Нанзатов Б.З. Статья. Известия ИГУ 2021, т. 36¶
Полный текст первоисточника. Страницы разделены горизонтальной линией.
ЭТНОЛОГИЯ, ЭТНОГРАФИЯ И АНТРОПОЛОГИЯ
УДК 39(571.54)+346.231 https://doi.org/10.26516/2227-2380.2021.36.24
Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение Б. З. Нанзатов1, М. М. Содномпилова2 * 1 Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, г. Улан-Удэ, Россия 2 Восточно-Сибирский государственный институт культуры, г. Улан-Удэ, Россия Аннотация. Данная статья продолжает цикл работ, посвященных изучению этнического состава бурятских и хамниганских ведомств XIX в. Онгоцонская инородная управа представляла собой юго-западную окраину Урульгинской степной думы. Основу этнического состава онгоцонских хамниган представляли сартулы, сарду- лы, бахашилы, луникеры и чимчагиты. С одной стороны обнаруживаются связи с Монголией и Маньчжурией, с другой стороны обширные связи с эвенками от Енисея до Вилюя и Амгуни. В этническом составе этой этнотер- риториальной группы отражены процессы консолидации элементов монгольского, солонского, эвенкийского происхождения, в результате которых формируется общая хамниганская идентичность. Ключевые слова: хамниганы, тунгусы, эвенки, монгольские народы, сартуул, этногенез, этноним, картирование. Для цитирования: Нанзатов Б. З., Содномпилова М. М. Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение // Известия Иркутского государственного университета. Серия Геоархеология. Этнология. Антропология. 2021. Т. 36. С. 24–36. https://doi.org/10.26516/2227-2380.2021.36.24
Ongotson Khamnigans in the 19th Century: Ethnic Composition and Allocation B. Z. Nanzatov1, M. M. Sodnompilova2* 1 Institute for Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies SB RAS, Ulan-Ude, Russian Federation 2 East-Siberian State Institute of Culture, Ulan-Ude, Russian Federation Abstract. This article continues the series of the works devoted to the study of ethnic composition of the Buryat and Khamnigan departments in 19th century. One of the self-government bodies of indigenous of the Transbaikalia in the 19th century was the Urulginskaya Steppe Duma, the main population of which was the “Tungus of Manchu tribe”, as the Russian administration called them. The Ongotson indigenous council was the southwestern outskirts of the Urulga Steppe duma. In the 19th century, in the literature, the population of this council, like most of the population of Urulga Steppe Duma, was called “Horse Tungus”. The basis of the ethnic composition of the Ongotson Khamnigans was repre- sented by Sartuls, Sarduls, Bakhashils, Lunikers and Chimchagits. The largest unit was the Sartuls – immigrants from Central Asia, who settled in Mongolia, mainly in the west of Khalkha. A part of the Sartuls in the east (in the Setsen-khan aimag, on the borderlands of Mongolia and Manchuria, in Jarut, Yekhe and Khada), became involved in the ethnic com- position of both the Mongols and Manchus. From here, probably, take roots of both the Sartuls and Sarduls of Onon region. It was the Sartuls who had a key influence on the linguistic and confessional affiliation of all Ongotson Khamni- gans. The ethnonym Bakhashil < Vakasil < Vakaroi indicates the participation of “Reindeer Tungus” (Evenks) in the formation of groups of “Horse Tungus” (Solon). The spread of the ethnonym Vakarai and its other phonetic variants indicates a wide area of its distribution in the Evenks environment. However, the existing hypotheses admit its origin in the Manchu-Tungusic, Yukaghir and Turkic environment, of which the first two are preferable. The ethnonym Chimchigit < Chimchagir may have Tungus-Manchurian and Mongolian roots. Lunikir is found in Transbaikalia, Mongolia and Barga, which reflects the long-term contacts of its carriers in this region. The origin of this ethnonym is unclear, although it has a form close to the Tungus languages. The discovered connections with Mongolia, Manchuria and vast expanses of Eastern Siberia and Amgun region reflect the crossroads of the migration routes of Mongols and Manchu-Tungusic both in Transbaikalia, and specifically in the Onon region. This significantly expands the research area into ethnic history not only of the Khamnigans, but also wider than the Mongolian and Manchu-Tungusic linguistic groups. A detailed map of the settlement of Ongotson Khamnigans, based on the census tables, was compiled. Keywords: Khamnigan, Tungus, Evenks, Mongolian peoples, Sartuul, ethnogenesis, ethnonym, mapping. For citation: Nanzatov B. Z., Sodnompilova M. M. Ongotson Khamnigans in the 19th Century: Ethnic Composition and Allocation. Bulletin of the Irkutsk State University. Geoarchaeology, Ethnology, and Anthropology Series. 2021, Vol. 36, pp. 24–36. https://doi.org/10.26516/2227-2380.2021.36.24 (in Russ.)
*Полные сведения об авторах см. на последней странице статьи. For complete information about the authors, see the last page of the article. Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 25
Введение
В исследовании этнической истории Внутренней Азии особый интерес пред-
ставляет этногенез народов Прибайкалья и Приаргунья – территорий, на которых в XIX в. проживало население, языком которого был хамниганский (тунгусский) в двух вариантах – монгольском и эвенкийском. Настоящая статья ставит своей целью изучение этнического состава и рассе- ления коренного населения Онгоцонской инородной управы Забайкальской обла- сти в XIX в. В переписных документах 1897 г. эта группа населения маркирована как «тунгусы» [Патканов 1912, с. 565–566]. Исследование опирается на данные переписи С. К. Патканова 1897 г., архивные, этнографические и фольклорные ма- териалы. В основе исследования лежит словообразовательный и семантический анализ этнонимов, а также сравнительно-исторический, лингвогеографический и этимологический методы. В настоящее время территории расселения хамниган XIX в. находятся в пре- делах Забайкальского края. Земли бывшей Онгоцонской инородной управы рас- полагались на территории Кыринского и Акшинского районов Забайкальского края. Внутри Онгоцонского массива находился анклав Агинской степной думы – Мухон-Тарбальджей. По документам XIX в. «тунгусы ведомства Онгоцонской инородной управы кочуют рассеянно: вверх по реке Онону от Акшинского до Ал- танского урочищ, в разных урочищах, впадающих с левой стороны в реку Онон» [цит. по: Уварова, 2004, с. 37] Значительные участки земли вблизи р. Онон от Акши до границы, а также участки, на которых располагались караулы от Ашенги до Мангута, находились в реестре казачьих земель. Так, по сведениям за 1727 г., несли службу: в районах пограничных маяков с 16-го по 28-й, на Бальджикане (Бальджиканский караул), на Алтане (Алтанский караул), около 28-го маяка (Кыринский караул) – тунгусы Са- радульского рода; на 