сын его Федор, дети Федора ‑ Серафим и Василий.

Бальхай ураг

Бальхай, его сын Петхооб, дети Петхоба ‑ Михахан, Мирон, Логин, Ажанда, Андрей. Дети Андрея ‑ Николай, Никола, Мотька и Ухаагшин.

Николай, его дети ‑ Александр и Виктор. Дети Александра ‑ Назар и Кузьма. Дети Виктора ‑ Сократ и Васька.

Александр умер молодым, прожив со своей женой Дарьей всего четыре года. По бурятскому обычаю, Виктора женили на Дарье, имевшей от первого мужа двух детей. Виктор был мо­лод, ему было всего 16 лет.

Бальхай ‑ Эхин, Иван, Игнаха, Афанасий, прибывший с ма­терью из Дундая (внебрачный). Мать в девушках забеременела от Моисеенко, служившего учителем в Дундайском приходском училище и жившего на квартире у ее отца. Афанасии».был похож на своего отца Моисеенко.

Бальхай ‑ Дохооб, сын его Баатар, его дети ‑ сыновья Ки­рилл, Антроп и дочь Шаргал, дочери Кирилла‑Маня, Саня? Дора и Леля.

Бальхай ‑ Шобооног, сын его ‑ Василий, сыновья Васи­лия‑ Петрушка и Ефим, сын Ефима ‑ Мартаашха. Шобооног ‑- Сэндээбэл, дети его ‑Бажа, Павел, Бараан (борец), Денис, Балта.

Записано со слов 59-летнего Василия Вахрамеевича Башкуева из улуса Хара-Тиргэн готольского булука Боханского аймака 20 июля 1929 года.

Улус Ижелхинский

Готол, Тутхэн, Таху, Ярбай, Буурал, его дети ‑ Ботшо, Баашха, Бурзаг, Боток, Баашха ‑ Тэшхэн, Мартиила, Башхаан.

Мартиила, Хойло, Гэргэн, его дети ‑ Боронсой и Бужиги. Боронсой ‑ Боорха, Буура и Тулай, дети Тулая ‑ сыновья Мин-ган, Михаил и дочь Марья.

Бужиги, его дети ‑ Борой, Барлааба, Мантаахи, Балдан и Бултаахи. Борой, его дети ‑ Ефим и Боhомол. Барлааба ‑ Ва­силий, его дети ‑ сын Онгойhон и дочь Таньюр. Мантаахи, его дочери ‑ Лиза и Гэл Хара. Балдан ‑ Александр и Григорий. Бултаахи, сын его Петр.

Записано со слов 65-летнего Онгойхоyа Варламова Бужигеева Но улуса Ижелха в 1946 году.

Хохорский улус

Хохорский улус произошел от Хохора и его жены Бэлеэн. hoxop ‑ прозвище, настоящее имя было Дархи. Он кривой? один глаз потерял на зэгэтэ аба в местности Абалак, ныне Усть-Удинского района, где устраивались в последнее время облавные охоты племени булагат. Хохор был третьим сыном Ярбая. Ярбай был третьим сыном Таху. Жена его Бэлеэн была дочерью Барая Бумал Саганова, который жил на реке Ангаре, ниже горо­да Балаганска. Сестра ее Дулан была замужем за Онхотоем Обогоноевым, предком части улейских бурят. Хохор был своя­ком Онхотоя (база).

По преданию, Хохор поселился на горе, в пади Байса. В \ первое время он жил в балагане из сосновых досок (урса, бухээк). Этот эпизод из жизни Хохора и Бэлеэн прекрасно отразился в хурае (бескровное жертвоприношение), который еже­годно устраивало население Хохорского улуса своему предку Хохору и его жене Бэлеэн в мае месяце, прося обильный урожай и счастливую жизнь. Прежде чем привести жертвоприношение, старики накануне строили из досок балаган, садили вокруг него березки. Балаган означал житье Xoxopa и его жены Бзлеэн, а Деревья ‑ березовый -лес, который был расположен около бала­гана. В балаган садили старика и старуху из потомков младшего сына Хохора и Бэлеэн и приносили с места жертвоприношения водку, саламат, тарак, айрак, пенки и молоко, угощали старика и старуху, просили у них счастья и благословения. Некото­рые шутники-старики приносили лозы и (показывали им, грозя в случае отказа кушать подносимое наказать их лозами. Публи­ка собиралась и смотрела импровизированное зрелище. Отку­шав поднесенное угощение, старик и старуха говорили благопожелание (Ур--р). После этого местные \шаманы призывали пРедков Хохора и Бэлеэн, в экстазе предсказывали будущее населению, говорили о скорой смерти кого-нибудь. Публика с затаенным дыханием слушала слова шамана. Он обычно намекал на того, кто был неизлечимо болен в улусе: на чахоточного, страдающего неизлечимой болезнью. После этого шамана садили по древнему обычаю на войлок, носили вокруг табора, качали на войлоках. После чего устраивались танцы и пляски, а дети и подростки играли во всевозможные игры. Старики и пожилые люди расходились по домам, молодежь и подростки всю ночь проводили на месте жертвоприношения. Только перед рассветом все расходились по домам.

Выделенные небесные Девять сыновей (Юhэн хубууд) верхом на лошади должны были объезжать все юрты улуса, совер­шить возлияния божествам улуса. Каждая юрта готовила мо­лочную водку и держала наготове. Как только раздавался то­пот лошадей, хозяин и хозяйка выходили на двор и водкой встречали подателей счастья. Хозяин и хозяйка обязаны были поднести каждому сыну неба водку в особой посуде ‑ красной чашке. Девять сыновей кричали: «hэ-э-у-ай, hэ-э-у-ай», подра­жая небесным сыновьям, брали чашку, сидя на конях соверша­ли возлияния, говорили благопожелания и уезжали.

Родословная Хохорского улуса: Готол, Тутхэл, Таху, Ярбай, hooxop. У Хохора (hooxop) было восемь сыновей: Хайдар, Дарби, Дахатай, Дандагай, Борхоо, Буйдан, Буухаяа и Алексей. От них произошел Хохорский улус. Они образовали восемь уруков улуса (потомки каждого из них назывались уруками). На­пример, Дарби урук, Хайдар урук, Борхоо урук и т.д. Алексей, как младший сын, остался на пепелище своего отца Хохора, а другие сыновья расселились вокруг. До последнего времени потомки каждого из них жили отдельно, образовывали свой круг, занимали отдельные участки земли, но имели общий те­лятник, утуги. После столыпинского «землеустройства» этот по­рядок был нарушен, люди стали селиться где им угодно и удобно.

Старшим сыном Хохора был Хайдар. Он имел пятерых сыно­вей: Аадака, Саландая, Бугайхана, Малахая и Тубя. Тубя имел трех сыновей: Муухая, Архинчи и Ажи. Муухай имел одного сына ‑ Айшхана, Архинчи ‑ четырех сыновей ‑ Буултаахи, Бартаана, Балдая, Бадашхи и двух дочерей ‑ Агруун и Адуун. Ажи имел четырех сыновей ‑ Бойроона, Бугдаашку, Бууру, Боргола, двух дочерей ‑ Шантаан и Шагай.

Малахай имел двух сыновей ‑ Халтан и Бубайшку, Халтан имел четырех сыновей ‑ Бараанака, Бутуудая, Балдуунака и Барлака.

Бугайхан имел семерых сыновей ‑ Булата, Бушуухая, Эмэгшэна, Бураака, Хорёона, Хулдууду и Хольшора.

Саландай имел трех сыновей ‑ Шаргай, Шаанги и Шардаана и пятерых дочерей ‑ Шаруухан (-в Ирхидее, мать Буралхаеdых), Шаруу ( в Ирхидее, в Батаевском улусе, жена Бидаанхи), Шаргал (в Ирхидее, мать Доржия), Шагайя (в Бильчире, мать Хамасовых), Шаахан (в Дундае, мать Бадайя).

Аадак имел сына Бахи, у Бахи был сын Аабай, последний имел трех сыновей ‑ Бажи, Баяра и Баяна.

Дарби имел сына Митрия и дочь Галхан (в Ирхидее, Пратосовский улус, мать Ильи Халбаева). Митрий имел, двух сыновей ‑ Забаана и Маатая. Забаан имел семерых сыновей: Алханцая, Атаана, Атуута, Архинчи, Айшхана, Ширима и Шеэдэгэра.

Маатай имел семерых сыновей: Мадая, Матхаала, Манш-хана, Магшана, Гаанхи, Хулгара и Хундаана.

Дарби от второй жены ‑ Хэтэбши ‑ имел сыновей: Хабтаа-ри, Булад - Антоона и Буршаана.

Хабтаари имел трех сыновей ‑ Хамая, Тумэри и Хальби. Они были хорошими кузнецами, имели по кузнице, которые сто­яли рядом. Ежегодно они устраивали жертвоприношения своим предкам-'кузнецам (дархан утха). Собирался народ с приноше­ниями: один приносил водку, другой ‑ мясо, третий ‑ саламат и тарак.

Антон имел трех сыновей: Ангаатху, Асалхана и Алсая. Хамай имел трех сыновей: Баашаана, Андрея и Амельку. У Тумэра был один сын ‑ Хуриган, который был тоже куз­нецом.

Хальби был бездетным. Кузница его стояла до недавнего времени полуразрушенной. Никто не смел войти в нее и взять кузнечные принадлежности. Коновязь еще в 1910 году стояла в его утуге.

Сын Хохора ‑ Борхоо имел сыновей: Бушхаана, Бааная. Осоя, Хаахая и Хамтая.

Сын Хохора ‑ Буйдан имел трех сыновей: Дабаа, Зармаа-га и Тэгши.

Дабаа имел одного сына, Мархана, сын Мархана ‑ Матвей имел двух сыновей: Саабу и Ботши. Потомки Дабаа по муж­ской линии вымерли.

У Тэгши было два сына ‑ Хаши и Зармаак. Хаши имел трех сыновей: Бултааха, Баатая и Булхаана. У Зармака нет потомков.

Посторонних людей, которые не происходили от Хохора, никого не было, кроме шаманов фамилии Мисхиных. Шаман Мисхэ Багаев жил между улусами Хара-Тиргэном и Хохорским, в местности Базайнхээр. Для исполнения треб нужен был ша­ман. Хохорцы пригласили шамана Ажея Мисхина, отвели ему место под усадьбу на берегу реки Иды. Шаман Ажей, видимо, был богат. По тому времени он имел хорошую постройку: дом шестистенный, наподобие великорусских изб, посередине сде­ланы были сени с одним окном, по правую сторону ‑ горница (гооранца), по левую‑черная изба, по-сибирски‑зимовье. Дли­на дома была в 7,5 сажени. Амбар имел три двери. Длина его 8 саженей. Крыт он был драньевой крышей. Была у него вось-мистенная бурятская юрта. Кругом глухие саран из дранья. Окон в доме было семь, и у всех у них были железные болты, каких тогда в Хохорском улусе никто не имел.

Шаман Мисхэ Базаев имел одного сына Ажея, который был полным посвященным шаманом, имел все регалии шаманского достоинства; хэсэ, тойбор, майхабши, оргой, конные тро­сти и прочее. Сыновья его ‑ Архинчи и Хараама ‑ тоже были большими шаманами. Архинчи имел сына Иваяку, а Хараама умер молодым, бездетным. Иванка шаманом не был, но все оказывали ему почести, какими пользовались его «редки ша­маны. Он умер в 1887 году, летом. Все они были похоронены в местности Улаан Нарахан, в священной роще своей фамилии. Со смертью Иванки Архинчеева род их прекратился.

Усадьба со всеми постройками стояла нетронутой до 1908 года. Когда переселенцы нагрянули на бурятские земли из Рос­сии, родственники Иванки Архинчеева по женской линии ‑ Ми­хаил и Банай Архинчеевы ‑ продали все постройки. Переселен­цы увезли их на другой участок и прекрасно живут до сего времени. Буряты считали грехом трогать вещи, которые находи­лись в домах и юртах в момент смерти Иванки. Так, например, в окно были видны шубы, самовары, чашки, ложки, ведра.

В 1896 году в Хохорске была открыта миссионерская школа грамоты. Учителями были малограмотные поселенцы, которые обучали детей церковно-славянскому языку, молитвам и закону божию. Учеников было 30 и больше. В 1903 году было открыто начальное училище. В 1905 году был первый выпуск. Кончили курс обучения Балдаев А. П., Баранников А. М., Бураев Г. С, Хорхонов К. X.

Записано со слов Антропа Бураева, Алексея Вартанова, Петра Балдаевз из улуса Хохорский в мае 1919 года.

Улус Ижелхинский

Население Ижелхинского улуса относится к племени бу-ла-гат, к III готолову роду.

Родословная: Готол, Тутхэн, Таху, Боршо, Хагна, Антоохи, его дети ‑ Ухана и Дабагаан, сыновья Дабагаана ‑ Баальхи и Бардам.

Баальхи имел двух сыновей ‑ Мархасха и Пибаана.

Бардам имел четырех сыновей: Эхинэя, Шоно, Бажиги и Уубэя. Эхинэй имел сына Азаргу и дочь Ногоолой. Шоно имел одного сына ‑ Шообона, у Шообона был сын Шулуун, у по­следнего сын Шобхоо. У Бажиги было два сына ‑ Бултаахи и Багай.

Убэй имел трех сыновей: Онгойшку, Онхоота и Осодоя. Онгойшка имел шестерых сыновей: Антропа, Ялбая, Олю, Яртаана, Антона и Онхоя.

Онхоот имел двух сыновей ‑ Ольбоя и Холхоя. Школа была открыта в 1906 году, в ней обучалось около 20 человек детей.

Хохорский и Ижелхинский улусы составляли одно земельное обшество. В 1941 году мягкая пахотная земля была измерена поделена между гражданами мужского пола. Пашни разни­лись по качеству: чернозем, песчанка и каменистая. Досталось на душу по 6,35 хозяйственной десятины.

Отдельные хозяева владели большой площадью пашен: одно хозяйство имело 61,8 десятины пашен при наличии девяти муж­ских душ, одно хозяйство ‑ 51,2 десятины при наличии пяти мужских душ, одно хозяйство ‑ 49,7 десятины при наличии чв\х мужских душ. Три средних хозяина владели по 45 десятин. Средние хозяева имели до 40 десятин. Самые бедные хозяева владели 15 десятинами. Они на одной лошади обрабатывали свою долю. В двух улусах было 225 дворов, из них кулацких было 30, середняцких‑170, бедняцких‑15, батрацких‑10. В кулацких хозяйствах работали все трудоспособные члены семьи; таких кулацких хозяйств, в которых никто из членов семьи не работал, не было. Из 170 середняцких хозяйств 70 было крепко зажиточными, 100 хозяйств середняцких имели по­сев по 25 десятин. В последних работали сами хозяева, к на­емному труду они не прибегали. В 70 крепко зажиточных хо­зяйствах применялся наемный труд временно, как писали, сезонно. 15 бедняцких хозяйств имели пашни от 15 до 18 десятин, а под парами ‑ 7‑8 или 9‑10 десятин посева. Утуги были распределены неравномерно. Некоторые богатые хозяйства имели по 5‑6 десятин хороших утугов, где накашивали сена на целый год, обходились без прикупа на стороне, некоторые же хозяйства не имели вовсе хороших унавоженных утугов, они находились на полевых покосах. Такие хозяйства тоже имели по 5‑6 десятин хорошего утуга, они продавали покосы желающим одноулусникам, крестьянам, юоседних волостей.

Лес находился в общем владении общества, кто желал, тот рубил и строил дома, амбары и юрты. Дрова были неограничены, топили, кто сколько хотел. Весной, в апреле месяце, насту­пало время заготовки дров. Все домохозяева ездили в лес и заго­товляли дрова ‑ до пяти-‑десяти сажений. У исправного хо­зяина всегда во дворе были заготовленные дрова, никогда не иссякал запас их.

Дома в Хохорском улусе были самые разнообразные по сво­ей архитектуре. В типах домов отразилась вся русская архи­тектура, начиная с XVII века. С конца XVII века появились до­ма великорусского типа; горница, сени и черная хата (по-си­бирски‑ «зимовье»). Наряду с ними, были маленькие до;мики всего с одним окном, в таких домах печь глинобитная занимала северо-восточный угол, затем шли нары ‑ вплоть до дверей. Пот, нарами в холодное время содержались ягнята, козлята и телята. Хозяева жили вместе со скотом ‑ мелким и молодым. Крыша была из обыкновенного сибирского дранья, .положенного в два ската. Наверху крыши устанавливалась огромная балка, обтесанная гладко, дранье одним ‑ верхним ‑ концом входило в пазу балки, а другим ‑ нижним ‑ концом входило в пазу дер­гал, специально устроенных по обеим сторонам крыши из лист­венничного дерева, которые держались на трех или четырех крючьях, с подпорками снизу. В таких домиках .сеней не было. Потом стали строить дома с тремя окнами на улицу, крытые тесов и с красивым карнизом. Сени строились специально из ле­са, с обеих сторон которого при распиловке были сняты горбы­ли. Получалось впечатление, что сени построены из толстых досок. В таких домах окон было четыре-пять. Наличники дела­лись простые, со ставнями, без всяких украшений. В 1880-х годах появились дома уже на городской манер. Эти дома строились, прежде всего, в лапу, а не с круглыми углами. Они имели обыч­но четыре или три окна на улицу, число окон достигало семи-восьми. Крылись они под карнизом тесом в четыре скота (епан­ча). Печь ставилась всередине, а от нее были сделаны отделе­ния (таhалга). В некоторых домах было два отделения: для. гостей и для хозяев, в некоторых имелось по три и четыре отде­ления: кухня, гостиная, спальня и общая ‑ у двери (уудэн таhалга).

А в 1899 году появились дома, в подражание местным дво­рянам Пирожковым, в пять и шесть саженей в длину. Такие до­ма обычно имели пять и шесть окон на улицу, парадный и чер­ный ходы. Окна красились белой краской, внутри делались фи­ленчатые заборки, число которых достигало четырех-пяти. Братья Бураевы выстроили собственными руками двухэтажный долг, который имел на улицу восемь окон, на правой стене ‑ шесть окон, на левой стене ‑ четыре окна и балкон. Этот дом принадлежал старшему брату ‑ Федору. На заимке они тоже выстроили двухэтажный дом и амбар. Бураевы сами были плот­никами, кузнецами и столярами. Всего в Хохорском и Ижел-хинском улусах было пятистеновых домов длиной по четыре-шесть саженей .

Сначала амбары строились маленькие, видимо, потребно­стей засыпать в них хлеб не было. Есть амбары, стены которых равны полутора и двум саженям. До последнего времени сохра­нился амбар Тубя Хайдарова, который достался по наследству на пятом поколении Григорию Бураеву. Отцом его ‑ Давшей Бураевым ‑ он был перестроен, обведен кругом карнизом, по­крыт тесом. Углы у амбара были круглыми. В нем Бураевы хранили отцовские онгоны и мелкие вещи, относящиеся к ша­манскому культу.

Пошли в век сына Тубя, Ажея, амбары длиной в четыре сажени, с одной дверью, одноэтажные, покрытые драньем. После этого в век сына Ажея, Буры, стали строить амбары длинные ‑ в три и четыре двери - под одной крышей. Видимо, запасы зерна увеличились, и стали необходимы более простор­ные амбары.

