Нанзатов Б.З. Статья. Известия ИГУ 2020, т. 31¶
Полный текст первоисточника. Страницы разделены горизонтальной линией.
ЭТНОГРАФИЯ, ЭТНОЛОГИЯ И АНТРОПОЛОГИЯ
УДК 39(571.54)+346.231 DOI https://doi.org/10.26516/2227-2380.2020.31.17
Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова* Институт монголоведения, буддологии и тибетологии, г. Улан-Удэ, Россия Аннотация. Данная статья продолжает цикл работ, посвященных изучению этнического состава бурятских и хамниганских ведомств XIX в. Одним из органов самоуправления инородцев Забайкальской области в XIX в. была Урульгинская степная дума. Основу ее населения составляли тунгусы маньчжурского племени, как их характеризовала русская администрация. Отмечается, что одной из управ этой думы была Оловская инородная управа, которая представляет особый интерес с точки зрения этническо- го состава его населения и его происхождения. Указывается, что в формировании этнического состава региона приняли участие разные группы конных и оленных тунгусов и разные группы монгольского населения, включая хинганских монголов, дауров и бурят. Обнаруживаются и более древние контакты тунгусов с юкагирами. Ключевые слова: хамниган, нерчинские тунгусы, эвенки, монгольские народы, буряты, этногенез, этноним, картирование. Для цитирования: Нанзатов Б. З., Содномпилова М. М. Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение // Известия Иркутского госу- дарственного университета. Серия Геоархеология. Этнология. Антропология. 2020. Т. 31. С. 17–30. https://doi.org/10.26516/2227-2380.2020.31.17
Olov Khamnigans in the 19th Century: Ethnic Composition and Allocation B. Z. Nanzatov, M. M. Sodnompilova* Institute for Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies SB RAS; Ulan-Ude, Russian Federation Abstract. This article continues the series of the works devoted to the study of the ethnic composition of the Buryat and Khamnigan departments of the 19th century. One of the self-government bodies of indigenous of the Transbaikal in the 19th century was the Urulginskaya Steppe Duma, the main population of which was the Tungus of the Manchu tribe, as they were characterized by the Russian administration. One of the boards of this Duma was the Olovskaya indigenous Council. The department is of particular interest in terms of the ethnic composition of its population and its origin. .The ethnic composition of the Urulga Steppe Duma revealed the extensive contacts of the Upper Amur – Shilka population with the vast area of the Transbaikal-Amur subregion, including the territories of Inner Asia, North Asia and Amur re- gion. Different groups of horse and deer Tungus, on the one hand, and various groups of the Mongolian population, in- cluding the Khingan Mongols, Daurians and Buryats, on the other hand, took part in its formation. Also more ancient contacts of the Tungus with the Yukagirs were found. The composition of the Urulga Steppe Duma initially included five indigenous authorities. One of them was the Olovskaya indigenous Authority (Uprava). The Khitan, and subsequently Daurian population, which came into close contact with both the Tungus-Manchu tribes and the Bargy-Buryat groups of the population, created a special layer of the population – Khamnigan people. However, in Russian documents the entire population of the Urulga Steppe Duma, a part of which also was the Olovskaya indigenous Authority (Uprava) recorded as Tungus. The ethnic composition of the Olov Khamnigans shows that the population of the upper Amur – Shilka, has incorpo- rated various ethnic elements not only from the Middle Ages, but also from antiquity. The article suggested the authors’ vision of origin of ethnonyms of the population of authority and their development. A number of ethnonyms such as Duligar, Bayagir, Kylteger discovers the presence of the Tungusic and Mongolic strata in the face of Khamnigan-Mongols, Daurs, Buryats. The Mongolic stratum is also represented by the bearers of the ethnonym Üzön, which has analogies in eastern and central Mongolia, among the Selenga Buryats and among the Kipchak tribe, which is part of the Kazakhs of Middle Juz. A detailed map of the settlement of the Olov Khamnigans was compiled, based on the census tables. Keywords: Khamnigan, Nerchinsk Tungus, Evenks, Mongolian peoples, Buryats, ethnogenesis, ethnonym, mapping. For citation: Nanzatov B. Z., Sodnompilova M. M. Olov Khamnigans in the 19th Century: Ethnic Composition and Allocation. Bulletin of the Irkutsk State University. Geoarchaeology, Ethnology, and Anthropology Series. 2020, Vol. 31, pp. 17–30. https://doi.org/10.26516/2227-2380.2020.31.17 (in Russ.)
*Полные сведения об авторах см. на последней странице статьи. For complete information about the authors, see the last page of the article.
Введение
В долинах рек Нерча, Хила, Олов, Куэнга, являющихся притоками р. Шилка, были
расселены племена тунгусо-маньчжурского и монгольского происхождения, известные как оловские хамниганы, являвшиеся одной из ключевых групп нерчинских хамниган. В XIX в. это население было объединено в Оловскую инородную управу Урульгинской степной ду- мы. Как сказано в официальной документации XIX в., основу населения Урульгинской степ- ной думы составляли «тунгусы маньчжурского племени» [Нанзатов, 2012, с. 101], также за этой группой закрепилось название «конные тунгусы» [Долгих, 1960, с. 337]. 18 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
В XVII в. к приходу русских на землях оловских хамниган располагались улусы Лав-
кая, Шилгинея и Гильдеги – улусы трех братьев, принадлежащих одному даурскому роду [Огородников, 1927, с. 12–13]. В долине р. Шилки, напротив впадения в нее р. Нерчи, был построен в 1653 г. Шилкинский острог, уничтоженный в 1656 г. Гантимуром. Впослед- ствии, в 1657 г., в долине Нерчи острог был восстановлен и стал известен как Нерчинский [Артемьев, 1993, с. 46–62]. Все местное население, подчиняющееся Гантимуру, после пе- рехода из-под власти маньчжурского императора под власть московских царей стало пла- тить ясак в Нерчинский острог, отсюда возникло наименование «нерчинские тунгусы», заменившее такие наименования местного населения как «дауры», «тунгусы-нелюды», «лелюли», «нелюли», «намясинцы», «таргачины» и др. [Огородников, 1927, с. 12–13; Дол- гих, 1960, с. 581]. Реформы М. М. Сперанского подразумевали создать для бурятского населения осо- бые органы самоуправления – степные думы. Они создавались практически на всех бурят- ских территориях, в том числе и на восточной окраине была создана Урульгинская степная дума для Гантимуровых конных тунгусов. В XIX в. она делилась на пять инородных управ [Нанзатов, 2012]. Территория Оловской инородной управы представляла собой северо- восточную окраину Урульгинской степной думы. Ее земли ближе всего располагались к Нерчинску, огибая его с запада на восток по северной стороне. Ближайшими к ней были земли Урульгинской и Улдургинской инородных управ, располагавшихся западнее ее. Соседними с юга и юго-востока были Шундуинская и Маньковская управы [см.: Нанзатов, 2018а, 2018б]. На юго-западе находилась Агинская степная дума [см.: Нанзатов, Содном- пилова, 2017]. Русская колонизация долины Ингоды и ее северных притоков Нерчи, Куэн- ги, Курлыча привели к тому, что тунгусское население этой управы оказалось разорван- ным на несколько анклавов, крупнейший из которых располагался в притоках Нерчи, в долинах рек Хила, Дарасун, Торга, Оля (рис.). По описанию М. А. Сафьянникова, все се- ления Оловской управы разбросаны между селениями Оловской волости и поселками Тор- гинской, Курлыченской, Копунской и Сретенской станиц или вблизи г. Нерчинска [Сафь- янников, 1898, с. 34]. Кроме того, к ведомству Оловской управы также относились не- большие анклавы в долинах Куренги и Газимура, где также были расселены представите- ли Маньковской управы [Патканов, 1906, с. 133–134; Патканов, 1912, с. 566–568; Нанза- тов, 2016, с. 202–205]. Среди административных родов, составленных по племенному принципу, крупней- шим был I Дулигарский – 1632 чел. Далее, Узонов – 776 чел., Кылтыгерский – 620 чел., II Баягирский – 431 чел., Почегорский – 82 чел., I Баягирский – 56 чел. Среди тех, кто не указал принадлежность к административному роду, было 252 чел. Кроме тунгусов (хамниган) к управе было также приписано небольшое количество орочонов. Лакшекагиры (орочоны) были расселены в д. Цагакшиной (4 чел.) и в с. Зюль- зикан (19 чел.). Тулуягиры (орочоны) были расселены в с. Зюльзикан (14 чел.), и по 1 чел. в улусе Кыкер и д. Улей. Бультегеры (орочоны) – в с. Зюльзикан (9 чел.) и в улусе Кыкер (3 чел.) [Патканов, 1912, c. 579]. К 1897 г. практически все население управы говорило на русском языке – 7034 чел., 6 чел. указали основными языками тунгусский и русский, 6 – тунгусский, 9 – бурятский и 1 чел. – якутский [Патканов, 1912, c. 660–662]. Таким образом, ситуация, в которой управа была окружена плотным массивом русских поселений и г. Нерчинска, отразилась на язы- ковой ассимиляции оловского хамниганского населения. Однако исследования С. М. Широкогорова во втором десятилетии XX в. позволяют отметить сохранение родно- го языка представителями нерчинских тунгусов, ставшими его информантами [См. : Shiro- kogoroff, 1929; Широкогоров, 2017]. Значительное число населения управы было крещено. Из крещеного населения были образованы отдельные сельские общества, которые в 1870 г. вошли в состав Оловской управы, а впоследствии были приравнены к административным родам – Мальцевскому, Нироновскому и Сухановскому [Уварова, 2005, с. 55–56]. Христианизация также сыграла важную роль в русификации хамниган. Известия Иркутского государственного университета. 2020 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 31. С. 17–30 Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 19
Рис. Оловская управа: этнический состав (1897 г.)