29-м и 30-м маяках (Верхнеульхунский караул) – тунгусы Цамцагирского рода; на маяках с 31-го по 35-й (Мангутский караул) – Почегат- ского рода [Васильев, 1916, с. 66]. Несшие службу на этих караулах были пред- ставлены шилкинскими тунгусами, т. е. территориальными группами оловских и урульгинских хамниган. После частичной замены пограничной инородческой стражи в 1752 г. большинство шилкинцев было переведено от приграничья внутрь области, а на их место службы заступили нерчинские казаки и новокрещеные ясачные [Васильев, 1916, с. 68]. В списках на 1758 г. уже указаны представители других родов: Бальджиканский караул – Унискярский род, Ульхунский караул – Чемчагирский, Кунеляцкий роды, Кыринский караул – Сартоцкий род, Мангут- ский караул – Почегатский, Уванасянский, Колтагирский роды, Алтанский – Те- ленбинский род, Тохторский караул – Оенский род [Васильев, 1916, с. 147]. Оче- видно, А. П. Васильев при работе с архивами столкнулся с проблемами в иденти- фикации названий административных родов тунгусов. Так, при сопоставлении с названиями административных родов предлагаем внести поправки к его таблицам: Бальджиканский караул – Луникерский род; Ульхунский – Чемчагирский и Гунэйский; Кыринский – Сартотский; Мангутский – Почегорский, Вакасильский и Кэлтэгирский; Алтанский – Телембинский (Еравнинский); Тохторский – Узонский. Характерной особенностью Онгоцонской управы был высокий уровень вла- дения населения монгольским и бурятским языками. Так, перепись 1897 г. отрази- ла полное отсутствие носителей тунгусского языка, бурятским языком владели 26 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
98 чел. (в улусах Верх. Кыринском и Хурулгинском), монгольским – 2080 чел. (повсеместно, за исключением Бырцинского села), русским – 248 чел. (в Бырцин- ском селе, д. Усть-Улуринской, в улусах Былыринском и Хурулгинском) [Патка- нов, 1912, с. 580–581]. Кроме того, в станицах Акшинского округа было отмечено 408 чел., владеющих бурятским языком, приписанных к Онгоцонской управе [Патканов, 1912, с. 592]. Как отметил С. К. Патканов, почти все население Онгоцонской и Кужертаев- ской управ, за исключением отдельных деревень, в которых проживают крещеные, являлось буддистами [Патканов, 1906, с. 222, 227]. Религиозные предпочтения тунгусского (хамниганского) населения Акшинского округа, помимо Онгоцонской управы включающего Кужертаевскую и Маньковскую управы, отражались сле- дующим образом: буддизм – 3618 чел., христианство – 1029 чел., шаманизм – 89 чел. [Там же, с. 229]. Причем, судя по этнографическим сведениям, большин- ство христиан и шаманистов представлены населением Маньковской управы. По более ранним сведениям, в 1829 г. в Онгоцонской управе 1515 чел. из 1645 при- держивались «ламской веры», а 130 были «христианами греческого исповедания» [ГАЗК. Ф. 55. Оп. 1. Д. 36. Л. 2]. Этнический состав и численность В 1829 г. в ведомстве Онгоцонской инородной управы состояло три админи- стративных рода (табл. 1). Таблица 1 Онгоцонская инородная управа (население, 1828 г.) [ГАЗК. Ф. 55. Оп. 1. Д. 36. Л. 32–33] Административный род Число душ Вакасильский 69 Луникирский 253 Сартоцкий 168 Итого 490 В 1897 г. в ведомстве Онгоцонской инородной управы состояло уже девять административных родов (табл. 2). По сравнению с переписью 1829 г., число административных родов в 1897 г. увеличилось. В прежнем состоянии остались Вакасильский и Луникерский адми- нистративные роды. Единый прежде Сартоцкий род распался на два – Сартутский и Сартульский. Появившийся в списках Онгоцонской управы после 1829 г. Чимчагитский род, очевидно, связан с упоминавшимся ранее в районе оз. Иргень Чемчагирским родом, наряду с Поинкинским и Харанутским, упоминавшимся в XVII в. как группа «воров и изменников» [Долгих, 1960, с. 346]. В 1677 г. в челобитной луни- кирцев говорится о том, что «Телембинского уезду ясачные тунгусы Поинкинско- го, Каранутского и Чемчагирского родов изменили, отъехали от острога вверх по Онону в далекие места и теперь, в 1682 г., подозвав еще онкотских людей, угоня- ют у ясачных тунгусов конные табуны и скот» (Цит. по: [Там же, с. 346]). Вероят- но, именно в том году чемчагиры стали закрепляться и в верховьях Онона. В 1735 г. было зафиксировано 37 трудоспособных мужчин, или примерно 200 чел. [Там же, с. 347].
Известия Иркутского государственного университета. 2021 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 36. С. 24–36 Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 27
Таблица 2
Онгоцонская инородная управа (население, 1897 г.)
[Патканов, 1912, с. 568–569]
Административный род
Вакасильский Луникерский Сартутский Сартольский Чимчагитский Гучитский Харанутский Яравнинский Без указ. А.Р.
№
Узонский
Населенный пункт
1 Алтанский, улус – 14 – 106 – – – – 1 2 Билютуевский, улус – 55 – 39 – – 44 – – – 3 Нижне-Кыринский, улус 103 37 – 71 4 – 3 – – – 4 Верхне-Кыринский, улус 6 88 66 2 – 2 – – – – 5 Былыринский, улус 18 53 24 – 3 – – – – – 6 Усть-Улуринская, д. – – 2 – 16 – – – – – 7 Бырцинское сел. – 39 89 – 40 – – – – – 8 Верхне-Бырцинский, улус – 13 197 – – – – – – – 9 Нижне-Бырцинский, улус 2 20 162 – – – – – – 1 10 Бырцинский дац. 5 7 22 – 7 1 – – – – 11 Курультеевский, улус 6 59 34 – 4 – – – – – 12 Курультекэнский, улус 10 13 74 – 11 – – – – – 13 Тарбальджейский, улус 90 45 71 – 41 – – 7 – – 14 Хурулгинский, улус 223 23 – 156 11 15 – 26 – – 15 Улачинский, улус 8 3 53 – 9 33 – 9 – – 16 Акшинский, улус – 7 – 16 – – – – – – Итого 471 476 794 390 146 51 47 42 1 1
Гучитский и Узонский роды Онгоцонской управы, представленные в улусах
Улачинском, Хурулгинском, Тарбальджейском, Верхне-Кыринском, являются ча- стью Гучитского и Узонского административных родов Кужертаевской инород- ной управы, где их было значительно больше [Патканов, 1912, с. 577]. Харанутский род, отмеченный в Билютуевском и Нижне-Кыринском улусах, является ответвлением Чикойско-Харанутского административного рода Селен- гинской степной думы, а именно представителем фамилии почетных граждан Грудининых (см.: [Нанзатов, 2016, с. 103, 251]). Представленный одним человеком Яравнинский административный род яв- лялся ответвлением одноименного рода Урульгинской инородной управы. Основу его составляли табангуты (табунуты, тавнангуты), кочевавшие прежде в районе Еравнинских озер (см.: [Долгих, 1960, с. 347]). Об этом свидетельствует обнару- женный нами в архиве оттиск печати главы Яравнинского рода, на котором гово- рилось, что это «печать тавнангуцского роду» (подробнее см.: [Нанзатов, 2016, с. 128; ГАЗК. Ф. 29. Оп. 1. Д. 6. Л. 418]). Таким образом, основу местного населения составляли представители Вака- сильского, Луникерского, Сартутского и Сартульского, а также Чимчагитского административных родов (рис.). 28 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
Рис. Онгоцонская управа: этнический состав (1897 г.)
