Вестник БНЦ СО РАН. 2017. № 2 (26).¶

Полный текст первоисточника. Страницы разделены горизонтальной линией; нумерация — по листам PDF.

ВЕСТНИК БУРЯТСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

№ 2 (26)

2017

BULLETIN OF THE BURYAT SCIENTIFIC CENTER OF THE SIBERIAN BRANCH OF THE RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES

№ 2 (26)

2017

Научный журнал ВЕСТНИК БНЦ СО РАН Учредитель Федеральное государственное бюджетное учреждение науки «Бурятский научный центр СО РАН»

Главный редактор академик РАН Б. В. Базаров Редакционный совет акад. РАН Б. В. Базаров (Улан-Удэ) – председ. акад. РАН А. П. Деревянко (Новосибирск) д.и.н., проф. Е. И. Зеленев (Санкт-Петербург) чл.-кор. РАН Н. Н. Крадин (Владивосток) чл.-кор. РАН В. А. Ламин (Новосибирск) д.филос.н., проф. А. Е. Лукьянов (Москва)

акад. РАН В. И. Молодин (Новосибирск) чл.-кор. РАН В. В. Наумкин (Москва) д.и.н. И. Ф. Попова (Санкт-Петербург) акад. РАН А. К. Тулохонов (Улан-Удэ) акад. АНМ Т. Дорж (Монголия) д.филос.н., проф. Хун Сюпин (Китай)

Редакционная коллегия д.филос.н., проф. Н. А. Абрамова (Чита) к.и.н. Г. Д. Базарова (Улан-Удэ) д.и.н., проф. М. Н. Балдано (Улан-Удэ) д.э.н., проф. А. О. Баранов (Новосибирск) к.и.н. В. Ю. Башкуев (Улан-Удэ) – уч. секр. д.и.н., проф. Ц. П. Ванчикова (Улан-Удэ) д.филос.н., проф. М. Гантуяа (Монголия) д.э.н., проф. Т. П. Глазырина (Чита) д.э.н., проф. А. Даваасурэн (Монголия) д.и.н., проф. Л. М. Дамешек (Иркутск) д.э.н., проф. З. Б.-Д. Дондоков (Улан-Удэ) д.и.н., проф. Ю. А. Зуляр (Иркутск)

д.соц.н. С. Г. Кирдина-Чэндэр (Москва) д.и.н., проф., С. И. Кузнецов (Иркутск) д.и.н., проф. Л. В. Курас (Улан-Удэ) – отв. ред. д.э.н., проф. С. Н. Леонов (Хабаровск) д.филос.н., проф. С. Ю. Лепехов (Улан-Удэ) д.и.н., проф. Е. И. Лиштованный (Иркутск) д.э.н. А. С. Михеева (Улан-Удэ) д.и.н. А. М. Плеханова (Улан-Удэ) – зам. отв. ред. д.филос.н., проф. Л. Б. Четырова (Самара) д.и.н. С. Чулуун (Монголия) д.филос.н., проф. Л. Е. Янгутов (Улан-Удэ)

Журнал включен в систему РИНЦ Издание зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-62112 от 17 июня 2015 г.

ISSN 2222-9175 www.bscnet.ru/vestnik/ © Федеральное государственное бюджетное учреждение науки «Бурятский научный центр СО РАН», 2017 © Изд-во БНЦ СО РАН, 2017

Scientific journal BULLETIN OF THE BURYAT SCIENTIFIC CENTER OF SB RAS Founder Federal State Budgetary Institution of Science “The Buryat Scientific Center of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences” Editor-in-chief Academician of the RAS B. V. Bazarov Editorial board Academician of the RAS B. V. Bazarov (Ulan-Ude) – chairman Academician of the RAS A. P. Derevyanko (Novosibirsk) D. Sc. in history, Prof. E. I. Zelenev (St. Petersburg) Corresponding member of the RAS N. N. Kradin (Vladivistok) Corresponding member of the RAS V. A. Lamin (Novosibirsk) D. Sc. in philosophy, Prof. A. E. Lukianov (Moscow)

Academician of the RAS V. I. Molodin (Novosibirsk) Corresponding member of the RAS V. V. Naumkin (Moscow) D. Sc. in history I. F. Popova (St. Petersburg) Academician of the RAS A. K. Tulokhonov (Ulan-Ude) Academician of the Mongolian Academy of Sciences T. Dorzh (Mongolia) D. Sc. in philosophy, Prof. Hun Siupin (China)

Editors D. Sc. in philosophy, Prof. N. A. Abramova (Chita) Cand. Sc. in history G. D. Bazarova (Ulan-Ude) D. Sc. in history, Prof. M. N. Baldano (Ulan-Ude) D. Sc. in economics, Prof. A. O. Baranov (Novosibirsk) Cand. Sc. in history V. Yu. Bashkuev – scientific secretary (Ulan-Ude) D. Sc. in history, Prof. Ts. P. Vanchikova (Ulan-Ude) D. Sc. in philosophy, Prof. M. Gantuyaa (Mongolia) D. Sc. in economics, Prof. T. P. Glazyrina (Chita) D. Sc. in economics, Prof. A. Davaasuren (Mongolia) D. Sc. in history, Prof. L. M. Dameshek (Irkutsk) D. Sc. in economics, Prof. Z. B.-D. Dondokov (Ulan-Ude) D. Sc. in history, Prof. Yu. A. Zulyar (Irkutsk)

D. Sc. in sociology S. G. Kirdina-Chender (Moscow) D. Sc. in history, Prof. S. I. Kuznetsov (Irkutsk) D. Sc. in history, Prof. L. V. Kuras (Ulan-Ude) – executive editor D. Sc. in economics, Prof. S. N. Leonov (Khabarovsk) D. Sc. in philosophy, Prof. S. Yu. Lepekhov D. Sc. in history, Prof. E. I. Lishtovannyi (Irkutsk) D. Sc. in economics A. S. Mikheeva (Ulan-Ude) D. Sc. in history A. M. Plekhanova (Ulan-Ude) – deputy executive editor D. Sc. in history S. Chuluun (Mongolia) D. Sc. in philosophy, Prof. L. B. Chetyrova (Samara) D. Sc. in philosophy, Prof. L. E. Yangutov (Ulan-Ude)

The journal is included into Russian Science Citation Index The edition is registered in the Federal Service for Supervision of Communications, Information Technology and Mass Media Mass media registration certificate ПИ № ФС77-62112 of 17 June 2015

www.bscnet.ru/vestnik/

ISSN 2222-9175

СОДЕРЖАНИЕ Официальная хроника Официальное сообщение..........................................................................................................9 История. Этнография Курас Л. В. Философские воззрения Вл. Соловьева: у истоков панмонголизма..............10 Плеханова А. М., Корниенко Н. Н. «С целью пастырского попечения о русских дипломатах и купцах…»: из истории православного храма в Монголии.................................16 Нанзатов Б. З., Содномпилова М. М. Агинские буряты в XIX в.: этнический состав и расселение..................................................................................................28 Нанзатов Б. З. Расселение и этнический состав ольхонских бурят в XIX в...................35 Международный семинар Янгутов Л. Е. Гэсэр в традиции ньингма.............................................................................44 Абаев Н. В. Отражение этнокультурного единства тэнгрианско-буддийской цивилизации тюрко-монгольских народов Внутренней Азии в традиции Рипа и Гэсэриаде..........................47 Абаева Л. Л. Феномен Гэсэра (Гесара) в буддийской традиции тибетцев.........................58 Дугаров Б. С. О культе Гэсэра в Присаянье..........................................................................63 Ратклифф Дж. Мессианский Гэсэр: от религиозного к коммунистическому..............67 Хундаева Е. О. Книжное сказание о Гэсэре на старомонгольской письменности............74 Религиоведение Батомункуев С. Д. Постсекулярная религиозность в Бурятии: сравнительный анализ конфессий.................................................................................................81 Экономические исследования Дондоков З. Б.-Д. Социально-экономическое развитие Республики Бурятия и охрана оз. Байкал: в одну телегу впрячь ли можно коня и трепетную лань?........................91 Атанов Н. И. Институциональный кризис в фокусе Республики Бурятия и возможные пути выхода из него................................................................................................96 Борисов Г. О. Варианты теплоэнергоснабжения Центральной экологической зоны Байкальской природной территории...........................................................................................103 Гомбоев Б. О., Бадмаев А. Г. «Зеленая» экономика как одно из оснований достижения целей устойчивого развития........................................................................................................109 Бюраева Ю. Г. Оценка качества жизни населения прибрежных территорий и влияния «байкальского фактора» (по результатам экспедиционного исследования)..........................116 Межнациональные отношения Петрова Е. В. Мониторинг межнациональных отношений в полиэтнических регионах: организация работы экспертной панели в Республике Бурятия..............................................124 Бреславский А. С., Бильтрикова А. В., Жалсанова В. Г. Моделирование этнобренда Бурятии: есть ли риски для межнационального согласия?.......................................................129 Бадараев Д. Д. Позитивные факторы межнационального согласия на региональном уровне (на примере Республики Бурятия)....................................................139 Башкуева Е. Ю. Здоровье, самосохранительное поведение и медицинское обслуживание сельской учащейся молодежи Республики Бурятия: социологический анализ (по материалам экспедиционного обследования Заиграевского района)................................148 Жарников А. В., Плеханов А. Н. Роль анксиолитиков растительного происхождения в лечении стрессовых расстройств.............................................................................................154

Критика и библиография Миткинов М. К. Краткая библиография трудов БИОН по вопросам развития бурятской диалектологии............................................................................................164 Исаева В. Б. Буддизм и современный мир.........................................................................174 Кузьмин Ю. В. История Маньчжурии и государства Маньчжоу-Го: марионеточное государство или квазигосударство?................................................................179 Юбилеи Кузьмин Ю. В., Курас Л. В. «Он знает почти каждого монгольского арата»: к 80-летию со дня рождения В. В. Грайворонского, доктора исторических наук, заведующего и главного научного сотрудника сектора Монголии отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН............................................................................187 Дампилова Л. С. Глас минувшего, голос грядущего (к 70-летию Баира Дугарова)......192 Базарова Ж. Г. Восхождение (памяти выдающегося ученого и крупного общественного деятеля, члена-корреспондента АН СССР Маркса Васильевича Мохосоева посвящается…).....................................................................196 Базаров А. А. Человек. Сибирь. Наука (к 95-летнему юбилею Даши Дашипыловича Лубсанова)...............................................................................................200

CONTENTS Current events Advisory......................................................................................................................................9 History. Ethnоgraphy Kuras L. V. Philosophical Beliefs of Vl. Solov’ev: at the Dawn of Pan-Mongolism.................10 Plekhanova А. M., Kornienko N. N. “With a View to Pastoral Care of Russian Diplomats and Merchants…”: Excerpts on the History of the Russian Orthodox Church in Mongolia...........16 Nanzatov В. Z., Sodnompilova M. M. The Aginsk Buryats in the 19th century: Ethnic Composition and Settlement................................................................................................28 Nanzatov B. Z. Settlement and Ethnic Composition of the Olkhon Buryats in the 19th century.............................................................................................................................36 The International Seminar Yangutov L. E. Geser in Nyingma Tradition..............................................................................44 Abaev N. V. The Reflection of the Ethnocultural Identity of the Tengrian-Buddhist Civilization of the Turkish-Mongolian people of Inner Asia in the traditions of Ripa and Geser studies.......47 Abaeva L. L. The Phenomenon of Geser (Gesar) in the Buddhist Tradition of the Tibetans................................................................................................................................58 Dugarov В. S. On the Cult of Geser in the Sayan Region....................................................63 Ratcliffe J. D. The Messianic Geser: from Religious Saviour to Communism.......................67 Khundaeva Е. O. The Book Epic about Geser in the old Mongolian Script.........................74 Religious Studies Batomunkuev S. D. Post-Secular Religiosity in Buryatia: a Comparative Analysis of Denominations.....................................................................................81 Economic research Dondokov Z. B.-D. Socio-Economic Development of the Republic of Buryatia and Protection of Lake Baikal: is it Possible to Harness a Horse and a Trembling Doe in One Cart?.....................91 Atanov N. I. Institutional Crisis in the Focus of the Republic of Buryatia and its Possible Solutions.................................................................................................................97 Borisov G. O. Options of Heat and Energy Supply of the Central Ecological Zone of the Baikal Natural Territory........................................................................................................103 Gomboev B. O., Badmaev A. G. “Green Economy” as one of the Grounds for Reaching the Goals of Sustainable Development.........................................................................................109 Byuraeva Yu. G. Assessment of Life Quality of the Population of Coastal Territories and of the Influence of the “Baikal Factor” (Field Research Based).............................................116 Inter-ethnic Relations Petrova Е. V. The Monitoring of Inter-Ethnic Relationships in Polyethnic Regions: Managing an Expert Panel in the Republic of Buryatia.................................................................124 Breslavsky A. S., Biltrikova A. V., Zhalsanova V. G. Modeling of an Ethnic Brand Name of Buryatia: are There Risks for Interethnic Harmony?.................................................................130 Badaraev D. D. Positive Factors of Interethnic Harmony at a Regional Level (a case Study of the Republic of Buryatia)....................................................................................140 Bashkueva E. Yu. Health, Self-Preserving Behaviour and Medical Care of the Rural Studying Youth of the Republic of Buryatia: the Sociological Analysis (on Materials of the Expedition Survey of the Zaigrayevsky District)..............................................................................................148