В 1884‑1885 годах появились двухэтажные амбары в две двери, а потом стали строить амбары двухэтажные в четыре двери, длиною в пять и шесть саженей. Это было явное подра­жание лабазникам Пирожковым и Трубачеевым, которые по­строили мукомольно-крупчаточные паровые и водяные мельни­цы, а возле них ‑ огромные амбары и склады для скупки зерна.

Двухэтажных амбаров было всего 65, из них в четыре двери было 12, в шесть дверей ‑ два, прочие ‑ в две двери.

Юрты были восьмистенные и четырехстенные, шестистенных не было. Строились они из соснового или лиственничного де­рева. Особенно юрты в летниках строились очень хорошие, обычно у дверей строились веранды, на которых ставились скамейки для сидения. Летом там пили чай и ужинали. В летниках устра­ивались для держания отходов молочной пищи и выкурки мо­лочной водки особые помещения, которые назывались «побаррин»‑от русского слова «поварня». Там варилась пища, но никто не спал и не жил.

Обычно в середине стояла юрта отца, а вокруг нее располага­лись юрты сыновей. Они имели общий телятник, где паслись те­лята и лошади, удержанные для домашней надобности. Скотные дворы устраивались немного в отдалении от жилья.

Записано со слов Антропа Бураева, Алексея Бартанова и Петра Балдаева III готольского рода из улуса Хохорский в мае 1919 года.

Разделение Хохорского улуса на Верхне-Хохорский и Нижне-Хохорский

В 1887 году Хохорский yлус выбирал себе улусного старши­ну. Народный суглан выставил двух кандидатов ‑ Буру Ажеева и Николу Барнакова. Образовались две партии, которые боро­лись за первенство. Люди собирались на суглан, но ни к чему не приходили. Тогда Боханская инородная управа разделила Хо­хорский улус на два ‑ Верхне-Хохорский и Нижне-Хохорский улусы. Число душ было законным для выбора двух старшин. С этого времени существуют два улуса ‑ Верхне-Хохорский и Нижне-Хохорский улусы.

Записано со слов 60-летнего А. Вартанова III готольского рода из улуса Хохорский Боханского аймака Иркутской области в 1929 году.

Улус Нижне-Хохорский

Дархи, Борхоо, Тумаан, Хоодор, Хоолоб, Константин, Степанида и Варвара (5 лет).

Хара-Тиргэнский улус образовали четыре сына Буртая Ялбаева. Имена этих сыновей: Дахаан, Бархиг, Бальхай и Азарга.

Записано со слов 55-летнего Константина Хорхонова из улуса Хохорский в 1947 году.

Улус Хара-Тиргэнский

Буха поен

Булгат

Булган хара

Тугалак

Алагуй

Готол

Тутхэн

Таху

Ярбай

Буургай

Азарга

Башхуу

Никифор

Петруха

Митэрхэн

Михей

Петров

Надежда

Бахруун

Марина

Лукиан

Михаил

Поля

Василий

Записано со слов 58-летнего Виктора Андреева Ш готольского рода из улуса Хара-Тиргэн Боханского аймака в 1947 году.

Хара-Тиргенский улус образовали четыре сына Бургая Ялбаева. Имена этих сыновей; Дахаан, Бархиг, Бальхай и Азарга. Дахаан был внебрачным, мать родила его девушкой и привела с собой к мужу. Потомки его считаются чужеродцами (хари), принятыми извне (оруули). В родовых и улусных делах они принимают участие, но располагаются на последнем месте слева (зуун заха). Если бы Дахаан был старшим родным сы­ном Бургая Ялбаева, то его потомки должны были, ino обычаю бурят, находиться .первыми справа (баруун заха). На улусном тайлгане Хара-Тиргэна первыми с правой стороны становятся люди Бархиг урака, за ним потомки Бальхая, дальше потомки Азарги, а за ним уже потомки Дахаана, как чужеродцы.

Записано со слов 67-летнего Лазаря Барлукова III готольского рода из улуса Хара-Тиргэнский Боханского аймака Иркутской области в 1936 году.

У Бургая было четыре родных сына, а один внебрачный Их звали: Бархираг, Бальхай, Азарга и Тологой, внебрачный Дахан. Потомки их основали в Хара-Тиргэне пять ураков: Бар-хирак урак, Бальхай урак, Азарга урак, Тологой урак и Дахан урак. По праздникам они составляют круг или компанию, посещают каждый дом, совершают брызганье (хаялга) и гуля­ют. Если кто-нибудь женит сына и устроит свадьбу, то непре­менно весь урак участвует в торжестве и принимает гостей. Ни под каким предлогом нельзя было отказаться от участия в свадьбе.

Записано со слов 40-летнего Василия Шаханова III готольского рода из улуса Хара-Тиргэп Боханского аймака Иркутской области в 1937 году.

Улус Хондолойский

Готол, Тутхэн, Тухай (Таху), Ярбай, Тотшо, Шоно, Хайта, Болод, Ботшо, Родион, брат его Василий, его дочь Тоня, ее де­ти ‑ Саша, Мотя и Дора.

Население Хондолойского улуса, как и Хэрэтэна, состоит из семи родов, перебравшихся сюда с разных мест. Они могли род­ниться кто и с кем хочет. Антон Осодоев жил на берегу реки Иды, ледалеко от пади Мудай. Он со своими родственниками состав­лял один род. Петруха Сахирманов тоже составлял отдельный род. Игнатий Абханов с братьями Багаевыми тоже составлял отдельный род. Болотовы ‑ Родион и Василий ‑ были готолова рода..

Можно предположить, что переселенцы из Забайкалья и других мест, переправившись через Ангару, попадали в Тарасу, получившую свое название потому, что люди, добравшись до нее, расходились кто куда, отсюда и получилось название Тара­са. Из Тарасы они попадали в Хэрэтэн и Хондолой, часть их здесь оседала, а часть ‑ попади Айн направлялась в Осу. Падь Айн, по сравнению с другими падями, не имела леса, а потому была названа так.

Записано со слов Василия Николаевича Болотова из улуса Хондолой. в 1910 году.

Улус Хондолойский

Улус Хондолойский тоже стоит на том месте, куда обычно люди попадали после перевала водораздела между речкой Тарасой и Идой. Люди попадали туда, отдыхали от долгого пути, потом оставались навсегда. Таким образом в Хондолое тоже об­разовалось «долоон хари». Тут живут представители готолова, шошолокского, наратского, дархатского, хурхудского, хулдутского и хэрдэгского родов. Некоторые роды совершенно вымер­ли: например, хрдэгский род. Дархатского рода была всего одна семья, но она уехала. Уйгурского рода тоже была одна семья, она тоже куда-то уехала. Теперь проживают готолова рода четыре семьи, хурдутского рода ‑ семь семей.

Записано со слов Василия Николаевича Болотова из улуса Хондолой Бо­ханского аймака Иркутской области в декабре 1936 года.

Хахаевский улус

В Нижне-Тарасинском улусе проживают буряты олзонова рода племени эхирит. Их мало, всего 13 дворов. Хахай жил сначала в батраках, а потом женился на одной вдове, нажил де­тей и остался здесь навсегда. Его потомки считаются чужаками по отношению к бурятам готолова рода-. Со времени прихода Хахая здесь теперь живет седьмое поколение.

Записано со слов 87-летнего Бугды Батуханова II готольского рода из улуса Нижняя Тараса Боханского аймака Иркутской области в 1947 году.

Верхне-Буретьский улус

Верхне-Буретьский род произошел от потомков Абаши, рож­денного дочерью Готола ‑ Голохан. Ее полонил Тогто мэргэн и женился на ней. Он погиб в борьбе с цэгэнутами. Голохан вер­нулась к родителям и родила сына Абаши. У Абаши было два сына. Имена их ‑ Агта и Алдарта. Агта имел трех сыновей: Хадаана, Хажаана и Арюхана. От них произошли буряты Верхне-Буретьского улуса II готолова рода бывшей Боханской ино­родной управы. От Абаши сейчас идет одиннадцатое поколение.

Записано со слов 53-летнего Цибика Семеновича Павлова из улуса Нижне-Буретьский Боханского аймака Иркутской области в 1936 году.

Улус Бохан

Готол имел дочь, ее звали Голохан. Она была красавицей. Многие ее сватали, но она ни за кого не выходила замуж. Слух о ее красоте дошел, наконец, до реки Лены. Тогто мэргэн, сын Судаг Сагана Зонхиева, приехал специально к ней свататься, но Голохан отказала ему. Братьев ее тогда не было дома, они бы­ли на охоте в долине реки Уды. Тогто мэргэн понадеялся на свои силы, силой увез ее на свою родину и женился на ней.

Приехали братья Голохан, узнали про налет Тогто мэргэна и поехали за сестрой на Лену. Когда они приехали на Лену, то Тогто мэргэиа не было дома, он уехал воевать с цэгэнутами. Сыновья Готола забрали свою сестру и поехали домой, на реку Иду.

Голохан была беременна от Тогто мэргэна и родила двух близнецов, которых в память о том, что они были привезены с чужбины, старшего назвали Аргасаном (ашаанда ерэсэн Арга-сан ‑ «в качестве клади привезенный Аргасан»), младшего на­звали Абаши (абаашалганда ерэсэн Абаша ‑ «при возвраще­нии рожденный Абаша»).

Аргасан имел одного сына, звали его Нюлтагаем. Он имел тоже одного сына, звали его Шархи. Шархи имел двух сыновей, старшего звали Мондохоем, младшего ‑ Саганом. От них про­изошли буряты Боханского улуса III готолова рода бывшей Боханской инородной управы. От Аргасана теперь идет двенадцатое поколение.

Записано со слов 79-летнего Луки Яртанова из улуса Бохан (урак Са­ган) Боханского аймака Иркутской области в 1936 году.

Боханский улус тогтоева рода

Боханский и Верхне-Буретьский улусы являются пришлыми. Они относятся к племени эхирит, к тогтоеву роду. Тогто был сьшом Судаг Сагана. Он был хорошим стрелком и славился как лучший охотник среди своего племени. Пользуясь своей си­лой и меткой стрельбой, он нападал на. соседей и грабил их. Один раз он напал на стойбище Готола. Сыновей Готола не было дома, они были, по преданию, на зэгэтэ аба в местности Абалак (ныне Усть-Удинского района). Дома была одна дочь его Голохан. Она была красавицей. Тогто мэргэн влюбился в Голохан. Он забрал имущество, полонил ее и женился на ней. Он увез ее в свое кочевье, за реку Лену. Когда приехали домой сыновья Готола, то на месте ничего не нашли. Узнав, что сестра полонена Тогто мэргэном, они поехали за ним за Лену. Когда юни приехали туда, то Тогто мэргэна не было дома, он поехал к цэгэнутам. Братья взяли свое имущество, скот, сестру и поеха­ли домой. Голохан была беременна от Тогто мэргэна. В пути она родила близнецов. Одного назвали Аргасаном (ашаанда ерэсэн Аргасан), другого ‑ Абаши (абаадалганда ерэсэн Аба­ша). Когда они подросли, то готольцы дали им землю на краю сзоих владений. Готольцы, родственники матери, относились к ним как к чужакам (хари). Они жили на том месте, где нахо­дится Верхне-Буретьский улус II готолова рода. А потом, когда Халбай Бахеев стал тайшей, потомки Аргасана переехали в долину реки Иды и поселились под священной Боханской горой (Б-- хууни хушуун).

Потомки Тогто мэргэна, будучи малочисленны, не сумели со­ставить самостоятельного рода тогтоева, а были причислены к III тотолову роду. А Верхне-Буретьский улус причислен ко II готолову роду.

Во II готоловом роду живут выходцы из олзонова рода. При­шел сюда некто Хахай, батрачил и женился на одной вдове. По­томки его живут совместно с Нижне-Тарасинским улусом, по­томками сына Сойрона ‑ Монхоя.

В I готоловом роду, в Кутульском улусе, живут пришлые люди из Кудинской долины. Один человек, по имени Хуриган, пришел из-за неурожая в долину реки Иды. Здесь буряты за­нимались хлебопашеством. Пашни были новые, давали очень хороший урожай, поэтому здесь люди жили сытно и не знали голода. Хуриган нанялся в батраки к тайше Протасу Чичеричу.

Живя здесь, он сошелся с одной вдовой из Корминского улуса и у него родился сын, которого назвали Холоонам (холойн хууни хубуун Холоон ‑ «дальнего человека сын»). Тогда общество отвело ему место, и он поселился под Кутульской горой, где была Идинская степная дума. Здесь никто не жил, так как бу­ряты считали грехом жить около присутственного места. Ему отводили землю за улусом Корминским, вниз но течению реки, то есть в сторону Идинского острога. Хуриган побоялся посе­литься там, так как казаки ходили по улусам, нападали на бурят и грабили их. До этого летники I готолова рода были около острога, и они были вынуждены перекочевать оттуда вви­ду частых грабежей и нападок со стороны разного люда, жив­шего в сстроге под видом торговых, охочих и промышленных людей.

Записано со слов Обони Инкижинова из улуса Бохан в 1913 году.

IV готолов род

Сын Сойрона Тургенова, боясь разбоя Амагзая, переехал н долину реки Осы, поселился там и образовал в пади Орлок улус Орлокский. Улус Орлокский делится на Урда Моло и Хойто Моло. В обоих улусах не более 100 дворов. С улусом Бажидаем он составил самостоятельный IV готолов род и входил админи­стративно в Бильчирскую инородную управу, имел родового старосту и помощника его. В Орлоке существовала начальная школа с 1901 года. Обучались в ней о\соло 40 мальчиков и де­вочек.

Родословная улуса Орлок: Готол, Тургэн, Сойрон, Моло, Гухан, Амхай, Буйдар, Нахи, Энхэй, hойбгор, Балдай, Балдакшан, Андрей, сыновья последнего Алхан и Петя, и дочь Майшха.

В Орлоксксм улусе Банхи Балдунников имел кожевенный завод, рабочих было два-три человека. Он имел также торговлю красным товаром на сумму 1000 рублей.

Рядом с ним торговал другой бурят ‑ Данила Далюев. Лавка его стоила не более 400 рублей.

До них там торговал Т. И. Атутов (hартаал). Он имел заимку в пади Гуртуй, дегтярный завод, водяную мельницу в два постава, которая перешла Данилу Ханташкееву, служивше­му родовым старостой IV готолова рода.

Буряты улуса Орлок, особенно Урда Моло, отличались во­ровством: крали у своих соседей лошадей, отводили в Куду и Мольку, обменивали там, приводили других -лошадей и прода­вали. Одно время они нападали на проезжающих и грабили их.

Из Орлокского улуса в Иркутскую учительскую семинарию в 1906 году поступил Николай Ханташкеев, сын кулака Д. Ханташкеева. Он был убит на своей свадьбе в июне 1909 г. своими сородичами. В 1909 году поступил туда же Андрей Мантыкович Таров. Он окончил семинарию .в 1913 году, был долгое время учителем начальной школы, умер в Орлоке зимой 1937 года.

Леонтий Сурхаев учился в Иркутске на курсах бухгалтерии Любомудрова, но курса не окончил, потом служил на железной дороге в Иркутске.

Первым высшую школу кончил Архип Иванович Балдунни­ков, сын кожевника. Он работает учителем в начальной школе Осинского аймака.

Записано со слов Балдашкина Балдаева из улуса Орлок IV готолова рода Боханского аймака в 1936 году.

Кутульский улус I готольского рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тудэ, Муумай, Бартасаб (тайша), Бахрушка, Григорий, Балхаан, Бардак, Трофим, Треша.

Записано со слов Сократа Саркеевича Бартасова I готольского рода из улуса Гречохонский Боханского аймака Иркутской области 27 февраля 1933 года.

Хандагатайский улус I готольского рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Гэтэл (Готол), Тудэ, Таар, Батлай, Бамбар, Баалан, Баяр, Бальбуур, Баярта, Халмаат, Матаашка, Адельф.

Записано со слов 37-летнего Маташки Халматовича Бальбурова в городе Улан-Удэ в 1942 году.

Шаралтуйский улус I готольского рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тудэ, Таар, hартай, Сахяан, Маншхан, Буха, Хахархай, Александр, Иван.

Готол со своими сыновьями и дочерью Болохан (Голохан) пришел с долины реки Куды и поселился в местности Ехэ зуhалан, в устье речки Тарасы. Там никого не было. Земля была богатая и обильная пастбищами, зверями и рыбой. А потом сыновья Готола расселились по разным местам.

Записано со слов Хахархэя Манжиханова I готольского рода из улуса Шаралта бывшего Боханского хошуна Ангарского аймака Иркутской губении в 1925 г.

В местность Хапсагай поселился Убхэй Булатов, за ним переехал его брат Убгэн. Потомки их размножились, улус уже состоял из 19 дворов. Шаба Убгэнов крестился, построил часов­ню в улусе. К нему часто приезжал миссионер из Бохана, слу­жил обедню. Потом потомство его все вымерло, часовня развалилась.

Записано со слов Прокопия Николаевича Буреева I готольского рода из I улуса Шаралта в мае 1917 года.

В местности Бугутуй поселился первым Эмэ Биланов. Он здесь распахал пашни. Они давали хороший урожай. Построил заимку, стал жить зимой. Летом он выезжал, в летники. Наконец, переселился совсем из Хандагатайского улуса. За ним потянулись и другие люди. В скором времени образовался улус Бугутуйский.

Записано со слов Луки Васильева I готольского рода из улуса Бугута в 1939 году.

Бывшая ясачная деревня Надеждинская I готолова рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Готол, Алагуй, Тудэ, Бааhан, Бардам, Биршаан (Борис Попов), Буршагар (Иван Борисович Попов), Михаил, Семен, Капитон, Севастьян, Прокопий.

Биршан крестился и принял русскую фамилию Попов. По­сле крестились и другие и тоже приняли такую же фамилию. Крещенные ясачные люди размножились и образовали особую деревню Надеждину. Деревня была названа по имени жены Биршана, Надежды. После крещения и женитьбы Биршана на­зывали: русские ‑ Надеждин Борис, а буряты ‑ Надеждин Биршан.

Записано со слов Семена Михайловича Попова I готольского рода из де­ревни Надеждинской бывшей Идинской волости в 1924 году.

В Верхнюю Тарасу поселился первым Ботмо Тургэнов. Отец его жил в местности Алаядар. Ярабха долго странствовал по долине рек Куды, Лены и Куленги, а потом сюда переселились его дети ‑ Инган и Хосэй. Он сам умер в долине реки Куды, в Корсукском улусе бубаева рода. Общество не принимало их в свою среду. Тогда они поселились на вершине пади Хундэй, а потом переехали в долину и поселились между своими родст­венниками.

Записано со слов Галсана Нюхлановича Мухоева II готольского рода из улуса Верхняя Тараса в 1917 году.

Средне-Тарасинский улус II готольского рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тургэн, Сойрон, Хаби, Мандаахи, Пэтээн, Пи-тууха, Тоосоон, Баанхи, Ваня.

По среднему течению речки Тарасы поселился Сойрон после отделения от отца. Он облюбовал местность против теперешней школы и поселился. Долина Тарасы была богата травой, зве­рями и рыбой. Особенно много было коз. Осенью и весной всегда устраивали облавную охоту на коз. Теперь их особенно мно­го в пади Хужартуй. И сейчас в один загон охоты добывают до 20 коз.

Записано со слов 65-летнего Тосона Питухова II готольского рода из улу­са Средняя Тараса Боханского аймака Иркутской области в 1936 году.