Этнонимы
Исследование этнического состава онгоцонских хамниган позволяет нам вы-
делить группу этнонимов, встречающихся преимущественно среди этой группы населения. Это, прежде всего, названия таких административных родов, как Вака- сильский, Луникерский, Сартутский, Сартольский и Чимчагитский. Носители этих этнонимов составляли 94 % от всего населения управы. Сартуул/сартууд. Й. Г. Георги записал этноним как Sartot [Georgi, 1775, s. 245], П. С. Паллас – как Сортотъ [1788, с. 331]. В XX в. этноним фиксировался в форме сартул, сартуул [Дамдинов, 1962, с. 173; Ринчен, 1969, с. 28–29]. Зафиксированный в 1828 г. единый прежде Сартоцский административный род после разделения на две административные единицы не получил привычную в таких случаях номинацию как I и II. Эти роды получили названия Сартольский/ Сортольский и Сартутский/Сартотский/Сортутский [Патканов, 1912, с. 558, 577, 581], как фиксировалось в XVIII в. В основу названия Сартотский легла монголь- ская форма этнонима сартуул, где монгольское окончание мн. ч. -д заменило фи- нальный -л, т. е. sartuul > sartuud > сартот (по русским документам XVII–XIX вв.). В Читинском округе Сартутский административный род помимо Онгоцон- ской фиксировался в Кужертаевской инородной управе – 20 чел. и Урульгинской инородной управе – 10 чел., Сартольский в Кужертаевской инородной управе – 15 чел. и Агинской степной думе – 5 чел. [Там же, с. 558]. В Селенгинской степ- ной думе Селенгинского округа были зафиксированы I и II Сартоловы роды об- щей численностью 4622 чел. [Там же, с. 650].
Известия Иркутского государственного университета. 2021 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 36. С. 24–36 Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 29
О происхождении названия сартул существуют две версии. Первой и наибо-
лее распространенной является гипотеза о происхождении сартулов от сартов – «бухарцев», среднеазиатов, впервые высказанная Д. Банзаровым [1955, с. 188]. Наиболее подробно происхождение этнонима от терминов сарт и гур описал И. Д. Бураев. Развитие этнонима сартул им представлено следующим образом: сарт (бухарец, хорезмиец) + гур (государство, народ) > сартагул > сартуул [Бура- ев, 1965, с. 109]. Еще одной гипотезой является версия народной этимологии, ве- дущая происхождение сартульского народа от местности с названием Сарта уула (букв. «Лунная гора») ориентировочно в Западной Монголии [Абаева, 1992, с. 37]. Однако упоминание этого этнонима в Mongγol-un niγuča tobčiyan – «Сокровенном сказании монголов» в конкретном контексте отметает версию, основанную на народной этимологии (см. например: [Козин, 1941, § 260, 263, 265; Cleaves, 1982, § 260, 263, 265]). По преданиям сартулов, их основная масса прибыла в Забайкалье, избегая войн Галдан-Бошогту хана [Бурятские летописи, 1995, с. 138]. Однако, по мнению Б. О. Долгих, в Забайкалье были и свои сартулы, кочевавшие по Селенге вместе с атаганами и хатагинами [1960, с. 318]. Еще одно упоминание о сартулах гово- рит, что они перешли в Джидинские степи из Сэцэн-ханского аймака в 1630 г., но нельзя исключать и возможность расселения другой группы сартулов в долине Селенги [Румянцев, 1965, с. 89]. По нашему мнению, также актуально предполо- жение о миграции сартулов из двух регионов Монголии, как с юго-востока – с земель Сэцэн-хана, так и с юго-запада – с Тушету-хановских земель. Подтвержде- нием может служить пестрый этнический состав, указывающий на связи с отме- ченными выше регионами Монголии. Основу ононских сартульских отоков, судя по этнографическим данным, со- бранным у монгольских сартулов-хамниган (монг. Сартуул), составляли: бамба- дайн, бамбачаан/бамбачин, баахашил, гуриг/гураг, гуринх/гуринха, гачинха, кэп- цэнүүд/кэпчээнид, махан, модоргон, хатагин/хатигин, шинжиг/шинжээг [Ринчен, 1969, с. 28; Бадамхатан, 2012, с. 54]. Среди хамниган Монголии в сомонах Дадал и Норовлин Хэнтэйского аймака, а также в сомоне Баян-уул Восточного (Дорнод) ай- мака был зафиксирован вариант этнонима Саардуул/Сарадул [Ринчен, 1969, с. 29]. Основу селенгинских сартульских отоков составляли множество костей: сартул, хорчит, ашибагат, хэрэйт, хачинут, хатагин, салджиут, булгат, хойт, харанут, галзут, баатут, атаган, хулмэн(гэ), урянхай, горлит (горлос), онхои, цонгол, хэрдэг, алагуй, бунгут, хурхат, хатнол, зэрит-арбатан, хариан, арбага- тан [Румянцев, 1965, с. 98, 110]. Помимо этих двух групп, известны кости сартулов среди балаганских бурят II Кульметского рода: шарга-hартул и зэрдэ-hартул [Румянцев, 1965, с. 98, 110], а также в составе аларских бурят – бурхи-hартул, давших название одному из алар- ских улусов Бурхи (русск. Бурково) [ОППВ ИМБТ СО РАН. Ф. 36. Оп. 1. Д. 888. Л. 19, 25]. Этнонимы бурятским инициальным фарингальным h- на месте s- были зафиксированы также и на востоке Монголии, форма hартуул – в сомоне Дадал Хэнтэйского аймака и в сомоне Баян-уул Восточного аймака, а форма hартууд – в сомоне Цагаан-овоо Восточного аймака [Ринчен, 1969, с. 29]. Из всех указанных подразделений у хамниганских и бурятских сартулов совпадает хатагин. Среди монгольских сартулов, по мнению Б. Ринчена, обнаруживается параллель с этнонимом махан, встречающимся на востоке Мон- голии в Хэнтэйском и Завханском аймаках [1969, с. 28]. 30 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
В контексте идеи об активных миграционных движениях представителей