В 1829 г. в ведомстве Оловской инородной управы состояло пять административных
родов (табл. 1).
Таблица 1
Оловская инородная управа (население, 1828 г.) [ГАЗК. Ф. 55. Оп. 1. Д. 36. Л. 30–31]
Административный род Число душ
Перво-Дулигатский 377
Второ-Баягирский 204
Келтегирский 74
Почегорский 239
Узонский 82
Итого 976
По сравнению с переписью 1829 г., число административных родов в 1897 г. увели-
чилось за счет сельских крещеных обществ Мальцевского, Нироновского и Сухановского, приравненных к административным родам, а также отдельно стал отмечаться I Баягирский административный род. Значительно сократилось число почегоров, по-видимому, пере- шедших в число крещеного населения (табл. 2). Некрещеной частью населения, помнившей о племенной принадлежности, все еще продолжали руководить родовые управления, являвшиеся частью Оловской инородной управы. В связи с этим актуальным является рассмотрение этнического состава Оловской инородной управы в свете исследований этнической истории региона и поиска этнических связей племен, составивших административные роды указанной управы. 20 Таблица 2 Оловская инородная управа (население, 1897 г.) [Патканов, 1912, c. 566–568, 660–662] № Населенный пункт Административные роды п/п
Мальцев- Ниронов-
Узон I Баягир Почегор Без рода
Хозяйств Население I Дулигар II Баягир Кылтегер ский ский Сухановский
1 Верхняя Хила, улус (р. Хила) 7 42 – 41 – – – – – – – – 2 Дуралей, улус (р. Дуралей) 11 91 3 27 – – 3 – 35 – – 9 3 Нижняя Хила, дер. + улус (р. Хила) 75 560 – 510 – – – – – – – – 4 Илим, село (р. Торга) 122 757 12 2 – – 146 25 462 – – 8 5 Корекан, заимка 15 66 4 – – – – – 9 – – 35 6 Корон, заимка 4 13 – – – – – – – – – 11 7 Дуралей, заимка 2 8 – – – – – – – – – 7 8 Усть-Родионова, дер. (р. Родионова) 23 139 17 – – 19 – – – – – 49 9 Олекан, село (р. Оле) 90 560 9 – 13 – 64 36 302 – 12 2 10 Городская, заимка 5 22 – – – – – – – – – 21 11 Оля, заимка 2 7 – – – – – – – – – 7 12 Цагакшина, дер. (р. Цагакшин) 27 173 11 10 – – 62 8 33 – – 19 13 Верхняя Оля, улус (р. Оля) 20 119 33 – 15 – – – 13 – 6 33 14 Усть-Начин, село (р. Газимур) VIII-21 46 299 266 – – – – – 15 – – – 15 Верхне-Куренгская, дер. (р. Куренга) VIII-23 44 267 267 – – – – – – – – – 16 Усть-Даин, улус (р. Куренга) 15 72 71 – – – – – – – – – 17 Усть-Наринзор (Истомина), дер. (р. Курлыга) 95 592 397 – – 50 – – 8 – 24 13 18 Аркиинское, село (р. Мал. Курлыч) 8 56 – – 13 – – – 43 – – 19 Верхне-Курлыченское, село (р. Курлыч) 72 411 51 – – – – – – – 351 – 20 Тунгусский Олов, село (р. Тунг. Олов) 62 425 145 – – 123 – – 24 – 110 – 21 Старо-Оловское, село 43 254 38 – 28 64 20 – 82 3 4 – 22 Карякинская, заимка 18 87 3 – – – – – – – 13 9 23 Кадая, дер. (р. Олов) 37 217 74 – – 71 31 – 13 – 15 – 24 Акима, улус (р. Нерча) 4 21 – – – – – 21 – – – Окончание табл. 2 № Населенный пункт Административные роды п/п
Мальцев- Ниронов-
Узон I Баягир Почегор Без рода
Хозяйств Население I Дулигар II Баягир Кылтегер ский ский Сухановский
25 Кыкер, улус (р. Нерча) 19 134 – – 12 82 – 33 – – – 26 Зюльзикан, село (р. Нерча) 41 350 23 – – 19 93 – 120 17 – – 27 Зюльзя, село (р. Нерча) 173 1162 8 2 2 101 – 835 – 21 9 28 Верхняя Кия, дер. (р. Кия) 24 163 65 12 – – – – – – – 22 29 Кокуй, дер. (р. Кия) 31 206 6 167 – – – 13 – – – – 30 Дарьина, заимка 1 8 5 – – – – – – – – 31 Кумаканда, дер. (р. Куенга) 22 119 52 – – 14 9 – – 22 14 – 32 Мильгидун, дер. (р. Куенга) 53 324 9 – – 5 9 – 43 139 48 – 33 Улей, дер. (р. Алеур) 31 177 – – – 39 – – – – 101 – 34 Бушулей (Сухановское), село (р. Алеур) 26 158 – – – – – – – – 153 – Итого 1268 7056 1632 776 56 431 620 82 2089 224 872 252
21
22 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
Этнический состав
Изучение этнического состава населения Оловской инородной управы остается акту-
альной темой ввиду сложности интерпретации этнонимов и, соответственно, исходной этнической принадлежности ее носителей. Привязка группы этнонимов к конным тунгу- сам – солонам – не исключает возможности принадлежности этих групп как к тунгусам, так и к даурам. Под вопросом остается происхождение кылтегеров (келтелеров). Неодно- значным является происхождение монгольского этнонима «узон», носители которого со- ставили второй по численности административный род. Следует исключить из исследовательского поля такие наименования родов, как Мальцевский, Нироновский и Сухановский. Как уже было сказано выше, названия этих родов произошли от одноименных крещеных сельских обществ, в свою очередь, назван- ных по фамилиям православных священников, крестивших значительную часть населения этой управы. В связи с этим необходимо отметить, что попытка привязать название «Ни- роновский» с раннемонгольской общностью нирун – несостоятельна [Очир, 2016, с. 122]. Дулигар/дулигат. По мнению В. А. Туголукова, этноним «дулигар» приобрел с се- редины XVIII в. монголизированную форму с суффиксами -гар и -гат. Прежде этот этно- ним был известен как «дуликагир» [Туголуков, 1975, с. 102]. С этим утверждением можно частично согласиться, а именно в плане монголизации этнонима. Однако грамматически суффиксы указаны неверно. Наиболее прозрачной монголизированной формой видится дулигат/дулигад/дулигаад, где -д отражает множественное число. Необходимо также отме- тить, что указанный этноним был записан Ю. Янхуненом как duligat / duligaad [Janhunen, 1996, p. 119; Janhunen, 2005, p. 17]. Что касается предположительно промежуточной фор- мы этнонима «дулигар» (dulikagir ~ duliga(a)r ~ duligaad), то она, возможно, отражает процесс развития от этнонима на -гир [Василевич, 1958, с. 751], через -гар к -гаад. Этноним «дулигар», в отличие от другой его формы «дулигат», по всей видимости, сохранил солонскую форму, что, вероятно, указывает на исходную тунгусоязычность его носителей в прошлом. Некоторая удаленность от праформы дуликагир, также встречаемой в Урульгинской степной думе, наводит на мысль о влиянии монгольских языков на носи- телей этого этнонима на продолжительном отрезке истории, предшествующем появлению русских в даурских степях долины Шилки. Однако в начале XIX в. в Оловской же управе он использовался как дулигатский [ГАЗК. Ф. 55. Оп. 1. Д. 36. Л. 30–31]. Форма дулигат очевидно