Zharnikov А. V., Plekhanov A. N. The Role of Anxiolytics of Plant Origin in Treatment of Stress Disorders..........................................................................................................................154 Criticism and Bibliography Mitkinov M. K. The Concise Bibliography of the Works of the Institute on the Issues of Buryat Dialectology Development............................................................................................164 Isaeva V. B. Buddhism and the Modern World......................................................................174 Kuzmin Yu. V. The History of Manchuria and the State of Manchukuo: Marionette State or Quasi-State?...................................................................................................179 Jubilee Kuzmin Yu. V., Kuras L. V. “He Knows Almost Every Mongolian Herder”: Toward the 80th jubilee of V. V. Graivoronsky, doctor of sciences in history, head and principal research fellow of the Sector of Korea and Mongolia at the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences.......187 Dampilova L. S. The Voice of the Past, The Voice of the Future (Toward the 70th jubilee of Bair Dugarov).....................................................................................192 Bazarova J. G. Ascension (Dedicated to Memory of the Outstanding Scientist and Great Social Creator, Correspondent Member of Academy of Sciences of USSR, Marx Vasilievich Mokhosoyev...)....................................................................................................197 Bazarov А. A. Man. Siberia. Science (Toward the 95th jubilee of Dashi Dashipylovich Lubsanov)................................................................................................200

Официальная хроника

9

Вестник БНЦ СО РАН

Официальное сообщение От главного редактора Уважаемый читатель! Наш журнал существует с 2011 г. и с периодичностью 4 раза в год выпустил 25 номеров. Сначала это была проба сил, попытка собрать и начать публикацию многолетних наработок ученых академических институтов Бурятского научного центра СО РАН. Затем редколлегия постепенно начала привлекать к сотрудничеству исследователей других институтов Российской академии наук, университетских преподавателей и коллег-ученых Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Иркутска, Владивостока, Монголии и Китая. При этом редакционный совет и редакционная коллегия, с целью найти собственную нишу и быть не похожими на другие академические и университетские периодические издания, избрали «восточный вектор». Так наш «Вестник…» стал востоковедным изданием, где наряду с уже привычными публикациями по истории Бурятии, Монголии и Китая появились тибетологические исследования, а также статьи по истории арабского Востока и тибетской медицине. Журнал включен в систему Российского индекса научного цитирования (РИНЦ). Имеет постоянные рубрики: «Археология и этнография», «История», «Историография и источниковедение», «Буддология» «Социология», «Филология», «Тибетская медицина», «Формирование (био)фармкластера в Республике Бурятия», «Биологические и экологические исследования», «Физические исследования в БНЦ СО РАН», «Критика и библиография», «Научная жизнь» и др. Но анализ статей показал, что на его страницах публикуются, главным образом, историки, философы и экономисты, интересы которых связаны с монгольским ареалом, Байкальской Сибирью, буддологией и тибетологией, экономическими исследованиями. В этом же русле в «Вестнике ...» публикуются и наши зарубежные коллеги, то есть появились магистральные направления, которые определяют его лицо. Это – история, философия и экономика. Начиная со второй книги «Вестника Бурятского научного центра…» за 2017 г., мы конкретизируем основные направления деятельности журнала, включив в качестве основополагающих три отрасли науки в соответствии с номенклатурой научных специальностей, по которым присуждаются ученые степени: исторические науки и археология – 07.00.00; экономические науки – 08.00.00; философские науки – 09.00.00. На это нас подвигла и информация интернет-издание «Газета», где было опубликовано сообщение генерального директора Научной электронной библиотеки (eLibrary.ru), интегрированной с РИНЦ, Геннадия Еременко, в котором отмечалось, что более 300 журналов были исключены из РИНЦ. Об этом он сообщил на проходящей в Москве международной конференции «Научное издание международного уровня – 2017: мировая практика подготовки и продвижения публикаций». Анализируя практику работы некачественных журналов, эксперты выделили несколько негативных критериев, к которым была отнесена и мультидисциплинарность. Таким образом, работа журнала продолжается, и мы всегда будем рады видеть статьи наших коллег в рамках тех специализаций, которые естественно определились и будут соответствовать выбранному нами направлению. Б. В. Базаров, академик РАН

История. Этнография

10

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 1(161.1) ББК 87.3(2)522-685

Л. В. Курас ФИЛОСОФСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ Вл. СОЛОВЬЕВА: У ИСТОКОВ ПАНМОНГОЛИЗМА В статье на основе творчества русского философа Вл. Соловьева рассматриваются история возникновения социокультурного и этнополитического феномена, каковым является панмонголизм, и одновременно как ресурс политической мобилизации, который активно используют в своих интересах Россия, Япония и Китай в начале ХХ в. Ключевые слова: этничность, этническая идентичность, панмонголизм, «желтая опасность», «агония цивилизации», Вл. Соловьев, Россия, Япония, Китай.

L. V. Kuras PHILOSOPHICAL BELIEFS OF Vl. SOLOV’EV: AT THE DAWN OF PAN-MONGOLISM In this article based on the heritage of Russian philosopher Vladimir Solov’ev the author views a history of emergence of a sociocultural and ethnopolitical phenomenon of PanMongolism. At the same time Pan-Mongolism is regarded as a political mobilization resource actively used by Russia, Japan and China in the early 20th century. Keywords: ethnicity, ethnic identity, Pan-Mongolism, “yellow peril”, “agony of civilization”, Vl. Solov’ev, Russia, Japan, China.

Панмонголизм! Хоть имя дико, Но мне ласкает слух оно, Как бы предвестием великой Судьбины Божией полно... Предисловие

П

роблема панмонголизма как социокультурного феномена – предмет пристального внимания ученых многих поколений. К сожалению, в этом понятии превалирует не столько социокультурный, сколько политический аспект. Такого рода подход вызван рядом объективных обстоятельств, главное из которых состоит в том, что сама идея панмонголизма появилась и развивалась как бы «на чужом поле». В настоящее время благодаря всеобщему интересу к проблеме этничности мы можем вернуть

Вл. Соловьев, 1894 г. к истокам этого явления и проследить его первые шаги… Современная философская мысль справедливо констатирует, что «стимулом научно-теоретического осмысления феномена этничности… послужило обострение межэтнических отношений 60-х гг. прошлого столетия и бурная активизация этнического фактора на всех континентах – “этническое возрождение” или “этнический парадокс современности”» [Даллакян 2003: 88]. Современная российская историография уделяет серьезное внимание проблеме этничности [Арутюнов 1989;

КУРАС Леонид Владимирович – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник отдела истории и культуры Центральной Азии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: kuraslv@yandex.ru.

История. Этнография

11

Бромлей 1989; 1990; Гумилев 1990; Тишков 1997], хотя единства во взглядах и определении феномена этничности на сегодняшний день не существует. Тем не менее, по мнению В. А. Тишкова, есть некоторые общие характеристики, которые позволяют говорить о присутствии этничности. К числу таковых относятся: 1) наличие представлений, разделяемых значительной группой населения, об общем территориальном и историческом происхождении, единого языка, а также общих черт материальной и духовной культуры; 2) политически оформленные взгляды о родине, государственности и ее институтах, которые могут считаться частью того, что составляет представление о народе; 3) чувство отличительности, т. е. осознание членами группы своей принадлежности к ней, и основаные на этом формы солидарности и совместные действия [2001: 482–484]. Наряду с собственно этничностью, российские ученые выделяют этническую идентичность, представленную через призму хозяйст-венно-экономических и культурно-языковых факторов [Хилханов 2007], историческую, геополитическую и цивилизационную идентичность, например Внутренней Азии [Железняков 2016]. Не случайно на современном этапе развития исторической науки активно разрабатывается вопрос о бурятской этничности как составляющей проблемы этничности в целом [Скрынникова 2004; Варнавский 2003]. Наравне с существующими направлениями этничность имеет и идеологическую подоплеку, способную поставить феномен этничности в политическую плоскость. Именно поэтому этничность имеет ресурс политической мобилизации, когда она используется как инструмент достижения определенных политических целей [Тишков 2011] и даже может стать основой государственности. В этой связи особый интерес представ-

Вестник БНЦ СО РАН

ляет социокультурный и политический феномен, каковым является панмонголизм, который в первой четверти ХХ в. проявился в форме бурятской этничности, став затем идеологией монгольского мира. «Краткая повесть об антихристе»: у истоков панмонголизма В 1900 г., за несколько месяцев до смерти, основатель русского символизма Вл. Соловьев опубликовал свое, пожалуй, самое загадочное произведение «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории со включением краткой повести об антихристе и с приложениями» [1988]. В последние десятилетия в связи с ренессансом проблемы этничности творчество Вл. Соловьева получило новое звучание. Не случайно философским воззрениям великого философа и особенно «Трем разговорам…» посвящены специальный выпуск «Соловьевских исследований» [Евлампиев 2010; Парилов 2010; Треушников 2010; Глазков 2010; Пилецкий 2010], кандидатская диссертация Я. С. Гузей [2014] и раздел теоретической статьи профессора В. И. Дятлова [2000]. В своей историософской концепции Вл. Соловьев исходит из опасности со стороны Востока в отношении Европы, исчерпавшей потенциал развития. В своих пророчествах автор опирается на записки французских миссионеров Гюка и Габе [Huc 1922], побывавших в конце ХIХ в. в Тибете. Тогда Западная Европа стремилась подчинить своему влиянию Китай как крупнейшую сырьевую базу Азии. Поэтому записки французских миссионеров, в которых проводилась мысль о готовящемся походе китайских и маньчжурских воинов под флагом буддизма против России и остального мира, вполне объяснимы. Эту идею философ заложил в 1894 г. в стихотворении «Панмонголизм», где говорится о крушении былой славы Руси. При этом стихотворение заканчивается словами:

История. Этнография

12

О Русь! Забудь былую славу: Орел двуглавый сокрушен, И желтым детям на забаву Даны клочки твоих знамен. Смирится в трепете и страхе, Кто мог завет любви забыть... И Третий Рим лежит во прахе, А уж четвертому не быть. [Соловьев 1974: 104]

Не случайно «Повесть об антихристе» начинается словами: «ХХ век был эпохою последних великих войн, междоусобий и переворотов. Самая большая из внешних войн имела своею отдаленною причиною возникшее еще в конце XIX в. в Японии умственное движение панмонголизма. Подражательные японцы, с удивительною быстротою и успешностью перенявши вещественные формы европейской культуры, усвоили также и некоторые европейские идеи низшего порядка. Узнав из газет и из исторических учебников о существовании на Западе панэллинизма, пангерманизма, панславизма, панисламизма, они провозгласили великую идею панмонголизма, т. е. собрание воедино, под своим главенством, всех народов Восточной Азии с целью решительной борьбы против чужеземцев, т. е. европейцев» [Соловьев 1988: 31]. Видения преследуют Вл. Соловьева и он рисует ужасающую картину нашествия с Востока, когда Япония на основе панмонголизма в течение двух поколений покоряет Россию и континентальную Европу. Что касается Америки и Австралии, то они признают свою вассальную зависимость от Богдо-хана. «Желтая» опасность и проект Желтороссия Почему же Вл. Соловьев поднимает вопрос о панмонголизме? Достаточно вспомнить, что стихотворение написано 1 октября 1894 г. в разгар войны между Японией и Китаем. Произведение навеяно вполне конкретными, современными автору событиями. Что же такое пан-

Вестник БНЦ СО РАН

монголизм в восприятии философа? Это национальная идея представителей азиатских стран о мировом господстве. Возможно, что Вл. Соловьев рассматривал японско-китайскую войну как пробу сил перед будущим великим походом азиатов на Европу, следовательно, и Россию. Именно эта опасность и волнует философа. Пророчество о светопреставлении соединено у него с весьма популярной в то время проблемой так называемой «желтой» опасности, интерес к которой был вызван обострением политической ситуации на Дальнем Востоке. Но не в Монголии Вл. Соловьев видит угрозу России, а в Японии, которая уже начала заявлять о своем стремлении к мировому господству, что имело под собой реальную основу [Молодяков 1996: 118–126]. Кроме того, в его взглядах Япония была опасна и тем, что могла «пробудить» к жизни другие страны Азии. И в этом отношении наибольшую опасность он видел в «пробуждении» Китая, свидетельством чему стало «боксерское восстание» и военная экспедиция России для его подавления [Там же]. Появился даже проект журналиста и этнографа И. С. Левитова, автора ряда публикаций [1900, 1901, 1905] о необходимости создания буферной зоны между Байкалом и Тихим океаном – Желтороссии, способной защитить европейскую часть империи от «желтого» нашествия [Лукин 2007]. Сама идея буфера у И. С. Левитов появилась на рубеже XIX и ХХ вв. и окончательно вызрела после русско-японской войны. Тогда же он сформулировал и понятие «Желтороссия». И. С. Левитов предлагал ограничить территорию Российской империи на востоке оз. Байкал. А между Байкалом и Тихим океаном устроить русскую колонию, свободную для присутствия Китая, полагая, что это ограничит «желтый» поток в Европу. По его мнению, можно было бы широко использовать китайское население, которое окажется под российским господством в районе Амура и Уссури. Эта колония подпитывала бы Россию экономически. В свою очередь это позволило бы России создать