Нижне-Тарасинский улус II готольского рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Гэтэл (Готол), Тургэн, Хэлтэбши, Монхой, Хутой, Поо-моон, Питхооб, Пирожков, Михаил, Владимир.

В долине речки Тарасы поселился сам Тургэн Готолов после отделения от отца своего. Он поселился в местности Аландар. Она была богата пастбищами, зверями и рыбой. Дикие козы здесь паслись целыми стадами. Рыбы в речке тоже было много. Правда, она была маленькая, но питаться ею было можно. Внуки Монхоя размножились, стали расселяться по долине и переселились на свое теперешнее место. Старую свою усадьбу отвели под летники.

Записано со слов 63-летнего Пирожкова Питуховича Хомонова из улусч Нижняя Тараса Боханского аймака Иркутской области в 1947 году.

Поселок Хогото-Тарасинский II готолова рода (при паровом мукомольном заведении Пирожкова)

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тургэн, Хутэй, Хурэн, Пирпоон, Павел, Уб--ни, Максим, Павел.

В 1870-х годах дворянин И. И. Пирожков на земле II гото­лова рода самовольно построил паровое мукомольное заведе­ние в урочище Хогот Тарасинском. Оно требовало много рабо­чих рук, поэтому туда переселилось много народу из улусов Тарасы, Шунты и Агшартанаты. Одни остались здесь навсегда, получив землю, а другие переехали обратно в свои улусы. Па­вел Пирпонов остался. Сюда же переселились разные люди и образовали особый Хогот-Тарасинский поселок.

Записано со слов Федора Далбаева III готольского рода из улуса Шунта в 1936 году.

Под горой Хушун поселился Шоно. Он прибыл с устья реч­ки Тарасы, где жил со своими сородичами. Там стало тесно, и он переселился сюда и образовал Хушунский улус III готолова рода Боханского аймака Иркутской области.

Записано со слов Ивана Шоболова III готольского рода из улуса Хушун­ский Боханского аймака Иркутской области в 1937 году.

Улус Гергеновский (Ижелхинский) III готолова рода (Гэргэнто урак)

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тутхэн, Таху, Арбай, Буурал, Баашха, Мартии-ла, Хейлэ, Гэргэн, Бужиги, Борой, Боhомол, Володя, Вася.

На месте теперешнего улуса поселился Мартиила Башкин. Он приехал сюда из местности Ехэ зуhалан, с устья реки Тара­сы. Он жил там совместно со своими сородичами.

Записано со слов 67-летнего Александра Бужигеева III готольского рода из улуса Гергеновский Боханского аймака Иркутской области в мае 1934 года.

Улус Ижелхинский III готолова рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Гэтэл (Готол), Тутхэн, Борши, hагна, Онтоохи, Даба-гаан, Бардам, Бажиги, Багай, Балдуунак, Буура, Антон, Кеша.

Под горой Ижелха поселился Онтохи. Прибыл он с устья речки Тарасы, где жил совместно со своими сородичами. Причи­ной прихода сюда было то, что народ там размножился, скоту негде было пастись.

Записано со слов 72-летнего Буры Балдунникова III готольсксго рода из улуса Ижелхинский Боханского аймака Иркутской области в августе 1946 года.

Улус Верхне-Хохорский III готолова рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тутхэн, Таху, Ярбай, Дархи (hooxop), Дарби, Дмитрий, Маатай, Мадай, Уб--ни, Орсоной, Афанасий, Дон (25 лет), Дорджи (1 год).

Дархи был четвертым сыном Ярбая Тахуева. Он был кривой на один глаз, поэтому прозвали кривым (hooxop). Прозвище осталось за ним, и улус, образовавшийся от его (потомков, был назваи Хохорским. Жители соседних улусов Хохоракий улус называют Абагайтан. По преданиям, Дархи жил до глубокой старости, братья же его умерли сравнительно молодыми. Внуки называли его дядей (абага), отсюда произошло слово «Абагай­тан» ‑ «Дядины, Дядин улус».

Дархи жил в устье речки Тарасы в местности Ехэ зуЬалан со своими братьями. Со временем народ размножи-лся, скот расплодился, стало тесно жить, .потому потомки Тутхэна решили расселиться. Дархи выбрал себе хорошее место в пади Байса, в верховье речки Иды, и поселился со своей семьей. Место было необжитое, болотистое, кругом был лес, в котором водилось много зверей, а в речке Иде ‑ много рыбы.

По преданию, Дархи построил себе на правой стороне пади, на бугорке, называемом теперь «hохори болдок», балаган (урасу) из коры березы и жил в нем. В каждую весну лесной пожар (туймэр) сжигал жилище Дархи. Жена его, Бэлеэн, ругалась и просила мужа вернуться на старое место и жить с своими родственниками в устье Тарасы. Дархи не соглашался и говорил: «У нас должно быть много детей, там им будет негде жить, а тут приволье. Ради своего потомства мы должны обжить это место и создать хорошие условия им. За это они будут благода­рить нас».

Они никуда не переехали, остались на месте. После построи­ли черную избу (hайтар, тур). По преданиям, его изба пред­ставляла собой четырехугольный сруб, покрытый землей, с од­ним маленьким оконцем и дверью на южной стороне. Вместо стекла в оконце был вставлен кусок льда. Печки не было, вме­сто нее была сложена каменка. Когда она топилась, то открыва­ли дверь, дым выходил в дверь, а потом закрывали ее.

У Дархи было восемь сыновей. Потомки их образовали Хохорский улус.

Записано со слов 75-летнего Терентия Мадаева III готольского рода из улуса Хохорский Боханского аймака Иркутской области в июле 1951 года.

Улус Агшаргантинский III готолова рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тутхзн, Таху, Буурал, Ботши, Сагаанак, Сахяан? Никифор, Иван, Лавр.

На месте Агшарганата поселился сын Бурала, Ботши. Он с сыновьями и образовал улус того же названия. Сын Ботши, Сагаан, был большим шаманом. Агшаргантинский улус неболь­шой: не более 15 дворов.

Записано со слов 68-летнего Бутина Ивановича Никифорова из улуса Агшарганата Боханского аймака в 1942 году.

Улус Хондолойский III готолова рода

Родословная: Готол, Алагуй, Тутхэн, Ярбай, Таху, Буурал, Ботшо, Шоно, Хайта, Болот, Ботшо, Василий, его дети ‑ Тоня, и сын Саша.

На месте теперешнего улуса поселился сын Шоно, Хайта. По­томки его образовали улус Хондолой. В Хондолойском улусе живут еще люди разных родов.

Записано со слов 67-летнего Федора Игнатьевича Далбаева III готольски-го рода из улуса Хондолой Боханского аймака Иркутской области в 1937 г.

Улус Шунтинский III готолова рода

Родословная: Готол, Тутхэн, Ярбай, Таху, Буурал, Ботшо, Шоно, Петрик, Турусоб, Сергей, Елена, дети ее ‑ дочь Цеза и сын Валерий.

Записано со слов 46-летнего Андриана Имекова III готольского рода из улуса Шунта Боханского аймака Иркутской области в октябре 1937 года.

В Шунтинском улусе живут еще люди, происходящие от другого сына Ярбая‑hадая. Их мало, всего 12 дворов.

Вместе с людьми готолова рода еще живут буряты, вышед­шие из олзонова рода племени эхирит. К ним относятся Башинкеевы, Битаевы, Балдунниковы и Мухаевы. Всего их восемь дворов.

Записано со слов 59-летнего Владимира Башинкеева III готольского рода из улуса Шунта Боханского аймака Иркутской области в марте 1937 года.

О потомках hадая

В вопросах о происхождении hадая, живущего в улусе Шунта III готолова рода, знатоки старины расходятся во мне­ниях. Одни говорят, что hадай был сыном Ярбая Тахуева, дру­гие говорят, что он прибыл из олзонова рода племени эхирит. По преданию, привел его из долины реки Куды шуленга готоло­ва рода Шиишхэ hадайн, приблизительно в 1730 или 1740-х го­дах вместе с предками тарасинских черных шаманов. Тогда бы­ла проведена граница между родовыми землями готолова и ша-ралдаева родов. А так как каждый род был заинтересован в получении большого количества земли, то шулевга Шишхэ hа­дайн собрал всех отсутствовавших и покинувших родовую землю по тем или иным причинам. Мать hадая, hануухан, была родом из олзонова рода Ахургинского улуса. Она была замужем за бурятом из Тарасинского улуса. После смерти мужа она ушла в свой род, боясь преследований родственников покойного му­жа. По списку мальчик числился податным в готолобом роде Идинской конторы. Это событие произошло восемь или девять поколений тому назад.

Улус Хэрэтинский III готолова рода

Родословная: Готол, Тутхэн, Таху, hархи, hотшо, Дабай, Далбаан, Энхэ, Эмэ, сын его Ермолай (Яармалай), сыновья Ер-молая-Андриан, Григорий, Данила, Егор, Данша, дети Его­ра‑ Андрей и Николай.

Записано со слов 79-летнего Ильи Шобхоноковича Мухаева III готоль-ского рода из улуса Шунта Боханского аймака Иркутской области в 1936 г.

Улус Загликский готолова рода

Родословная: Готол, Тутхэн, Таху, Манжа (Сагаан), Хор-шсон, Тулоохэн, hалтаан, Игнаа, Кеша, Варвара, Витя.

Сын Манжи, Хоршоон, был выбран родовым шуленгой, раз­богател на эксплуатации своих сородичей. Тулоохэн был очень богат. Сын hалтаана был женат на дочери Халбая Бахеева. По­томков Хоршона стали называть «сагаан Манжа».

Потомки Тэбшэхэна жили своей трудовой жизнью, никого не эксплуатировали и не вынуждали давать им взятку, потому были названы соседями «хара Манжа» или «муу Манжа» ‑ «не­богатый, нечиновный Манжи, бедный, худой Манжи». Это про­звище укрепилось за небогатыми манжиевцами после того, как Галсан Трубачеев из потомков богатого Манжи стал заседате­лем Идинской степной думы в 1870-х годах.

Записано со слов Татьяны Матвеевны Халтагаровой III готольского рода из улуса Заглик Боханского аймака Иркутской области в 1924 году.

Хара Манжи

Родословная: Готол, Тутхэн, Манжа, Хоршоон, Тэбшэхэн, Тапхансаг, Илья, Гавриил, Спас, Петя.

По этому варианту, хара Манжи является сыном Тутхэна Готолова.

По другому варианту, сагам Манжи был сыном Хоршона. Потомков хара Манжи мало. Они одержимы какой-то неизвест­ной болезнью, умирают молодыми. До революции эпидемиче­ские болезни уносили много жертв. Так, во время оспы умерло около 20 тысяч молодежи.

Существует еще третий вариант о происхождении Манжи. Говорят, что Манжи была женщиной родом из монгольского племени хоршон. Тутхэн нашел ее где-то в тайге, во время охо­ты. Она была беременна, родила сына и назвала его Хоршоном, в память племени, из которого происходила.

По четвертому варианту, отец Манжи был из племени хор­шон, а мать ‑ из племени урянха. Тутхэн нашел ее во время охоты, которая происходила в местности Тайтараги сагаан хээр ‑ «белая степь Тайтурки». Будучи беременной, она родила сына и назвала его Хоршоном в память своего возлюбленного. Тутхэн женился на ней, хотя у него уже была жена. Она родила ему двух дочерей, которых звали Хоршохон и Урянхан.

Записано со слов 66-летнего Гавриила Ильина из села Погромнинского БМАССР в 1941 году.

Улус Загликский ш готолова рода

Таху, Ботши, Абан, hалдай, hэлтуухэй, Данила, Дарба, (Дарри) (поэт), Ася.

Записано со слов 72-летнего Петра Занданова III готольского рода из улуса Заглик Боханского аймака Иркутской области 29 января 1936 года.

Улус Орлокский IV готолова рода

Родословная: Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, Алагуй, Готол, Тургэн, Хэлтэбши, Моло, Амхай, Атут, Акхашаан, Прокопий, Терентий, Николай (учитель), Вавил.

В пади Орлок, на реке Осе, поселился Моло со своими сы­новьями. Он прибыл из долины речки Тарасы, боясь бесчинства Амагзая. Потомки Моло образовали Орлокский улус. Сначала они административно подчинялись готолову роду, а потом обра­зовали свое родовое управление и вошли в состав Идинской степной думы. Потомков Моло много, до революции число дво­ров достигло 120, а население ‑ приблизительно 600 душ.

Записано со слов 75-летнего Балдакшина Балдаева IV готольского рода из улуса Орлок Осинского аймака Иркутской области п июле 1947 года.

Улус Бужидаевский IV готолова рода

Башли Башнай Бааhан

Дмитрий (инспектор Миппроса БМАССР)

Готол

Хутэй

Бужидай

Баатар Бархап Баршуу Барлаг Губаа

Цэрэн

Сэмээхэн

Нохойшха

Юнхэ

Шуушхэ

Бурхан

hалтаан (Петр)

hамагар

Эхэли

Записано от 75-летнего Халтана Юнхеева из улуса Бужидаевский Осин­ского аймака Иркутской области в 1947 году.

Бужидай был богат и имел девять сыновей. При разделе он дал сыновьям по одному табуну лошадей и по сто голов коров. Прежде он жил в долине реки Тарасы, а потом перекочевал в Забайкалье, где искал хорошее место с богатыми пастбищами, но тамошние буряты не дали ему поселиться со своими много­численными табунами и скотом. Тогда Бужидай вернулся в до­лину реки Иды, на то место, где расположен теперь Хандагатайский улус I готолова рода.

В то время население было терроризовано Амагзаем и раз­бегалось кто куда. Бужидай тоже уехал из долины Иды и посе­лился рядом с Моло Хэтэбшиевым, по реке Осе. В то время не­которые роды племени булагат жили в долине реки Куды, а в долине Осы жили люди ирхидеева и холтубаева родов.

За время своего путешествия Бужидай потерял восемь сыно­вей, восемь табунов и восемь стад скота, поселился у реки Осы только с одним сыном.

Улус Бужидаевский административно подчинялся IV готольскому родовому управлению и входил в Идинскую степную ду­му. С ликвидацией ее иркутским генерал-губернатором графом Игнатьевым в 1887 году он вошел в состав вновь образованной Бильчирской инородной управы бывшего Балаганского уезда Иркутской губернии.

Бужидаевский улус небольшой; до революции было прибли­зительно дворов 40, наличных душ ‑ 224.

Записано со слов 75-летнего Халтана Юнхеева (Петра Елизаровича Его­рова) IV готольского рода Осинского аймака Иркутской области 25 июня 1947 года.

Улус Орлокский IV готолова рода

Родословная: Готол, Тургэн, Сойрон, Моло, Гухан, Амхай, Буйдар, Нахи, Бугайхан, Энхэй, hообгор, Балдай, Балдагшан (сказитель), Андрей, Петя (11 лет).

Моло жил прежде в долине речки Тарасы. Боясь буйства Амагзая, он переехал в долину реки Осы. В пади Орлок никто lie жил. Моло облюбовал эту местность и поселился. Там место было богато травой, лес изобиловал зверями, речка Оса ‑ рыбой.

Записано со слов 75-летнего Балдагшина Балдаева IV готольского рода из улуса Орлок Осинского аймака Усть-Ордынского национального округа Иркутской области в июне 1947 года.

Улус Халабтинский готолова рода бывшей Аларской степной думы

Родословная: Тургэн, Сойрон, Тэнтэр, Тэбшэн, Дурбай, Хоошо, Сойрон, Суусай, Хамрю, братья его hанаадан и hарбагар (бездетный).

В Аларь переселился Тэнтэр Сойронов со своей семьей. Он жил прежде в долине реки Тарасы вместе с родственниками. Амагзай, двоюродный брат его, стал творить бесчинства и наси­лие над людьми. Тзнтэр поссорился с ним. Амагзай хотел убить его, и он, испугавшись, перекочевал в Аларь. Сначала он жил с другими выходцами в местности Тулэ, отсюда и готольцев местных называли тулээн готол. Прочие готольцы были выход­цами из Корминского улуса I готолова рода. За ним приехал в Аларь некто Ноой Нолингинов и поселился вместе с Тэнтэром. Он был сыном Моло. От потомков их образовался Халабтин­ский улус бывшей Аларской степной думы.

Улус Яматский готолова рода

Родословная: Готол, Тургэн, Хэлтэбши, Талхаши, Аюши, Тэнуухэй, Мардан, Инхэжин, Сэмээшиэг, Мархоон, Иринши, Убгэн, Алексей (23 года).

В местность Ямата пришел некто Талхаши с родственниками и поселился там. Он прежде жил нa речке Тарасе вместе со своими сородичами. Потом, боясь буйств и насилий Амагзая. он переселился сначала в местность Тулэ, а потом поселился в Ямате. От них произошли буряты готолова рода Аларского ай­мака Иркутской области.

Записано со слов 73-летнего Арбагарки Сусаева из улуса Халабта Алар­ского аймака Иркутской области в 1942 году.

Улус Готол-Халабтинский готолова рода

Родословная; Готол, Тургэн, Соогол, Монхой, Аюши, Амаржан, Хашараг, Малаан, Мамы, Бартаана, Обсол, Клара (11 лет).

В Аларь прибыл некто Нолинго. Он сбежал от бесчинства и насилия казаков, прибывших поймать и убить Амагзая. Атаман казаков силой взял его дочь и жил с ней. Чтобы не видеть по­зора своей дочери, Нолинго перекочевал сюда и поселился в местности Халабта. За ним прибыл сюда некто Тэнухэй. Он посечился в местности Ямата. От Нолинго и Тэнухэя произошли готольцы, живущие в улусах Халабтинский и Яматский.

Записано со слов 89-летнего Степана Вартанова из улуса Готол-Яматский 27 января 1941 года.

Тогтоев род, Боханский улус

Родословная: Эхирит, Зонхи, hуудак Сагаан, Тогто мэргэн, Аргаhан, Нюлтагай, Шархи Мондой, Хулхан, Бахи, Хахалхаан, Еремей, Еhэн, Мария, Иван, Сеня.

Записано со слов 65-летнего Олзоя Бадарханова в городе Улан-Удэ в 1947 году.

Тогтоев род, Верхне-Буретьский улус

Родословная: Эхирит, Зонхи, hуудак Сагаан, Тогто мэргэн, Абаша, Агта, Хажан, Мадагар, Назаар, Харма, Халмагшан, Биртагар, Похоршооб (Вахрушев), Ярпес (Ерофей).

Записано со слов Похоршоба Биртагарова II готольского рода из улуса Верхне-Буретьский бывшего Боханского аймака ныпе Усть-Ордынского национального округа Иркутской области в марте 1936 года.

Кутульский улус хангажинова (бурова) рода

Родословная: Буха ноен, Эхирит, Зонхи, Хэнгэлдэр, Хазуухай, Хадаалай, Буура (братья его ‑ Хамнагадай, Буянтай, Будунэй, Булюу, Хойбон, Хура), Модой, Хуриган, Холооно, Хулгар, Хура, Петраха.

В I готолов род пришел из долины Куды Хуриган Модоев. В Куде буряты хлеба сеяли мало, занимались скотоводством. От, сибирской язвы скот весь пал, люди стали голодать. Жители до­лины Иды сеяли хлеб и получали хороший урожай. Хуриган пошел батрачить. Он пришел в долину Иды и нанялся к тайше Бартасу Чичеричу. У тайши Чичерича он батрачил долго, за это время сошелся с одной вдовой. Она родила сына, кото­рого назвали Холоном (Холын хуунэй хубуун Холон ‑ «сын даль­него человека»). Общество отвело ему землю недалеко от рези­денции Идинской степной конторы. От потомков Хуригана обра­зовался Кутульский улус I готолова рода. Улус был малочислен­ный, но в последнее время разросся благодаря тому, что из соседних улусов стали выезжать люди и селиться по тракту.