этой этнической группы по территории Сибири внимание привлекает название якутского Сортольского рода Орготского наслега Средне-Вилюйского улуса и Сортогарского рода Хоринского наслега Сунтарского улуса [Справочник, 1911, с. 89, 94; Патканов, 1912, с. 793]. В первом случае, вероятно, отражается нормаль- ное развитие этнонима в среде окающих говоров якутского языка (подробнее см.: [Иванов, 1980]), т. е. sartūl > sortōl. Во втором случае, где представлена форма sortōγar, можно допустить, что этноним мог попасть и с берегов Онона: вероят- ность присутствия в якутской среде потомков сартулов из Северо-Восточной Монголии, где сартулы широко представлены как среди монголов [Ринчен, 1979, карта 71], так и в числе ононских хамниган [Дамдинов, 1962, с. 175], очень велика. Данный этноним привлекает внимание своим окончанием, имеющим форму -гар/-гэр (сравн. дулигар, келтегер, почегор). Хотя среди ононских хамниган не сохранилось формы сартогар, считаем вполне возможным развитие подобной формы в контактной среде монголов и тунгусо-маньчжуров в зоне сильного влия- ния последних. Саардуул/сардул/сарадур. У Й. Г. Георги отмечен этноним Saradur [Georgi, 1775, s. 245], у П. С. Палласа – Сарадуръ [Паллас, 1788, с. 331], у Д. Г. Дамдино- ва – сарадул [Дамдинов, 1962, с. 173]. Также среди хамниган Монголии в сомонах Дадал и Норовлин Хэнтэйского аймака, в сомоне Баян-уул Восточного (Дорнод) аймака был зафиксирован вариант этнонима Саардуул [Ринчен, 1969, с. 28–29]. Как было отмечено выше, единый в 1828 г. Сартотский род был вновь разде- лен и к концу XIX в. было зафиксировано два близких по названию рода. Судя по количеству подразделений, зафиксированных у сартулов, откочевавших в Монго- лию в XX в., Сартотским был именно сартуул, а Сартольским – саарадул. Вероятно, в основу названия легла форма, развившаяся под влиянием тунгусо- маньчжурского языкового влияния, – сарадул/саарадул. В XVII в. в этническом составе маньчжуров обнаруживаются этнонимы, близкие к монгольскому сар- туул – сарту и сарду. По мнению Е. П. Лебедевой, сарту из Ехэ были монголами, а в отношении рода сайнь сарту у нее возникли сомнения, так как они были рас- селены в местности Чжарут, где преимущественно жили маньчжуры. А сарду из местности Хада Е. П. Лебедева однозначно причисляла к маньчжурам [1958, с. 222]. Возможно, в данном случае отражено типологическое развитие фонетиче- ского облика этнонима в тунгусо-маньчжурских языках, с отражением озвончения t
d, т. е. sartū > sardū в маньчжурском и sartūl > sardūl > sāradūl у хамниган под ранним влиянием эвенкийского (солонского) языка, где отмечается также развитие долготы в ударном первом слоге под влиянием монгольского (бурятского) языка. Вакасил. В XVII–XVIII вв. в русских документах отмечался Украинский род тунгусов. Б. О. Долгих, сопоставив разные сведения, пришел к выводу, что назва- ние этого рода встречается также как Вакасильский, Увакасильский, Вакарайский, Вакарельский, Векерейский [1960, с. 343]. Г. М. Василевич расширила этот список такими формами, как: Вакрай, Вокрай, Вакурай, Влакарский, Бекериентский, Де- корайский, Выкурайский, Бекерей, Вакагил, Варакаи, которые в XVII в. встречались на обширных территориях, а именно в верховьях Витима, по Калару, Калакану, Каренге, на оз. Баунт, между озерами Кучида и Еравна, на Албазине, на Вилюе [Василевич, 1969, с. 265–266].
Известия Иркутского государственного университета. 2021 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 36. С. 24–36 Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 31
Вакарай, вероятно, представляет собой архаичную форму этнонима, так как в
XVII в. на обширных территориях были отмечены фонетические варианты именно этой формы. Вариант этнонима вакасил, очевидно, представляет собой развитие вакарай > вакасил, где к корню вака- присоединяется показатель множественного числа объекта -сил вместо -рай [Болдырев, 1974, с. 26]. Развитием этой формы за- байкальского этнонима, по мнению Г. М. Василевич, является этноним вакагил, носители которого ушли на восток и, дойдя до низовьев Амгуни, вошли в состав негидальцев, где стали известны позднее как чукчагиры [1969, с. 266]. В данном случае отражен процесс фарингализации s > h, т. е. вакасил > вакаhил > вакагил (русск.). Следует отметить, что попытки этимологии и сопоставления данного этно- нима с этнонимами предшествующих эпох предпринимались неоднократно. Так, В. А. Туголуков предлагал связать этноним увакасил с увас-меркитами, а через них с бекрин [Туголуков, 1975, с. 105]. Эта гипотеза была поддержана В. В. Ушницким [2013, с. 193]. Однако 兀 花思 (wùhuāsī/wou-houa-sseu), рекон- струированный П. Пелльо и А. Амби как Uqas, Uhaz, Uwas, Uqas [Histoire, 1951, p. 275], по мнению Г. Н. Румянцева [1962, с. 241] и Ц. Б. Цыдендамбаева [1972, с. 199], сопоставим с бурятским этнонимом хоасай/хуасай. А. А. Бурыкин предложил связать вакарай/вакасил с юкагирским этнонимом вагариил/вагарэл, который означает «исконные, коренные», производными от ко- торого является вадул – «здешний, свой», а также эвенкийский этноним вакувагир. [2006, с. 181]. Р. Г. Жамсарановой была предложена версия происхождения этно- нима от тюркского ÿгез, а точнее от чувашского вăкăр, сопоставимого с монголь- ским үхэр/үкэр [2011, с. 143–145]. Как уже было отмечено нами выше, корнеосно- вой этнонима является вака-, что оставляет последнюю гипотезу без основного аргумента. Исторические предания эвенков Прибайкалья, повествующие о регулярных конфликтах между носителями этнонима вакарай/вакасил и эвенками, наводят на мысль о некой их чужеродности эвенкийским родам. В эвенкийских преданиях вокорои представлены как сильный агрессивный народ, постоянно воевавший с эвенкийскими родами Витима, которых они побеждали и уводили в плен женщин и детей [Воскобойников, 1965, с. 19, 35, 36]. В связи с этим возникает мысль о возможности юкагирского (или другого) происхождения вакарай/вакасил. Вместе с тем внутренние межродовые войны и столкновения в среде эвенков были обыч- ным явлением, о чем свидетельствуют эвенкийские предания (см. например: [Ва- силевич, 1966, с. 284, 292, 295, 296, 299, 301, 317]). Данные сведения не исключа- ют и эвенкийское происхождение группы вакарай/вакасил. Таким образом, про- блема происхождения этнонима вакарай/вакасил остается открытой. Окончательный переход на монгольский язык жителями Онгоцонской упра- вы, по крайней мере в XIX в., подразумевает и его влияние на форму этнонима. Так, в Приононье Д. Г. Дамдинов зафиксировал форму бахачил [1962, с. 173]. Позднее им же были отмечены варианты баахашиг/баахашил [Дамдинов, 1992, с. 21]. Б. Ринчен зафиксировал форму баахашил в сомоне Дадал Хэнтэйского ай- мака, в сомоне Баян-уул Восточного аймака. Кроме того, в Баян-ууле зачастую им фиксировалась форма баахашид [Ринчен, 1969, с. 22]. Формы этнонима, зафикси- рованные в Бурятии и Монголии, отражают нормальное фонетическое развитие вакасил > бахашил > баахашил. Наличие формы бахачил, вероятно, указывает на 32 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