История. Этнография

13

в Маньчжурии свободную экономическую зону и реально противопоставить себя Японии на континенте. О серьезности проекта говорит то, что именно в его рамках Россия на основании секретного русско-китайского договора от 22 мая 1896 г. построила КВЖД, получив в свое полное управление полосу отчуждения вдоль дороги под управлением России. Охраняла ее русская стража (до 25 тыс. штыков и сабель при 26 орудиях), преобразованная в 1901 г. в Заамурский округ пограничной стражи [Аблова 2005: 55]. Тогда же началась русификация городов Цицикар, Харбин и Дальний, а в 1901 г. – строительство военно-морской базы Порт-Артур, введенной в эксплуатацию 14 июля 1903 г. Совсем скоро начнется русско-японская война, идеологическое обоснование участия в которой в России осуществлялось через призму концепции о «желтой» опасности и в которой Россия потерпит оскорбительное поражение: «Русскояпонская война продемонстрировала первые симптомы неотвратимой агонии великой гуманистической культуры, переживающей последний этап своего развития – цивилизацию, в том ее понимании, которое было обозначено европейскими и русскими мыслителями рубежа XIX−XX вв. Цивилизацию – как конец цветущей европейской культуры, создавшей общество с развитой индустрией и техникой, но превратившей народы в безликие массы, продемонстрировавшей кризис идеи прогресса» [Шишкина 2014: 135]. Но была и другая сторона в изображении и осмыслении войны. Так, русская публицистическая мысль чутко уловила общекультурное значение зародившегося на далекой окраине феномена, поначалу воспринятого как незначительный локальный конфликт. Л. И. Шишкина пишет, что «очень скоро стало понятно, что в далекой Маньчжурии столкнулись не просто две враждебных армии, но два типа культуры. Европейская печать противопоставляла “одряхлевшей Европе” “молодую, жизнерадостную Японию”,

Вестник БНЦ СО РАН

восхищаясь последней. Об угрозе, идущей с Востока, размышляли и русские публицисты» [Там же]. Среди авторитетных представителей научной и художественной мысли отношение к русско-японской войне было различным. Так, великий ученый Д. И. Менделеев рассматривал это историческое событие в свете прогнозируемых им цивилизационных процессов. В стремлении к океану ученый видел не только осуществление исконной мечты русского человека об идеальном царстве «на мореокеане», но и необходимое условие равновесия центробежного и центростремительного начал, составляющих своеобразие русской истории и русского национального характера, а также результат естественного чувства самосохранения от посягательств на русское пространство со стороны густонаселенной Азии [Там же: 136]. «Агония цивилизации» Размышления о судьбах цивилизации во многом объясняют и позицию В. Брюсова. Вслед за Вл. Соловьевым, предрекавшим грядущее столкновение Европы и Азии, поэт утверждал: «Панмонголизм и панисламизм – вот две реальные силы, с которыми Европе скоро придется считаться». Полагая, что в ходе культурного развития «ветхие страны проснутся от векового сна и Запад ощутит угрозу своей гегемонии», он воспел глобальные интересы Российской империи. «Ее (России) мировое положение, вместе с тем судьба наших национальных идеалов, а с ними родного искусства и родного языка зависит от того, будет ли она в XX веке владычицей Азии и Тихого океана» [Брюсов 1974: 423]. Не слияние с Западом, а концентрация усилий для превращения Тихого океана в «наше озеро» – такой видел В. Брюсов историческую перспективу для России. Не случайно тема конца европейской культуры в результате столкновения цивилизаций станет центральной в историософских

История. Этнография

14

концепциях А. Белого с его идеей «желтой» опасности, М. Волошина, который приветствовал возмездие Европе со стороны «мудрого Востока». В письме к В. Брюсову М. Волошин так характеризовал настроение переживаемого исторического момента: «Общее ожидание всесокрушающего европейского взрыва. Первые признаки смерча» [Переписка… 1994: 306]. Тем самым идея «желтой» опасности была не только политически востребована, но и поэтизирована в философии и литературе. В этой связи идея панмонголизма становится весьма популярной в литературе на рубеже XIX– XX вв. А стихотворение Валерия Брюсова «Грядущие гунны», написанное в 1904–1905 гг., стало прямым откликом на поражение России в русско-японской войне. При этом мы можем лишь догадываться об истинном отношении Вл. Соловьева к панмонголизму: это – кара господня либо торжество божественной справедливости. Важно другое: русскояпонская война – это своеобразный рубеж, после которого к панмонголизму в

Вестник БНЦ СО РАН

России стали относиться как к «желтой» опасности [Курас 2016]. Заключение Таким образом, при всем богатстве воображения Вл. Соловьева он являлся выразителем настроений российского общества, а «панмонголизм», по справедливому мнению Я. С. Гузей [2014: 80], явил собой пример исключительно русской модели угрозы с Востока, во многом опиравшейся на историческую память о монголо-татарском нашествии XIII в. Поэтому можно с полной уверенностью утверждать, что в XX столетие Российская империя вступила в ХХ век, имея целый набор самых различных идей, фобий и представлений об угрозе с Востока ]. А сам [�� I�� панмонголизм приобретает не только форму паназиатской идеи, но и обретает ресурс политической мобилизации, который различные структуры начинают использовать как инструмент достижения определенных политических целей.

Проект № 0338-2015-0001 «Бурятская этничность в политических проектах: от Российской империи до современной России» в рамках комплексной программы СО РАН № II.2П «Интеграция и развитие». Примечание I. Одновременно с этим к панисламизму в российском обществе стали относиться как к «зеленой» опасности [Котюкова 2016: 109]. Причем эти понятия начали тесно увязываться [Брюсов 1974]. Литература Аблова Н. Е. КВЖД и российская эмиграция в Китае. Международные и политические аспекты истории (первая половина ХХ века) / Н. Е. Аблова. – М.: Русская панорама, 2005. – 432 с. Арутюнов С. А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие / С. А. Арутюнов. – М.: Наука, 1989. – 247 с. Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса / Ю. В. Бромлей. – М.: Наука, 1989. – 412 с. Бромлей Ю. В. География этноса в исторический период / Ю. В. Бромлей. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1990. – 495 с. Брюсов Вл. Собр. соч. в 7 т. Т. 6. Статьи и рецензии. Далекое и близкое / Вл. Брюсов. – М.: Художественная лит-ра, 1974. – 656 с. Варнавский П. К. Бурятская этничность в контексте социокультурной модернизации (конец XIX – первая треть XX в.) / П. К. Варнавский, Г. А. Дырхеев, Т. Д. Скрынникова. – Иркутск: Оттиск, 2003. – 244 с.

История. Этнография

15

Вестник БНЦ СО РАН

Глазков А. П. К вопросу о религиозных основаниях эсхатологии Владимира Соловьева / А. П. Глазков // Соловьевские исследования. – 2010. – Вып. 3(27). – С. 63–71. Гузей Я. С. «Желтая опасность»: представления об угрозе с Востока в Российской империи в конце XIX – начале ХХ в.: дис. … канд. ист. наук / Я. С. Гузей. – СПб., 2014. – 246 с. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли / Л. Н. Гумилев. – М.: Гидрометеоиздат, 1990. – 528 с. Даллакян К. С. Этничность этнонации: дифференциация концептуальных определений / К. С. Даллакян // Научный вестник МГТУ ГА. – 2003. – № 1991. – С. 88–93. Дацышен В. Г. Боксерская война. Военная кампания русской армии и флота в Китае в 1900–1901 гг. / В. Г. Дацышен. – Красноярск: РИО КГПУ, 2001. – 336 с. Дятлов В. И. Миграция китайцев и дискуссия о «желтой опасности» в дореволюционной России / В. И. Дятлов // Вестник Евразии. – 2000. – Вып. 1. – С. 63–89. Евлампиев И. И. Загадка «Краткой повести об антихристе» Вл. Соловьева / И. И. Евлампиев // Соловьевские исследования. – 2010. – Вып. 3 (27). – С. 12–30. Железняков А. С. Монгольская цивилизация. История и современность. Теоретическое обоснование атласа / А. С. Железняков. – М.: Весь мир, 2016. – 286 с. Котюкова Т. В. Окраина на особом положении… Туркестан в преддверии драмы / Т. В. Котюкова. – М.: Научно-политическая книга, 2016. – 391 с. Курас Л. В. Панмонголизм в транснациональной истории монгольского мира первой четверти ХХ века / Л. В. Курас // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2016. – № 3 (23). – С. 71–81. Левитов И. С. Желтая раса / И. С. Левитов. – СПб.: Тип. Г. А. Бернштейна, 1900. – 40 с. Левитов И. С. Желтая Россия. Доклад И. Левитова / И. С. Левитов. – СПб.: Тип. Г. А. Бернштейна, 1901. – 53 с. Левитов И. С. Желтороссия как буферная колония (Доклад, прочитанный в общем собрании общества для содействия русской промышленности и торговле 16 мая 1905) / И. С. Левитов. – СПб.: Тип. Г. А. Бернштейна, 1905. Лукин А. В. Медведь наблюдает за драконом. Образ Китая в России в XVII–XXI веках / А. В. Лукин. – М.: Восток-Запад: АСТ, 2007. – 598 с. Молодяков В. Э. «Образ Японии» в Европе и России второй половины XIX – начала XX века. – М.: ИВ РАН, 1996. – 184 с. Парилов О. В. «Три разговора…» Вл. Соловьева и современное толерантное общество / О. В. Парилов // Соловьевские исследования. – 2010. – Вып. 3 (27). – С. 31–38. Переписка В. Я. Брюсова с М. А. Волошиным / вступ. ст. и публ. К. М. Азадовского, А. В. Лаврова // Литературное наследство. В. Брюсов и его корреспонденты. Т. 98. Кн. 2.– М.: Большая российская энциклопедия, 1994. – С. 251–385. Пилецкий С. Г. Идея возмездия и учение В. С. Соловьева / С. Г. Пилецкий // Соловьевские исследования. – 2010. – Вып. 3 (27). – С. 64–72. Скрынникова Т. Д. Бурятская этничность в контексте социокультурной модернизации (советский период) / Т. А. Скрынникова, С. Д. Батомункуев, П. К. Варнавский; отв. ред. Б. В. Базаров. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. – 215 с. Соловьев В. С. Стихотворения и шуточные пьесы. – Л.: Сов. писатель, 1974. – 352 с. Соловьев В. С. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории с включением краткой повести об антихристе с приложениями. Сочинения. В 2 т., т. 2 / В. С. Соловьев; общ. ред. и сост. А. В. Гулыга, А. Ф. Лосев. – М.: Мысль, 1988. – 822 с. Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России / В. А. Тишков. – М.: Русский мир, 1997. – 532 с. Тишков В. А. Этнополитология: политические функции этничности: учебник для вузов / В. А. Тишков, Ю. П. Шабаев. – М.: Изд-во Московского гос. ун-та, 2011. – 376 с. Тишков В. А. Этничность / В. А. Тишков // Новая философская энциклопедия. В 4 т., т. 4 / под ред. В. С. Степина. – М.: Мысль, 2001. – С. 482–484. Треушников И. А. Апокалиптика «Трех разговоров» и теократическая идея Вл. Соловьева / И. А. Треушников // Соловьевские исследования. – 2010. – Вып. 3(27). – С. 38–54. Хилханов Д. Л. Этническая идентичность: роль хозяйственно-экономических и культурно-языковых факторов: дис. … д-ра соц. наук / Д. Л. Хилханов. – Улан-Удэ, 2007.

История. Этнография

16

Вестник БНЦ СО РАН

Шишкина Л. И. Русско-японская война как «столкновение цивилизаций» (по материалам периодической печати) / Л. И. Шишкина // Управленческое консультирование. – 2014. – № 10. – С. 130–136. Huc Е. Travels in Tartary, Thibet and China (1844–1846) / Huc and Gabet / E. Huc. – L.: George Routledge & Sons, LTD, 1922. – Vol. 1. – 387 р.; Vol. 2. – 392 p.