Записано со слов Хахархая Манжиханова I готольского рода из улуса Шаралта Боханекого аймака в 1922 году.

Олзонов род Улус Шунтинский III готолова рода

Родословная: Эхирит, Зонхи, hэрхэн, hуудаг Сагаан, Сэхир, Олзон, Баянгаза, Ивалга, Убгэн, hамнуухан, hахай, Бутуухэн, Федор, Никитин, Аю, Ардан.

В долину реки Иды из Куленги пришел hахай. На родине его была засуха: ни травы, ни хлеба не было, все пропало от жары. В долине Иды жили буряты земледельцы и скотоводы. В тот год был хороший урожай. Люди были сыты, а также сыт был скот. hахай нанялся в батраки за хлеб.

Он был молод, холост, работать был удал, за год он зарабо­тал много хлеба. Свой заработок он отвез домой и раздал сво­им, родственникам. На другой год он пришел и тоже нанялся в батраки. Работая в Нижне-Тарасинском улусе, он сошелся с, одной молодой вдовой, влюбился в нее и женился. С тех пор он зажил хозяином. У него родились дети. hахай навсегда остался в Нижней Тарасе. Общество приняло его в число своих сороди­чей. Потомков у него много. Они образовали отдельный улус hахай ураг.

Записано со слов 87-летнего Бугды Бутуханова II готольского рода из улуса Нижне-Тарасинский Боханского аймака Усть-Ордынского нацнонального округа Иркутской области в июле 1947 года.

Готолов род племени булагат

Готолов род подчинялся Верхнему, или Идинскому острогу. А потом, с организацией Идинской степной конторы, образо­вался отдельный род, который под названием готолова рода ад­министративно подчинялся думе. Позже было организовано Г'отольское родовое управление с резиденцией в улусе Бохан. Во главе родового управления стоял шуленга, избиравшийся из среды бурят. Обычно избирался богатый человек, имеющий ка­кого-нибудь предка, служившего шуленгой или заhуулом (ноен утха). Иногда эта должность передавалась по наследству от по­томства к потомству.

Должность шуленги была почетная, жалованья он не полу­чал ни натурой, ни деньгами. Родовое управление имело наем­ного родового писаря. Писарями служили ссыльные поселенцы, нередко горькие пьяницы. Писаря являлись главными воротилами родовых дел. Они всячески злоупотребляли своим положе­нием, сами устанавливали и собирали с общества налог. Неко­торые писаря, приехав бедными, уезжали богатыми людьми.

Еще при Идинской степной думе готольское родовое управ­ление разделилось на три самостоятельных рода: I готолов, II готолов и III готолов. Резиденции их остались в Бохане и по­мещались в одном здании. Были выбраны три родовых шулен­ги, нанялись три писаря.

В 1887 году Идинская степная дума была разбита генерал-губернатором Восточной Сибири графом Игнатьевым на пять инородных управ: Бильчирскую, Боханскую, Молькннскую, Укырскую, и Улейскую, которые состояли из родовых управле­ний. Боханская инородная управа состояла из трех родов ‑ 1 готолов, II готолов и III готолов. На месте Готоловского ро­дового управления было выстроено здание Боханской инород­ной управы со всеми службами на средства трех готоловых родов.

На должность головы инородной управы были выдвинуты два кандидата ‑ Сократ Пирожков, представитель тайшинской фамилии и Тугут Трубачеев, представитель нарождающегося кулачества. Кандидаты боролись в течение трех месяцев не на жизнь, а на смерть. Первый мобилизовал вокруг себя своих родственников и ноенов, то есть служивших заседателями степ­ной думы, родовыми старостами (даргами и шуленгами) и улусными старшинами (зайсанами и заhулами); второй мобили­зовал кулаков, разбогатевших на купле и продаже товарной продукции улусов. Они не жалели средств для достижения сво­их целей, угощали своих сторонников мясом и вином. По улу­сам ездили специальные бригады, заходили в каждый двор, угощали, хвалили своего кандидата и просили стать сторонни­ком своей «партии».

Население трех готоловых родов раскололось на два враждебных лагеря. Возникали драки, ссоры и клевета друг ма друга, братья не стали знаться, сыновья восстали против отца, родственники рассорились.

Фамилия тайши Пирожкова была известна генерал-губерна­тору и губернатору Иркутской губернии, а также Иркутскому губернскому управлению, поэтому губернская администрация всячески поддерживала С. Пирожкова. На суглане доверенных и всего населения трех готоловых родов, достигшего 25-летнего возраста, при поддержке чиновника особых поручений Иркут­ского губернского управления С. Пирожков получил большин­ство голосе. Он был избран головой Боханской инородной уп­равы.

Выборы двух выборных инородной управы тоже сопровожда­лись борьбой двух «партий» ‑ Г. Петрова и Т. Трубачеева. При поддержке губернской администрации Г. Петров победил и был избран выборным от III готолова рода, то есть помощником го­ловы Пирожкова.

За выборами головы и выборного наступили выборы трех ро­довых старост, по одному на род. В родовые старосты III готоло­ва рода были выставлены тоже два кандидата ‑ К. Петров и Т. Трубачеев. Первый был родным братом выборного Г. Петрова и двоюродным братом С. А. Пирожкова. На собрании всего на­селения III готолова рода К- Петров получил большинство голо­сов и был избран родовым старостой III готолова рода. В I н II готоловых родах на выборах родовых старост тоже победили сторонники Пирожкова. Сам Т. Трубачеев, а также сторонники его, вновь разбогатевшие кулаки, не имели такого влияния на общество, как Пирожков. Таким образом, вся власть во вновь образовавшейся Боханской инородной управе осталась за фами­лией тайшей Пирожковых.

Населенные пункты готолова рода Иркутской, губернии

I готолов род: улусы Шаралта, Хандагай, Хапсагай, Гречохон, Корма, Бугутуй, Дубун, Кутул и село Надеждино.

II готолов род: улусы Верхняя Тараса, Средняя Тараса, Нижняя Тараса, Верхняя Буреть, Нижняя Буреть и Хогото-Тарасинский поселок при паровом мукомольном заведении дворя­нина Пирожкова.

III готолов род: улусы Хушун, Гергеновский, Ижелхинский, Верхне-Хохорский, Нижне-Хохорский, Хара-Тиргэн, Хондолой Агшарганата, Шунта, Хэрэтин, Бохан, Заглик, заимки: Булак, Муудай, Анн, Байса, Шунэстуй и Алса.

IV готолов род: улусы Большой Орлок и Малый Орлок. Готолов род в Алари: улусы Халабта, Ямата и Тулэй.

Манжиев род

Манжиев род соседи называют Манжа ураг, то есть людьми, связанными родством по материнской линии. Видимо, поводом к такому названию служило то, что их было мало, по численности своей они не сумели образовать отдельную административную единицу ‑ род (холбоон).

Буряты Манжа ураг живут в Загликском улусе готолова рода, ныне Боханского аймака Иркутской области. У них всего девять дворов. Пришли они на реку Иду с реки Оки (Аха). С тех пор сменилось восемь поколений. Они среди бурят готолова рода считаются пришлыми, устраивали жертвоприношение сво­им предкам отдельно от прочих бурят. Старики их при жертво­приношении своим предкам призывали так:

Алтай дайдасаан

Арюулан ерэлэйбди,

Хухээ дайдасаан

Хунуулэн ерэлэйбди.

Туруун суусан дайдамнай

Тургэн урасхалтай Аха,

Хожом суусан дайдамнай

Ургэн ехэ Эдэ...

Освятив себя,

Мы ушли из Алтая,

Обкурив себя,

Ушли мы с Хухэя.

Ранее освоенное место

Это река Ока,

Позднее занятое место

Это широкая Ида...

Буряты Манжа ураг Загликского улуса считают себя выход­цами с реки Оки, тамошних бурят они называют родственни­ками. В начале XIX века они ездили к родственникам на ре­ку Оку, также оттуда приезжали буряты в Загликский улус. Они гостили друг у друга.

Записано со слов 52-летнего Леонтия Манталаева из улуса Заглик Боханского аймака Иркутской области в 1936 году.

Бажидаев род (II готольский род)

В долине реки Осы живут буряты бажидаевского рода. Их немного ‑ дворов приблизительно около 40. Они живут по со­седству с улусом Дахан и Орлок. Предание говорит, что Ба-жидай был богат, имел девять сыновей и девять табунов лоша­дей. Ища место для поселения и размещения своих сыновей, Бажидай разъезжал по Забайкалью и Прибайкалью. Когда так разъезжал и высматривал места, то не мог найти удобного ме­ста, чтобы можно было жить без стеснения скоту и табунам.

По бурятскому обычаю, нельзя было так разъезжать и плохо отзываться о пройденных местах. Каждое место, по понятию бурят, имеет особого покровителя, которого надо уважать, а не говорить о нем надменные слова. А Бажидай, как человек богатый и имеющий многочисленное потомство, был надменен и отзывался о местах отрицательно: то не было вблизи ключика для водопоя, то не было дров поблизости, то горы крутые, то степь бедна травой. За это, говорит предание, местные божества покарали его. Он на каждом своем поселении терял одного сы­на и табун. Наконец он вернулся из Забайкалья, поселился ря­дом с шошолокским родом на правом берегу Ангары, где те­перь находится Иркутск. Тут шаманы камлали и не давали ему покоя. Чтобы шаманы не навлекли на него и его род гнева бо­жеств, Бажидай уехал и поселился в долине реки Куды, где те­перь стоит село Урик. Живущие кругом кудинские буряты ста­ли воровать его скот, колоть и есть. Бажидай уехал и поселил­ся в долине реки Уляхи, где расположен знаменитый Александ­ровский централ. Не доезжая теперешней Александровки, на подъеме крутой горы пал его серый жеребец, на котором он ездил сам. Эта гора до сего времени по-бурятски называется Боро азаргайн дабаан ‑ «Подъем серого жеребца». Недалеко жили тунгусы, они стали нападать на Бажидая. Здесь он поте­рял одного сына, и один табун был угнан тунгусами. Бажидай уехал и поселился в долине реки Иды, где теперь расположен улус Хандагай. Табуны его паслись в низовье реки Иды и до­ходили иногда до Ангары. Русские, живущие в Верхнем Остроге (Каменке), стали угонять скот и табуны. Тогда Бажидай уехал в долину реки Осы и поселился по соседству с бурятами, со своими сородичами ‑ потомками Моло, укочевавшими от разбоя Амагзая из долины реки Иды. Ко времени приезда в долину реки Осы у него остался один сын и один табун лоша­дей.

Сыновей Бажидая звали: Бажнай, Башли, Бааhан, Баатар, Бубаа, Бааргай, Барлак, Баршуу, Баанай. Первые восемь сы­новей умерли бездетными. Теперешний Бажидаевский улус про­изошел от Бархана. Одни люди считают его сыном Бааная, младшего сына Бажидая, другие считают его сыном Бажидая, родившемся после его смерти. Сами бажидаевцы считают себя потомками Бархана, младшего сына Бажидая.

Бажидаев улус входил административно в IV готолов род и подчинялся Бильчирской инородной управе, а до этого входил в I готолов род.

Бажидай, по словам одних, был сыном Тудэя Готолова, дру­гие считают его внуком Тудэя, рожденным его незамужней до­черью Тзлухэн (Тудэйн hайхан Тэлуухэн).

Бажидаев род малочислен: в 1947 году дворов было всего 39, наличных душ ‑ 207.

Родословная: Готол, Тудэ, Бажидай, Баархан, Пантай, Це-рен, Сэмээхэй, Нохришха, Юунхээ, Шуушхэ, Буйрхан, hалтаан, hамагар, сыновья hамагара ‑ Ээли и Халтаан (Петр Егоров).

Записано со слов 75-летнего Халтана Юнхеева (Петра Егорова) IV го-тольского рода из улуса Бажидай Осинского аймака Иркутской области 25-июня 1947 года.

Родословная Бажидаевского рода

Готол, Тудэ, Сооран, Бахидай, Бархан, Танграй, Хутар, Шоодор, Балдуунак, Пеэтшэн, hэлтуу, Шура, сыновья Шуры ‑ Володя и Алексей.

Записано со слов 70-летнего hэлту Позтнинова из улуса Бажидай IV готольского рода 26 июня 1947 года.

Бужидаев род бывшей Бильчирской инородной управы ( Балаганского уезда, улус Бажидай)

Было десять братьев^ Бужидай, Бубаа, Бааргай, Барлак, Баршуу, Бархан, Баатар, Бааhан, Башли и Башнай. Бархан, Пантай, Цэрэн, Сэмээхэн, Нохойшха, Юунхээ, Шуушхэ, Буйр-хан, hалтаан, hаамагар, Ээли (13 лет).

Бужидай имел девять сыновей и 9 табунов. Он искал место, где бы поселиться, чтобы не было стеснения. Он жил под Ир­кутском, в долинах реки Ушаковки и Уляхи, в Хандагае (доли­на реки Иды), в Нельхае, в долине реки Осы. Восемь сыновей его умерли, восемь табунов были задавлены волками.

Записано со слов 75-летнего Халтана Юyхеева 25 июня 1947 года.

Готолов род, улус Орлок: Готол, Тургэн, Сойрон, Моло, Гухан, Амхай, Буйдар, Нахи, Бугайхан, Энхээ, К--бгэр, Бал-дай, Балдагшан, его сыновья ‑ Петя (11 лет) и Володя (7 лет).

Моло пришел из Тарасы, боясь буйства и разбоя Амагзая. В пади Орлок никто не жил. Больше жить было негде. Моло по­селился там и затем счастливо жил.

Записано со слов 85-летнего Балдакшина Балдаева из улуса Орлок й 1936 году.

Бужидаев род, улус Бужидай

Родословная: Тугалак, Алагуй, Готол, Тудэ, Соорон, Бужидай, Бархан, Тангри, Хутар, Моодор, Балдунак, hеэгшэн, hэл­туу, Шура, Алексей (9 лет).

Записано со слов 70-летнего Хеэгшинова из улуса Бужидай 20 июня 1947 года.

Шаралдаевский род

Шаралдаевский род входит в племя булагат. Первоначаль­на Шаралдай жил совместно с другими сыновьями Сагана в Долине реки Куды. По соседству с ним жили буряты бубаева, бурлаева, бозоева и других родов. Согласно преданию, они жи­ли около горы Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Земли было при­вольно, скот размножился, зверей и дичи в лесах и тайге было много. Те. которые не ленились и не болели, жили хорошо, всег­да у них были хлеб и мясо. Размножились они, женщины ро­жали детей. Одним словом, жили счастливо и в достатке.

По соседству, на другой стороне, жили сэгэнуты. Они были люди воинственные и храбрые, к тому же многочисленные и богатые. У них было всего вдоволь: скота было много, леса давали хорошую пушнину.

Многочисленность, богатство и сила позволяли им напа­дать па своих соседей, обирать, грабить и убивать их, чтобы захватить их имущество. Один раз они напали на шаралда-ев род. Так как сэгэнуты были многочисленны и сильны, то ша-ралдаевский род не смог оказать сопротивления. Шаралдаевцы разбежались кто куда: одни уехали за Ангару, другие‑в Тун-ку, третьи ‑ в Забайкалье.

В Забайкалье они мытарствовали по тер'ритории тепереш­ней Мухор-Шибири. Они жили одно время на месте теперешнего села Шаралдай. Отсюда они уехали давным-давно, но название это осталось.

По соседству жили хоринцы и селенгинцы, они часто напада­ли на них, грабили, угоняли скот, даже убивали людей. Терпя такие нападки со стороны соседей, шаралдаевцы решили пе­реехать на свои обжитые места.

Они пришли на Байкал, обогнули его по западному берегу и вышли к реке Иркуту. Здесь провели некоторое время, потом переехали в степь Тайтурки. Здесь дали возможность отдох­нуть скоту и табунам лошадей, уставшим от долгого пути.

Когда все отдохнули, то они двинулись дальше. Ангару они прошла выше села блонок и оттуда направились на реку Ку­ду. На их пепелищах жил другой род, который встретил шарал-даевцев враждебно и готов был вступить в борьбу из-за земель. Шаралдаевцы не решились спорить с ним и переехали от них на нижнее течение Куды. Оттуда их прогнали их же родовичи ‑ буинов род. Тогда шаралдаевцы повернули обратно, спустились но долине речки Балей и дошли до Ангары. Прожив некоторое время на реке Ангаре, они решили перебраться на реку Иду.

Когда они дошли до теперешнего улуса Заглик, там жили готольцы. Готольцы встретили их враждебно и решили выку­рить их со своих мест. Они ночью подобрали одну мертвую русскую женщину и подбросили ее к своим табунам и стадам, которые на ночь были пригнаны к жилым строениям во избе­жание кражи. Наутро готольцы обвинили шаралдаевцев в убий­стве русской женщины и потребовали откупа. Шаралдаевцы, как народ прямой и неискушенный в таких грязных делах, от­купились скотом и табунами. Они отдали готольцам табуны и скот, сами направились вверх по реке Иде. Они искали места привольные, не обжитые никем (суур мангиhан, сомсогой haраана).

Старший сын Шаралдая ‑ Бажи поселился в устье пади Алса (ныне Ново-Воскресенский участок), младший – Баламжи ‑ на месте, где теперь стоит село Тальяны.

Шаралдаевцы говорят, что их место рождения и хранения материнского последа ‑ устье Алсы и Харагуна (Шаралдай хунэй тоонто).

Отсюда они расселились по верхнему течению реки Иды и обжили не занятые до них места.

Первый тайлган шаралдаевцы устроили на горе Харанги. Принесли в жертву быка откормленного. От этого быка и полу­чило это место свое название «Ухэр».

До революции этот тайлган являлся самым большим тайлганом (ехэ тайлга). Сюда съезжался весь нижний шаралдай (доода шаралдай), то есть улусы Укыр, Хадайл, Хоргелок, Хадартуй, Шарауhан, Хуhан-нуга и Хэлтэгэй.

Записано со слов 80-летнего Архинчи Асалханова из улуса Дундайлский Шаралдаевского булука Боханского аймака Иркутской области 29 ноября 1943 года.

Убай мэргэн

(б а т о р ш а р а л д а е в а рода).

Убай мэргэи происходил из улуса Дунда айл II шаралдаева рода, ныне Боханского аймака Иркутской области. Он был си­лен, меток в стрельбе, статен, высок и красив. На зэгэтэ аба, созванном в местности Нарин, недалеко от теперешнего города Черемхово, он победил Шеэтэй мэргэна. За это ему было при­своено звание силача ‑ бухэ. После этого случая слава о нем распространилась повсюду по Западной Бурятии.

Один раз был созван зэгэтэ аба в долине реки Уды. правого притока реки Ангары, в местности Абалак. Когда прибыли все на место, то, по обычаю, каждый род должен был выставить стрелка. Выставленный стрелок должен во всеуслышание ска­зать, по какому месту он будет стрелять зверя. После охоты назначенные сборщики добычи определяли по ране, кому при­надлежит данный зверь. Убай мэргэн сказал, что он умеет стре­лять зверя в правую почку.