указывает на монголоязычность какой-то части его носителей. Примечательно, что в собранных образцах народной этимологии по отношению к тунгусским этнонимам этноним «дулигат/дулигар/дуликагир» отсутствует, но есть близ- кий ему фонетически dulugir, по мнению носителей языка, происходящий от слова dulu – «люлька из древесины тополя», имеющего хождение только у хинганских тунгусов – со- лонов [Широкогоров, 2017, с. 226]. Как обратил внимание С. М. Широкогоров, если слова отсутствуют в другом диалекте, то по возможности подбираются слова, похожие на этно- ним [Там же]. Обнаруженный в словаре Г. М. Василевич глагол дулӣ-мӣ «утихнуть (о вет- ре); успокоиться, усмирить» [Василевич, 1958, с. 124–125], присутствующий в непском и ербогаченском диалектах, вряд ли может являться глагольной основой этнонима. Таким образом, даже в народной этимологии, за исключением версии хинганских тунгусов, объ- яснений этнонима на dulu- ~ duli- обнаружено не было, что оставляет вопрос о происхож- дении корнеосновы этнонима, а соответственно, и принадлежности первых носителей эт- нонима открытым. Баягир/баягит. В основе разделения баягиров на два административных рода, по- видимому, лежит разделение их на два улуса в XVII в. – улус князя Дыдоки и Жектонов улус. После принятия подданства России баягиры улуса князя Дыдоки оказались разде- ленными на две группы, первая платила ясак в Нерчинском остроге, вторая – в Телембин- ском остроге. В XVII – начале XVIII в. территория преимущественного расселения баяги-
Известия Иркутского государственного университета. 2020 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 31. С. 17–30 Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 23
ров включала район Нерчинска, к югу от Шилки, а также земли по рекам Куренге, Гази- муру и Унде. Часть баягиров была расселена на землях дуликагиров, по рекам Куенге и Алеуру. Охотничьи угодья баягиры делили с дуликагирами в верховьях Олекмы и Тунгира [Долгих, 1960, с. 337–339]. Однако к XIX в. под давлением русской колонизации значи- тельная часть баягиров откочевала на юг в долину Улюрунгуя. Там они были представле- ны двумя административными родами в составе Маньковской управы, составляя до 30 % от всего тунгусского населения управы [Патканов, 1906, с. 136]. Также необходимо указать, что баягиры/баягиты были представлены в составе дау- ров, а также хинганских, мергенских и бирарченских тунгусов [Широкогоров, 2017, с. 229]. Народная этимология этого этнонима представлена в говоре хинганских тунгусов от баjан «хороший, совершенный, богатый» [Широкогоров, 2017, с. 226–227]. Также С. М. Широкогоров обнаружил спорные сведения о принадлежности этого рода либо к даурам, либо к тунгусам. Так, баягиров в составе мергенской группы тунгусы-кумарчены считают присоединившимися даурами [Там же, с. 220]. Также на Хингане этноним «баягир/баягит» у солонов был отмечен О. Прицаком [Pritsak, 1952, s. 82]. В основе этнонима общее тюрко-монгольское бая(н) «богатый» и тун- гусо-маньчжурский суффикс -гир, обозначающий принадлежность к роду [Pritsak, 1952, p. 82; Василевич, 1958, с. 751]. Этнонимы с этим корнем широко распространены среди тюр- ко-монгольских народов баяд/баяуд/баяндай/баяндур. Вполне вероятна связь со средневе- ковым этнонимом баярку/байырку, носители которого расселялись в среднем течении Се- ленги и на восток. По нашему мнению, оказавшись в среде маньчжуров, дагуров и соло- нов, носители могли сменить окончание, усиливающее значение -ырку, на созвучное тун- гуско-маньчжурское -гир, более престижное в регионе пребывания. Форма баягит, скорее всего, обусловлена влиянием соседних монгольских языков, а заменой финального -р на - д – окончание множественного числа монгольских языков. Кылтегер/калтагат. С. М. Широкогоров считал этноним калта- гир/кэлтегер/кулдугир одним из «старых» тунгусских этнонимов, широко распространив- шихся в бассейне Амура. Так, им отмечены варианты этого этнонима в среде хинганских, мергенских тунгусов, оленеводов Маньчжурии, среди тунгусов Удского района, а также среди дауров. Например, у хинганских тунгусов этноним был зафиксирован как калтагир/kuldugir/koldagir, среди мергенских тунгусов – калтагир. Среди тунгусов- оленеводов Маньчжурии калтагиры были расселены в пределах р. Албазиха, южнее Амура и Быстрой. Из их среды выделились два новых рода – булдути и солоγон [Широкогоров, 2017, с. 217–229]. В сводке Г. М. Василевич этноним имеет следующие формы: калтагир, калтагат – в XVII в. в районе Аругнского острога и по р. Нергат, в XIX–XX вв. по рекам Албазиха, Быстрая, Бухта; калтакул – в XVII в. по рекам Вилюй, Варка; келтакут, келтят, келраку – в XVII в. по р. Вилюй, в XVIII в. по рекам Алдан и Уд, в XIX в. по рекам Вилюй и Лена; колто, колтоёт, култу, колтагир – в XVIII в. в Забайкалье, в XIX в. по р. Селенга, в XX в. по рекам Гилюй, Зея, Сутам, Мерген, Ган, Быстрая, Албазин и в Забайкалье [Василевич, 1958, с. 579; 1969, с. 270–271]. Также этноним «kaltagir» был зафиксирован в составе бутхасских дауров [U. -Köhalmi, 1981, s. 265]. Наличие в эвенкийском языке, а точнее в некоторых диалектах, слова кэлтэкэ – «од- ноглазый, кривой, хромой, односторонний», по мнению Г. М. Василевич, имеет либо мон- гольские, либо якутские корни [Василевич, 1958, с. 228]. Учитывая высокий процент мон- голизмов в описательной лексике якутского языка [Убрятова, 1960], допускаем, что дан- ный термин также имеет монгольские корни. В якутском языке преобладают значения «неодинаковый, разный; односторонний, ограниченный, имеющий изъян; обиженный судьбой, несчастный» [Якутско-русский … , 1972, с. 218]. Вероятно, что в большинство указанных диалектов (баргузинский, алданский, учурско-зейский, урмийский, чумикан- ский, сахалинский) действительно попал якутизированный монголизм. Значение «одно- сторонний», вполне вероятно, попало в эвенкийский язык напрямую из монгольского. 24 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
В «Хамниганско-русском словаре» слово «кэлтэгы» имеет значения «наклонный, по-