УДК 281.93(517.)+94(517.3) ББК 86.37(5Мо)+63.3(5Мо)

А. М. Плеханова, Н. Н. Корниенко «С ЦЕЛЬЮ ПАСТЫРСКОГО ПОПЕЧЕНИЯ О РУССКИХ ДИПЛОМАТАХ И КУПЦАХ…»: ИЗ ИСТОРИИ ПРАВОСЛАВНОГО ХРАМА В МОНГОЛИИ Статья посвящена реконструкции исторических событий, связанных с возведением и деятельностью православного храма в столице Монголии – Урге (Улан-Баторе) во второй половине XIX – начале XX в. Анализ сосредоточен на документах Архива внешней политики Российской империи и материалах церковной периодической печати, отражающих историю строительства церкви, в т. ч. многогранную деятельность чиновников, священников, представителей Пекинской духовной миссии и Святейшего Синода. Акцентируется внимание на ключевых моментах, связанных с организационной подготовкой строительства храма, возведением и устройством церкви, определением ее места и роли в общественно-церковной жизни русского населения Монголии. Установлено, что деятельность священников Свято-Троицкого храма включала преимущественно пастырское попечение о сотрудниках русских дипломатических структур и купцов, прибывших в Монголию по торговым делам, христианизация же традиционно буддийского монгольского населения имела низкую результативность. Ключевые слова: Русская православная церковь, Пекинская духовная миссия, православное миссионерство, Монголия, Урга, Свято-Троицкий православный храм, консул Я. П. Шишмарев.

А. M. Plekhanova, N. N. Kornienko “WITH A VIEW TO PASTORAL CARE OF RUSSIAN DIPLOMATS AND MERCHANTS…”: EXCERPTS ON THE HISTORY OF THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH IN MONGOLIA This article reconstructs historical events connected with the construction and activity of the Russian Orthodox cathedral in Urga (Ulan-Bator), the capital of Mongolia in the second half of the 19th – early 20th centuries. The analysis is concentrated on the documents of the Foreign Policy Archive of the Russian Empire and materials of the church periodicals reflecting the history of the church’s construction and multi-aspect activity of functionaries, priests, representatives of the Beijing spiritual mission and the Holy Synod. Attention is focused on the key ПЛЕХАНОВА Анна Максимовна – доктор исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения Российской академии наук. E-mail: plehanova.am@mail.ru. КОРНИЕНКО Николай Николаевич – священник Улан-Удэнской и Бурятской епархии, кандидат богословия, аспирант Института монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения Российской академии наук. E-mail: niknik-84@mail.ru.

История. Этнография

17

Вестник БНЦ СО РАН

moments connected with the organizational preparations for the construction of the cathedral, construction and outfitting of the church, determination of its place and role in the public and parish life of the Russian population in Mongolia. It is determined that the activity of the Holy Trinity Church included mostly pastoral care of the Russian diplomats and merchants in Mongolia. The Christianization of the traditionally Buddhist Mongolian population was inefficient. Keywords: Russian Orthodox church, Beijing spiritual mission, Russian Orthodox missionaries, Mongolia, Urga, Holy Trinity Orthodox cathedral, consul Ya. P. Shishmaryov.

В

дореволюционной России православие, имеющее статус государственной религии, занимало важное место в жизни русского человека, каждый шаг жизни которого традиционно сопровождался обрядовыми действиями. Данное обстоятельство обусловило появление православных храмов даже в местах вне конфессионального пространства – там, где несли государственную службу или занимались торговлей российские подданные. Не стала исключением и монгольская столица. Трудами и заботами сотрудников генерального консульства в Урге был построен православный храм, который выполнял, наряду с богослужебной, общественные функции – идеологическую, культурную, социальную и дипломатическую. История возведения и деятельности Свято-Троицкого храма в Урге нашла отражение в трудах священнослужителей, окормлявших храм в начальный период его существования [Христофор 1905: 15– 24; Донесение… 1912: 879–876; Никольский 1864: 519–527; Шастин 1895: 325– 333; Парняков 1915], а также в научной литературе – в работах историков и религиоведов [Даревская 1994; Единархова 1996, 1999, 2008; Сизова 2015; Старцев 2004]. Несмотря на пристальный интерес исследователей к истории православного миссионерства в Монголии, в историографии остались еще малоизученные вопросы. Так, не установлена последовательность и взаимосвязанность событий, связанных с принятием решения о строительстве храма в Урге, не до конца прояснена роль отдельных чиновников, священников, представителей Пекинской духовной миссии (далее – ПДМ) и Свя-

тейшего Синода в деле возведения Свято-Троицкой церкви. Требует уточнения и детализации роль купечества в церковно-приходской жизни храма. Вне исследовательского поля остались проблемы организации пастырского руководства православных в Монголии, отдельные вопросы приходской, хозяйственной и миссионерской деятельности священников, окормлявших Свято-Троицкий приход в Урге. Цель нашего исследования – освещение и анализ наименее изученных аспектов возведения и деятельности Ургинской церкви на основе ввода в научный оборот неопубликованных материалов Архива внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ), в частности, документов фондов 143 «Китайский стол» и 292 «Консульство в Урге». Обращение к архивным документам наряду с использованием материалов церковной периодики – Иркутских и Забайкальских епархиальных ведомостей, Известий братства православной церкви в Китае, Китайского благовестника призвано способствовать созданию целостной картины истории Ургинского храма, а также объективному анализу исторического опыта миссионерской деятельности Русской православной церкви в Монголии. В 1860-е гг. в связи с подписанием китайско-российского Пекинского договора и Правил сухопутной торговли в Северной и Западной Монголии появились русские купцы и торговые фактории. В 1860 г. в Урге (ныне – г. Улан-Батор) открылось постоянное российское консульство и началось строительство при нем поселка, в котором постоянно про-

История. Этнография

18

живало от 40 до 100 русских, а также бурят, выходцев из Забайкалья и Иркутска. По свидетельству участника Пекинской духовной миссии иеромонаха Христофора: «В Монголии много русских проповедуют православие» [1905: 22]. Учитывая данные обстоятельства, генеральный консул Российской империи в Урге Я. П. Шишмарев поставил вопрос о необходимости постоянного присутствия в Урге священника для духовного окормления православных и строительства храма. Церковь, по его мнению, должна представлять собой не только часть христианской нравственности, обрядового благочестия для русских дипломатов и купцов, но и будет способствовать чисто мирским делам – политике и дипломатии. Поскольку Монголия входила в состав Китайской империи, а в плане церковной юрисдикции будущий храм должен находиться в ведении ПДМ, то генеральному консулу в Урге необходимо было согласовать свои действия с представителем России в Китае, что и было сделано. 25 ноября 1863 г. посланник Российской империи в Пекине А. Г. Влангали поддержал идею Я. П. Шишмарева и отправил генерал-губернатору Восточной Сибири М. С. Корсакову письмо, в котором высказал мнение о необходимости возведения храма: «… предположение касательно постройки в Урге, при тамошнем Консульстве, деревянной церкви для исполнения обрядов, требуемых православной религией … А святую ту церковь построить, и в ней алтарь перегородить, а будет возможно испросить, чтоб алтарь той, священником нашим для молитвы построить; а будет невозможно, и того не просить, но в той церкви алтарь отделить от церкви на треть, a две доли пустить в церковь. Причем церковь эта должна быть независима от Иркутской епархии и исключительно подчинена Пекинской духовной миссии» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 12]. Согласно существовавшему указу преосвященного митрополита СанктПетербургского, все церкви, состоящие

Вестник БНЦ СО РАН

при МИД, подчинялись столичному архиерею. Однако Святейший Синод, приняв во внимание дальность расстояния от Урги до места пребывания Санкт-Петербургского митрополита, 24 декабря 1863 г. постановил: «…учрежденную в названном городе Церковь и состоящий при ней причт передать в ведение Иркутского епархиального начальства» [Там же. Л. 11]. Позднее, 16 марта 1864 г., А. Г. Влангали сообщал в Азиатский департамент МИД: «Постройка деревянной церкви при Консульстве даст возможность русским, находящимся вдали от Отечества, пользоваться утешениями религии и исполнять обряды, требуемые православной Церковью… Для членов Консульства устрояемая домовая церковь для этой цели совершенно достаточна и даст преимущество перед постройкой отдельной церкви, которая могла бы подать повод к разным толкам и даже волнениям между ламами и возбудить происки и зависть со стороны католических миссионеров» [Там же. Л. 10]. Ему вторил и генеральный консул Российской империи в Урге Я. П. Шишмарев: «Считаю постройку здесь нашей церкви делами довольно важными, даже и в политическом отношении… Также необходимо присовокупить церковь к консульскому дому, соединить с нашей оградой, чтобы, таким образом, она в глазах туземцев имела бы вид принадлежащей консульству» [Там же. Л. 32]. Интересны слова консула и о значении храма как центра русской культуры: «Несмотря на различия наших действий на благо Отечества, всех нас объединяет православная вера, любовь к Родине, чувство сопричастности великой российской культуре, гордости за нашу державу… Церковь будет способствовать подтверждению тесных связей наших соотечественников с исторической Родиной, объединяя нас в христианской религии» [Там же. Ф. 292. Оп. 732. Д. 18. Л. 13]. Информация о необходимости строительства храма регулярно доносилась до сведения Святейшего Синода и Мини-

История. Этнография

19

стерства иностранных дел, которые отмечали «весьма удовлетворительное состояние Ургинского Консульства и благое пожелание сооружения при Консульстве деревянной церкви» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 15]. В конце 1863 г. Я. П. Шишмарев обратился к иркутскому архиерею с настоятельной просьбой прислать священника для окормления православных, проживавших в Монголии [Шастин 1895: 325]. В ответ на просьбу чиновника Иркутская духовная консистория 18 февраля 1864 г. вынесла решение: «В Урге, Китайской империи, находится Русское Консульство, при котором находится человек около 30 или более православных жителей, но без священника; вследствие этого православные остаются без исполнения христианских обязанностей. Находя нужным послать в Ургу для совершения христианских треб Благочинного, Верхнеудинского собора священника Иоанна Никольского» [Посольство… 1864: 44]. Преосвященный Вениамин (Благонравов), епископ Селенгинский, начальник Забайкальской духовной миссии, отправляя отца Иоанна, дал ему особое поручение: «…собрать нужные сведения о возможности учреждения православной миссии в Монголии» [Никольский 1864: 519]. Сам священник вспоминал о первых минутах пребывания в столице Монголии: «Не предуведомленные о приезде православного священника ургинские христиане изумлены и обрадованы были моим неожиданным прибытием. Столько лет жили они вдали от отечества и церкви, что забыли уже и о возможности видеть среди себя священника» [Там же: 523]. 22 марта 1864 г. в Урге отслужена первая Божественная литургия. Занимаясь проповеднической и миссионерской деятельностью, священник И. Никольский приглашал на богослужение монголов и сам ходил к ним. Однако за три недели, которые отец Иоанн провел в Урге, ему не удалось крестить ни одного представителя местного населения. В своей работе, опубликованной в

Вестник БНЦ СО РАН

«Иркутских епархиальных ведомостях», он отмечал: «Я понял, что измену своей вере они считают как бы изменой отечеству. Монголы, подобно нашим бурятам, верят, что Бог Сам дал разным народам разные веры и принадлежность к русской вере, по их понятию, должна соединяться с принадлежностью и к русской национальности. Теперь для меня понятно стало и то, почему монголы, часто посещающие Россию, не хотят принимать христианства при всем убеждении в его истинности. Летом 1863 г. приходил к нам за Байкал один монгол и усердно просил себе крещения с принятием в русское подданство. Его усердие к христианской вере, которую узнал он, не раз бывши в Кяхте, заставляло меня принять в нем участие, но трактат наш с Пекинским правительством не позволял принять его в русское подданство, а он боялся подвергнуться за крещение гонению в своем Отечестве. Эти-то обстоятельства, главным образом, и побудили отправить в Ургу священника (Иоанна Никольского. – Прим. авт.) для собрания сведений в видах учреждения в Монголии миссии, чтобы желающие принимать христианство могли в самой Монголии исполнить свое желание, не вынуждаясь просить о принятии в русское подданство» [Никольский 1864: 538]. 19 июля 1865 г. посланник в Пекине писал на имя обер-прокурора Святейшего Синода, что «постройка церкви уже производится и что необходимо было бы озаботиться о временном командировании в Консульство священника и уже о назначении при храме постоянного причта… Предлагаю командировать временно для исполнения духовных треб одного из иеромонахов нашей Пекинской духовной миссии» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 20]. Канцелярия обер-прокурора писала в МИД, что она не возражает об отправке в Ургу одного из иеромонахов ПДМ и надеется, что после постройки храма «благотворительность русского купеческого населения не остановится на будущее время в изыскании средств