Облавщики разошлись по лесу, стрелки заняли свои места, а загонщики уехали с газаршинами вглубь. Там они были рас­ставлены газаршинами на расстояние человеческого голоса. Охотники занимали площадь не менее 20‑25 квадратных верст. Охота была удачна для Убая: то и дело на него наска­кивали звери, и он без промаха поражал их. Кончилась охота, все облавщики вернулись в свои родовые табора. Вестовые при зажженных факелах зазывали охотников в свои табора, так как они возвращались ночью. Сборщики добычи поразились тому, что вся добыча была ранена в почки и потому принадлежала Убаю, мелочь же принадлежала другим стрелкам. Начальник облавы и его помощники распределяли добычу, и вся она до­сталась шаралдаеву роду. За это Убая возвели в звание «мэргэна». Его посадили на войлок, подняли на войлоке, по древнему обычаю, носили вокруг табора, пели ему хвалебные песни (магтаал), говорили приветствия.

После ужина молодежь собиралась вокруг облавного огни­ща (туудэбшиин гал), устраивала игры и пляски. Нередко на плясках пелись песни-состязания (мунгалгайн дуун) и песни-загадки (таабариин дуун).

Парни и девушки разбивались на два лагеря, или род высту­пал против рода, и состязались. Например, одна сторона про муруевских парней и девушек пела:

Мухар гура алаhамнай Думали, убили гурана ‑

Модошороhон зубалага ла, Оказался одеревеневшей

падалью,

Мурын хубууд гэhэмнай Думали, парни муруевские

Зугаабэй зубалгад ла. Оказались тушами без песен. Баргар хандагай алаhамнай Убили огромного лося

Барабэй зубалга ла, Оказался большой падалью,

Баарайн басагад гэhэмнай Думали девушки

бараевские ‑

Башарбэй зубалгад ла. Оказались тушами.

Парни и девушки муруева рода отвечали противной стороне так:

Мухар гура алаhамнай Что убили гурана,

Манда хоол болоно ло, . Нашей пищей стало;

Мурын хубуу-басагад гэhэнтнай Что сказали

девушки муруевские‑

Энэ абайн сулэдэ лэ. Этого пира слава.

Хээри унэгэ алаhамнай В поле убитая лиса

hээлэйн заха болоно ло, Стала воротом шубы;

hэдэгэйн хубуу-басагад гэhэнтнай Что сказали

парни и девушки

Энэ нааданай сулэдэ лэ. хэдэгейские ‑

Этого веселья слава.

Убай мэргэн полюбил одну девушку из хогоева рода. Ее зва­ли Бужахан. Она ответила ему взаимностью. Влюбленная па­рочка дни и ночи проводила вместе. Бужахан была отличным стрелком. На счастье ее, на тодоболе, то есть в ряду стрелков, место ее было всегда около Убай м’ргэна. Они решили связать свои судьбы на всю жизнь.

Среди стрелков был один молодой человек, который был влюблен в Бужахан. Она не любила его, но, несмотря на это, оя ухаживал за ней. Он оказывал ей всякие услуги, желая тем самым привлечь внимание девушки. Она была непреклонна Молодой человек узнал, что Бужахан оказывает внимание Убан мэргэну, заслуженному герою дня. Тогда он впал в хандру, не ел и не пил.

В конце облавы Убай мэргэн взял свою любимую девушку и уехал домой. Влюбленный парень поднял тревогу, уговорил своих сородичей послать погоню и вернуть девушку. Сородичи должны были поддержать предложение влюбленного молодого человека, так как у бурят запрещалось увозить девушку с зэгэтэ аба.

Убай мэргэн со своей Бужахан скакал во весь дух своих ло­шадей. Они знали, что погоня будет за ними, что хогоев род, подстрекаемый влюбленным молодым человеком, пошлет за ни­ми лучших стрелков своих.

Хогоевцы обнаружили пропажу Бужахан и, зная, с кем она, уехала, решили жестоко наказать виновника и вернуть девушку обратно. В самое короткое время они снарядили десять человек самых лучших стрелков и послали их в погоню.

Беглецы уже достигли хребта, разделяющего водоразделы рек Иды и Осы, поднялись на хребет и тут увидели погоню. Впереди всех ехал влюбленный в Бужахан молодой человек. Убай мэргэн решил испугать погоню. С этой целью он взял свою боевую стрелу (ангир шара hомо) и выстрелил в листвен­ницу, стоявшую у самой дороги. Стрела вонзилась в лиственни­цу до середины. Погоня подъехала и увидала стрелу. Один из погонщиков, некто Шабай мэргэн, решил сравниться силой с Убай мэргэном. Он вытащил свою боевую стрелу и выстрелил в лиственницу. Стрела его вонзилась в нее только до свистуль­ки (бухюу). Другие стрелки не стали даже и пробовать. Они поняли значение стрелы Убай мэргэна и объяснили так: если, за мной поедете, то вас постигнет такая же участь, как и лиственницу. Хогоевцы остановились на дороге и решили дело кон­чить миром. Они приехали в улус Дунда айл, сложили свое оружие на дворе Убай мэргэна и в юрту вошли без юружия. Убай мэргэн со своей женой Бужахан приняли гостей по бурят­скому обычаю: посадили их в юрте на почетное место (баруун таладаа), закололи барана, нагнали арза и хорзо, то есть водку двойной и тройной выгонки, созвали всю родню и задали пир.

Когда гости изрядно выпили и покушали, то старший из них - Шабай мэргэн ‑ завел разговор о калыме, (барилга-абалга), назначил за невесту очень большой калым, говоря, что Бужахан была в роде самой лучшей и красивой девушкой. Же­них не стал возражать, отдал весь свой скот, лошадей. Шабай мэргэн на этом не остановился: стал требовать оружие жени­ха ‑ лук с налучником и стрелы с колчаном. Убай мэргэн от­дал им все. Хогоевцы уехали очень довольными. Туже лука, чем у Убай мэргэна, не было ни у кого. Оружие отдавать чужим у бурят считается большим преступлением. Вооружение связа­но, по понятиям бурят, с пулдэ человека, то есть с его жизнен­ной силой. Поэтому девушка, выходя замуж, берет на свадьбу, свой лук с налучником, колчан со стрелами. Стрелы символизи­руют души будущего потомства невесты. Первым вопросом со­родичей жгяиха к турушинам, то есть передовым людям сва­дебного поезда, был таков: «Что вы привезли с собой?»‑ «Колчан, полный стрел; меру, полную душ, принесли» (Хэhэнэгээр дуурэн hомо, хэбээр дуурэн hулдэ асараабди!),‑ отвечают передовые свадебного поезда.

Родственники Убай мэргэна возражали против отдачи ору­жия хогоевцам, но он не послушался их. С тех пор, говорится в предании, шаралдаев род не выдвинул ни одного хорошего борца и меткого стрелка, род пошел вниз.

Записано со слов 72-летнего Архиyчея Асалханова шаралдаевского рода из улуса Дундайл Боханского аймака Иркутской области в 1935 году.

I и II шаралдаевы роды

Шаралдаев род относится к племени булагат. Шаралдай был сыном Батлая Ботоева. Сына Шаралдая звали Хабанши. У него было два сына: Баламжа и Бахи. Потомки Баламжи образовали I шаралдаев род‑улусы Хилтэгэй Маньковск, Ха-дартуй, Хальский, Шарагун, Укыр, Хоргилок, Хадальский и заимки Тума, Хадартуй, Шилэм, Хахартуй, Бураевскую.

От Бажи произошел II шаралдаев род ‑ улусы Нашата, Хонзой, Тодобол, Дундайский, Кяхта, Халунский, выселки Харагунский и Елаевский.

На месте нынешнего улуса Хонзойский первым поселился сын Бахи ‑ Хонзо. Улус по его имени назван Хонзойским. От Хонзоя теперь идет девятое поколение. Хонзой был неболь­шим, там было всего около 40 дворов. Улус славился издавна своими шаманами. Существует поговорка: «Двадцать шаманов Хонзы» (Хонзойн хорин б--). Так как Хонзой. был самым отдаленным улусом, то считался отсталым. Школа там была от­крыта в 1905 году, учительницей была Елисеева Маланья Гри­горьевна. Дети Нашатинского улуса посещали хонзойскую школу.

Около Хоньоя есть озеро, называющееся Хонзойским. Оно глубокое: в некоторых местах достигает 10 саженей. Так гово­рили топографы Иркутской землеустроительной партии.

Улус Нашатинский находился по реке Иде выше Хонзойского улуса на одну версту. Вследствие землеустройства все земли Нашаты отошли под переселенческие участки, жители его пере­селились кто куда, а после революции разъехались по городам. Многие живут в Улан-Удэ, Иркутске и Бодайбо, на приисках. В Машатинском улусе тоже было много шаманов. Существует поговорка: «Восемь шаманов Нашаты» (Нашатын найман б--).

Записано со слов 75-летнего Баймы Сухаева, неграмотного, из улуca Хонзойский Дундайского булука Боханского аймака Иркутской области 8 сентября 1935 года. Байма Сухаев ‑ знаток шаманства и бурятской старины.

Улус Дундайлский II шаралдаева рода

Хабанша, сын Шаралдая, жил в улусе Укырском, а потом переехал на то место, где теперь находится русское село Тальяны. На этом месте стали селиться русские. Сыновья Бажи пере­ехали на то место, где теперь расположен улус Кяхта. А от­туда сыновья Бажи расселились кто куда. Бохрен и Бохоен по­селились там, где находится улус Хонзой, а Шубухан посе­лился там, где теперь улус Дундай. Улус Дундай был большим и богатым. Население жило хорошо, бедняков и батраков поч­ти не было. Земли, покосы и пастбища были исключительными. Недорода здесь никогда не знали, так как все пашни были чер­ноземные л суглинистые. Дворов в Дундае было около 110, душ обоего пола ‑ 670. В 1895 году было открыто 2-е Укырское ино­родческое училище. Училище имело собственное благоустроен­ное здание. Население хорошо относилось к школе. Население жило зажиточно, но детей не обучало в средних школах.

Родословная улуса Дундайл: Батлай ‑ Шаралдай, Ботой, Бажи, Шубуухан, Босогой, его сыновья ‑ Хулагар, Бэртээ, Ха-даан, сыновья Хулагара ‑ Шоно, Урбагай, Шобхоо, Асалхан, Архинша и дочь Шатак, сын ее Валя.

Записано со слов 72-летнего Архинчи Асалханова из улуса Дундайл Ша­ралдаева булука Боханского аймака Иркутской области 9 сентября 1935 года.

Улус Тодобол II шаралдаева рода

Улус Тодобол относится к шаралдаеву роду. Он произо­шел от сына Бажи Шатхана. Он поселился сначала совмест-. но со своими братьями в Кяхте, а потом облюбовал себе хоро­шев местечко под горой священной ‑ Тодобол.

Шатхан имел двух сыновей: Эдеэра и Бубэя. Они образо­вали два эсэгэ (ураг) Тобольского улуса ‑ Буубэй ураг и Эдеэр ураг.

Родословная: Шатхан Буубэй, Бушхай, Билтаг, Сергей, де­ти Сергея ‑ Пинтуус, Шулуун, Михаил и Миша. Шатхан, Эдеэр, Амаржаан (шаман), Бидарайн, Ангай, Илья, Иннокентий, Раевка, дочь Поля.

Потомки Эдеэра не размножались, все имели по одному сыну, а чтобы увеличить свое потомство,- Илья Ангаев выделил своего сына Иннокентия с его матерью, а сам женился на од­ной красавице-девушке из Нашатинского улуса. Она родила ему пять сыновей и трех дочерей. Теперь Эдеэр ураг увеличил­ся п почти не уступает по числу душ урагу Бубэя.

Записано со слов 69-летнего Шулуна Сергеева II шаралдаевского рода из улуса Тодобол Иркутской области 30 июля 1937 года.

Улус Харагунский II шаралдаева рода

Улус Харагунский произошел от сына Бажи, Баинги. Он имел трех сыновей: Ману, Маншута, Зугахана. От них образо­вался Харагунский улус. Этот улус был богат. Жители его были трудолюбивы: ежегодно распахивали новые пашни, выруба­ли вековые лиственницы, расчищали тайгу, драли залог. Пашни, расположенные в тайге, давали хороший урожай ежегодно, недорода не было. Население быстро росло, настроили хорошие дома и амбары, скотные дворы глухие. Некто Елай имел восьмерых сыновей. Семеро братьев переселились и образовали, Елаевский выселок, в шутку названный Елаевым городом. Действительно, он походил на город. Дома в нем расположены по обеим сторонам улицы, число дворов к 1920 году было около 25. Дома были все хорошие, в четыре или пять окон на улицу, крытые тесом и высмоленные. Около них ‑ двухэтажные амба­ры, глухой крытый двор. Все новое и приятное на вид говорило что население трудится много и получает от природы за труд должное.

Родословная: Бажи, Нистагар, его сыновья ‑ Маншууд. Маалуу и Зугаахан. Сын Маншууда ‑ Энхэ Боохол, Махаалха; Нягал, Яртаабха и Шагтабай. Сын Яртаабхи ‑ Няалдай, Иг-лашка, Степан, Алеха, Алексей и дочь Нюра.

Записано со слов 56-летнего Тапхы Тархаевича Няголова II шаралдаевского рода из улуса Харагунский (ураг Маншууд) Боханского аймаки Ир­кутской области 27 августа 1936 года.

Улус Харагунский Улус Маануу II шаралдаева рода

Маануу имел шестерых сыновей: Бубтуусэя, Бажигу, Бажи, Хааная, hандагара и Зугаахана. Хаанай имел четверых сыно­вей ‑ Модтоона, Олзоя, Дуурэна, Зутана и дочь Унхэбэй. Дуурэн имел пятерых сыновей: Алтая Ангаатху, Алсая, Баахана и Адуухая. У Алсая было пятеро сыновей: Алсаан Баая, Баахан, Байма и Пахля. Баахан имел трех дочерей: Иржену, Лепку и Полю. У Адуухая было два сына ‑ Архинша и Айков. Ангаатха имел двух сыновей ‑ Ангаахая и Александра и дочь Шагай, Алтай имел одного сына Николая. Баая Алсаев имел трех сыно­вей: Еремея, Шантана и Василия. У Еремея одна дочь Дуня. Шантан умер молодым, неженатым.

Зугаахан ураг Харагунского улуса

Зугаахан имел пятерых сыновей: Баашаана, Бартаана, Баа-ная, Баанхи и Багая. Бартаан имел сына Паахуу. У Паахуу бы­ло пятеро дочерей: Мэхээтэ, Шаруу, Шагай, Шаргал и Шатуурай.

Записано со слов Осипа Омолгонова и Ангахая Дуринова II шаралдаев-ского рода из улуса Харагунский Боханского аймака Иркутской области 29 июля 1936 года.

I шаралдаев род

Первый шаралдаев род произошел от старшего сына Хабанши Шаралдаева ‑ Баламжи. У Баламжи был сын Бабгар, ко­торый имел пятерых сыновей: Антона, Яхуна, Хороохана, Хуригана, Баанхи. От потомков Антона произошли Хадартуйский и Хоргилокский улусы, Яхуна ‑ Хадайский улус, Хороохана ‑ Маньковский улус, Хуригана ‑ Хэлтэгэйский улус, Баанхи ‑ Халский и Шарагунский улусы, Бабгара ‑ Укырский улус. От Бабгара до настоящего времени идет одиннадцатое поколение.

Шаралдай в одно время жил в Забайкалье, в пределах ны­нешней Мухор-Шибири, на том месте, где образовалось после его выезда русское село Шаралдаевское. Небольшая часть шаралдаевского рода проживает совместно с харанутским родом по Иволге и Селенге.

Записано со слов 66-летнего Одора Андреева I шаралдаевского рода, не­грамотного, из улуса Маньковский Боханского аймака Иркутской области 3 марта 1936 года.

• *

Среди шаралдаева рода проживают выходцы из племени эхирит. В шаралдаев род пришел некто Бэгэн Хамаев, который происходил из рода хамнагадаева. Это было приблизительно в начале XVIII века. Сейчас идет седьмое-восьмое поколение.

Потомки Бэгэна Хамаева имели шаманское происхождение (б-- утха). Из их среды вышли многие большие шаманы: на­пример, шаманы Мохосхан, сын его Майор, Пихун, его сын Ин­нокентий, сын Иннокентия ‑ Михаил, сын Алгана‑Прокопий. Мать шамана Пихуна Аланова Могсохон была из Кудинской долины, из харанутского рода, который славился своим шаман­ским утха ‑ «Ардайн ахануут». Шаман Пихун Аланов имел утха от ардайских аханутов и считался хорошим, знающим ша­маном. Жена Алана ‑ Могсохон была шаманкой и до сего вре­мени известна под именем Могсохон т--дэй.

Записано со слов 67-летнего Одора Андреева I шаралдаевского рода из улуса Маньковский в Улан-Удэ 3 мая 1937 года.

Хонзойский улус II шаралдаевского рода Боханского аймака

Родословная: Хонхо, Батуун Тубэ, Муухай, hанзэ, Готол-хан, Павел, Шахан, Абрам, Петр, Михаил.

Записано со слов 67-летнего Абрама Павлова в городе Улан-Удэ 20 но­ября 1966 года.

Бубаевский род Бубаев род (на реке Куде)

Бубай Саганов был внуком Тугалака. Жил он по реке Куде, около горы Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Сын Бубая ‑ Дархи поселился на озере Хулэн, оттуда переселился в долину Корсука. От Дархи произошли улусы Тэншут, Тотхон Сагановский, Корсук, Ишин.

Улус Олойский произошел от потомков Тоглогора, брата Бубая. По другому преданию, Тоглогор был сыном Баглая. Тоглогор был убит во время рыбной ловли сыновьями Аша-абагата. Они же убили и Осогора. Бубаевцы хотели отомстить им, но так как виновники переселились на другие земли и жи­ли далеко, то не стали трогать потомков других братьев Аша-абагата.

Сын Тоглогора ‑ Муу эмэ и сын Осогора воспитывались своими матерями: Олой, женой Тоглогора, и Отонхой, женой Осогора, под руководством своих дядей, которые, по обычаю бурят, опекали вдов и жили на правах мужей (hуулдаха). Но так как у них не было отцов с малолетства, то народ называл их по имени матерей: «Олойн хубуун» и «Отонхойн хубуун», поэтому за улусами их потомков сохранились названия Олоев и Отонхоев. Родовое же название осталось то же ‑ бубаев род.

Записано со слов 62-летнего Оншата Магзаева из улуса Олой Олоевско-го булука Эхирит-булагатского аймака Иркутской области 26 декабря 1937 года.

Загаша бухэ (батор бубаева рода)

Загаша бухэ жил в долине реки Куды и происходил из бу­баева рода. Он владел огромной, лошадиной силой, был метким стрелком из лука. В то же самое время в ичотуевском роде IV холтубаева рода бывшей Молькинской инородной управы чшл силач и стрелок Бихэй мэргэн. Прежде борцы и стрелки, наслушавшись друг о друге различных рассказов, разыскивали друг друга и состязались в борьбе и стрельбе.

Бихэй мэргэн слышал много рассказов о Загаши бухэ. Он считал себя непобедимым. Вокруг него не было человека, кото­рый бы мог состязаться с ним. Он захотел состязаться с За­гаша бухэ и поехал искать его.