частичное неразличение č/š в цонголо-сартульском и хамниганском наречиях. Очевидно, что долгота в этнониме не исходная, а вторичная, указывающая на ударный слог, так же, как и в саардуул. В форме баахашид отмечается монголь- ское окончание мн. ч. -д. Луникир. Основным местом расселения этого административного рода в XVII в. были территории под контролем Еравнинского и Телембинского острогов. К концу XIX в. Луникерский административный род фиксировался только в Он- гоцонской и Кужертаевской управах Читинского округа [Патканов, 1912, с. 558]. По мнению Б. О. Долгих, этноним Луникирский, или Уникирский, вероятно, восхо- дит к Нгуникирский [1960, с. 338, 342]. К сожалению, подтвердить или опроверг- нуть предположение Б. О. Долгих сложно, так как все еще не обнаружен какой- либо близкий фонетически аналог. Так как племя луникир в других местах не встречается, по-видимому, как и вакасил/вакарой, представляет собой группу ко- ренного населения. Этнографические сведения фиксируют этноним как в Забайкалье, так и в Монголии. Д. Г. Дамдинов зафиксировал форму луникер [1962, с. 173]. Позднее им же были отмечены варианты луниикер/дуниикир [Дамдинов, 1992, с. 21], луни- икер/дуниикир [Там же, с. 21]. К. Ураи-Кёхальми отмечала луникир в составе ста- рых баргутов [1964, с. 158]. Б. Ринчен зафиксировал форму лунээкэн в сомоне Ба- ян-уул Восточного аймака, форму лунээкир там же и в сомоне Дадал Хэнтэйского аймака [Ринчен, 1969, с. 26]. В монгольской форме этнонима отмечается долгота в ударном слоге. В варианте лунээкэн, вероятно, отмечается переосмысление с ис- пользованием уменьшительного суффикса -qan / -ken. Следует добавить, что, по данным Б. О. Долгих, известно название одного подразделения луникиров – сенкагир, носители которого перешли на территорию Монголии в район р. Мензи [1960, с. 342]. По данным Т. Б. Уваровой, I Луникир- ским прежде назывался Келтегирский род [2005, с. 54]. К сожалению, больше све- дений о связи луникиров и келтегиров не обнаружено (подробнее о келтегир см.: [Нанзатов, Содномпилова, 2020, с. 23–24]). Чимчагит. Г. М. Василевич утверждает, что этноним чемчагир представляет собой фонетический вариант группы этнонимов чилкагир/чинкагир/чилчагир/ чэлкэгир, вкратце объясняя это диалектными соответствиями [1967, с. 283–284]. Однако, как отметил Б. О. Долгих, у части луникиров, известной как сенкагир, были какие-то родственные связи с чемчагирами [1960, с. 342], при этом ни о какой родственной связи с челкагирами, расселенными поблизости, сведений нет. В связи с вышесказанным считаем преждевременным предположение Г. М. Василевич. В середине XVII в. чемчагиры кочевали в верховьях рек Чикоя, Онона и Иро, однако в 1677 г. они откочевывают в Монголию, откуда в период 1680–1699 гг. ими было совершено несколько набегов и стычек с оставшимися по эту сторону границы «ясачными тунгусами». В XVIII в. небольшая оставшаяся часть платила ясак вместе с Челкагирским родом [Долгих, 1960, с. 346]. Вероятно, эта же группа чемчагиров в XIX в. была оформлена в отдельный администратиынй род Он- гоцонской управы. В Монголии Б. Ринчен отметил формы цэмцэгэд и шимшигид в сомоне Баян- уул Восточного аймака [1969, с. 26]. А. Очиром и Ж. Сэржээ были зафиксированы формы чимчигид, цэмцэгэд, чимчинүүд, шимшигид в сомонах Чулуунхороот, Известия Иркутского государственного университета. 2021 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 36. С. 24–36 Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 33
Гурванзагал Восточного аймака, в сомоне Зүүнговь Убсунурского аймака [Очир, Сэржээ, 1998, с. 20−24; Монгол улсын угсаатны зүй (2) 1996, с. 211]. Присутствие чимчигитов в Убсу-нурском аймаке объясняется политикой маньчжуров, выслав- ших часть их в западные и южные хошуны Монголии после антиманьчжурских выступлений 1755−1758 гг. в Сэцэнхановском аймаке [Очир, 2016, с. 248−249]. В середине XVIII в. чимчигиты хошунов Ачит и Бишрэлт Сэцэнхановского аймака включились в антиманьчжурскую борьбу и после разгрома цинскими вой- сками частично были высланы в западные и южные хошуны Монголии. Нами ранее было предложено сопоставление с этнонимом чипчин/чибчин, где, возможно, произошла замена b > m, т. е., предположительно, первичным пред- ставлялся этноним чибчин [Нанзатов, 2016, с. 251]. Однако в свете обнаружения этнонима čimčagir в Удском районе, а также в районе Енисея [Широкогоров, 2017, с. 231, 267] его эвенкийское происхождение представляется более вероятным. Заключение Исследование этнического состава, этнонимии, расселения онгоцонских хам- ниган в определенный исторический период позволило прояснить этнические процессы и предшествующих веков. Так, исследование этнического состава он- гоцонских хамниган позволило выделить крупный тунгусский (солонский?) пласт, принявший участие в этнической истории данного региона и за его пределами. Длительные контакты с монголоязычным населением определили их сближение как в культурном, так и в языковом планах. В этом же регионе обнаруживаются этноним, принадлежащий монгольскому населению, – сартуул, и его маньчжуризированный вариант сарадул/саардуул. Все эти группы населения, еще в XVII–XVIII вв. представлявшие собой разрозненные, зачастую противоборствующие группы, к XIX в. под влиянием сложившейся ад- министративной системы консолидируются в единую этнотерриториальную