катый, пологий; покосившийся, кривой, косой» [Дамдинов, Сундуева, 2015, с. 192]. Па- раллели имеются и в бурятском языке: хэлтэгэр «покосившийся, наклонный; кособокий, кривобокий» [Черемисов, 1973, с. 643], в монгольском языке: хэлтгий (монг. keltegei) – 1. 1) «покривившийся набок, покосившийся, кривой, косой»; 1. 2) «односторонний (в судеб- ном деле); однобокий, половинчатый»; 2) «криво, боком»; 3. 1) «уклон»; 3. 2) «обломок, осколок» [Большой академический … , 2001, c. 210]. Наиболее ранним письменным упо- минанием термина является его использование в “Mongγol-un niγuča tobčiyan” («Сокро- венное сказание монголов»): Keltegei qada «вблизи /реки/» Qalqa [Cleaves, 1982, p. 246, 256; Rachewiltz, 2004, p. 1216, 1221, 1300]. Таким образом, касательно формы этнонима, закрепившегося у оловских хамниган, допустимо предположение о его монгольском происхождении от топонима (горы Keltegei qada), вблизи которого сформировалась какая-то территориальная группа, в основу наиме- нования которой легло название местности, где она проживала. С другой стороны, широ- кое распространение близких фонетически этнонимов (калтагир, калтагат, калтакул, колто, колтоёт, колтогир, келтят) поддерживает версию о тунгусском происхождении и трансформации фонетического облика этнонима под влиянием монгольских языков. Почегор/почаган/пууцагат. Г. М. Василевич этноним был зафиксирован в формах Пōчаган/Пōчегор (Pōčagan/Pōčegor) [1958, с. 583]. Б. О. Долгих также связывал почегор с почаган/почегон/пучеган в русских документах [1960, с. 484–487]. В XVII в. почегоры бы- ли расселены значительно шире. Почегоры были представлены конными и оленными группами: нерчинские конные почегоры платили ясак в Нерчинске, жили по р. Нерче. По- мимо нерчинских, были зафиксированы конные почегоры, платившие ясак в Телембин- ском остроге, оленные почегоры, платившее ясак в Акиминское зимовье, а также конные и оленные почегоры, платившее ясак в Еравнинском остроге. На небольшом отрезке време- ни в 80-х гг. XVII в. почегоры отмечались в Баргузинском присуде. Носители этнонима «почаган/почеган/пучеган» в XVII в. жили севернее в верховьях Чары и Токко, на р. Кутомаре (Сюльбан); на р. Чаре также назывались «почегор» [Там же, с. 481, 485, 488]. По сведениям И. И. Майнова, в XIX в. Почегорский род стал называться Хахагинским [1898, с. 170, 190]. Как справедливо отметил Б. О. Долгих, хачегар – это позднее измене- ние названия почегор [1960, с. 488, прим. 542]. Однако к XIX в. почегоры были преимущественно расселены по Нерче, Зюльзе, Зюльзикану и другим северным притокам Шилки. В 1828 г. в Оловской управе Почегорский административный род был вторым по численности (см. табл. 1). Однако к 1897 г. этот род утратил большую часть населения, оказавшегося преимущественно в составе Мальцевского административного рода (преж- него Мальцевского общества оседлых тунгусов), образованного на почегорских землях в селах Зюльзя, Зюльзикан, Илим, Олекан. По этнографическим данным, среди ононских хамниган был зафиксирован этноним «пууцагат» («пууцагат») [Дамдинов, 1962, с. 174]. Также обнаруживаются следы телем- бинских почегоров, ставших известными как пуусагат хамниган в составе Шарайтского административного рода. Пууцагат/пуусагат представляют собой монголизированные формы этнонима «почегор» [Цыдендамбаев, 1981, с. 73–74] В отличие от этнонимов «дулигар», «баягир», «кылтегер» параллелей среди при- амурских и хинганских тунгусов не обнаружено. Вероятно, этноним принадлежал группе, кочевавшей от Шилки до Баргузина, не переходивших на восточный берег Аргуни. Веро- ятно, почегоры не являются выходцами с берегов Нонни, в отличие от групп, известных как дулигар, баягир и кылтегер среди оловских хамниган. Вопрос происхождения этнонима трудноразрешим ввиду неясной корнеосновы. Как для тунгусо-маньчжурских, так и для монгольских и тюркских языков наличие инициаль- ного глухого губно-губного взрывного п- (p-) нехарактерно [Цинциус, 1949, с. 148–149]. В данном случае можно допустить, что этноним мог принадлежать группе населения, не Известия Иркутского государственного университета. 2020 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 31. С. 17–30 Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 25
принадлежащей к алтайской языковой семье. Впоследствии эта группа оказалась под сильным влиянием тунгусского населения и была ассимилирована ими. Вероятно, предки носителей этнонима «почегор» (тунг.) > «пууцагат» (хамн.) > «пуусагат» (бур.) говорили на одном из урало-юкагирских языков, либо палеоазиатских языков, либо на каком-то вы- мершем языке. Наиболее вероятной предковой группой могут оказаться предшественники тунгусов – юкагиры, продвигавшиеся на север с юга, возможно, из Забайкалья [подробнее см.: Лебединцев, 2010]. Обращаясь к юкагирско-русскому словарю, прежде всего обращаем внимание на ши- рокое употребление п- (p-) в инициальной позиции. В качестве гипотезы допускаем, что в основу этнонима легло юкагирское слово пэтчэ «легкая небольшая ездовая нарта», а точ- нее производное от него пэтчигииэ мооинииаа «искусный гонщик на оленях», букв. «вожжи-умело-держатель» [Курилов, 2001, с. 412], соответственно пэтчигииэ – «гонщик на оленях», букв. «вожжи-держатель». Можно предположить, что в дальнейшем к корню прибавлялись эвенкийские суффиксы либо -гин/-ган/-гон, либо -гир/-гар/-гор [Василевич, 1946, с. 35–36]. В дальнейшем этот вопрос заслуживает специального внимания лингвистов. Узон/Үзөн. Как отмечал Б. О. Долгих, в XVII в. неоднократно упоминаются онкоты, в состав которых входили оджен (узон) и улят. Важным также является указание на то, что «тунгусами они не назывались» [Долгих, 1960, с. 347–348]. В первой половине XIX в. В. Паршиной были опубликованы материалы, собранные среди нерчинских тунгусов, в том числе о судьбе бурят-онкотов. По зафиксированным ею преданиям, русские казаки и тунгусы под управлением Гантимура расправились над большей частью онхотов после их восстания в XVII в. против русских вблизи Нерчинска [Паршина, 1844, с. 135–136]. По современным этнографическим данным, часть узонов на Ононе известна как онход- үзөн. В их памяти также сохранилось движение на Онон из-под Нерчинска [ПМА]. Несмотря на события XVII в., в конце XIX в. вторым по численности в Оловской управе был Узонов административный род. Основным местом расселения была долина р. Хила, притока