Расспрашивая, Бихэй мэргэн доехал до Олоевского улуса, где гостил Загаша бухэ. Подъехав к юрте, он попросил мальчика вызвать Загаши бухэ. Мальчик вызвал. Бихэй спросил его: «Вы будете Загаши бухэ?»

Загаши был пьян. Он взял одной рукой сырое березовое де­рево, заготовленное для выделки оси к телеге, поднял и показал им по направлению дома.

Бихэй мэргзн, догадавшись, что перед ним стоит сам Загаши бухэ, испугался, не стал предлагать состязаться с ним и пое­хал опозоренный домой.

Дорогой он, по обычаю бурят, заехал к своему родственнику в шаралдаев род, который знал о его поездке в Куду для со­стязания с Загаши бухэ. Родственник спросил Бихэй мэргэна о результатах состязания. «Загаши бухэ не было дома. Он уе­хал в гости к родне ‑ к ольхонским бурятам», ‑ соврал Бихэй мэргэн.

Уезжая домой, Бихэй мэргэн, чтобы не было сомнения у родственника, сказал: «Если встретишься с Загаши бухэ, чо направь его ко мне домой, в Осу. Я хочу побороться с ним». Потом Бихэй уехал домой.

Через некоторое время Загаши бухэ был в шаралдаевом ро­де и заехал к своему знакомому буряту, к тому родственнику Бихэй мэргэна, который просил его направить Загаши бухэ к нему состязаться. Знакомые разговорились. Родственник Бихэй мэргэна, вспомнил просьбу и передал ее Загаши бухэ.

Загаши бухэ с удовольствием поехал к Бихэй мэргэну. Пос­ледний принял его как дорогого далекого гостя: заколол бара­на, приготовил арзу и стал хорошо угощать.

Друзья гуляли целую неделю, по бурятскому обычаю побы­вали во всех юртах улуса (тагшаар хэмнэжи ууба, таршагаар хэмнэжи зугаалаба). Они решили состязаться в борьбе в мест­ности Табаг боро узуур. Бихэй мэргэн известил об этом своего друга ‑ борца Шобола, живущего в Онхотоевском роде, в пади Улей.

В назначенный день три силача направились в Табаг боро узуур. Бихэй и Загаша стали бороться, а Шобол сидел в каче­стве судьи. Долго боролись они. Ломали друг друга в замках своих, тянули за шеи, пыхтели, уставали, отдыхали и опять бо­ролись. Загаша бухэ был сильнее Бихэй мэргэна. Он стал в конце концов одолевать Бихэй мэргэна. Загаша скручивал своего противника, как ременную веревку (аргамжа бутэ эбхэ-бэ, hyp бутэ hунааба). Тогда Шобол сделал петлю из верев­ки и бросил ее под ноги Загаши бухэ. Последний, наступая на Бихэй мэргэна, попал ногой в петлю. Тогда Шобол потянул веревку, и оба они свалили Загаши бухэ на землю, стали бить, сняли с него шубку и отпустили.

Загаши бухэ сказал: «Я думал, что вы искали меня, зави­дуя моей славе и силе. Оказывается, вы искали меня, позарив­шись на мою плохонькую шубку (hайн нэрэдэмни обтоо гэhэмни, hариhан дэгэлдэмни обтоhон байбат)». Бихэй мэргэн вер­нул ему шубку, и Загаша уехал домой.

После этого случая Бихэй мэргэн поехал к эхиритам со сва­дебным поездом (турэ). Там он боролся с двумя быстрыми братьями Шаргая (Шаргайн хоер шуумар) ‑ Шада и Бида. Бихэй мэргэн своим приемом «алгабша бариху» победил их обоих.

Шада и Бида Шагаевы пригласили Бихэй мэргэна домой к себе в гости. Он принял с удовольствием приглашение и по­ехал. Мать братьев была большой черной шаманкой. Сыновья по приезде домой попросили мать все приготовить к пиру к ут­ру, а сами с гостем легли спать, так как были пьяны. Мать-шаманка не спала всю ночь, готовила водку‑арза и хорзо, варила и стряпала разные кушанья.

Бихэй мэргэн встал утром, посмотрел на Шаду и Биду: они спали крепким сном. Мать пробовала разбудить их, но не смогла. Тогда Бихэй мэргэн вышел во двор, оседлал коня и поехал домой.

Мать-шаманка, увидев, что Бихэй мэргэн уехал домой, взя­ла палку и стала бить их. Когда же сыновья встали, то она стала укорять их за неуважение к гостю. Тогда сыновья взяли молочную водку и стали совершать возлияние своим пред­кам (утхадаа дууhаагаа). Потом они превратились в лебедей и полетели. На хребте между Осой и Кудой (hуhан дабаан) они догнали его и хотели съесть (эдихэ). Бихэй мэргэн, тоже имев­ший шаманский корень (утха от хозяина острова Ольхон Шу-буун ноён), превратился в орла и хотел съесть лебедей, то есть братьев Шаду и Биду.

Ничего не сделав Бихэй мэргэну, братья вернулись обратно домой и сказали матери-шаманке: «У Бихэй мэргэна есть утха от хозяина острова Ольхон Шубуун ноена. Наш утха от Хоредой бабая не может осилить его!»

Бихэй мэргэн жил очень долго. Когда он стал слишком стар и в тягость своим потомкам, тогда он созвал родственни­ков и устроил большой пир (найр). Было заколото много жи­вотных, заготовлено много тарасуну, арзы и хорзо. На пиру, по обычаю, внуки и правнуки кормили его салом (длинным ломтем), которое старик должен был проглотить. Он подавил­ся и умер. Родственники увезли его труп в лес и сожгли (нуу-лэ дээрэн арюулаа).

Записано со слов 69-летнего Василия Ивановича Шилухэева хурдутского рода из улуса Хурдутский Осинского аймака Иркутской области в 1936 году.

Олоевский (бубаев) род (на реке Куде)

Тоглогор был сыном Батлая. Его убили сыновья Ашаабагата: Алсубха и Арзутха. Потом, боясь мести, они убежали: Алсубха ‑ в Забайкалье, где он поселился в Убэр Худари, неда­леко от нынешнего города Кяхты, а Арзутха переселился в Ара-Ашаабагата, к речке Зиме. Потомки Арзутхи живут в улусах Бодрёо, Хара Шуги, Хашалак, Хайрак и Усть-Хайдак. После смерти Тоглогора сыновей его воспитывала мать их ‑ Олой, женщина умная и красивая. Многие ее сватали, но ока решила . не выходить замуж, так и осталась вдовой. Старшего сына Тоглогора звали My Эмэ (худая баба). От Олой, или ее мужа, сейчас идет 12-е поколение.

Родословная: Батлай, Тоглогор, Муу Эмэ, Хэнхэр, Загаши, Бадаахан, Хадаан, Сужа, Баанай, Мугда, Магза, Оншоот, Лева и Мадагай.

Записано со слов 62-летнего Оншота Магзаева из улуса Олой Олоевско-го булука Эхирит-Булагатского аймака Иркутской области 27 августа 1937 года.

Тоглогоров (бубаев) род, улус Олоевский

На теперешнем месте Олоевского улуса никого не было. My Эмэ прежде жил в местности Куяа, у гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Народу стало там много, пастбищ не хватало. Тогда с общего согласия потомки сыновей Тугалака решили рассе-t литься по разным местам. My Эмэ облюбовал себе берег озера Хулэн и поселился там. Теперь идет 13-е поколение от My Эмэ.

Записано со слов Андриана Хангаева из улуса Олой Эхирит-Булагатско­го аймака Иркутской области 4 июня 1937 года.

Хогоевский род Обогон

Обогон родился от дочери Тоглока (Тугалака). Родители, узнав о положении дочери, стали допытываться, от кого она за­беременела. Дочь ответила: «Я пасла овец в степи. Там росла красивая травка с чудесными лепестками. Я была голодна и съела ее. С тех пор я забеременела».

Дочь Тоглока родила сына, назвали мальчика Обогоном (Ургын узуураа олдоhон Обогон ‑ «У цветов найденный Обо­гон»). Он был женат на девушке баргутке. Она родила ему трех сыновей: Хогоя, Онгоя и Онхотоя. Жили они в долине реки Куды (Худайн гол) и приносили жертву хозяевам гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн.

В долине Куды стало тесно, люди стали разъезжаться по разным местам. Обогон уехал с семьей и поселился в долине реки Осы, в местности Алтани хээр. Место было хорошее, паст­бище было богатое, в лесах зверей было много.

Вскоре умер отец, и Хогой стал управлять хозяйством. Братья зажили хорошо: скота у них было много, они ловили много зверей. Когда братья подросли, то Хогой женил их на хороших девушках. Потом он принес березку с тремя разными ветвями и велел ломать ее. Первым ломал Онгой, у него отломилась од­на ветка, вторым ломал Онхотой, у него тоже отломилась одна ветка. У Хогоя остался ствол с одной веткой. Он сказал: «На­шим предкам угодно, чтобы я остался на этом месте».

Онгой переехал и поселился в устье реки Осы, а оттуда часть его потомков переселилась в Унгинскую долину.

Хогой переселился со своими потомками в устье реки Кахи (Xahaa). Скоро иркутский Вознесенский монастырь организо­вал слободу, на месте теперешнего села Осы. В слободе посе­лили разный сброд ‑ воров и любителей легкой наживы (гу­лящие и охочие люди), которые стали грабить и насиловать беззащитных бурят. Хогоевцы были выведены из терпения гра­бежами и насилиями этих людей. Они убили несколько чело­век. Смотритель монастыря пожаловался игумену, тот послал отчаянных головорезов, чтобы отомстили хогоевцам за убийство охочих и гулящих людей монастыря. Убийцы были вынуждены переселиться в отдаленное от кочевий место. И они перекочева­ли в Мольку и поселились на том месте, где теперь стоит улус Халюта. А оттуда хогоевцы расселились кто куда.

Записано со слов Ефрема Биляновича Гергесова из улуса Хоготский бывшей Молькинской инородной управы Балаганского уезда Иркутской гу­бернии в 1912 году.

Обогон

Тоглок имел семерых сыновей и одну дочь Долойхан. Она пасла девять красных телят своего отца. Однажды пасла она своих телят в степи. Была весна. Она увидела на нерастаявшем бугре снега (хонгорок) цветок подснежника (ургуй), взяла его и съела. Она сделалась беременной от этого и родила сына. Отец и братья стали допрашивать ее, от кого она забеременела. Она сказала, что в степи съела подснежник и с тех пор почув­ствовала себя тяжелой.

Братья раскопали то место, где рос подснежник. Там они нашли кость человека. Увидев кость человека, родители и братья Долойхан сказали, что суженый человек (хубита хуу-ниин) умер, превратился в подснежник, поэтому она забереме­нела.

Записано со слов Антона Адушеева, шамана, из Кахинского булука Бо-ханского аймака Иркутской области в июне 1947 года.

Хогой

Хогой был сыном Обогона. У Обогона не было отца. Родился он от девушки, дочери Тоглока. У Хогоя были братья Онгой и Онхотой. Хогой был старшим. Отец их умер тогда, когда они были малы. Онгой и Онхотой воспитывались старшим братом, и потому они слушались его, как родного отца.

Перед разделом с братьями Хогой принес березку с тремя развилинами, позвал братьев и предложил взяться каждому за развилину. Развилины Онгоя и Онхотоя отломились, а развили­на со стволом осталась Хогою.

Жили они в долине реки Осы, в устье реки Кахи. Вокруг никого не было. Хогой остался на месте, Онгой уехал в устье реки Осы, затем часть онгоевцев переправилась через Ангару и поселилась в долине Унги. Онхотой занял долину реки Улея. Хогой поселился в устье реки Кахи, впадающей в Осу. Потомки его потом расселились по Куде и Мольке.

Записано со слов Михаила Шулунова в Улан-Удэ 12 августа 1955 года.

Обогон

Обогон рожден был незамужней девушкой. Она увлеклась одним воином, который прибыл из Монголии с отрядом. Родите­ли, узнав про беременность своей дочери, стали допытываться, от кого она забеременела. Она не выдала своего возлюбленного.

Один раз, когда она пасла овец своих родителей, наступило Бремя родов. Она родила мальчика, завернула его в свое летнее кожаное пальто (терлик) и оставила в степи среди благоухаю­щих трав, а сама ушла к своему возлюбленному в Монголию. Там она разыскала своего возлюбленного, они поженились и стали жить хорошо. Муж ее служил в войсках Энхэ Амаглан хана, она стала искусной ткачихой шелка.

Буряты говорят, что она ткет шелк и страшно скучает и пла­чет о своей родине. Если буряты увидят белые пятна на шелке, то говорят, что они появились от слез девушки, скучающей о родине.

Мальчика нашли и воспитали, дали ему имя Обогон (Ургын узуурhаа олдоhон Обогон). Он вырос и стал хорошим охотни­ком, добывал много дичи и кормил свою семью.

Предки Обогона жили по реке Куде, в местности Бухэ нуга и будутэ уш--hэн у гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн.

Бухэ нуга ‑ красивая долина реки Куды, Будуун уш—hэн ‑ толстые большие ивняки, растущие по берегам реки Куды, Удэ­гэ Бэлеэн ‑ небольшая гора, Ухэр Манхай ‑ тоже небольшая скалистая горка.

Хогой жил со своими сородичами по реке Куде, а потом переехал из долины реки Куды в устье речки Кахи (Xahaa), то есть на то место, где сейчас расположено русское село Лузгиново. В устье речки Кахи жили буряты хогоева рода. На месте теперешнего села Осы находилась слобода иркутского Вознесенского монастыря. В слободе жили всякие воры и разбойни­ки. Они грабили и убивали бурят. Тогда сын Хордона ‑ Мухэшэ взял и переселился на теперешнее место и образовал улусы Шилха и Шабарта. Братья Мухэшэ поселились в устье реки Кахи, а потом русские вытеснили их из долины реки Осы и об­разовали села Лузгино, Сергеево, Янгуты и Ключи. Буряты же частично переселились в долину реки Кахи и образовали улусы Усть-Каха (Xahaa узуур), Сункуевский, Мольтинский, частично переселились в Мольку и там образовали несколько улусов, частично перекочевали на северный берег Байкала и образовали улусы Харасата и Долон Мухта. Абирал поселил­ся в Кударе и зажил хорошо: ловил рыбу в Байкале и Селенге и охотился на зверей. Ловить рыбу и охотиться он научился еще мальчиком, живя на старой родине. У него было два сына, звали их Бальжа и Бараан.

Записано со слов Николая Уладаева 27 февраля 1945 года.

Борой

Обогон со своими сыновьями жил в местности Бухэ нуга, булаг уш--hэн, около улуса Борой. Он часто устраивал тайлган своему покровителю Заян саган тэнгэри. На месте теперешнего улуса Булусы Хогой потерял своего родного сына Бороя. Он был сильно пьян, не мог его найти. Так и уехал домой один. На дру­гой день Борой сидел на месте тайлгана и играл камнями, при­носил кобылки в жертву Заян саган тэнгэри. Его подобрал некто Агжан. Он усыновил Бороя, вырастил, женил и поселил его у ре­ки Мурина. Хогой так и не приехал за сыном. От потомков Бороя образовался улус Борой, который проживает с прочими бурята­ми по реке Мурину. К бороевцам местные буряты относятся пре­зрительно и говорят: «Пришедший в долину Куды, ушедший из долины Осы»‑ Худайн голи оруули, Оhойн голи зайбури. Потом­ков Бороя теперь больше 50 дворов, живут они в улусах Базай, Хандат, Алужин.

Записано со слов 47-летнего Алексея Нюгаева IV ашаабагатского рода из улуса Боройский Эхирит-Булагатского аймака Иркутской области 25 мая 1937 года

Хогоев род

Буряты хогоева рода живут в своей массе в долине реки Ка­хи, притоку реки Осы, с правой стороны, и в Мольке, в долине реки Ангары, ниже города Балаганска, на правом берегу. Когда-то они жили в долине реки Анги. Хогой и его братья Онхотой и Онгой прежде жили на реке Куде (Будуун уш--пэн. Бухэ нуга), а потом они разбрелись по разным местам. Один сын Хогоя жи­вет в Боройском улусе абаганатского рода. Другой сын Хогоя ‑ Ургэдэй из долины Унги переселился в долину реки Лены, в Балтайский улус. Про него говорят, что он, живя в долине реки Унги, испугался дальности дров и жирного мяса (Унгын тулээн уридэмни хурэбэ, уухэтэй мяханиин зурхэндэм хурэбэ), пере­ехал на реку Лену и поселился в Балтае среди чужеродцев‑никылеевцев.

Записано со слов Ильи Халтанова хогоевского рода из улуса Собачкина в 1947 году.

О хогоевом роде (эрхидеев, холтубаев и бараев роды племени булагат)

По словам Хазагара Баданова, Хогой Обогонов жил в долине реки Куды. Там население увеличилось, а потому решено было разъехаться. Хогой жил сначала на берегу реки Ангары, ниже Иркутска, в местности, где теперь село Суховское (Суухайн Таляан). Там жилось ему плохо: нападали соседние буряты ‑шошолокцы. Пользуясь тем, что хогоевцы не имели шаманского про­исхождения, они отбирали у них скот и имущество. Хогоевцы переехали оттуда в долину реки Иды. Здесь жили готольцы, то­же пришедшие из бассейна Куды Они стали нападать на хогоевцев, угонять их скот и табуны. Один раз на хогоевцев напали цэгэнуты, пришедшие с Лены. Хогоевцы испугались многочислен­ных и сильных цэгэнутов, переехали в долину реки Осы, посели­лись в устье речки Кахи. Здесь на них стали нападать русские, жившие в Осинской монастырской слободе. Тогда они переехали в устье Обусы и поселились там.

Хогой, Онхотой и Онгой ездили на место нахождения своего материнского последа в долину реки Куды, расположенную меж­ду горами Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн, которая еще называется Бухэ ехэ нуга, будуун ехэ уш--hэн, и устраивали там большой тайлган своим предкам ‑ Буха ноен бабаю и Будан хатан ибии. На них стали нападать местные кудинские буряты, боясь того, что приезжие сородичи отнимут их счастье, даруемое им предка­ми. Один раз напали кудинцы на хогоевцев, отняли у них жерт­венное мясо (даланга), священное для бурят шаманистов, и из­били их, приговаривая: «Не ездите сюда больше, не заманивайте наше счастье». Хогой с трудом отбился от них и уехал. В эту су­матоху он потерял младшего сына Бороя. Кудинцы его подобра­ли, усыновили, вырастили, потом женили и отвели ему место для жилья в долине реки Мурина. От потомков Бороя образовался Боройский улус, который из-за своей малочисленности входил в ашаабагатский род и подчинялся Абаганатской инородной управе бывшего Иркутского уезда Иркутской губернии. Еще раньше входил в ведомство Кудинской степной думы.

Записано со слов шамана Антона Адушеева из улуса Нижняя Каха 29 июня 1947 года.

Улус Нижне-Кахинский Кахинского булука

Родословная: Хоогой, Хулши, Ергоон, Елой, Залбаг, Габхай, Биртагар, Турлак, его дети ‑ Алдар (шаман) и Адууши, сын его Андрей, сыновья Андрея ‑ Антон и Олоособ, Антон (шаман), его дети ‑ Мирон и Тоня, ее сын Вячеслав. Дети Олоособа: Роза и Таахаан. Сын шамана Алдара ‑ Табинай (шаман), сын его Тангаасхан.