груп- пу – онгоцонских хамниган. К XIX в. эта группа населения представляла собой конгломерат, объединенный единым языком – монгольским-хамниганским и при- верженностью буддизму. Результаты исследования позволяют говорить о мощном тунгусо- маньчжурском пласте, соседствующем с монгольским населением в Ононском регионе. Движение этих групп населения было связано не только с солонским и маньчжурским ареалами (Дунбэй), но и значительно шире, практически со всем ареалом эвенков от Енисея на западе, Вилюя на севере и Амгуни на востоке. Об- наруживаются систематические связи, характерные и для других групп хамниган. Благодарности Статья подготовлена в рамках государственного задания, проект № 121031000243-5 «Россия и Внутренняя Азия: динамика геополитического, со- циально-экономического и межкультурного взаимодействия (XVII–XXI вв.)». Источники ГАЗК (Государственный архив Забайкальского края). ОППВ ИМБТ СО РАН (Отдел памятников письменно- Ф. 29. Оп. 1. Д. 6. сти Востока ИМБТ СО РАН). Ф. 36. Оп. 1. Д. 888. ГАЗК (Государственный архив Забайкальского края). Ф. 55. Оп. 1. Д. 36. 34 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
Список литературы
Абаева Л. Л. Культ гор и буддизм в Бурятии. М. : также Римской императорской академии изпытате- Наука, 1992. 142 с. лей естества и Королевскаго Аглинскаго ученаго Банзаров Д. Собрание сочинений. М. : Изд-во АН собрания, Путешествие по разным провинциям СССР, 1955. 375 с. Российской империи : [в 3 ч.]. Ч. 3, половина 2: Болдырев Б. В. Суффиксы имен существительных, 1772 и 1773 годов / перевел Василий Зуев. СПб. : обозначающих названия лица (На материале эвен- при Императорской Академии наук, [1773] 1788. – кийского языка) // Вопросы языка и литературы наро- [2], 480 с. дов Сибири. Новосибирск : Наука, 1974. C. 17–29. Патканов С. К. Опыт географии и статистики тунгус- Бураев И. Д. Сартульский говор // Исследование бу- ских племен Сибири на основании данных перепи- рятских диалектов. Вып. 1. Труды БКНИИ СО АН си населения 1897 г. и других источников. Ч. 1. СССР, 1965, Вып.17. Улан-Удэ : Бурят. кн. изд-во, Тунгусы собственно. СПб., 1906. Вып. 2. 287 с. 1965. С. 108–150. Патканов С. К. Статистические данные, показываю- Бурыкин А. А. Историко-этнографические и историко- щие племенной состав населения Сибири, язык и культурные аспекты изучения ономастического роды инородцев (на основании данных специаль- пространства региона. Очерки по топонимике и эт- ной разработки материала переписи 1897 г.). Т. 3. нонимике Восточной Сибири. СПб. : Петерб. во- Иркутская губ., Забайкальская, Амурская, Якут- стоковедение, 2006. 221 с. ская, Приморская обл. и о. Сахалин. СПб. : Тип. Бурятские летописи / сост.: Ш. Б. Чимитдоржиев, «Ш. Буссель», 1912. C. 434–999. Ц. П. Ванчикова. Курумкан : Курумкан. тип., 1995. Ринчен Б. Этнолингвистический атлас МНР. Улаан- 197 с. баатар : АН МНР, 1979. 73 с. Василевич Г. М. Исторический фольклор эвенков. Румянцев Г. Н. Происхождение хоринских бурят. Сказания и предания / запись текстов, перевод и Улан-Удэ : Бурят. кн. изд-во, 1962. 266 с. комментарии Г. М. Василевич. М. ; Л. : Наука, Румянцев Г. Н. Селенгинские буряты // Труды БКНИИ 1966. 400 с. СО АН CCCР. Вып. 16. Улан-Удэ, 1965. С. 87–117. Василевич Г. М. Эвенки. Историко-этнографические Справочник Якутской области на 1911 г. Изданный очерки (XVIII – нач. XX в.). Л. : Наука, 1969. 304 с. Якутским областным статистическим комитетом Васильевъ А. П. Забайкальскiе казаки. Историческiй под редакцией секретаря комитета М. П. Николае- очеркъ. Чита : Тип. Войск. хоз. Забайк. каз. войска, ва. Якутск : Тип. обл. управления, 1911. 1916. Т. 2. 267 с. 118+13+68+10 с. Дамдинов Д. Г. К вопросу о происхождении ононских Уварова Т. Б. Нерчинские эвенки в XVIII–XX веках. хамниганов // Из истории народов Бурятии (Труды М. : ИНИОН, 2004, 172 с. БКНИИ СО АН СССР. Вып. 10). Улан-Удэ : Тип. Ураи-Кёхальми К. Еще раз к вопросу о происхождении м-ва культ. Бурят. АССР, 1962. С. 169–178. хамниган // Краткие сообщения Института народов Дамдинов Д. Г. Ононские хамниганы (историко- Азии. Монголоведение и тюркология. М., 1964. этнографический очерк). Улан-Удэ : Сибирь, 1992. Т. 83. С. 156–164. 57 с. Ушницкий В. В. Загадка племени меркитов: проблема Жамсаранова Р. Г. Генонимы тунгусов и инородцев- происхождения и потомства // Вестник Томского бурят Нерчинского уезда тюркского языкового государственного университета. История. 2013. происхождения (на материале ревизских описей № 1(21). С. 191–195. XVIII – XIX вв.) // Сибирский филологический Цыдендамбаев Ц. Б. Бурятские исторические хроники журнал. 2011. № 1. С. 142–150. и родословные. Историко-лингвистическое иссле- Иванов С. А. Аканье и оканье в говорах якутского дование. Улан-Удэ : Бурят. кн. изд-во, 1972. 664 с. языка. Якутск : Якут. кн. изд-во, 1980. 184 с. Широкогоров С. М. Социальная организация северных Козин С. М. Сокровенное сказание. Монгольская хро- тунгусов : пер. с англ. М. : Наука : Вост. лит., 2017. ника 1240 г. под названием Mongγol-un Niγuča To- 710 с. bčiyan. Юань Чао Би Ши. Монгольский обыденный Бадамхатан С. Халх ястны угсаатны байдал // Монгол сборник. Т. 1. М. ; Л., 1941. 620 с. улсын угсаатны зуй. Улаанбаатар : Монсудар, 2012. Лебедева Е. П. К вопросу о родовом составе монго- Т. 1. Х. 21–58. На монг. яз. лов // Филология и история монгольских народов. Очир А., Сэржээ Ж. Монголчуудын овгийн лавлах. Памяти академика Бориса Яковлевича Владимир- Улаанбаатар: ШУА-н Информатикийн Хурээлэн- цова. М. : Изд-во вост. лит., 1958. С. 219–227. гийн хэвлэх хэсэг, 1998. 67 х. На монг. яз. Нанзатов Б. З., Содномпилова М. М. Оловские хамни- Ринчен Б. Монгол ард улсын хамниган аялгуу. Улаан- ганы в XIX в.: этнический состав и расселение // баатар : ШУА, 1969. 100 х. На монг. яз. Известия Иркутского государственного универси- Cleaves F. W. The Secret History of the Mongols. Cam- тета. Серия Геоархеология. Этнология. Антрополо- bridge–London : Harvard University Press, 1982.Vol. I гия. 2020. Т. 31. С. 17–30. (Translation). Lxv. 277 p. https://doi.org/10.26516/2227-2380.2020.31.17. Georgi, Johann Gottlieb. Bemerkungen einer Reise im Очир А. Монгольские этнонимы: вопросы происхож- Russischen Reich / von Joh. Gottl. Georgi. St. Peters- дения и этнического состава монгольских народов. burg, 1775. Bd. 2 : ... in den Jahren 1773 und 1774. Элиста : КИГИ РАН, 2016. 304 с. 1775. 506 s. Паллас П. С. Петра Симона Палласа, доктора медици- Histoire des campagnes de Gengis Khan, Chêng-wou ts’in- ны, профессора натуральной истории и члена Рос- tchêng lou. Traduit et annoté: P. Pelliot et L. Hambis. сийской императорской Академии наук, и Санктпе- Leiden : E.J. Brill, 1951. T. I. XXVII, 485 p. тербургскаго Вольнаго экономическаго общества,