Нерчи. Нижняя Хила – один из крупнейших оловских населенных пунк- тов – была целиком представлена узонами (см. табл. 2). Узоны, расселенные в Кужертаев- ской и Онгоцонской управах Урульгинской степной думы, ведут свое происхождение от монгольских узонов, расселившихся в долине Хилы. По-видимому, ареал кочевий племени узон (монг. үзөн/üzön, письм. монг. üjön) включал территории от Нерчи на севере до Керулена и Халхин-Гола на юге. В XX в. на востоке Монголии узоны были расселены на территориях Дорнодского, Хэнтэйского и Сухэ-Баторского аймаков [Ринчен, 1979, к. 55]. Следует также упомянуть селенгин- скихузонов, также составлявших отдельный административный род в составе Селенгин- ской степной думы, ведущих свое происхождение от узонов, пришедших с территории Тушету-хановского аймака [см.: Поппе, 1936; Вампилов, 2011, с. 113], т. е. с Центральной Монголии. Это также подтверждается наличием представителей этого племени в долине Орхона на территории Булганского аймака Монголии [Ринчен, 1979, к. 55]. Параллели этого этнонима обнаруживаются и в тюркской среде. Среди казахов обна- руживается этноним Ұзұн (Üzün)в составе кипчаков Среднего жуза [Аристов, 1896, с. 367; Народы Средней Азии … , 1963, с. 325]. Следует отметить, что более широко представ- ленный в составе этнонимов в среде казахов, киргизов и туркмен узун/узын от uzun – «длинный, долгий» не имеет связи с исследуемым нами этнонимом [Лезина, Суперанская, 1994, с. 399; Древнетюркский словарь, 1969, с. 620]. Имеющиеся источники пока не позво- ляют определить, являются ли узоны тюрками среди монголов, либо монголами среди тюрков. Еще одним примечательным фактом является связь между этнонимами «үзөн (üzön)» и «үжээд (üjeed / уджээт / уджиет)» в народном восприятии монголов. Несмотря на бли- зость расселения узонов в Восточной Монголии, а на Хингане уджээтов, считаем подоб- ные выводы преждевременными. О происхождении уджиетов говорится в сочинении «Ал- тан Тобчи» Лубсан Данзана: «У Хутула-хагана было три сына – Джочи, Кэрмихÿ и Ал- 26 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
тан. /От них/ произошел род ÿджэгэт». Как обратила внимание Н. П. Шастина, за исклю- чением фразы о происхождении рода ÿджэгэт, остальной текст полностью копирует «Тай- ную историю монголов» [Лубсан Данзан, 1973, с. 61, 312, комм. 91]. В цинском источнике «Правдивые записи о монголах Цинской империи» об учиетах (уджиетах) говорится, что они несли службу на карауле Фуюй, располагавшемся вдоль рек Нун и Уер [Daičing … , 2013, q. 1200]. Очевидно, оба встреченных написания üjeged и üjiyed отражают долгий гласный -ē во втором слоге. Возможно, русские записи XVII в., упоминающие род оджен, отражают промежуточную стадию развития этнонима от üjēn к üzön. Однако, данный во- прос также заслуживает специального внимания лингвистов. Обсуждение и выводы Этнический состав этнотерриториальной группы оловских хамниган представляет большой интерес в связи с исследованием этнической истории Забайкалья, Верхнего При- амурья. Обнаружены контакты населения Верхнего Амура – Шилки с обширным ареалом, включающим среднее Приамурье, долинами Нонни, Мэргэна, Гана, Витима, Чары. Чере- дование этнонимов, таких как дулигар/дулигат, баягир/баягит, кыл- тегер/колтагир/калтагат/кельтят/келтакут/келраку указывает на присутствие как тун- гусского пласта (нелюли/нелюди/лелюли/нелягиры), так и монгольского пласта – в лице хамниган-монголов, дауров, бурят [о монгольском хамниганском см.: Дамдинов, 1968; Грунтов, 2005; U. -Köhalmi, 1959; Doerfer, 1985; Janhunen, 2005; об эвенкийском хамниган- ском см.: Janhunen, 1991]. Пример этнонима «пōчегор/пōчаган/почегон/пучеган», возможно, отражает древние контакты юкагиров с тунгусами в исследуемом регионе. Дальнейшее развитие этого этно- нима в среде монголоязычных хамниганов и бурят – пууцагат/пуусагат, в среде якутизи- рованных тунгусов хачеган>хахагин, отражающее ассимиляцию в другой языковой среде, указывает на адаптивность носителей этого этнонима в регионах Забайкалья, Приамурья и Южной Якутии. Монгольский пласт представлен носителями этнонима «ÿзöн», имеющего аналогии в Восточной и Центральной Монголии, среди селенгинских бурят и казахов-кипчаков. Таким образом, этнические процессы, проходившие в древности и средневековье, взаимосвязаны не только в контексте процессов Внутренней Азии, но и в рамках дальне- восточных связей Хингано-Приамурского региона. Киданьское, а впоследствии даурское население, вошедшее в тесные контакты как с тунгусо-маньчжурскими племенами, так и с баргу-бурятскими группами населения, создало особый пласт населения – хамниганов. Однако в русских документах все население Урульгинской степной думы, частью которой была и Оловская управа, записано тунгусами. Следует учесть, что к тунгусам по русским документам XVII–XIX вв. относились разные группы населения, в том числе и дауры, со- ставившие вместе с солонами костяк этой территориальной группы. Исследования этнического состава оловских хамниган позволили выделить несколь- ко разновременных пластов, принявших участие в этногенезе не только бурят, дауров и солонов, но и соседних тунгусских и монгольских народов, что свидетельствует о нераз- рывной связи истории этого субрегиона как с Центральной Азией, так и с Северной Сиби- рью. Анализ тунгусо-маньчжурских этнонимов показывает слабую устойчивость носите- лей этих этнонимов к процессам ассимиляции со стороны более крупных этнических общ- ностей, таких как монголы-хамниганы, буряты, дауры, якуты.
Благодарности
Статья подготовлена в рамках государственного задания Министерства образования
и науки России: проект XII.191.1.1. Трансграничье России, Монголии и Китая: история, культура, современное общество, номер госрегистрации № АААА-А17-117021310269-9 (“The transboundary spaces of Russia, Mongolia and China: history, culture, contemporary society”). Источники
Известия Иркутского государственного университета. 2020 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 31. С. 17–30 Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 27
ГАЗК. Ф. 55. Оп. 1. Д. 36. Л. 30–31.
ПМА. Информант: Балмаева Д. Б., 1922 г. р., с. Узон, Дульдургинский р-н, Онход-Үзөн.