История. Этнография

20

к содержанию при церкви особого священника и причетника» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 21]. Кроме того, Святейший Синод предписал: «Снабдить в свое время новоустрояемую церковь освященным антиминсом, отправив его в Ургу с благонадеянным лицом, а начальнику Пекинской духовной миссии командировать для освящения Ургинской церкви и впредь, от времени до времени отпускать для исполнения духовных треб в Урге одного из иеромонахов Миссии» [Там же: 21об]. 17 сентября 1865 г. начальник ПДМ архимандрит Палладий командировал в Монголию на один год члена миссии иеромонаха Сергия. По приезде священнослужителя в Ургу в западном флигеле консульства временно была устроена молитвенная комната. Святейший Синод поручил начальнику миссии в Пекине снабдить священника «потребной утварью, облачением, книгами церковными и освященными антиминсом» [Там же: 37]. Отец Сергий в «Выписках из жизнеописания, посланного 1865 года начальнику Пекинской миссии отцу архимандриту Палладию» писал, что «она [церковь] уже освящена четырьмя таинствами: крещением, причащением, покаянием и браком, а также пребыванием в ней Святых запасных Даров, Святого мира и Святого антиминса… а их христиане все привыкли к ней» [Донесение… 1912: 882]. Прослужив менее года, иеромонах Сергий изъявил желание остаться при Ургинской церкви навсегда: «Я же в Урге желаю жить и служить верою и правдою. Высоко ценю мою службу и дорожу ею. Молю Господа, чтобы он вразумил меня быть полезным, сообразно с назначением нашим. К Урге меня приковывает, за исключением климата, природы и простору особое какое-то чувство. Все же дороже для меня, что христиане все преданы мне, как родные мои дети, и почитают меня как отца» [Там же: 38]. Святейший Синод по представлению начальника ПДМ архимандрита Палладия удовлетворил прошение свя-

Вестник БНЦ СО РАН

щенника, но в скором времени все тот же начальник миссии написал донесение в Синод, где указывал: «Характер, расположение и привычки иеромонаха Сергия не соответствуют занимаемому им месту, вредные же последствия известной за ним слабости делали нетерпимым пребывание его в заграничной Миссии, а потому для предотвращения дальнейших соблазнов распорядиться отправлением его из Урги в Иркутск в ведение тамошнего Преосвященного впредь до решения Святейшего Синода» [Там же: 38]. Вместо отца Сергия 12 ноября 1866 г. в Ургу был командирован член Пекинской миссии иеромонах Геронтий, который прослужил в столице Монголии два года. На страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» мы находим следующую информацию об этом священнослужителе: «Он был ревностным миссионером. К сожалению, он, как видно, имел неправильное понятие о миссионерском деле, полагая весь успех его в числе обращенных. Следствием этой печальной ошибки было то, что сам отец Геронтий нажил себе немало неприятностей, а обращенные им в православие, числом до 40, вскоре, после его отъезда, последовавшего в конце 1868 г., рассеялись, смешавшись и затерявшись в массе буддистов» [Шастин 1895: 326–327]. 31 октября 1868 г., вероятно, после окончания командировки отца Геронтия, генерал-губернатор Восточной Сибири М. С. Корсаков докладывал директору Азиатского департамента МИД П. Н. Стремоухову: «В связи с прибавлением русского населения в Урге необходимо направить сюда особого священника из белого духовенства или на правах священников наших церквей за границей, но с подчинением его по духовным делам Пекинской миссии или же, наконец, в качестве четвертого члена этой миссии. Во всяком случае с тем же содержанием, какое получают члены этой миссии» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 41]. В этой же докладной записке мы находим сообщение консула Я. П. Шишма-

История. Этнография

21

рева о приглашении дважды в год в Ургу священника Иркутской епархии. МИД сделал запрос в хозяйственное управление при Священном Синоде и получил ответ о невозможности назначить отдельного священнослужителя в Ургу, «приняв во внимание малочисленность православных жителей в Урге (средним числом до 60 человек) и имея в виду, что до настоящего времени признавалось возможным командировать в Ургу священника временно, для исполнения треб из Пекинской духовной миссии и других мест» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 52]. В 1871 г. консул в Урге получил разрешение посланника Российской империи в Пекине А. Г. Влангали и генерал-губернатора Восточной Сибири М. С. Корсакова на строительство храма. Однако из-за отсутствия работников возведение храма пришлось отложить. В 1872 г. во время дунганского мусульманского восстания (1862–1873 гг.) для охраны ургинского консульства из Забайкалья был командирован большой отряд русских войск. В Архиве внешней политики Российской империи хранится телеграмма консула Я. П. Шишмарева, отправленная вице-консулу 1-го департамента Министерства иностранных дел, в которой содержится просьба помочь вернуться на Родину миссионерам вместе с семьями в количестве 17 человек, которые «лишились своего имущества и крайне нуждаются в деньгах» [Там же. Л. 32]. С 1872 по 1875 г. силами прибывших казаков и благодаря финансовой помощи кяхтинских купцов в Урге был построен деревянный храм, который примыкал к главному зданию консульства с восточной стороны. Преосвященный архиепископ Иркутский и Нерчинский Парфений (Попов) выслал святой антиминс для совершения литургии в новопостроенном храме. Внутреннюю отделку храма и его украшение, включая написание икон, произвели мастера из Иркутска. Вот как описывает внутреннее убранство храма священник Николай Шастин, совершивший первую Божественную литургию в

Вестник БНЦ СО РАН

нововозведенном храме в 1893 г.: «Она пристроена к главному консульскому зданию с восточной стороны и соединена с ним сенями. Стены ее сделаны из толстого лиственничного леса. Изнутри и снаружи церковь оштукатурена. Три больших окна дают достаточно света. Иконы для иконостаса были взяты из временного молитвенного дома, a некоторые написаны вновь иркутскими живописцами. Простой, покрытый белой краской иконостас, украшенный сквозной плоской, расписанной золотом, резьбой и выпуклыми с гладкой позолотой полуколоннами, очень незатейлив, но под ярким ургинским солнцем он служит прекрасным фоном для местных икон, выгодно выделяя их темную живопись, сделанную во вкусе старой итальянской школы. Царские врата не имеют, как это часто бывает, сплошной позолоты, дорогой и однообразной; они покрыты по сквозной резьбе красивым рисунком, выполненным по холсту одной из московских живописных мастерских. Этот рисунок, напоминающий славянские цветные кружева, придает всему иконостасу несколько своеобразный, как бы русский, народный оттенок. Над иконостасом полукругом возвышается арка, соединяющая церковь с алтарем» [1895: 328]. В связи с возведением храма встал вопрос об организации хозяйственной деятельности новообразованного прихода: «Основываясь на том, что ни один монгол теперь не обходится без, хотя бы незначительного, употребления хлебных продуктов, а между тем посевом хлебов из них занимаются очень немногие, мы думаем, что хорошее ведение трехпольного хлебопашества дало бы сразу же прочный достаток церкви. Затем сенное хозяйство могло бы в несколько лет обогатить храм, а научение монголов сенному хозяйству сделало бы их счастливыми и действительными обладателями своих богатств» [Авраамий 1912: 17]. В реальности вокруг храма не удалось организовать полноценной хозяйственной деятельности. С одной стороны, это было

История. Этнография

22

связано с неопределенностью церковного подчинения Свято-Троицкого прихода, с другой – с отсутствием постоянного священника в качестве настоятеля церкви, который мог бы ощущать себя настоящим хозяином прихода. Время от времени в Ургу для совершения богослужений командировались священнослужители Иркутской епархии. Так, одним из первых священников был отец Алексей – миссионер УстьКиранского стана. Он приехал в столицу Монголии на Страстной седмице, совершил положенные в это время уставные богослужения, исповедал и причастил русских подданных. В Пасху и последующие три дня служил Божественную литургию, совершал крестные ходы вокруг консульского дома, выполнял особые церковные богослужения для мирян – требы. После него в Ургу ежегодно командировались священники или из г. Троицкосавска (современный город Кяхта), или из его окрестностей. Они приезжали в Ургу, как и вышеназванный отец Алексей, на Страстной седмице, а уезжали после Пасхи. Сумма, необходимая на проезд, а также жалование священника собирались по подписке со всех членов русской колонии. Чтобы решить вопрос финансирования возведенного храма, ургинский консул обратился к купеческому сообществу, хозяйственная деятельность которого издавна была подчинена религиозной этике, согласно которой любая мирская работа, воспринимаемая через призму православия, оценивалась по ее духовному и нравственному содержанию. Она должна в первую очередь быть движима высшими религиозными мотивами, служить душеспасительным (например, постройка храма или его содержание), а не меркантильным (погоня за прибылью) целям. С 1887 г. по предложению генерального консула Я. П. Шишмарева некоторые фирмы чаеторговцев, имеющие дело в Урге, стали вносить на удовлетворение религиозных потребностей членов русской колонии по одной копейке с

Вестник БНЦ СО РАН

каждого места (ящика) чая, проходящего через ургинские склады. Этот сбор оказался столь значительным, что не только покрывал расходы, связанные с поездками командированных в Ургу священнослужителей, но еще и давал ежегодную прибыль, которая расходовалась на нужды церкви [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 562. Л. 148]. С 1888 по 1898 г. чаеторговцы пожертвовали на нужды СвятоТроицкого храма в монгольской столице 14112 руб. [Там же. Л. 49]. С этого времени можно считать церковь в определенной степени обеспеченной средствами на ремонт и обзаведение необходимой утварью, тогда как прежде на все это приходились весьма неопределенные источники финансирования: случайные остатки сумм, отпускаемых на содержание консульства, или единовременные пожертвования частных лиц. Однако и при таких условиях благодаря постоянной заботе Я. П. Шишмарева церковь была снабжаема всем необходимым для богослужебной деятельности. С появлением же особого капитала в виде сбора с чаеторговцев средств стало хватать и на ремонт храма, и на устройство ризницы, пристроенной к алтарю. Эти же финансовые источники позволили разбить с восточной стороны церкви сад. Постоянные богослужения в СвятоТроицком храме начались с 4 сентября 1893 г., когда Святейшим Синодом было принято решение о назначении в Ургу иерея Николая Шастина, бывшего миссионера Цакирского стана Забайкальской духовной миссии. 12 марта 1894 г. вышел указ императора о создании Забайкальской и Нерчинской епархии, в юрисдикцию которой вошел и Свято-Троицкий храм при российском консульстве в Урге. Согласно инструкции православных духовных миссий, в обязанности миссионеров кроме богослужебной деятельности входило слежение в своем приходе за прихожанами на предмет существования раскольничьих сект и отступников. Их функции заключались также в составлении церковно-приходских летописей,

История. Этнография

23

программа которых предусматривала следующие пункты: административное и географическое положение прихода, последовательные изменения в нем, сокращения и расширения; история населения прихода и его экономическое развитие; умственное и религиозно-моральное состояние прихожан в указанный период времени; изменения в составе священно- и церковнослужителей со дня основания церкви; возникновение и деятельность церковно-приходских учреждений. «Он (миссионер) должен упражняться не только в чтении, но и импровизации внебогослужебных собеседований, в составлении письменных отчетов о своих занятиях, ведении журналов, как приходского, так и путевого; в преложении на местный язык назидательных статей, составлении статистики; записывание разных эпизодов из жизни крещеных и некрещеных. Их нравов, обычаев, верований и т. п. Вообще должно быть обращено внимание на развитие в миссионере наблюдательности и аккуратности во всем» [АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 189. Л. 5]. Я. П. Шишмарев не перестал заботиться о храме и его прихожанах даже с назначением настоятеля. Он и далее продолжил решать финансово-хозяйственные вопросы, связанные с функционированием Свято-Троицкой церкви. В 1893 г. консул докладывал в Азиатский департамент МИД: «В нынешнем году нашим распоряжением сделаны в церкви некоторые исправления – устроена железная печь в алтаре, починены обветшавшие облачения, дано вспоможение причту. По неизменности местоположения церкви приступлено к возвышению улиц кругом церковной ограды посредством насыпи, мусора и хряща, чтобы доставить прихожанам свободный во всякое время доступ в церковь, затрудняемый иногда водой от дождей, таяния снега и наводнений, бывающих при замерзании реки» [ Там же. Ф. 292. Оп. 732. Д. 18. Л. 17]. В это же время Я. П. Шишмарев писал обер-прокурору Святейшего Синода К. П. Победоносцеву о «необходимости