Известия Иркутского государственного университета. 2021 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 36. С. 24–36 Онгоцонские хамниганы в XIX в.: этнический состав и расселение 35
References
Abaeva L. L. Kult gor i buddizm v Buryatii [Mountain cult Lebedeva E. P. K voprosu o rodovom sostave mongolov and Buddhism in Buryatia]. Moscow, Nauka Publ., [On the issue of the tribal composition of the Mongols]. 1992, 140 p. (In Russ.) Filologiya i istoriya mongolskikh narodov. Pamyati Badamkhatan S. Khalkh yastny ugsaatny baidal [Ethnic akademika Borisa Yakovlevicha Vladimirtsova [Phi- composition of Khalkh ethnic]. Mongol ulsny ugsaatny lology and history of Mongolian peoples. In memory of züi [Ethnography of Mongolia]. Ulaanbaatar, Monsu- academician Boris Yakovlevich Vladimirtsov]. Mos- dar Publ., 2012, Vol. 1, pp. 21–58. (In Mongolian) cow, Vostochnaya literatura Publ., 1958, pp. 219–227. Banzarov D. Sobranie sochinenii [Collected Works]. Mos- (In Russ.) cow, AS USSR Publ., 1955, 375 p. (In Russ.) Nanzatov B. Z., Sodnompilova M. M. Olovskie khamni- Boldyrev B. V. Suffiksy imen sushchestvitelnykh, oboz- gany v XIX v.: etnicheskii sostav i rasselenie [Olov nachaiushchikh nazvaniya litsa (na materiale evenkiis- Khamnigans in the 19th Century: Ethnic Composition kogo yazyka) [Suffixes of nouns denoting the names of and Allocation]. Izvestiya Irkutskogo gosudarstven- a person (based on the material of the Evenki lan- nogo universiteta. Seriya Geoarkheologiya. Etnologiya. guage)]. Voprosy yazyka i literatury narodov Sibiri. Antropologiya [Bulletin of the Irkutsk State University. [Questions of language and literature of the peoples of Geoarchaeology, Ethnology, and Anthropology Series]. Siberia]. Novosibirsk, Nauka Publ., 1974, pp. 17–29. 2020, Vol. 31, pp. 17–30. DOI 10.26516/2227- (In Russ.) 2380.2020.31.17. (In Russ.) Buraev I. D. Sartulskii govor [Sartul dialect]. Issledovanie Ochir A. Mongolskie etnonimy: voprosy proiskhozhdeniya buryatskikh dialektov. Vyp. 1 [Research of Buryat dialects. i etnicheskogo sostava mongolskikh narodov [Mongo- Is. 1]. Trudy BKNII SO AN SSSR [Proceedings of the Bur- lian ethnonyms: questions of the origin and ethnic yat Comprehensive Research Institute SB AS USSR]. Ulan- composition of the Mongolian peoples]. Elista, KIGI Ude, 1965, Vol. 17, pp. 108–150. (In Russ.) RAS Publ., 2016, 304 p. (In Russ.) Burykin A. A. Istoriko-etnograficheskie i istoriko- Ochir A., Serjee J. Mongolchuudyn ovgiin lavlakh [Mon- kulturnye aspekty izucheniya onomasticheskogo pros- golian tribal index]. Ulaanbaatar, ShUA-n In- transtva regiona. Ocherki po toponimike i etnonimike formatikiin Khureelengiin khevlekh kheseg Publ., 1998, Vostochnoi Sibiri [Historical-ethnographic and histor- 67 p. (In Mongolian) ical-cultural aspects of the study of the onomastic Patkanov S. K. Opyt geografii i statistiki tungusskikh space of the region. Essays on Toponymy and Ethnon- plemen Sibiri na osnovanii dannykh perepisi naseleni- ymy of Eastern Siberia]. St. Petersburg, Peterburgskoe ya 1897 g. i drugikh istochnikov [The experience of Vostokovedenie Publ., 2006, 221 p. (In Russ.) geography and statistics of the Tungus tribes of Siberia Chimitdorzhiev Sh. B., Vanchikova Ts. P. (comp.). Bur- based on the census data of 1897 and other sources]. yatskiye letopisi [Buryat chronicles]. Kurumkan, Ku- St. Petersburg, 1906, Vol. 1, Is. 2: Tungusy sobstvenno rumkanskaya typografiya Publ., 1995, 197 p. (In Russ.) [The Tunguses], 175 p. (In Russ.) Cleaves F. W. The Secret History of the Mongols. Cam- Patkanov S. K. Statisticheskie dannye, pokazyvayushchie bridge, London, Harvard University Press, 1982, Vol. I plemennoi sostav naseleniya Sibiri, yazyk i rody ino- (Translation), Lxv. 277 p. rodtsev (na osnovanii dannykh spetsialnoi razrabotki Damdinov D. G. K voprosu o proiskhozhdenii ononskikh materiala perepisi 1897 g.) [Statistical data showing khamnigan [To the question of the origin of the Onon- the tribal composition of the population of Siberia, Khamnigans]. Iz istorii narodov Buryatii [From the language and kind of foreigners (on the basis of a spe- history of the peoples of Buryatia]. Trudy Buryatskogo cial development of the material to the 1897 census)]. kompleksnogo nauchno-issledovatelskogo instituta St. Petersburg, 1912, Vol. 3: Irkutskaya guberniya, Za- [The works of the Buryat Complex Scientific Research baikalskaya, Amurskaya, Yakutskaya, Primorskaya ob- Institute]. Ulan-Ude, 1962, Vol. 10, pp. 169–178. (In lasti i ostrov Sakhalin [The Irkutsk region, Za- baykalsky, Amur, Sakha, Primorye region and Island Russ.) of Sakhalin], pp. 434–999. (In Russ.) Damdinov D. G. Ononskie khamnigany (istoriko- Pelliot P., Hambis L. (traduit et annoté). Histoire des etnograficheskii ocherk) [Ononskie khamnigans (his- campagnes de Gengis Khan, Chêng-wou ts’in-tchêng torical and ethnographic sketch)]. Ulan-Ude, Sibir lou. Leiden, E. J. Brill Publ., 1951, T. I, XXVII, 485 p. Publ., 1992, 57 p. (In Russ.) (In French) Georgi J. G. Bemerkungen einer Reise im Russischen Rinchen B. Mongol ard ulsyn khamnigan ayalguu [Dialect Reich. St. Petersburg, 1775, Bd. 2: ... in den Jahren of Khamnigans of Mongolia]. Ulaanbaatar, ShUA Publ., 1773 und 1774. 