Список литературы
Аристов Н. А. Заметки об этническом составе тюрк- Нанзатов Б. З. Забайкальские буряты в XIX веке: этни- ских племен и народностей // Живая Старина. СПб., ческий состав и расселение. Улан-Удэ : Изд-во 1896. Т. 6. Вып. 3–4. С. 277–456. БНЦ СО РАН, 2016. 290 с. Артемьев А. Р. Города и остроги Забайкалья и При- Нанзатов Б. З. Шундуинские хамниганы в XIX в. : амурья во второй половине XVII–XVIII вв. Влади- этнический состав и расселение // Oriental Studies. восток : ИИАЭНДВ ДВО РАН, 1993. 336 с. 2018а. № 3. С. 54–60. Большой академический монгольско-русский словарь / Нанзатов Б. З. Улюрунгуйские и газимурские хамни- отв. ред. Г. Ц. Пюрбеев. М. : Academia, 2001. Т. IV: ганы в конце XIX в. : этнический состав и расселе- Х–Я. 501 с. ние // Древние культуры Монголии, Байкальской Вампилов Н. Бишыхан (бичихан) запискэ / пер. Д. Сибири и Северного Китая. Улан-Удэ, 2018б. Т. II. Доржиева // Бурятские летописи. Улан-Удэ, 2011. С. 202–205. С. 105–127. Нанзатов Б. З., Содномпилова М. М. Агинские буряты Василевич Г. М. Древнейшие этнонимы Азии и назва- в XIX в. : этнический состав и расселение // Вест. ния эвенкийских родов // СЭ. 1946. № 4. С. 34–49. Бурят. науч. центра СО РАН. 2017. № 2 (26). С. 28– Василевич Г. М. Эвенкийско-русский словарь. М. : 35. Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1958. 802 c. Народы Средней Азии и Казахстана / ред. С. П. Тол- Василевич Г. М. Эвенки. Историко-этнографические стов, Т. А. Жданко, С. М. Абрамзон, Н. А. Кисля- очерки (XVIII – начало XX в.). Л. : Наука, 1969. 304 ков. М. : Изд-во АН СССР, 1963. Т. II. 780 с. с. Огородников В. И. Туземное и русское земледелие на Грунтов И. А. Хамниганский язык // Энциклопедия Амуре в XVII веке. Владивосток : Тип. ГДВУ, 1927. языков Российской Федерации и соседних госу- 93 с. дарств. М., 2005. С. 293–301. Очир А. Монгольские этнонимы: вопросы происхож- Дамдинов Д. Г. К вопросу о происхождении ононских дения и этнического состава монгольских народов. хамниган // Тр. Бурят. комплексного науч. -исслед. Элиста : КИГИ РАН, 2016. 304 с. ин-та. Улан-Удэ, 1962. Вып. 10. Из истории наро- Паршина В. Нерчинские тунгусы // Журнал Министер- дов Бурятии. С. 169–178. ства внутренних дел. 1844. Ч. 5. С. 129–140. Дамдинов Д. Г. Этно-лингвистический очерк хамни- Патканов С. К. Опыт географии и статистики тунгус- ганского говора // Тр. Бурят. ин-та общественных ских племен Сибири на основании данных перепи- наук БФ СО АН СССР. Улан-Удэ, 1968. Вып. 2: си населения 1897 г. и других источников. СПб., Исследование бурятских говоров. С. 74–116. 1906. Ч. I. Вып. 2: Тунгусы собственно. 287 с. Дамдинов Д. Г., Сундуева Е. В. Хамниганско-русский Патканов С. К. Статистические данные, показываю- словарь. Иркутск : Оттиск, 2015. 364 с. щие племенной состав населения Сибири, язык и Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов роды инородцев (на основании данных специаль- Сибири в XVII веке. М. : Изд-во АН СССР, 1960. ной разработки материала переписи 1897 г.). СПб. : 621 с. Типография «Ш. Буссель», 1912. Т. III: Иркутская Древнетюркский словарь / В. М. Наделяев, губ., Забайкальская, Амурская, Якутская, Примор- Д. М. Насилов, Э. Р. Тенишев, А. М. Щербак, ская обл. и о. Сахалин. 708 с. Т. А. Боровкова, Л. В. Дмитриева, А. А. Зырин, Поппе Н. Н. Летописи селенгинских бурят // Тр. Ин-та И. В. Кормушин, Н. И. Летягина, Л. Ю. Тугушева. востоковедения Академии наук СССР. М. ; Л. : Л. : Наука, 1969. 676 с. Изд-во АН СССР, 1936. Вып. 1: Хроника Убаши Курилов Г. Н. Юкагирско-русский словарь. Новоси- Дамби Джалцан Ломбо Цэрэнова 1868 г. 55 с. бирск : Наука, 2001. 608 с. Ринчен Б. Этнолингвистический атлас МНР. Улаан- Лебединцев А. И. Древние культуры Северо-Востока баатар, 1979. 73 с. 244 карт. России и этногенез северо-восточных палеоазиа- Сафьянников М. А. Материалы к устройству судебной тов // Народы Северо-Востока Сибири. Сер. Наро- части по делам инородцев Приамурского края. ды и культуры. М., 2010. С. 46–73. Инородцы Читинского округа // Тр. Троицкосавско- Лезина И. Н., Суперанская А. В. Словарь-справочник Кяхтинского отделения Приамур. отдела Императ. тюркских родо-племенных названий. М., 1994. Рус. географ. общ-ва. М., 1898. Т. 1. Вып. 1. С. 13– Ч. II. С. 234–466. 34. Лубсан Данзан. Алтан тобчи / пер., комм., прил. Туголуков В. А. Конные тунгусы (этническая история Н. П. Шастиной // Памятники письменности Восто- и этногенез) // Этногенез и этническая история ка. М. : Наука, 1973. Т. X. 440 с. народов Севера. М., 1975. С. 78–110. Майнов И. И. Некоторые данные о тунгусах Якутского Убрятова Е. И. Якутский язык в его отношении к дру- края // Тр. Вост. -Сиб. Отделения Императ. Рус. гим тюркским языкам, а также к языкам монголь- географ. общ-ва. 1898. № 2. 214 с. ским и тунгусо-маньчжурским. М. : Восточная ли- Нанзатов Б. З. Урульгинский котел: взаимодействие тература, 1960. 34 с. дагуров, солонов, монголов, маньчжуров, бурят и Уварова Т. Б. Нерчинские эвенки в XVIII–XX веках. эвенков на востоке Бурятии // Вест. Бурят. науч. М. : ИНИОН, 2005. 172 с. центра СО РАН. 2012. № 3 (7). С. 99–108. 28 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
Цинциус В. И. Сравнительная фонетика тунгусо- Janhunen J. Material on Manchurian Khamnigan Evenki. маньчжурских языков. Л. : Изд-во М-ва просвеще- Helsinki : FUS, 1991. 120 p. ния РСФСР, 1949. 342 с. Janhunen J. Manchuria. An ethnic history. Helsinki : FUS, Цыдендамбаев Ц. Б. Заметки об этнических и языко- 1996. 335 p. вых контактах бурят и эвенков // Языки и фольклор Janhunen J. Khamnigan mongol. Muenchen : Lincom- народов Севера. Новосибирск, 1981. С. 70–91. Europa, 2005. 62 p. Черемисов К. М. Буряад-ород толи. Бурятско-русский Pritsak O. Titulaturen und Stammesnamen der словарь. М. : Советская энциклопедия, 1973. 804 с. altäischen Völker // Ural-Altaischen Jahrbuch. 1952. Широкогоров С. М. Социальная организация северных XXIV. P. 49–104. тунгусов. М. : Наука ; Восточная литература, 2017. Rachewiltz I. de. The Secret History of the Mongols. A 710 с. Mongolian Epic Chronicle of the Thirteenth Century. Якутско-русский словарь / под ред. П. А. Слепцова. Leiden ; Boston, 2004. Vol. 1. 1347 p. М. : Советская энциклопедия, 1972. 568 с. Shirokogoroff S. M. Social organization of the Northern Cleaves F. W. The Secret History of the Mongols. Cam- Tungus (with introductory chapters concerning geo- bridge ; London : Harvard University Press, 1982. graphical distribution and history of this groups). Vol. I (Translation). Lxv. 277 p. Shanghai : The Commercial Press, 1929. 427 p. Daičing ulus-un mongγol-un maγadqauli (Правдивые U.-Köhalmi K. Der mongolisch-kamniganische Dialekt записи о монголах Цинской империи). Küke-qota: von Dadal Sum und die Frage der Mongolisierung der öbürmongγol-un surγal kümüjil-ünkeblel-un qoriy-a, Tungusen in der Nord mongolei und Transbajkalien // 2013. Т. I. 1236 q. Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae. Doerfer G. Das Khamniganische // Bulletin of the Institute 1959. Т. IX. S. 163–204. for the Study of North Eurasian Cultures. U.-Köhalmi K. Daurien: Das Keimen und Absterben Eines 1985. Vol. 17. S. 69–75. Nomaden reiches // Acta Orientalia Academiae Scien- tiarum Hungaricae. 1981. Т. XXXV (2–3). S. 255–273.