Записано со слов шамана Антона Адушеева из улуса Нижняя Каха 29 июня 1947 года.

---

Родословная: Обогон, Хоогой, Ониhон, Билдан, Буурал, Онгорхой, Тахаанай, Тархай, его дети ‑ Аяанай, Шаргал, Шархай, Маришка и Бубай.

Хогоев род относится к племени булагат. Он населяет быв­шую Молькинскую волость Балаганского уезда. Хогоев род счи­тается аборигеном данной местности. Родственными им являются роды онгоев и онхотоев.

Онхотоев род населяет Улейский булук Боханского аймака Иркутской области.

Записано со слов 67-летнего Аяна Таханоева, неграмотного, 19 января 1936 года.

Хогоев род в долине реки Куды

Родословная: Обогон, Хоогой, Ильгээн, Байдай, Бороонхи, __бэй, Павел.

Хогой прежде жил за Байкалом. Там стали его притеснять монголы, тогда он переехал в долину реки Куды (Худайн гол). Дорогой он потерял одного сына. Была ночь, было темно. Он пре­кратил поиски и поехал дальше. Мальчик заблудился и пристал к рогатому скоту Аатовского улуса. Он со скотом пришел в улус. Аатовские буряты пожалели сироту и приютили. Живя там, он работал и пас скот. Когда вырос, то его женили на одной де­вушке.

Жил он в долине реки Куды, недалеко от улуса Аата, потом переехал на реку Мурин.

В 1941 году хогоевцев там было около 50 дворов, 259 душ.

Административно они подчинялись Абаганатской инородной управе. Род как административную единицу они не составляли и подчинялись старосте абаганатского рода.

Записано со слов 50-летнего Павла Обонова из улуса Алужанский 9 ян­варя 1947 года.

• *

Оногон (Буласа), Шатуул, Ангааш, Шатууд, Тоhото, Гульжаахай, Гэруул, Бадаа, Монхо, Хомжо, hахидхай, Бардаахан, Балхай, Петр, Надя (44 года).

Тугалак, Сагаан, Абагай (Абаганат), Буубэй, Монголдой, Ба­хай, Баазай, Боршо, Холхо, Башиидай, Отор, Илья, Василий, Борхоон, Дабаа.

Дурлай, Бахар, Баха, Хонхолой, Михаил, hаабал, Буузай, Бороон.

Из поколения Оногона произошел улус Буласа.

Шатууд получил в 1766 году кортик.

Тоhото Гульжахай была замужем за бурятом Заяхаем из алагуева рода. Он имел 1000 голов скота. Она сама нашла себе жениха, никто не хотел ехать со свадьбой провожать ее. Она спе­ла так:

Ардайн Ардайн хээртэн На ардайское поле

Аршам саhан оробо, Глубокий снег выпал,

Амитан зоноор яахамниб, Зачем мне люди

(провожатые) ‑

Заяахайтан мордуужамби. С Заяханом поеду.

Хуурэйн, хуурэйн хээртэн На хурейнское поле

Хуржэг саhан оробо, Толстый снег выпал,

Хуун зоноор яахамниб, Зачем мне провожатые ‑

Хубуун Заяахайтаяа мордуужам. Со своим Заяханом уеду.

После этого все родственники поехали с нею к жениху.

Записано со слов 72-летнего Бальхая Бардаханова абаганатского рода из улуса Алужанский бывшей Кудинской степной думы 7 января 1940 года.

---

Хонхолой и Михаил уехали в Забайкалье, живут около села Хонхолой Бичурского аймака БМАССР.

Записано со слов 75-летнего Дабагшана Дабаева абаганатского рода, ИЗ улуса Алужан 8 января 1940 года.

Хогоев род

Родословная: Обогон, Хоогой, Хорхоон, Хултубай, Хордоон,. Мух--шэ, Араhалан; hээтээн, Забаан, Хосоок,. Хорёон, Хондороон.

Записано со слов X. Хосокова хогоева рода из улуса Шанатский Осинского аймака 10 июня 1947 года.

Хогоев род

Родословная: Обогон, Хорхоон, Хултубай, Хордоон, Мух--шэ, Арhалан, Алхан, Мирхансха, Илаатак, Лухаа, Феня.

Записано со слов Ярбушхи Алтаева из улуса Шанатский Осинского ай­мака 19 июня 1947 года.

Хогоев род

Родословная: Обогон, Хорхоон, Хултуубай, Хордоон, Мух--­шэ, Арhалан, hэтэн, Забаан, Эмэгээн, Хара-хубуун, Хаптаанай, Ира.

Записано со слов Хара-хубуна Забанова из улуса Шабартуйский Осин­ского аймака 12 июня 1947 года.

Хогоев род, улус Хоготский бывшей Молькинской инородной управы

Родословная: Обогон, Хоогой, Мамы, Убэh--н (Таабай), Манжиги, hартан, Булуу, Бэлээшхи, Гэргэн, Гэргээс, Биляанха, Ефрем, его дети ‑ Полина и Лука.

Записано со слов 43-летнего Ефрема Биляновича Гергесова в 1930

году.

Хогоев род Балаганского района

Бэлээшхэ

Хоогой

Мамы

Убэh--н (Таабай)

Манжиги

hартан

Булуу

Гэргэн

Гэргээсэн

Биляанха

Лука

Ефрем

Шалуун

Хурнэг (Михаил)

Федор

Вова Таня

Филипп

Ольга

Ара

На Мольку пришли братья Шандуй и Мамы, поселились в местности Алтани хэр, в долине Осы, а оттуда переехали в Халюута, или Тоболхон. Там было соленое озеро. Русские хотели добывать из него соль. Буряты боялись русских и решили как-нибудь испортить озеро. С этой целью они бросили туда мерт­вую собаку. С тех пор соль исчезла.

Записано со слов Михаила Шулунова хогоевского рода в городе Улан-Удэ 12 августа 1955 года.

Онгоев род, Верхняя Каха и Улан-Нур

Онгой (жена ‑ Муудай, шаманка), hарги, Сагаан, hоршхон, Хонхо, Тэрамхэ, Билдагар, Бороонхо, Дуурэн, Мархай, Махуут, Николай, Иннокентий, Маруся, Доржо, Валерий (8 лет).

Онгоев род Кахи сначала жил в Обусе, а потом переехал в Каху. Мать Онгоя звали Муудай. Она была из Барги.

Хогоев род, улус Каха

Хогой, Елой, Залбаг, Габхай, Биртагар, Турлак, Адуша, Ан­дрей, Антон (шаман), Тоня, Вячеслав (6 лет).

Записано со слов 60-летнего Лособа Адушеева 29 июня 1947 года.

ЭРХИДЕЕВСКИЙ РОД

Шаманский род галбантан

В улусе Баруни-айл I ирхидеева рода был шаманский род гал­бантан. Сын Галбана ‑ Унагай был женат на девушке Дулан, происходящей из харанутского рода. Этот род имел шаманский утха от своего тэнгэрина Хара балай тэнгэри, относящегося к восточным злым и коварным тэнгэринам.

Дулан девушкой была непосвященной шаманкой, по выходе замуж она получила через положенные обряды свои девять по­священий. Шаманка Дулан, по рассказам стариков, имела все регалии шаманского достоинства, как-то: майхабши, морин сорьби, хэсэ, тойбор и оргой. Она умерла в глубокой старости, была похоронена на самой высокой сопке долины реки Осы‑Забын Ундэр. Во время столыпинского землеустройства на сопке За­бын Ундэр была поставлена вышка с флагом, оттуда проведены параллели и обозначены окружающие высокие пункты и от них начаты земельные операции.

От шаманки Дулан пошел шаманский род улуса Баруни-айл. Унагай и его жена Дулаан (последняя шаманка), сын Тэжигэй (шаман), сын Тэжигэя ‑ Суусли (шаман), сын его ‑ Убай (ша­ман), сын Убая ‑ Таара (шаман), сын Таара‑ Дабжаан (ша­ман), сын его Аадаг (шаман). Аадаг умер в 1901 году, похо­ронен с соблюдением всех чиноположении шаманских похорон за счет общества на горе Мадагани Ундэр.

Матаганский улус устраивал предкам шаманской фамилии общественный тайлган, называемый «цэрэгэйн тайлган»‑ «тайл-ган столбам шаманским». В каждом улусе имеются столбы (цэ-рэги), поставленные на месте остановки шаманского похоронно­го кортежа. Для каждого шамана ставились три столба: один ‑ в честь самого шамана, другой ‑ для хранения жертвы и прино­шений верующих, третий ‑ для привязи коня самого умершего шамана, а также проезжающих духов. На том месте, где устраи­вался цэрэгэйн тайлган, были поставлены столбы всем шаманам рода талбан.

Тайлган устраивался в честь восточных злых духов, от которых происходила бабушка эрхидеева рода ‑ Дулан. В жертву приносили пороза, а не лошадь, как на обыкновенных тайлганах. Кололи пороза по бурятскому обычаю, свежевали так же, как и жертвенных животных, то есть снимали шкуру, разрезали по суставам, не юмая костей, кровь не проливали на землю, ее со­бирали в посудчну и варили, начинив ее кишки. Мясо сразу же съедали. Причем мясо не давали женщинам и детям, считая их нечистыми. Женщины и дети лакомились и кушали молочные продукты и располагались отдельно от мужчин. Вечером моло­дежь устраивала пляски и танцы, подростки ‑ игры, старики и пожилые люди пили молочную водку, затем уезжали домой и там продолжали свое пиршество.

Шаманка Дулан называется бабушкой I эрхидеева рода ‑ Ирхидэйн тодэй или просто Дулан тодэй. Ей приносят в жертву овцу и молочную водку при болезнях женщин и девушек.

Записано со слов Хушхи Хумжэнова I эрхидеевского рода из улуса Ба­руни-айл Осинского аймака Иркутской области в 1947 году

Улус Нижне-Наймагутский эрхидеева рода

Буха ноен, Булгат, Булган хара, Тугалак, его дочь Толехон, ее сын Обогон, Хоогой, Тэбшэхэн, Ирхидей, Ойдной, Орсо Ошхи, Дунхэн, Ялтуу, Гулаашхи, Бадан, его дети ‑ Хасхай, Хатин и Хазагар, сын Хазагара ‑ Василий, сын Василия ‑ Бальжа.

Дунхэн, Амагай, Мантак, Имхээшхэ, его дети‑Илья, Миха­ил, Николай, Митрофан, Иван, Матвей и Александр.

Мантак и Имхэшхэ служили тайшами Идинской степной ду­мы. Мантак‑с 1850 года по 1857 год, Имхэшхэ‑с 1875 года по 1876 год. Нижне-Наймагутский улус находится здесь издавна. Из него выделились улусы Матаган, Батаевский, Протасовский, Баруниайл и прочие.

Записано со слов Василия Хазагарова II эрхидеева рода из улуса Ниж­не-Наймагутский Осинского аймака Иркутской области 25 июня 1947 года.

Улус Матаганский I эрхидеева рода

Обогон, сыновья его ‑ Хоогой, Онхотой, Онгой.

Хоогой, Обоошо, Улдээ, Ирхидей (Уряандай), hагнай, Этигэл, сыновья его ‑ Иван, Баатай и Бальмай, Хазагар, сыновья Хазагара ‑ Абагай (шаман), Хонтхооб, Алдар, Сайхар, Зоймок и дочь Табхай.

Зоймок, сыновья его Золто и Золхой, сыновья Золхоя ‑ Зодой и Василий, сын Зодоя Павел.

Сайхар, его сын Шаранхай (шаман), сыновья его‑Гавриил и Шаранги. Сыновья Гавриила ‑ Иван, Сергей, Илья и Терентий. Шаранги, его сын Алексей.

Алдар, сын его Мээрэн, сыновья ‑ Александр и Осип, сын Осипа ‑ Сергей и дочь София.

Хонтхооб ‑ Шагдуй, Шарай, сыновья его ‑ Шараап и Шан­тан, сын Шараапа ‑ Шада, сын Шантана ‑ Григорий.

Абагай (шаман), его дочери ‑ Ногоон, Молhоон и Хуурхак. Нэгоон ‑ моя бабушка по отцу.

Записано со слов 72-летнего Якши Ялбаева I эрхидеевского рода из улуса Матаган Осинского аймака 23 февраля 1936 года.

Улус Батаевский

Обогон, Хоогой, Обоошо, Улдээ, Ирхидэй, Баалай, Баатай, Найрхан, Даахи, сыновья его – hалбай, Сергей и Дамба. hалбай бездетный. Сергей, его дети ‑ сын Семен и дочь Таньюр. Они были «зээ» Бажигая Зутанова. Таньюр ‑ мать моей жены ‑ Степаниды.

Дети Семена: сын Терентий (пал в бою смертью храбрых), дочь Аграфена. У Аграфены ‑ дочь Моня.

Дамба, его дети: Даншаа, Алексей, Иринсей и Андрей, дочери Шатаба и... Первые три брата бездетные. У Андрея ‑ сын Иван, дочери Елена и Дарья. Елена ‑ вторая жена моего тестя, Егора Бажигеева. У Ивана ‑ сын Афоня.

Улус Протасовский

Бартасоб, hалабай, сыновья его ‑ Хундаан, Антон, Филипп, Гээбээн и Илья.

Антон, сыновья его ‑ Петруха и Кузьма и две дочери (одна в Укыре замужем, другая ‑ в Заглике). У Петрухи ‑ сын Гри­горий.

Филипп, его сыновья ‑ Агап, Родион и Александр и дочери Орина и Ульяна (обе замужем в Хохорске).

Гээбээн, его сын Василий и две дочери (Анна замужем в Хо­хорске, вторая ‑ в Орлоке).

Записано со слов 69-легнего Семена Сергеева Дахина из улуса Батаеdский 15 июня 1916 года.

Улус Матаганский I эрхидеева рода

Родословная: Обогон, Хоогой, Обошо, Улдээ, Ирхидэй, Гал бан, Унагай (жена его ‑ Тулгаан Теедэй, шаманка), Тэжэгээ, Суусали, Убай, Таар, Иван, Николай, Генга (13 лет).

Ирхидей входил в племя булагат. Он является давнишним заселыциком местности. Ирхидеев род многочислен. Потомки Ихидея живут в долине рек Осы и Обусы, в улусах: Матаган, Бартасов, Халхайта, дубун, Паружский, Шибирский, Олусский.

Записано со слов 69-летнего Евгения Шарапова из улуса Барунайлский 12 февраля 1936 года.

Эрхидеев род, Батаевский улус

Родословная: Обогон, Хоогой, Обошо, Улдээ, Ирхэдэй, Баатай, Найрхэн, Даахи, Дамба, Ондрёо, Иван, Афоня.

Записано со слов Евграфа и Ивана Петровых из улуса Халхайтадубунский Осинского аймака Иркутской области в феврале 1932 года.

Эрхидеев род, улус Нижне-Наймагутский

Родословная: Буха ноен, Булаган хара, Булагат, Тугалак {тульби талаhаа олдоhон), Толёхан (дочь), Обогон (Ургы узууpahaa олдоhон), Онхотой, Баарай, Ирхидэй, Ойдной, Орсо, Ошхи, Дунхэн, Ялтуу, Булашха, Хазагар, Василий, Бальжа.

Хогой жил сначала в долине реки Куды. Оттуда он переехал на берег Ангары, ниже Иркутска. Потом переехал в долину реки Иды. Здесь жил Готол. Они стали враждовать. На Хогоя напали сэгэнуты (зуун гари сэгэнут). Он испугался и уехал в долину реки Осы, поселился в устье реки Кахи, а затем переехал на то место, где теперь находится Нижне-Наймагутский улус.

Хогой, Онхотой и Онгой ездили в Куду, на место своего мате­ринского последа ‑ Бухэ нуга. На них напали кудинские буряты. Перепуганный Хогой оставил там своего сына. Для совершения особого обряда приведения в чувство (хурилга) он сохранил две­надцатиперстную кишку жертвенного животного. Дорогой бра­тья поделили далангу.

Записано со слов 60-летнего Хазагара Балданова из улуса Нижне-Найма­гутский Бильчирского булука Осинского аймака Иркутской области 17 июня 1947 года.

Эрхидеев род, Нижне-Наймагутский улус

Родословная: Булаган хара, Тугалак, Толехон (дочь), Абаган (Обогон), Хогой, Тэбшэхэн, Ирхидэй, Ашхи (Ошхи), Дэлэгэн, Энхээ, Уягнай, Ниасай, Ирэнсэй, Иринэй, Кирилл, Кеша.

Записано со слов 63-летнего Иринса Ивановича Никорова из улуса Нижнe-Наймагутский Осинского аймака Иркутской области в 1935 году.

Холтубаевский род Холтубаев род

Буряты холтубаева рода относятся к племени булагат. Родо­начальник рода ‑ Холтубай был сыном Эрхидэя. Эрхидэй с сы­новьями жил сначала в долине реки Куды, около гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Люди размножились и решили расселиться по разным местам. Буряты родов готол и шаралдай поселились в долине реки Иды: Шаралдай занял верховье, а Готол ‑ низо­вье. Эрхидэй с сыновьями поселился на устье речки Кахи в до­лине реки Осы. Место было богато травой. Река Оса была почти запружена рыбой. Лес находился недалеко.

Место, где поселились буряты, занял Вознесенский монастырь под заимку. Туда приехали монахи, завели скот, распахали паш­ни. В скором времени туда наехало много разного сброда, ко торый работал на заимке в качестве батраков. Они стали грабить и обижать бурят. Буряты боялись этих воров и грабителей. Это место стало запретным (хорюур). Поэтому оно стало называться Хорюурта или Хоригто. Заимка монастыря была ликвидирована, на этом месте остались жить русские люди, которые образовали село Осу, или по-бурятски Хоригто.

От грабежа и обид онгоев и хогоев роды частично откочевали, поселились в необжитом месте, ниже Балаганского острога, и об­разовали улусы Мслькинского инородческого ведомства. Часть онгоева рода переехала реку Ангару и поселилась в долине peки Унги, часть же ‑ осталась в долине Осы и образовала улусы Онгой I и Онгой II. Онхотой занял долину речки Улей, образовал улусы Ехэ Ялга, Таряата, Заимхын айл, Булага айл, Тагай, Хонсойтон, Бульжухай, Улеэзур. Они создали в Улейской инородной: управе два рода: I онхотоев и II онхотоев. Потомки Онгоя обра­зовали I, II, III и IV онгоевы роды, вошедшие в Бильчирскую ино­родную управу. Потомки Хогоя тоже образовали два рода: 1 хо­гоев (кахинский) род, который входил в Кахинскую инородную управу и II хогоев род, входивший в Молькинскую инородную управу. Потомки же Холтубая создали улусы Гуртуй, Дахан (Красноярский), Шабарта, Бильчир, Шана и образовали два ро­да: I холтубаев и II холтубаев, которые входили в Бильчирскую инородную управу, часть же бурят холтубаева рода переселилась в Нельхай и образовала III холтубаев род, входивший в Нель-хайскую инородную управу. Некоторая часть их перешла в доли­ну реки Алари и жила в улусе Хига (Большая Аларь). В 1897 го­ду буряты III холтубаева рода были переведены из Идинской степной думы в Аларскую. Буряты улуса Хига пытались остать­ся в ведении Удинской степной думы, но тайша Аларской степ­ной думы не согласился.