506 s. (In German) 1969, 100 p. (In Mongolian) Ivanov S. A. Akanie i okanie v govorakh yakutskogo Rinchen B. Etnolingvisticheskii atlas MNR [Ethnic and yazyka [A–ing and O–ing in dialects of the Yakut lan- linguistic Atlas of MPR]. Ulaanbaatar, 1979, 73 p, 244 guage]. Yakutsk, Yakut Book Publ., 1980, 184 p. (In maps. (In Russ.) Russ.) Rumiantsev G. N. Proiskhozhdenie khorinskikh buryat Kozin S. M. Sokrovennoe skazanie. Mongolskaya khronika [The origin of the Khorin Buryats]. Ulan-Ude, Buryat 1240 g. pod nazvaniem Mongol-un Niguča Tobčiyan. Book Publ., 1962, 266 p. (In Russ.) Yuan' Chao Bi Shi. Mongolskii obydennyi sbornik [Se- Rumyantsev G. N. Selenginskie buryaty [The Selenga cret legend. Mongolian chronicle of 1240 called Mon- Buryats]. Trudy BKNII SO AN SSSR [Proceedings of gol-un Niguča Tobčiyan. Yuan Chao Bi Shi. Mongolian the Buryat Comprehensive Research Institute SB AS ordinary collection]. Moscow, Leningrad, AS USSR USSR]. Ulan-Ude, Buryat book Publ., 1965, Vol. 16, Publ., 1941, Vol. I, 620 p. (In Russ.) pp. 87–117. (In Russ.) 36 Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова
Shirokogorov S. M. Sotsialnaya organizatsiya severnykh and traditions]. Moscow, Leningrad, Nauka Publ., tungusov [Social organization of the Northern Tungus]. 1966, 400 p. (In Russ.) Moscow, Nauka Publ., Vostochanya literatura Publ., Vasilevich G. M. Evenki. Istoriko-etnograficheskie ocherki 2017, 710 p. (In Russ.) (XVIII – nachalo XX v.) [Evenki. Historical and ethno- Spravochnik Yakutskoi oblasti na 1911 g. Izdannyi Ya- graphic essays (the 18th – beginning of the 20th centu- kutskim oblastnym statisticheskim komitetom pod ry)]. Leningrad, Nauka Publ., 1969, 304 p. (In Russ.) redaktsiei sekretarya komiteta M. P. Nikolaeva [Direc- Vasiliev A. P. Zabaikalskie kazaki. Istoricheskii ocherk tory of the Yakutsk region for 1911. Published by the [Zabaikalskie Cossacks. Historical sketches]. Chita, Yakutsk regional statistical committee, edited by the Tipografiya Voiskovogo Khozyaistva Zabaikalskogo secretary of the committee M. P. Nikolaev]. Yakutsk, kazachшego voiska Publ., 1916. Vol. 2, 267 p. (In Typografiya oblastnogo upravleniya Publ., 1911, Russ.) 118+13+68+10 p. (In Russ.) Zhamsaranova R. G. Genonimy tungusov i inorodtsev- Tsydendambaev Ts. B. Buryatskie istoricheskie khroniki i buryat Nerchinskogo uezda tiurkskogo yazykovogo rodoslovnye [Buryat historical Chronicles and Gene- proiskhozhdeniya (na materiale revizskikh opisei alogies]. Ulan-Ude, Buryat book Publ., 1972, 662 p. XVIII – XIX vv.) [Genonyms of the Tungus and Bur- (In Russ.) yat foreigners of the Nerchinsk district of Turkic lin- Urai-Kokhalmi K. Eshche raz k voprosu o proiskhozhdenii guistic origin (based on the revision inventories of the khamnigan [Once again on the origin of the Hamnigan]. 18th – 19th centuries)]. Sibirskii filologicheskii zhurnal Kratkie soobshcheniya Instituta narodov Azii [Brief [Siberian Journal of Philology]. 2011, Is. 1, pp. 142– reports of the Institute of Asian Peoples]. Moscow, AS 150. (In Russ.) SSSR Publ., Vol. 83. Mongolovedenie i tyurkologiya Zuev V. (transl.). Petra Simona Pallasa, doktora meditsiny, [Mongolian and Turkic Studies], pp. 156–164. (In professora naturalnoi istorii i chlena Rossiiskoi impera- Russ.) torskoi Akademii nauk, i Sanktpeterburgskago Ushnitskii V. V. Zagadka plemeni merkitov: problema Volnago ekonomicheskago obshchestva, takzhe proiskhozhdeniya i potomstva [Secret of the Merkit Rimskoi imperatorskoi akademii izpytatelei estestva i tribe: the problem of origin and offspring]. Vestnik Korolevskago Aglinskago uchenago sobraniia, Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Istoriya Puteshestvie po raznym provintsiiam Rossiiskoi impe- [Bulletin of the Tomsk State University. History]. 2013, rii. – [Peter Simon Pallas, Doctor of Medicine, Profes- Vol. 1 (21), pp. 191–195. (In Russ.) sor of Natural History and a member of the Russian Uvarova T. B. Nerchinskie evenki v XVIII–XX vekakh Imperial Academy of Sciences, and the St. Petersburg [Nerchinsk Evenks in the 18th – 20th centuries]. Mos- Free Economic Society, also the Roman Imperial cow, INION Publ., 2005, 172 p. (In Russ.) Academy of Naturalists and the Royal Aglinsky Scien- Vasilevich G. M. Istoricheskii folklor evenkov. Skazaniya i tific Assembly, Travel to different provinces of the Rus- predaniya [Historical folklore of the Evenks. Legends sian Empire]. St. Peterburg, (1773) 1788, Ch. 3, half 2: 1772 i 1773 godov, 480 p. (In Russ.)
Сведения об авторах Information about the authors
Нанзатов Баир Зориктоевич Nanzatov Bair Zoriktoevich кандидат исторических наук, старший научный Candidate of Sciences (History), Senior Researcher, сотрудник, отдел истории, этнологии и социологии, Department of History, Ethnology and Sociology, Институт монголоведения, буддологии и тибетологии Institute for Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies СО РАН; Россия, 670047, г. Улан-Удэ, SB RAS; 6, Sakhyanovast, Ulan-Ude, 670047, ул. Сахьяновой, 6 Russian Federation e-mail: nanzatov@yandex.ru e-mail: nanzatov@yandex.ru
Содномпилова Марина Михайловна Sodnompilova Marina Mikhailovna доктор исторических наук, доцент, кафедра Doctor of Sciences (History), Associate Professor, этнологии и народной художественной культуры, Department of Ethnology and Folkart Culture, Восточно-Сибирский государственный институт East-Siberian State Institute of Culture; 1, культуры; Россия, 670047, г. Улан-Удэ, Tereshkova st., Ulan-Ude,670031, Russian Federation ул. Терешковой, 1 e-mail: sodnompilova@yandex.ru e-mail: sodnompilova@yandex.ru
Известия Иркутского государственного университета. 2021 Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». Т. 36. С. 25–36