Вестник БНЦ СО РАН

отпустить с казны 1900 руб. (священнику – 1200 руб., псаломщику – 700 руб.) крупною серебряной монетой на содержание причта при церкви, имеющейся при нашем Консульстве». «Урга – один из главных пунктов ламаизма, – писал ургинский консул, – поэтому особенно необходимо содержание православного храма в благолепии как внутри, так и снаружи» [Там же. Ф. 143. Оп. 491. Д. 574. Л. 7]. Канцелярия Святейшего Синода обратилась в МИД с просьбой поддержать прошение консула и из государственной казны была выделена запрашиваемая сумма [Там же Д. 562. Л. 146об]. О необходимости финансовой поддержки храмов, в т. ч. Свято-Троицкого храма в Урге, говорилось и на миссионерском съезде Забайкальской епархии в 1914 г., который постановил: «Какихлибо определенных сумм для епархиального миссионера от епархии не отпускать в виду стесненного материального положения епархии. Приходским же священникам предоставить право на покупку миссионерских листков и брошюр из церковных средств. В виду же неимения средств просить Его Преосвященство возбудить ходатайство пред Святейшим Синодом об отпуске средств для епархиального миссионера из специальных миссионерских средств» [Епархиальный съезд … 1914: 604]. После завершения настоятельства Н. Шастина в Ургинской церкви служили протоиереи Милий Чефранов и Вс. Иванов, о которых очень мало сведений [Сизова 2015: 213]. Известно, что М. Чефранов выпускник Курской духовной семинарии 1880 г. [Бовкало]. 6 мая 1911 г. он был награжден орденом Святого князя Владимира �� IV�� степени как протоиерей Троицкой церкви при Императорском российском консульстве в Урге [Список…]. На страницах церковной печати в период 1907–1913 гг. мы находим несколько его трудов, где он также именуется настоятелем Свято-Троицкого храма в столице Монголии [Чефранов 1907, 1910, 1911, 1913]. В плане изуче-

История. Этнография

24

ния исторического опыта миссионерской деятельности Русской православной церкви в Монголии важной является его работа «Материалы для реорганизации православной миссии в Монголии», в которой он, в частности, отмечает: «Урга, таким образом, и для русских ученого мира и особенно для миссионеров есть пункт миссионерской деятельности и вместе с тем школа к этой деятельности и для христианского богословия сравнительного и обличительного в деле апологии христианства, так ныне являющейся (апологии) настоятельно потребною. И это не есть только потенция или предположение, это уже и работает: в Урге не только существует при русском консульстве школа переводчиков и толмачей, лиц нужных для консульства и для торговцев и других коммерсантов, но и студенты Владивостокского Восточного института и восточники Санкт-Петербургского университета и даже профессора университета и ученые монголо-синологи едут в Ургу, в Монголию, для научного и практического изучения монголизма и Тибета» [Чефранов 1910: 16]. Известный российский исследователь Центральной Азии П. К. Козлов в работе «Дневники Монголо-Сычуаньской экспедиции 1907–1909 гг.» также упоминает об отце Милии в записи от 25 января 1908 г.: «Мы выступили. Больной свящ[енник] о[тец] Милий Чефранов через окно благословлял и караван, и нас. Он хотел отслужить молебен по выздоровлению, записав для этой цели имена всех нас» [2015: 40]. Кроме того, исследователь А. А. Сизова, ссылаясь на архивные данные, приводит такой пассаж из жизни Ургинского прихода: «Отношения прихожан со священниками также не всегда складывались благоприятно, что отражалось на материальном положении храма (в 1905–1906 гг. он обеднел из-за недопонимания между настоятелем М. Чефрановым и паствой, прихожане практически перестали ходить в церковь)» [2015: 214]. Собранные данные

Вестник БНЦ СО РАН

дают возможность предполагать, что как минимум в период 1905–1913 гг. протоиерей Милий Чефранов был настоятелем Свято-Троицкого храма в Урге. Вопрос, касающийся времени и содержания деятельности Вс. Иванова на должности настоятеля храма в столице Монголии, остается открытым. Летом 1914 г. настоятелем Ургинской консульской церкви становится священник Федор Парняков, клирик Иркутской епархии, известный своими либеральными взглядами [Даревская 1997: 119]. В этом же году он пишет рапорт правящему архиерею Забайкальской епархии преосвященнейшему Иоанну (Смирнову), епископу Забайкальскому и Нерчинскому о своей ургинской пастве: «Худшая часть (русского) населения, находясь в близком соприкосновении с приезжими, шатка в нравственном отношении. Пьянство, картежная игра, половая распущенность, сквернословие, сплетни – все это сделалось обычным явлением жизни среди этой части ургинского населения. В Урге нет общественной библиотеки, читальни, чтений, собраний, которые бы объединяли русское население на почве религиозно-нравственной и культурной. Единственным развлечением является грязный иллюзион и кафештатный ресторан, которые оказывают вредное влияние на нравы жителей. Вообще русская колония в Урге есть случайное собрание разного рода люда, преимущественно коммерческого, проникнутого эгоистическими стремлениями к обогащению за счет доверчивых монголов» [Трубач]. Учитывая нравственное состояние прихожан Свято-Троицкого храма, отец Федор большое внимание уделял мероприятиям, направленным на совершенствование их духовной жизни. В 1915 г. по инициативе настоятеля в Урге было создано приходское попечительство, игравшее значительную роль в общественной жизни русских колонистов. Свою задачу священнослужитель видел в знакомстве с соотечественниками в

История. Этнография

25

Монголии, изучении их нужд и запросов, объедении в приходскую общину, оказании им религиозно-нравственной и культурно-просветительской поддержки. В рамках попечительства Ф. Парняков читал публичные лекции о войне, об истории Монголии, эпидемических болезнях, гигиене и санитарии в Урге, о русской торговле в Монголии, религиозных и эстетических задачах Ургинского попечительства. В 1916 г. священник Федор Парняков предпринял поездку по Монголии для личного знакомства с общественной жизнью, культурной и просветительской деятельностью в местах проживания русских подданных. Данный проект осуществлялся при финансовой поддержке ургинских фирм «Русское экспортное товарищество» и «Коковин и Басов» [Старцев 2004: 75]. Свое видение миссионерской деятельности в Монголии он представлял так: «Главным препятствием для миссионерского дела являются церковный строй общественного управления в Монголии с централизацией власти духовной и светской в одном лице, присвоившем себе божеское достоинство, и затем кочевой образ жизни монголов и неспособность их к какому-либо постоянному труду и определенным занятием, например по земледелию, огородничеству, рыболовству, доставке леса, дров и пр. Монгола, принявшего святое крещение, и правительство, и сородичи будут преследовать и причинять ему всевозможные неприятности. Они будут изгонять его из своей среды и даже территории. Куда он пойдет, где приклонит голову, чем займется?» [Парняков № 2: 59]. Таким образом, по мнению Федора Парнякова, монгольское население неохотно подвергалось христианизации «вследствие слепой преданности своему духовенству и бдительного надзора со стороны последнего, а также особенного уклада общественной и частной жизни» [Там же: 54]. За время настоятельства отца Федора его миссионерское мышление претерпело изменение. Он считал,

Вестник БНЦ СО РАН

что нельзя рассматривать другие религии «как абсолютное зло, к ним нужно иметь снисходительное отношение». В 1911 г. в Китае началась Синьхайская революция, а в 1912 г. Монголия получила автономию. До Урги докатились события Октябрьской революции и гражданской войны в России. 3 февраля 1921 г. столицу Монголии захватил барон Р. Ф. фон Унгерн-Штернберг. Через несколько дней за связь с коммунистами был казнен настоятель храма Федор Парняков. В апреле 1921 г. по просьбе самого барона в Ургу был назначен новый священник Николай Федотов, который служил до 1924 г. [Митыпова 2012: 60]. О назначении на служение в Монголию других священнослужителей в последующее время информации нет. В 1924 г. после смерти монгольского политического и религиозного лидера Богдо-хана при активной поддержке со стороны СССР была образована Монгольская Народная Республика (МНР). Произошли изменения в законодательстве, направленные на государственное регулирование и ограничение прав и полномочий религиозных организаций, действовавших в государстве. Позднее религии в МНР были запрещены. Православные верующие до мая 1923 г. совершали богослужения в консульском храме. В конце мая 1923 г. ургинская церковь и принадлежащие ей дома отобраны. Иконы, книги, престол, жертвенник и другие богослужебные предметы перевезены в частный дом, который арендовала православная община. Последние сведения о посещении священником столицы Монголии относят к 1928 г. [Арзуманов 1997: 16]. В фонде редких документов Национального музея Республики Бурятия хранится указ преосвященного Евсевия (Рождественского), епископа Забайкальского и Нерчинского и телеграмма патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) о завершении деятельности живоцерковников. Последующие социалистические преобразования в Монголии положили

История. Этнография

26

конец любым попыткам распространения православия в стране. Таким образом, на основе документов АВПРИ и материалов церковной периодической печати можно сделать вывод, что подготовка к строительству храма и его возведение было инициативой чиновников, в первую очередь генерального консула в Урге Я. П. Шишмарева при одобрении посланника Российской империи в Пекине А. Г. Влангали и поддержке генерал-губернатора Восточной Сибири М. С. Корсакова. Так как храм был построен на территории консульства, он считался подразделением российского дипломатического ведомства и подчинялся МИД Российской империи. Все действия по возведению церкви согласовывались с этим государственным органом. Архивные источники позволили не только установить последовательность событий, связанных со строительством храма, но и проанализировать его функции и назначение. В богослужебной деятельности храма можно выделить два этапа: на первом – окормление новообразованного прихода Святейший Синод Русской православной церкви возложил на членов Пекинской духовной миссии, на втором – на клириков близлежащих Иркутской и Забайкальской епархий.

Вестник БНЦ СО РАН

Хозяйственная жизнь прихода в исследуемый период во многом зависела от купцов (чаеторговцев), которые своими пожертвованиями выражали в зримой, осязаемой форме благодарность Богу за дарованный успех в торговле. Именно благодаря их финансовой помощи удавалось решать вопросы, связанные с возведением храма и последующей церковноприходской деятельностью. Вместе с тем следует констатировать, что полноценная внешняя (заграничная) миссия в Монголии не состоялась. Православные священники, окормлявшие Свято-Троицкий приход в Урге, выезжали за пределы своего государства и впервые принимали на себя роль миссионеров среди монголов. Им приходилось совмещать духовную, просветительскую, дипломатическую и научную деятельность. Объективной реальностью деятельности РПЦ в Монголии выступала религиозная составляющая, заключающаяся в окормлении русскоязычного населения в условиях проживания вне границ конфессионального пространства России. Христианизация традиционно буддийского монгольского населения, коренизация православия, идентификация с местными жителями, укоренение в их культуре имели низкую результативность.

Источники и литература АВПРИ. Ф. 143. Китайский стол. Оп. 491. Д. 574. Предположение о постройке при консульстве в Урге православной церкви. 1864–1893. Д. 167. О судьбе миссионеров, бежавших из Монголии в Русские приделы во время движения боксеров в 1900 г. 1900–1901. Д. 189. Об инструкции духовной миссии. 1907. Д. 562. Консульство в Урге. Донесение и переписка по разным случаям. 1874–1897. Д. 563. Донесение Ургинского консула. 1898–1903. Ф. 292. Консульство в Урге. Оп. 732. Д. 18. Переписка русского консульства в Урге. 1880–1914. Авраамий, архимандрит. Мысли и грезы о Монголии для православия / Авраамий // Китайский благовестник. – 1912. – Вып. 2. – С. 14–19. Арзуманов И. А. Праздник торжества православия в Монголии / И. А. Арзуманов // Миссионерское обозрение. – 1997. – № 4. – С. 16–20. Бовкало А. А. Выпускники Курской духовной семинарии. [Электронный ресурс] / А. А. Бовкало // Петербургский генеалогический портал. – Режим доступа: http://www.petergen. com/bovkalo/duhov/kursksem.html. Даревская Е. М. Сибирь и Монголия: Очерки русско-монгольских связей в конце XIX – начале ХХ в. / Е. М. Даревская. – Иркутск: Изд-во Иркутского гос. ун-та, 1994. – 396 с.