References
Aristov N. A. Zametki ob etnicheskom sostave tyurkskikh Damdinov D. G., Sunduyeva E. V. Khamnigansko-russkii plemen i narodnostei i svedeniya ob ikh chislennosti slovar [Khamnigan-Russian Dictionary]. Irkutsk, Ot- [Notes on the ethnic composition of Turkic tribes and tisk Publ., 2015, 364 p. (In Russ.) nationalities]. Zhivaya starina [Living Antiquity]. Doerfer G. Das Khamniganische. Bulletin of the Institute 1896, Vol. 6, Is. 3–4, pp. 277–456. (In Russ.) for the Study of North Eurasian Cultures. Artemiev A. R. Goroda i ostrogi Zabaikaliya i Priamuriya 1985, Vol. 17, S. 69–75. (In German.) vo vtoroi polovine XVII – XVIII vv. [Cities and for- Dolgikh B. O. Rodovoi i plemennoi sostav narodov Sibiri v tresses of Transbaikalia and Amur Region in the sec- 17 veke [Clan and Tribal composition of the peoples of ond half of the 17th – 18th centuries]. Vladivos- Siberia during the 17th century]. Moscow, AS USSR tok, IHAEPFEFB RAS Publ., 1993, 336 p. (In Russ.) Publ., 1960, 621 p. (In Russ.) Cheremisov K. M. Buryaad-orodtoli. Buryatsko-russkii Gruntov I. A. Khamniganskii yazyk [Khamnigan lan- slovar [Buryaad-orodtoli. Buryat-Russian dictionary]. guage]. Entsiklopediya yazykov Rossiiskoi federatsii i Moscow, Sovetskaya entsiklopediya Publ., 1973, 804 sosednikh gosudarstv [Encyclopedia of languages of p. (In Buryat; in Russ.) the Russian Federation and neighboring states]. Mos- Cleaves F. W. The Secret History of the Mongols. Cam- cow, Nauka Publ., 2005, pp. 293–301. (In Russ.) bridge, London, Harvard University Press, 1982, Vol. 1 Janhunen J. Material on Manchurian Khamnigan Evenki. (Translation), lxv, 277 p. Helsinki, FUS Publ., 1991, 120 p. Daičing ulus-un mongγol-un maγadqauli [True records of Janhunen J. Manchuria. An ethnic history. Helsinki, FUS the Mongols of the Qing Empire]. Küke-qota, öbür- Publ., 1996, 335 p. mongγol-un surγal kümüjil-ünkeblel-un qoriy-a, Janhunen J. Khamnigan mongol. Muenchen, Lincom- 2013, Vol. 1, 1236 q. (In Mongol.) Europa Publ., 2005, 62 p. Damdinov D. G. K voprosu o proiskhozhdenii ononskikh Kurilov G. N. Yukagirsko-russkii slovar [Yukagir-Russian khamnigan [To the question of the origin of the Onon dictionary]. Novosibirsk, Nauka Publ., 2001, 608 p. (In Khamnigans]. Trudy Buryatskogo kompleksnogo Russ.) nauchno-issledovatelskogo instituta [The works of the Lebedintsev A. I. Drevnie kultury Severo-Vostoka Rossii i Buryat Complex Scientific Research Institute]. Ulan- etnogenez severo-vostochnykh paleoaziatov [Ancient Ude, 1962, Vyp. 10. Izistorii narodov Buryatii cultures of the North-East of Russia and the ethnogene- [Vol. 10. From the history of the peoples of Buryatia], sis of the north-east Paleo-Asians]. Narody Severo- pp. 169–178. (In Russ.) Vostoka Sibiri. Narody i kultury [Peoples of the North- Damdinov D. G. Etno-lingvisticheskii ocherk khamni- East of Siberia. Peoples and cultures]. Moscow, Nauka ganskogo govora [Ethno-linguistic essay of the Publ., 2010, pp. 46–73. (In Russ.) Khamnigan dialect]. Trudy Buryatskogo instituta ob- Lezina I. N., Superanskaya A. V. Slovar-spravochnik shchestvennykh nauk BF SO AN SSSR [Proceedings of tyurkskikh rodo-plemennykh nazvanii [Guide- the Buryat Institute of Social Sciences of the BF SB AS dictionary of Turkic tribal names]. Moscow, 1994, USSR]. Ulan-Ude, 1968, Vyp. 2: Issledovanie bur- Part II, pp. 234–466. (In Russ.) yatskikh govorov [Is. 2: Study of Buryat dialects], Mainov I. I. Nekotorye dannye o tungusakh Yakutskogo pp. 74–116. (In Russ.) kraya [Some data on the Tunguses of the Yakutsk Ter- ritory]. Trudy Vostochno-Sibirskogo otdeleni-
Известия Иркутского государственного университета. 2020 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 31. С. 17–30 Оловские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 29
ya Imperatorskogo Russkogo Geograficheskogo Ob- language and kind of foreigners (on the basis of a spe- shchestva [Proceedings East Siberian Branch of cial development of the material to the 1897 census)]. the Imperial Russian Geographical Society]. 1898, Is. St. Petersburg, 1912, Vol. 3: Irkutskaya guberniya, Za- 2, 214 p. (In Russ.) baikalskaya, Amurskaya, Yakutskaya, Primorskaya ob- Nadelyaev V. M., Nasilov D. M., Tenishev E. R., Shcher- lasti i ostrov Sakhalin [The Irkutsk region, Za- bak A. M., Borovkova T. A., Dmitrieva L. V., baykalsky, Amur, Sakha, Primorye region and Island Zyrin A. A., Kormushin I. V., Letyagina N. I., Tu- of Sakhalin], pp. 434–999. (in Russ.) gusheva L. Yu. Drevnetyurkskii slovar [Old Turkic dic- Poppe N. N. Letopisi selenginskikh buryat [Annals of the tionary]. Leningrad, Nauka Publ., 1969, 676 p. (In Selenga Buryats]. Trudy Instituta vostokovedeniya Russ.) Akademii nauk SSSR [Proceedings of the Institute of Nanzatov B. Z. Urulginskii kotel: vzaimodeistvie dagurov, Oriental Studies of the USSR Academy of Sciences]. solonov, mongolov, manchzhurov, buryat i evenkov na Moscow, Leningrad, AS USSR Publ., 1936, Vyp. 1: vostoke Buryatii [The Urulga Basin: the interaction of Khronika Ubashi Dambi Dzhaltsan Lombo Tserenova Dagurs, Solons, Mongols, Manchu, Buryats and Ev- 1868 g. [Is. 1: Chronicle of Ubashi Dambi Dzhaltsan enks in the east of Buryatia]. Vestnik Buryatskogo Lombo Tserenov, 1868], 55 p. (In Russ.) nauchnogo tsentra SO RAN [Bulletin of the Buryat sci- Pritsak O. Titulaturen und Stammesnamen der entific center SB RAS]. 2012, Is. 3 (7), pp. 99–108. (In altäischen Völker. Ural-Altaischen Jahrbuch. 1952, Russ.) XXIV, pp. 49–104. Nanzatov B. Z. Zabaikalskie buryaty v XIX veke: etnich- Pyurbeev G. Ts. (ed.). Bolshoi akademicheskii mongolsko- eskii sostav i rasselenie [Transbaikalian Buryats in the russkii slovar [Large Academic Mongolian-Russian 19th century: ethnic composition and settlement]. dictionary]. Moscow, Academia, 2001, Vol. 1: Kh – Ulan-Ude, BSC SB RAS Publ., 2016, 290 p. (In Russ.) Ya, 488 p. (In Russ.; in Mongol.) Nanzatov B. Z. Shunduinskie khamnigany v XIX v.: et- Rachewiltz I. de. The Secret History of the Mongols. A nicheskii sostav i rasselenie [Shunduya Khamnigans in Mongolian Epic Chronicle of the Thirteenth Century. 19th Century: Ethnic Composition and Allocation]. Leiden, Boston, 2004, Vol. 1, 1347 p. Oriental Studies. 