Танха бухэ

Танха бухэ происходил из холтубаева рода, жил в Шанатском улусе бывшей Бильчирской инородной управы. Он славился как: борец и стрелок. У него был конь, звал он его Карий ‑ Хара Залмай. Конь хорошо бегал, всегда выходил победителем в конских состязаниях.

Танха бухэ много раз участвовал в зэгэтэ аба и всегда побеж­дал в состязаниях. На облаве, созванной в местности Бодрёо, на реке Зиме, он получил звание «бухэ»; на зэгэтэ аба, созванном в. местности Абалак, у устья реки Уды, он получил звание «мэргэн».

У него была невеста, прекрасная Анна, дочь Ошхия из эрхи-деева рода. Она была первой красавицей во всей долине реки Осы. К ней приезжали молодые люди и сватали ее, но она отка­зывала им. Анна любила своего жениха Танха бухэ.

Бурят Хохорского улуса готолова рода Адак Хайдаров вы­сватал за своего сына Абая дочь Забия Ханданова, живущего в одном улусе с красавицей Анной. Со свадебным поездом дочерк Забия – hайхан поехала Анна со своим женихом Танхы бухэ.

Жених hайхан ‑ Абай Адаков был богат. На свадьбу наеха­ло с обеих сторон много гостей. На свадебном пиру водка лилась, а мясо горкой ставилось (архин урдажа байба, мяханиин обоотой байба).

Во время свадебного пира были устроены состязания борцов и скачки. Танха бухэ боролся с борцом Хохорского улуса готолова рода Бодоем Бушухаевым. Танха бухэ вышел победителем. Были устроены конские скачки. Победителем вышел карий Залмай ‑ конь Танхы. Анна составила хвалебную песню про своего жениха и спела ее.

Урилдааншье болно даа, ' Проводятся ли бега ‑

Танхай Загалмай гарана ла, Загалмай ‑ конь Танхы

побеждает,

Барилдааншье болно даа, Проводится ли борьба ‑

Танха бухэ хаяна ла. Силач Танха побеждает.

Хатаралдааншье болно даа Бегут ли рысаки ‑

Хара Загалмай гарана ла, Черный Загалмай побеждает,

Харбалдааншье болно даа, Проводится ли стрельба ‑

Харин Танха хаяна ла. Чужак Танха побеждает.

Такая хвалебная песня о Танхе бухэ не понравилась сородичам жениха hайхан, она ущемляла родовое чувство хохорвцев.

В юрте было темно, а чтобы светом огня привести в смущение красавицу Анну, они поломали старое берестяное лукошко и бросили его в костер юрты. Береста загорелась, и яркий огонь осветил юрту. Но красавица Анна, дочь Ошхия, не пришла в смущение. Она еще спела так:

Уйпан гал дурэжи Береста разгорелась ‑

Олон зони толтообо, - Осветила множество

народа,

Уеын Танха барилдажи Танха боролся ‑

Эдэйн бухые хаяба. Поборол борца из долины

Иды

Тумжи уйhан дурэжи Кора березы

(заготовленной для

выкурки дегтя Турын зони толтообо, разгорелась ‑

Тоомтой Анна дуулжи Осветила свадебный народ,

Тубиин зони аууюлаба. Выдержанная Анна спела ‑

Развеселила весь народ.

Записано со слов Петра Семеновича Балдаева готоловского рода из улу­са Хохорск Иркутской области в 1919 году.

Бихэ мэргэн

(холтубаева рода)

Бихэ мэргэн жил в Ичотуевском улусе холтубаева рода быв­шей Молтинской инородной управы. Он владел огромной физи­ческой силой: мог поднимать пятигодовалого пороза и нести его на плече. Никакая возовая веревка из сыромятной кожи (аргамжа) не могла выдержать его силы. Он прославился на зэгэтэ аба, созванном в местности Бодрёо, и получил звание «бухэ». На этой облаве он поборол борца буинова рода Гагая.

На зэгэтэ аба, созванном недалеко от тепершнего Усть-Ор­дынского села, он отличился в стрельбе и за это был возведен в звание стрелка ‑ «мэргэн».

Предание говорит, что Бихэ мэргэн ставил нож на расстояние 100 саженей и стрелял в него из лука. Стрела его попадала в воткнутый нож, раскалывалась пополам и отлетала прочь. Еще ассказывают, что он у летящей ласточки отстреливал конец крыла.

Записано со слов Дмитрия Ажеева из улуса Бильчир в 1935 году.

Улус Гуртуйский II холтубаева рода

Дочь Тугалака‑Тойбхон родила от одного забайкальского бурята сына. Потом бросила его среди цветов, взобралась на го­ру Удагтай, вымылась в живой воде (Мунхэйн хара уhан), ис­портила ее и ушла в Забайкалье. Ручеек с живой водой высох. Она со своим возлюбленным перебралась куда-то на юг и там стала ткать шелк.

Сына Тойбхон подобрали и назвали Обогоном (Ургын узууpahaa олдоhон Обогон ‑ «найденный у подножия цветка Обогон»).

Сыновья Обогона ‑ Хоогой, Онхотой и Онгой.

У Хоогоя было пятеро сыновей: Борой, Тэбшэхэн, Обоошо, Хорхоон и Хунши.

Хоогой потерял своего сына Бороя в Кудинской долине, когда поехал с сыновьями устраивать тайлган хозяину гор Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн. Кудинские буряты напали на него, отняли жертвенное мясо. Бороя подобрали чужие люди, воспитали и женили. Он поселился по реке Мурину. От его потомков образовал­ся улус Боройский.

От Тэбшэхэна произошли улусы Матаганский, Бильчирский и Гуртуйский, от Обоши ‑ Баруни-айлский и Гэмэловский, от Хорхона ‑ Шанайский и Шабартуйский. Часть потомков Тэбшэ­хэна, Обоши и Хорхона живет в Верхне-Наймагутском улусе.

Потомки Хунши живут в Кахе и образуют улусы Молта, Сункуев, Xaha узур, Куликовский.

У Холтубая было четверо сыновей: Тээрмэ, Хунсай, Хужа и Хорон.

Потомки Тэрмэ живут в Гуртуйском, Шабартинском, Бильчирском, а также в Нижне-Наймагутском улусах.

Потомки Хунсая живут в улусах Верхне-Наймагутский, Биль­чирский и Нижне-Наймагутский.

Потомки Хужи живут в улусах Бильчирский, Шабартинскни и Гуртуйский.

Потомки Хорона живут в улусах Шанайский и Нижне-Кахинский (два двора).

На то место, где стоит теперь улус Шанаевский, пришел сын Хорона ‑ Мухэши с сородичами из устья долины Кахи. Причи­ной перекочевки было то, что жители Осииской слободы часто воровали у них скот и имущество, даже убивали, поэтому они вынуждены были откочевать на то место, где они живут теперь.

Улус Шанайский II холтубаева рода

Родословная: Хоогой, Хорхоон, Холтубай, Хоолшо, Хордоон, Мух--шхэ.его сыновья ‑ Мухэреен и Ярбаг, сын Мухэр--на ‑-АрЬалан (Арсалан), hэтуу, hэтэн, Забаан, Хосоок (Кусок), Хонзоон, Хондрон.

На месте теперешнего улуса Шанайский поселился Мухэшхэ Хордонов. От него теперь идет 11-е поколение.

Записано со слов 50-летнего слепого сказителя Хондрона Хосокова II холтубаева рода из улуса Шанайский 19 июня 1947 года.

Онхотоевский род Онхотоевский род

Улейская инородная управа состояла из трех родов: I онхотоев и II онхотоев роды и булутский род. Люди онхотоева рода входили в племя булагат. Сначала онхотоевцы жили в долине реки Куды совместно со своими соплеменниками, принимали участие в племенных жертвоприношениях на горах Ухэр Манхай к Удэгэ Бэлеэн, расположенных на противоположных берегах ре­ки Куды (Худа). Живя на этом местг, потомки Булагата размно­жились, негде уже было пасти скот и лошадей. Они решили разъ­ехаться. В долинах рек Осы и Иды никто не жил.

Онхотой был сыном Обогона. У него было два брата, звали их Онгоем и Хогоем. Из долины реки Куды они переехали в до­лину речки Кахи. Место было богато травой и лесом. Люди охо­тились на зверей, пасли свой скот и лошадей. Здесь им было при­вольно.

На месте, где теперь стоит село Оса, иркутский Вознесенский монастырь основал себе слободу: распахал землю, построил мельницу и завел скот.

Онхотой как раз жил в устье речки Кахи. Братья его жили немного выше по пади. Как крайний населенный пункт, улус Он-хотоя постоянно терпел обиды и притеснения от жителей слобо­ды. Жаловаться было некому, да и к тому же буряты не знали русского языка, поэтому Онхотой решил уехать подальше от сло­боды монастыря. Он собрал свой несложный пастушеский скарб и переехал в долину Улея, впадающего в реку Осу. Зимой люди жили в пади, которая была защищена от ветра небольшими го рами, а летом они спускались в долину реки Осы, где располо­жена широкая степь ‑ Алтани хээр.

Вскоре за онхотоевцами последовали хогоевцы. После отъез­да онхотоевцев их улус оказался крайним, нападения и бесчин­ства жителей монастырской слободы посыпались на них. И они тоже укочевали, поселились в долине реки Ангары, ниже города Балаганска. С 1887 года хогоевцы вошли во вновь созданную Молькннскую инородную управу. На прежнем месте, то есть на речке Кахе, остались одни онгоевцы. Когда же слободчане ста­ли нападать и на них, то часть онгоевцев укочевала к речке Унге, на левый берег реки Ангары. Там жили буряты родов олзоевско-го, кульметского и муруевского. Они не разрешили онгоевцам . поселиться по речке Унге, попросили занять незаселенные места, главным образом лесистые пади и горки. По этому поводу сло­жилась поговорка: «Онгойбэй уЬата жалгабэй»‑ «Нет ключа без Онгоя». Часть онгоевцев поселилась в пади Кутанка (Хутаанха).

Люди онхотоева рода входили административно в Ндиискую степную думу и управлялись своим родовым старостой. При раз­деле думы в 1887 году они, с особого разрешения генерал-губер­натора графа Игнатьева, образовали самостоятельную инород­ную управу во главе с головой, которым был избран бурят булут-ского рода Ишигыл Шалтыков. Хогоевцы вошли в Молькинскую инородную управу совместно с родами I и II сараевскими, 1 и III ноетскими. Головой они выбрали бурята Степана Гыленова. А онгоевцы вошли в состав Унгинской инородной управы сов­местно с родами I и II олзоевскими, I и II кульметскими, икинат-'ским (шалотский), шарайтским, боролзоевским, муруевским ч хангиновским. Головой Унгинской инородной управы был избран Л. Егоров.

Буряты родов онгоева, хогоева и онхотоева на своих племен­ных тайлганах до сего времени в призываниях упоминают, как все роды племени булагат, горы Ухэр Манхай и Удэгэ Бэлеэн.

Урагшаа hapahan Смотрящая на юг

Ухэр Манхай Ухэр Манхай,

Хойшоо xapahaн Смотрящая на север

Удэгэ Бэлеэн. Удэгэ Бэлеэн.

Буумал ехэ бурхан, Бумал ‑ великий бурхан,

hуумал ехэ хатан, hумал ‑ великая богиня,

Тайн б aйhaн тайлгамнай, Справляемый тайлган,

Тайжа байпан мургэлмнай. Совершаемое

молебствие.

Сээг! Сээг!

Живя на новом месте, все роды ездили на свою родину устраи­вать свой племенной тайлган. Один раз туда поехал со своими сыновьями Хогой и стал устраивать тайлган. На тайлган при­шли люди из ближних улусов. Хогой, поставив в ряд своих сыно­вей, красиво и внятно призывал своих предков и совершал обряд хурылган, прося их дать ему счастье и богатство. Красноречие Хогоя удивило присутствующих, и они, сказав: «Он отнимет у нас благословение предков», напали на Хогоя, отняли жертвенное мясо и молочную водку, все съели и выпили, потом побили само­го Хогоя и увели с собой его старшего сына. После этого случал никто не ездил к горе Ухэр Манхай. Хогоевцы стали устраивать племенное жертвоприношение у себя на новом месте. Для этого представители каждого рода приехали на место устройства тайл-гана и увезли по одному камню из племенного жертвенника, ко­торые послужили основой жертвенников на новых местах.

Хогой побоялся поехать за сыном. Его сын батрачил там у людей. Когда он подрос, то женился на местной девушке. Потом­ки его и сейчас живут там. Они образовали Боройский улус на реке Мурине и вошли во II ашаабагатский род, административно подчиненный Абаганатской инородной управе.

В долине реки Улея живут буряты булутского рода. Основная масса этого рода проживает в долине реки Унги, в улусах Тай-шинский, Нукутский и в других. Люди булутского рода не вхо­дят в племена булагат, эхирит, хонгодор и хори. По одному преданию, Булут родился у девушки и поэтому не знал своего от­ца. По другому преданию, Булут пришел из Джунгарии во время разгрома ее полчищами маньчжуров. На родине он был зайса-ном небольшого рода.

Записано со слов Василия Миронова булутского рода и Егора Хохолова хогоевского рода в 1912 году.

Улус Бульжухай Улейского булука

Осинского аймака

Обогон, Онхотой, Обоошон, Ошнай, Орол, Бааhан. Бахон, _жа, Шаргал, Тулгэ, Николай, Пашка, Дуулга, Сашка.

Онхотой ‑ Аюна, Алетха, Манхай, Малаан, Матвей, Маншуут, Кири.

Записано со слов К. Маншутова из колхоза «1 Мая» Осинского аймака Иркутской области 24 июня 1947 года.

ОНГОЕВСКИЙ РОД

Онгоев род

Онгоев род проживает в долине речки Кахи ‑ в улусе Верх­няя Каха (Дээдэ Xahaa), в долине реки Обусы ‑ в улусах Ку­танка и Обуса (в Обусе живут вместе с хордутцами), на реке Ангаре‑в улусах Лабадовский, Усть-Осинский и Шобоновский, на речке Унге ‑ в улусах Татхал (Тамхали Онгой), Толеон, Хамаhар, Усть-Хамаhар Зуларинский, Налюрский, ныне Нукут-ского аймака Иркутской области.

Онгоев род относится к племени булагат не по мужской ли­нии, по женской (хари), поэтому он является зээ по отношению к племени булагата. Отец Онгоя‑Обогон родился от дочери Ту-галака. Мать родила Обогона и бросила среди цветов, а сама ушла за своим возлюбленным за Байкал. Воспитали и вырастили; Обогона ее братья. По этому поводу существует поговорка: «Ургын узуураhаа олдоhон Обогон».

Записано со слов Михаила Хамагшалова из улуса Хурдутскип в 1936 году.

Улус Улан-Нурский онгоева рода

Жена Онгоя Мудай была родом из Барги. Она была большой шаманкой, имела все регалии шаманского достоинства. Ее вози­ли не только по соседним улусам и родам, но даже в Кудинскую долину. Она похоронена на горе Улангин Ундэр с соблюдением существующего обряда и чиноположения. Шаманка Мудай среди западных бурят известна как онгоевская бабушка («онгойн т--дэй»). Ей приносили жертву не только онгоевцы, но и другие ро­ды. Шаманский утха онгоевского рода, выдвинувший очень мно­го больших шаманов, объединился с шаманским утха хурдутско-го рода через брачные связи. Как онгоевские, так и обусинские шаманы во время призывания своих предков поют:

Oha Убэсэ хоёр Реки Оса и Обуса

Шутхалангаа нэгэдэбэ. Слились в своем течении.

Онгой Хурдуут хоёр Шаманы Онгоева и

Хурдутова родов

Утхаяа нэгэдэбэ... Объединили свое

происхождение...

Родословная: Онгой, Натлай, Сагаан, Борихон, Хонхо, Та-рамхан, Билдагар, Бороонхи, Дуурэн, Мархай, Махуут, Николай,. Иннокентий, его дочь Маруся, сын Маруси ‑ Валерий.

Записано со слов Лоособа Адушеева из улуса Мойлга Кахинского булука Осинского аймака Иркутской области 29 июня 1947 года.

Онгоев род, улус Замотский Обусинского булука

Родословная: Обогон, Онгой, Мэргэн Замод, Дуртхан, Золто,. Архаан, Шулуухээ, Хиирэ, Шатабаан, Алексей, Леонтий, Аня.

Онгоев род относится к племени булагат по женской линии. Отец Онгоя, Обогон, родился от дочери Тугалака, Толехон, ког­да она была еще незамужней. Она родила его и оставила в поле. Братья ее нашли младенца и воспитали. В память того, что он был найден в поле, его назвали Обогоном (Ургын узуураhаа олдоhон Обогон),

Записано со слов Михаила Хамагшалова из улуса Хурдутский в 1936 году..

Онгоев род

Родословная: Тугалак, Сагаан, Обогон, Онгой, Оноhон, Нуулай, Убгэн, Обоhан, Илья, Володя.

Онгоев род проживает в долине реки Осы ‑ в улусах Кутанка и Каха, а также в Унге ‑ в улусах Татхал, Нукут, Заход; Этот род относится к племени булагат.

Записано со слов Степана Убугунова из улуса Улан-Нурский в 1932 году.

Онгоев род

Родословная: Обогон, Онгой, Омоор, Бааhан, Бадрян, Данжа, Тууhэлээ, Зунтэг, Дмитрий, Григорий, Гургоо, Бадма, Аполлон, Васька.

Баhан пришел в Улей из Обусы со своей семьей, брат его Баян остался в Обусе.

Записано со слов 60-летнего В. Ангарова из улуса Зун-Улей (колхоз им. Ворошилова) 23 июня 1947 года.

Булутский род (улей) Булутский род

Булуты произошли от одной девушки

из племени баргат. Она пришла из Забайкалья. По преданию, она заблудилась в лесу и забралась сюда.

Сыновья Обогона ‑ Хогой, Онгой и Онхотой ‑ охотились в восточной тайге. Хогой в тайге нашел девушку, привел ее домой. Она стала его наложницей, родила сына. Его назвали Булутом.

Булутский род живет в основном в Улейском булуке. в улу­сах Гэшхэнтуй и Хара-Унегэнский, а часть его живет в улусе Нукутский. Булутский род считается ноенским родом. В улусе Нукутский семь поколений Назаровых, Андреевых и Егоровых были тайшами, а в Улее Малановы и Шалтыковы были голова­ми.

Улус Харга Унэгэтэ булутского рода

Булуут ‑ Маланов, Манхай, Михаил, Александр, Вася.

Улус Гэшхэнтуевский

Булуут ‑ Шалтак, Ишэгэл, Степан, Сократ.

Записано со слов С. Шалтыкова из улуса Гэшхэнтун 12 мая 1912 года.

Булутский род

Болод ‑ Бурлай, Ашта, Ангаари, Хондрен, Хоно, Аадаг, Ан­гар, Эшэгэл, Василий.

Записано со слов 60-летнего В. Ангарова из улуса Зун-Улей (колхоз им. Ворошилова) 23 июня 1947 года.

БАРАЕВСКИЙ РОД

Бараев род

I бараев род ‑ улусы Хоготский, Халютинский и Хайматский. II бараев род ‑ улусы Халютинский и Хайматский. III бараев род ‑ ясачная деревня Харюзовка, улусы Халютинский и Хай­матский.

Все три бараевых рода входили в Мольтинскую инородную управу бывшего Балаганского уезда Иркутской губернии.

Записано со слов М. Мажарова из Улан-Удэ в 1925 году.