История. Этнография

27

Вестник БНЦ СО РАН

Даревская Е. М. Необычная судьба сибирского священника Ф. А. Парнякова / Е. М. Даревская // Три портрета – три судьбы: Исторические очерки. – Улан-Батор: Агиймаа, 1997. – С. 112–160. Донесение иерея Сергия из Урги // Сибирский архив. В 2-х т., т. 2. – Иркутск, 1912. – С. 879–886. Единархова Н. Е. Русские купцы в Монголии / Н. Е. Единархова // Восток. – 1996. – № 1. – С. 76–89. Единархова Н. Е. Из истории пребывания русских в Монголии (до 1917 г.) / Н. Е. Единархова // Диаспоры. – 1999. – № 2–3. – С. 81–99. Единархова Н. Е. Русское консульство в Урге и Я. П. Шишмарев / Н. Е. Единархова. – Иркутск: Репроцентр А1, 2008. – 136 с. Епархиальный съезд духовенства и мирян Забайкальской епархии // Забайкальские епархиальные ведомости. – 1914. – № 16. – С. 603–605. Козлов П. К. Дневники Монголо-Сычуаньской экспедиции, 1907–1909 / П. К. Козлов; под ред. Т. И. Юсупова. – СПб.: Нестор-История, 2015. – 424 с. Митыпова Г. С. Политические предпосылки сохранения православных традиций в современной Монголии / Г. С. Митыпова // Вестник Бурятского государственного университета. Сер. 4. История (спецвыпуск). – 2012. – С. 57–62. Никольский И. Записки. О поездке русского священника в Монголию в 1864 году (окончание) / И. Никольский // Прибавления к «Иркутским епархиальным ведомостям». – 1864. – № 33. – С. 535–540. Парняков Ф. Поездка священника по Монголии / Ф. Парняков // Забайкальские епархиальные ведомости. – 1915. – № 2. – С. 51–59; № 3. – С. 92–97; № 5. – С. 154–162. Посольство священника в Ургу // Иркутские епархиальные ведомости. – 1864. – № 9. – С. 44–45. Сизова А. А. Русские консульства в Монголии в российско-китайско-монгольских экономических отношениях второй половины XIX – начала XX в. / А. А. Сизова // Вестник Международного центра азиатских исследований. – 2008. – Вып. 15. – С. 51–63. Сизова А. А. Консульская служба России в Монголии (1861–1917) / А. А. Сизова. – М.: Наука, 2015. – 295 с. Список кавалеров ордена Святого равноапостольного князя Владимира [Электронный ресурс] // Официальный сайт Князь-Владимирского собора (г. Санкт-Петербург). – Режим доступа: http://www.vladimirskysobor.ru/_mod_files/PDF_files/spi-sok_kavalerov.pdf. Старцев А. В. Русские предприниматели в Монголии: социальный облик и общественно-культурная деятельность / А. В. Старцев // Востоковедные исследования на Алтае: сб. науч. ст. Вып. IV. – Барнаул: АзБука, 2004. – С. 63–85. Трубач А., протоиерей. Свято-Троицкий приход в Улан-Баторе [Электронный ресурс] / А. Трубач // Православие в Монголии. – Режим доступа: http://www.pravoslavie.mn/istorprav. html?did=80. Христофор, иеромонах. Поездка в Монголию / Христофор // Известие братства православной Церкви в Китае. – 1905. – Вып. 13–14. – С. 15–24. Чефранов Милий, протоиерей. Блаженный Софроний, 3-й епископ Иркутский / М. Чефранов. – М.: Унив. тип., 1907. – 344 с. Чефранов Милий, протоиерей. Материалы для реорганизации православной миссии в Монголии / М. Чефранов // Китайский благовестник. – 1910. – Вып. 10. – С. 6–25. Чефранов М. Урга (Монголия) / М. Чефранов. – Берлин, 1911. – 59 с. Чефранов Милий, протоиерей. Образ Господских и Богородичных (двунадесятых) праздников в городе Урге в Свято-Троицком храме / М. Чефранов // Китайский благовестник. – 1913. – Вып. 14. – С. 10–21. Шастин Н. Возникновение и устроение православного храма при Русском Императорском Консульстве в Урге и торжество его освящения / Н. Шастин // Иркутские епархиальные ведомости. – 1895. – № 13. – С. 325–333.

История. Этнография

28

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 39(571.54)+346.231 ББК 63.5

Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова АГИНСКИЕ БУРЯТЫ В XIX В.: ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ И РАССЕЛЕНИЕ Процесс формирования бурятских органов самоуправления в XIX в. представляет особый интерес в контексте исследования этногенеза бурят, развития этнической идентичности этинотерриториальных групп бурят. Этнотерриториальная группа агинских бурят образовалась в силу целого ряда объективных причин, начиная с конфликтов хоринской элиты и заканчивая утратой земель, отданных в пользование русским переселенцам. Этнический состав агинских бурят включает не только основное ядро хоринской группы, но и автохотонные сообщества, инкорпорированные в состав агинских бурят. Ключевые слова: агинские буряты, органы самоуправления, конфликты, этнический состав.

В. Z. Nanzatov, M. M. Sodnompilova THE AGINSK BURYATS IN THE 19TH CENTURY: ETHNIC COMPOSITION AND SETTLEMENT The process of shaping Buryat self-administration bodies in the 19th century is of special interest in the context of Buryat ethnogenesis and development of ethnic identities of ethnoterritorial groups of Buryats. The ethno-territorial group of the Aginsk Buryats emerged due to a whole number of objective reasons, beginning with the conflicts in the Qori elites and ending with the loss of lands to Russian settlers. The ethnic composition of the Aginsk Buryats includes not only the kernel of the Qori group of Buryats, but also autochthonous communities incorporated into the Aginsk Buryats. Keywords: Aginsk Buryats, self-administration bodies, conflicts, ethnic composition.

Введение

Э

тнотерриториальная группа агинских бурят выделилась из бурятхоринцев в XIX в. Официально создание отдельной Агинской степной думы было обосновано удаленностью части хорибурят, живущих по рекам Аге и Онону от Вернеудинска – центра одноименного округа, к которому они были приписаны. О других причинах, вызванных конфликтами среди хоринской элиты, подробно писал В. П. Гирченко [1928]. Он верно

подметил «тот факт, что во главе Хоринского ведомства стояло двое тайшей (а ранее при Сперанском даже четверо), уже сам по себе должен был создавать поводы для бесконечных конфликтов» [Там же: 53]. В итоге Агинская степная дума была образована 16 июля 1839 г., которой российским императором Николаем Павловичем было пожаловано 9 знамен [Даржаев 1969: 33]. Таким образом, в состав Агинской степной думы вошли 9 административных родов, составленных из одноимен-

НАНЗАТОВ Баир Зориктоевич – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: nanzatov@ yandex.ru. СОДНОМПИЛОВА Марина Михайловна – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. �� E�� -�� mail�� : sodnom�� pilova@yandex.ru.

История. Этнография

29

ных племен: галзуд, хубдуд, шарайд, хуасай, бодонгуд, харгана, саган, халбин, худай. Расселению хоринцев в юго-восточном направлении от Селенги, Уды, Хилка способствовали правовые установления. Так, указ 1749 г. подтвердил дозволение хоринским бурятам иметь кочевье «за Байкалом по сю сторону границы», с условием, что это кочеванье никому «помешательства не производило» [Материалы комиссии … 1898: 87, прил. 35]. В «Записке о границах земель, занимаемых хоринскими бурятами» от 10 июля 1816 г. земли между Ингодой и Ононом указаны как хоринские [Жалсанова, Курас 2016: 9–12]. В летописи «Прошлая история хоринских и агинских бурят», составленной Тугулдуром Тобоевым, говорится о том, что в 1796 г. во время правления статского советника Лабы 15 тыс. десятин земли по рекам Ингода, Улунга и Тура были отданы в фонд русских переселенцев и после возникновения поселений жившие там буряты откочевали далее на берега Аги и Онона [Тобоев 2011: 13–14]. Таким образом, между хори-бурятами возник еще один барьер в виде русских поселенцев, разъединивших единый бурятский массив по долине Ингоды, в самых верховьях которой остался лишь небольшой анклав хори-бурят, сохранявшийся вплоть до начала ХХ в. Демография и этнический состав Сведения С. К. Патканова довольно подробно отражают данные о расселении бурят на 1897 г. [1912]. В агинском ведомстве работа переписчиков проводилась ответственно: были предоставлены сведения не только о количестве населения по улусам, но и по всем административным родам. Улусы агинских бурят в таблицах С. К. Патканова представлены крупными булуками, включавшими в себя зачастую по несколько улусов и урочищ. Так, к примеру, сведения за 1898 г., представленные в Материалах комиссии

Вестник БНЦ СО РАН

Куломзина по некоторым местностям, дают более подробную картину об улусах, но в них не отражены данные о бурятских административных родах [Материалы комиссии … 1898: 302]. В итоге для составления таблиц о численности агинских бурят в конце XIX�� в. и карт расселения агинских бурят нами использованы материалы С. К. Патканова (табл.). Вопросы этимологии этнонимов хори-бурят нами уже поднимались [Нанзатов, Содномпилова 2016]. В данной статье будет дан краткий обзор этнонимии и этнического состава каждого из агинских племен хори. Галзуты – старейшее племя в составе хори-бурят. Агинские галзуты в числе 2892 чел. были расселены преимущественно в восточной части думы. Больше всего их было в Могойтуе и Сунгуруке (Цунгуруке) Улюрунго-Кондуевского булука, т. е. на востоке агинских степей, в Адун-Чулуне и по Улюрунгую. Семантическое значение монгольского слова γaljaγu//галзуу – «бешенный, яростный». Г. Н. Румянцев полагал, что «эпитетом галзут могли заменить наименование родового тотема – “коня”, “жеребца”, считавшегося родоначальником рода галзут» [1962: 189–190]. Ц. Б. Цыдендамбаев также предполагал тотемическое происхождение этнонима, но, по его мнению, тотемом была собака, т. е. галзуу нохой – «яростная (или бешенная) собака» [1972: 194–196]. Среди агинских галзутов встречаются хухуры жэнхэн, дэлдэгэр, доргошо. Шарайт. За галзутами по старшинству следуют шарайты. Шарайтский административный род насчитывал 4614 чел. В Убогоинском булуке – 655 чел., во 2-м Хойто-Агинском – 592, во 2-м УрдоАгинском (Кяло-Шелотаевском) – 472 чел. По мнению Г. Н. Румянцева и Ц. Б. Цыдендамбаева, шарайт происходит от шара – «желтый». Но исследователи разошлись во мнении, что под собой скрывает определение «желтый». Г. Н. Румянцев считает, что шара скрывает

История. Этнография

30

лося – бур. хандагай [1962: 190]. А Ц. Б. Цыдендамбаев настаивает на том, что этноним скрывает тотем – собаку, т. е. буквально шара нохой. Среди агинских шарайтов встречаются хухуры ахайд, долоод, хагшууд. Хубдут. Одним из самых многочисленных считался хубдутский административный род – 5129 чел. Агинские хубдуты были расселены по территории всей думы, представители этого рода отмечены буквально в каждом булуке. Среди них представлены те же хухуры, что и среди хоринских хубдутов. Но наиболее многочисленными среди агинских хубдутов были лэглуты и улаалзай, скорее всего, имеющие местные приононские корни. Также широко распространен хухур баитай, входящий в группу этнонимов на бай/байан. Наиболее плотно заселенными хубдутами булуками были Шелотаевский (Шулута) – 786 чел., 2-й Хойто-Агинский (Хойто-Ага) – 469, 1-й Урдо-Агинский (Урда-Ага) – 421 чел. Таким образом, наиболее плотно хубдуты заселили северо-западную часть думы. Единственная версия этимологии этнонима хубдууд принадлежит Ц. Б. Цыдендамбаеву, по которой хубдуты – «панцирники» [1972: 6]. Хуасай. Самое многочисленное племя агинских бурят расселено практически по всей территории Агинской думы. После разделения на три рода хуасайский административный род остался на севере думы в Хара-Шибири и Зугалае, оттуда, по-видимому, часть откочевала на юг, другая двинулась на другой берег Онона, в Сунгурук и далее на Улюрунгуй. Барун-хуасаевский род, т. е. право-хуасаевский (западно-хуасаевский), представлен преимущественно в юго-западном ареале, откуда его представители к концу XIX в. расселились в восточном направлении. Зун-хуасаевский род, т. е. лево-хуасаевский (восточно-хуасаевский), располагался в северо-восточном ареале, движения в западном направлении не отмечалось. Лучшему пониманию этнического состава агинских бурят будет спо-

Вестник БНЦ СО РАН

собствовать реконструкция этнической карты с локализацией всех групп хуасай (рис.). Носители этнонима хуасай/ухуасай/ хоацай – одни из самых многочисленных в составе хори-бурят. Как полагал Г. Н. Румянцев, он связан со средневековым этнонимом хоас//хоасы//уваз//ухуасы, принадлежащим одному из меркитских племен [1962: 241–242]. По мнению Ц. Б. Цыдендамбаева, он имеет топонимические корни [1972: 200–201]. Помимо деления на баруун-хуасай и зун-хуасай среди агинских хуасай встречаются хухуры сагаан-малгай, тогтор, боохой. Харгана. Еще одно многочисленное племя агинских бурят было расселено практически по всей территории Агинской думы. Больше всего харганатцев был представлено в Загулае – 581 чел., Верхней Харашибири 1-й – 460, УстьХарашибири 2-й – 421, Могойтуе – 358, Уртое – 660, Уроное 2-м – 412, Сунгуруке – 344 чел. Среди агинских харганатов встречаются хухуры хоохэй, моотгон, баатаржан, абга, баитай. Бодонгут. Не уступали по численности хуасай и харгана бодонгуты. Они занимали преимущественно южные территории в Приононье. Хухур залаир, встречающийся только среди агинских бодонгутов, представлен древним этнонимом, носители которого расселялись в долине Онона и во времена Чингисхана – джалаир. Вероятно, часть залаиров не покидала коренные ононские кочевья. Во время массового расселении хори в агинских степях залаиры вошли в состав административного бодонгутского рода как один из хухуров. Больше всего бодонгутов было представлено в Табтанае – 552 чел., Алханае – 401, Зуткулее 1-м – 826 и 2-м – 854, Борзя-Шинусутуе – 660, Уроное 2-м – 412 чел. Также среди агинских бодонгутов встречаются хухуры будан, оргодой, hуури. Саган. Агинские саганы (сагангуты) расселены преимущественно в среднем и нижнем течении Аги и в Приононье. Большинство населения (86 %)

31

Вестник БНЦ СО РАН

Рис. Агинские буряты в конце XIX в.