2018a, Is. 3, pp. 54–60. (In Russ.) Rinchen B. Etnolingvisticheskii atlas MNR [Ethnic and Nanzatov B. Z. Ulyurunguiskie i gazimurskie khamnigany linguistic Atlas of MPR]. Ulaanbaatar, 1979, 73 p, 244 v kontse XIX v.: etnicheskii sostav i rasselenie maps. (In Russ.) [Ulyurungui and Gazimur Khamnigans in the end of Safyannikov M. A. Materialy k ustroistvu sudebnoi chasti 19th century: ethnic composition and settlement]. po delam inorodtsev Priamurskogo kraya. Inorodtsy Drevnie kultury Mongolii, Baikalskoi Sibiri i Chitinskogo okruga [Materials for the device of the ju- Severnogo Kitaya [Ancient cultures of Mongolia, dicial part in cases of foreigners of the Amur Territory. Baikal Siberia and Northern China]. Ulan-Ude, Foreigners of the Chita district]. Trudy Troitskosavsko- 2018b, Vol. 2, pp. 202–205. (In Russ.) Kyakhtinskogo otdeleniia Priamurskogo otdela Impe- Nanzatov B. Z., Sodnompilova M. M. Aginskie buryaty v ratorskogo Russkogo geograficheskogo obshchestva XIX v.: etnicheskii sostav i rasselenie [The Aginsk [Proceedings of the Troitskosavsko-Kyakhtinsky Buryats in the 19th century: ethnic composition and branch of the Amur department of the Imperial Russian settlement]. Vestnik Buryatskogo nauchnogo tsentra Geographical Society]. Moscow, 1898, Vol. 1, Is. 1, SO RAN [Bulletin of the Buryat scientific center SB pp. 13–34. (In Russ.) RAS]. 2017, Is. 2 (26), pp. 28–35. (In Russ.) Shastina N. P. (trans., comm., app.). Lubsan Danzan. Altan Ochir A. Mongolskie etnonimy: voprosy proiskhozhdeniya tobchi. Pamyatniki pismennosti Vostoka [Monuments i etnicheskogo sostava mongolskikh narodov [Mongo- of the written language of the Orient]. Moscow, Nauka lian ethnonyms: questions of the origin and ethnic Publ., 1973, Vol. 10, 440 p. (In Russ.) composition of the Mongolian peoples]. Elista, KIGI Shirokogoroff S. M. Social organization of the Northern RAS Publ., 2016, 304 p. (In Russ.) Tungus (with introductory chapters concerning geo- Ogorodnikov V. I. Tuzemnoe i russkoe zemledelie na graphical distribution and history of this groups). Amure v XVII veke [Native and Russian agriculture on Shanghai, The Commercial Press, 1929, 427 p. the Amur River in the 17th century]. Vladivostok, Shirokogorov S. M. Sotsialnaya organizatsiya severnykh SFEU Publ., 1927, 93 p. (In Russ.) tungusov [Social organization of the Northern Tungus] Parshina V. Nerchinskie tungusy [Nerchinsk Tunguses]. Moscow, Nauka Publ., Vostochnaya literature Publ., Zhurnal Ministerstva vnutrennikh del [Journal of the 2017, 710 p. (In Russ.) Ministry of internal Affairs]. 1844, Part 5, pp. 129–140. Sleptsov P. A. (ed.). Yakutsko-russkiislovar [Yakut- (In Russ.) Russian dictionary]. Moscow, Sovetskaya entsiklope- Patkanov S. K. Opyt geografii i statistiki tungusskikh diya Publ., 1972, 568 p. (In Yakut; in Russ.) plemen Sibiri na osnovanii dannykh perepisi naseleni- Tolstov S. P., Zhdanko T. A., Abramzon S. M., Kislya- ya 1897 g. i drugikh istochnikov [The experience of kov N. A. (eds.). Narody Srednei Azii i Kazakhstana geography and statistics of the Tungus tribes of Siberia [The peoples of Central Asia and Kazakhstan]. Mos- based on the census data of 1897 and other sources]. cow, AS USSR Publ., 1963, Vol. 2, 780 p. (In Russ.) St. Petersburg, 1906, Vol. 1, Is. 2: Tungusy sobstvenno Tsintsius V. I. Sravnitelnaya fonetika tunguso- [The Tunguses], 175 p. (In Russ.) manchzhurskikh yazykov [Comparative phonetics of Patkanov S. K. Statisticheskie dannye, pokazyvayushchie the Tungus-Manchu languages]. Leningrad, Ministry plemennoi sostav naseleniya Sibiri, yazyk i rody ino- of education of the RSFSR Publ., 1949, 342 p. (In rodtsev (na osnovanii dannykh spetsialnoi razrabotki Russ.) materiala perepisi 1897 g.) [Statistical data showing Tsydendambaev Ts. B. Zametki ob etnicheskikh i yazy- the tribal composition of the population of Siberia, kovykh kontaktakh buryat i evenkov [Notes on ethnic 30 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
and linguistic contacts between Buryats and Evenks]. Mongolian and Tungus-Manchurian languages]. Mos- Yazyki i folklor narodov Severa [Languages and Folk- cow, Vostochnaya literature Publ., 1960, 34 p. (In lore of the Peoples of the North]. Novosibirsk, Nauka Russ.) Publ., 1981, pp. 70–91. (In Russ.) Uvarova T. B. Nerchinskieevenki v XVIII–XX vekakh Tugolukov V. A. Konnye tungusy (etnicheskaya istoriya i [Nerchinsk Evenks in the 18th – 20th centuries]. Mos- etnogenez) [Horse Tungus (ethnic history and ethno- cow, INION Publ., 2005, 172 p. (In Russ.) genesis)]. Etnogenez i etnicheskaya istoriya narodov Vampilov N. Bishykhan (bichikhan) zapiske [Bishykhan Severa [Ethnogenesis and ethnic history of the peoples (bichikhan) note]. Buryatskie letopisi [Buryat annals]. of the North]. Moscow, Nauka Publ., 1975, pp. 78– Ulan-Ude, 2011, pp. 105–127. (In Buryat) 110. (In Russ.) Vasilevich G. M. Drevneishie etnonimy Azii I nazvaniya U.-Köhalmi K. Der mongolisch-kamniganische Dialekt evenkiiskikh rodov [The oldest ethnonyms of Asia and von Dadal Sum und die Frage der Mongolisierung der the names of the Evenki clans]. Sovetskaya etnografia Tungusen in der Nordmongolei und Transbajkalien. [Soviet Ethnography]. 1946, Vol. 4, pp. 34–49. (In Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae. Russ.) 1959, Vol. 9, S. 163–204. (In German) Vasilevich G. M. Evenkiisko-russkii slovar [Evenki- U.-Köhalmi K. Daurien: Das Keimen und Absterben Eines Russian dictionary]. Moscow, State publishing house Nomadenreiches. Acta Orientalia Academiae Scien- of foreign and national dictionaries, 1958, 802 p. (In tiarum Hungaricae. 1981, Vol. 35 (2–3), S. 255–273. Russ.; in Evenk.) (In German) Vasilevich G. M. Evenki. Istoriko-etnograficheskieocherki Ubryatova E. I. Yakutskiiyazyk v ego otnoshenii k drugim (XVIII – nachalo XX v.) [Evenki. Historical and ethno- tyurkskim yazykam, a takzhe k yazykam mongolskim i graphic essays (the 18th – beginning of the 20th centu- tunguso-manchzhurskim [The Yakut language in its re- ry)]. Leningrad, Nauka Publ., 1969, 304 p. (In Russ.) lation to other Turkic languages, as well as to the
Сведения об авторах Information about the authors
Нанзатов Баир Зориктоевич Nanzatov Bair Zoriktoevich кандидат исторических наук, старший научный Candidate of Sciences (History),Senior Researcher, сотрудник, отдел истории, этнологии и социологии, Department of History, Ethnology and Sociology, Institute Институт монголоведения, буддологии for Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies SB RAS; и тибетологииСО РАН; Россия, 670047, 6, Sakhyanova st, Ulan-Ude, 670047, Russian Federation г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 6 e-mail: nanzatov@yandex. ru e-mail: nanzatov@yandex. ru
Содномпилова Марина Михайловна Sodnompilova Marina Mikhailovna доктор исторических наук, доцент, кафедра Doctor of Sciences (History), Associate Professor, этнологии и народной художественной культуры, Department of Ethnology and Folkart Culture, Восточно-Сибирский государственный институт East-Siberian State Institute of Culture; 1, Tereshkova st., культуры; Россия, 670047, г. Улан-Удэ, Ulan-Ude, 670031, Russian Federation ул. Терешковой, 1 e-mail: sodnompilova@yandex. ru e-mail: sodnompilova@yandex. ru
Известия Иркутского государственного университета. 2020 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 31. С. 16–30