История. Этнография

32

Вестник БНЦ СО РАН

Агинская степная дума № 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Населенный пункт Мухон-Тарбальджейский 1 (Тулутаевский) Мухон-Тарбальджейский 2 Алханайский Табтанаевский Хойто-Агинский 1 (Оленгуйский) Хойто-Агинский 2 Ордо (Урдо)-Агинский 1 Ордо (Урдо)-Агинский 2 (Кяло-Шелотаевский) Шелотаевский Догоевский Могойтуевский Загулаевский Верхне-Харашибирский 1 Верхне-Харашибирский 2 Усть-Харашибирский 1 Усть-Харашибирский 1 (Усть-Кялинский) Усть-Улдургинский Амидхашинский 1 Амидхашинский 2 (ламы) Амидхашинский 3 (рус.+кит.) Зуткалеевский 1 Зуткалеевский 2 Убогоинский 1 Убогоинский 2 Убогоинский 3 Усть-Булакский 1 Усть-Булакский 2 Усть-Булакский 3 Убжогинский 1 Убжогинский 2 (Кункурский) Ортоевский (Уртоевский) Уроноевский 1 (Усть-Цугальский) при р. Кушееке, Тутхалтуй (ламы) (кит.) Уроноевский 2 Боржигинтаевский Верхне-Тургинский Турго-Кетуевский Турго-Кетуевский 2 (Сункурукский) Турго-Кетуевский 2 (Сункурукский 3 Борзя-Могойтуевский Борзя-Шинусутуевский Урулюнго-(Улюрунго)Кондуевский 1 Урулюнго-(Улюрунго)Кондуевский 2 Урулюнго-(Улюрунго)Кондуевский 3 Итого

Бурят

Хубдууд

Шарайд

Галзууд

678

130

43

1

560 1545 1054 895 1512 1019

101 218 81 84 469 421

18 81 97 186 592 106

– – 16 14 27 –

1402

280

472

52

1035 1350 973 1291 1261 227 1073

786 70 29 69 9 29 87

68 14 – – – 3 8

7 158 485 99 18 34 –

939

50

–

22

804 931 345 287 1118 980 927 770 608 986 553 481 1013 571 1148

107 270 47 2 119 60 44 83 50 86 39 28 290 79 107

18 188 69 – 68 24 655 132 210 118 60 81 257 389 32

34 106 10 – – – 22 52 55 6 – – 125 5 16

440

18

16

80

788 847 868 240 937 1422 841 1199

85 116 88 15 52 86 110 101

42 22 26 87 27 47 28 89

23 17 35 9 467 422 61 52

391

15

63

37

508

13

94

68

1157

116

84

229

37973

5129

4614

2892

Составлена по: Патканов 1912: 560–562.

История. Этнография

33

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица

(1897 год)* Хуасай

Бодонгут

Харгана

Саган

Хальбин

194

288

3

–

19

295 401 196 214 125 116

295 401 552 92 135 195

8 33 19 150 102 172

– – 61 89 – 3

8 117 32 59 57 6

104

173

266

10

45

34 102 77 482 672 26 560

9 – 2 – – 4 12

58 152 358 581 460 65 292

44 846 22 58 103 66 101

29 8 – – – – 6

67

12

421

373

5

7 11 23 – 76 26 92 109 85 395 148 85 – – 161

10 132 89 – 826 854 26 144 139 280 252 229 – 26 10

35 189 1+32 1 29 16 40 200 25 21 38 19 137 64 660

591 19 41 1 – – 39 35 44 31 14 10 102 – 145

– 6 8 – – – 9 15 – 49 2 29 8 18 12

121

28

129

22

5

168 334 388 64 97 210 217 82

– – – – 8 164 250 669

412 278 304 – 150 344 141 115

22 55 6 52 134 149 29 47

36 9 6 – – – 6 –

125

50

63

38

–

291

122

47

59

–

257

109

130

6

7353

6518

6738

2108

615

Худай

Др. и непоказ.

2 5

7

10

3 22 283

4 5 21 16 12 13 2 16

95

335

История. Этнография

34

сконцентрировано в трех булуках: Догой – 846 чел., Усть-Улдурга – 591, УстьХарашибирь – 373 чел. Среди агинских саганов встречаются хухуры улинхай, убээгэй, хушууша. Халбин. Агинские халбины относительно немногочисленны (615 чел.), в небольших количествах разбросаны по всей территории думы. В основном были расселены в Алханае – 117 чел. Г. Н. Румянцев считал возможным отождествлять этноним халбин с хангин [1962: 196]. Ц. Б. Цыдендамбаев раскритиковал возможность фонетической замены -нг на -лб, соответственно опроверг эту гипотезу. По нашему мнению, версия, предложенная Г. Н. Румянцевым, неверна, так как этноним хангин широко распространен в монгольской среде и представляет собой монгольскую версию этнонима канглы, соответственно имеет корень qang. Версия Ц. Б. Цыдендамбаева о связи термина халбин с калбум – «собака» [1972: 206] также представляется натянутой. На наш взгляд, халбин мог произойти от qala – «укрепленная часть города» [Древнетюркский словарь 1969: 410], biŋ – «тысяча» [Там же: 101]. Смысл этнонима, скорее всего, скрывает какое-то военное подразделение, связанное с охраной городских поселений, широко распространенное у кочевников Центральной Азии [Данилов 2004]. Худай. Общее количество представителей племени худай в Аге было 95 чел., тем не менее и они составили свой административный род. На территории думы худай были расселены преимущественно в Приононье. Этноним худай, по-видимому, имеет топонимические корни от названия р. Куды, по-бурятски Худай. В свою очередь происхождение гидронима, как полагает Т. М. Михайлов, имеет тюркские

Вестник БНЦ СО РАН

языковые корни (тюрк. qudai – «бог») [1976: 152–153]. Заключениe Таким образом, общая численность бурят в ведомстве Агинской степной думы составляла 37973 чел. Из них только 335 чел. не указали принадлежность к административным родам. Большинство из них было представлено населением 3-го Амидхашинского булука (совр. Агинское). Не указавшими рода были новокрещеные буряты, составлявшие отдельное Агинское общество оседлых инородцев, которое пыталось выделиться в отдельный род агинских крещеных бурят [ГАЗК], но не получивших одобрения администрации. В этническом составе агинских бурят шара табан галзуудтан, т. е. галзуты, шарайты, хубдуты и хуасай, составляли примерно 64 % общего населения. Оставшаяся доля приходится на нагатаевские (нагадаевские) племена, большую часть из которых составляли харгана и бодонгуты. Исследование этнического состава агинских бурят позволяет провести параллели со многими этническими группами Центральной Азии средневековья. Так, наличие в Приононье крупной группы джалаиров позволяет нам утверждать, что часть этого племени не покидала регион со времен Чингисхана и с массовым прибытием сюда хори-бурят инкорпорировалась в состав одного из хоринских племен. Наличие хухуров баитай в составе хубдутов и харганатов также отражает расселение в этом регионе племени баяд/баяуд. Наличие подразделения улинхай в составе саганов, по нашему мнению, связывает носителей этого этнонима с улиаба в составе хурхутов и улис – в составе дауров.

Источники и литература Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК). Ф. 284. Оп. 1. Д. 50.

История. Этнография

35

Вестник БНЦ СО РАН

Гирченко В. П. К истории бурят-монголов-хоринцев первой половины ХХ века / В. П. Гирченко // Бурятиеведение. – 1928. – № I–III (V–VII). – С. 43–61. Данилов С. В. Города в кочевых обществах Центральной Азии / С. В. Данилов. – УланУдэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. – 202 с. Даржаев С. Ю. Степные думы – органы самоуправления бурят в Российском государстве (1822–1904) / С. Ю. Даржаев. – Улан-Удэ: Изд.-полиграф. комплекс ВСГАКИ, 2001. – 139 с. Древнетюркский словарь. – Л.: Наука, 1969. – 676 с. Жалсанова Б. Ц. История Хоринской степной думы в документах Государственного архива Республики Бурятия (1825–1904 гг.): сб. док., перечень док. / Б. Ц. Жалсанова, Л. В. Курас. – Иркутск: Оттиск, 2016. – 596 с. Материалы по исследованию землепользования и хозяйственного быта населения Иркутской и Енисейской губерний. Карта Иркутского округа Иркутской губернии. – Иркутск, 1889. Материалы комиссии Куломзина для исследования землевладения и землепользования в Забайкальской области. Вып. 1. Списки населенных мест и дач. – СПб.: Гос. тип., 1898. – 302 с. Материалы комиссии Куломзина для исследования землевладения и землепользования в Забайкальской области. Вып. 5. Исторические сведения. – СПб.: Гос. тип., 1898. – С. 87, прил. № 35. Михайлов Т. М. Заметки о топонимах Усть-Ордынского национального округа / Т. М. Михайлов // Тр. БИОН. – 1976. – Вып. 26. – С. 152–167. Нанзатов Б. З. Хоринская степная дума в XIX веке (этнический состав и расселение хоринских бурят) / Б. З. Нанзатов, М. М. Содномпилова // Вестник Бурятского государственного университета. – 2016. – № 3 (23). – С. 28–40. Патканов С. Статистические данные, показывающие племенной состав населения Сибири, язык и роды инородцев (на основании данных специальной разработки материала переписи 1897 г.). Т. III. Иркутская губ., Забайкальская, Амурская, Якутская, Приморская обл. и о. Сахалин / С. Патканов. – СПб., 1912. – 708 с. Румянцев Г. Н. Происхождение хоринских бурят / Г. Н. Румянцев. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1962. – 268 c. Тобоев Т. Прошлая история хоринских и агинских бурят / Т. Тобоев // Бурятские летописи. Изд-е 2-е, доп. – Улан-Удэ: Респ. тип., 2011. – С. 8–31. Цыдендамбаев Ц. Б. Бурятские исторические хроники и родословные / Ц. Б. Цыдендамбаев. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1972. – 662 с.

УДК 39(571.54)+346.231 ББК 63.5

Б. З. Нанзатов РАССЕЛЕНИЕ И ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ ОЛЬХОНСКИХ БУРЯТ В XIX В. Статья продолжает цикл публикаций, посвященных изучению этнического состава и расселения бурят в XIX в. Представлены сведения об ольхонских бурятах и особенностях их расселения в XIX в., необходимые для дальнейшего изучения этногенеза и этнической истории. Дан перечень этнонимов общностей, вошедших в состав КутульНАНЗАТОВ Баир Зориктоевич – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: nanzatov@ yandex.ru.

История. Этнография

36

Вестник БНЦ СО РАН

ской и Еланцинской инородных управ. Составлена этнографическая карта территории проживания ольхонских бурят с указанием населенных пунктов. Ключевые слова: буряты, этногенез, этническая история, Байкал, Ольхон, монгольские народы.

B. Z. Nanzatov SETTLEMENT AND ETHNIC COMPOSITION OF THE OLKHON BURYATS IN THE 19th CENTURY This article continues a series of publications about the ethnic composition and settlement of Buryats in the 19th century. In this paper the author presents information about the Olkhon Buryats and the specific features of their settlement in the 19th century crucial for further study of ethnogenesis and ethnic history of Buryats. The article features a list of ethnonyms of the entities within the Kutulskaya and Elantsinskaya alien administrations. The article also contains an ethnographic map of the territory of the settlement of the Olkhon Buryats showing actual settlements. Keywords: Buryats, ethnogenesis, ethnic history, Baikal, Olkhon, Mongolian peoples.

Введение

О

льхонские буряты как отдельная этнотерриториальная группа сформировалась в начале XIX в., после выделения Ольхонской степной конторы из Верхоленской. На месте Ольхонской братской конторы в 1824 г. образована Ольхонская степная дума, в границах которой завершилось формирование этнотерриториальной группы бурят. В начальный период существования думы ее население делилось на 5 административных родов: I, II, III чернорудские и I, II абазаевские [ГАРБ. Ф. 12. Оп. 1. Д. 13. Л. 18]. Впоследствии были выделены IV, V, VI чернорудские административные роды, существовавшие с 1835 г. [Там же. Д. 23. Л. 39]. К 1844 г. отделился хенхедурский административный род [Там же. Д. 41. Л. 16] (рис. 1). Ольхонские буряты сохранили устные предания о Босхоле Абахаеве, благодаря которому жители побережья Байкала и о-ва Ольхон смогли создать собственное административное ведомство, отделившись от верхоленских бурят [Балдаев 1970: 254–255]. Главная причина отделения от Верхоленской степной думы (бур. Мухарай дума) – географиче-

ская удаленность от основного массива верхоленского бурятского населения. Таким образом, их ближайшими соседями были верхоленские буряты. С юга соседствовали представители Алагуевского отдельного родового управления (сначала Кудинской степной думы, впоследствии Кудинско-Капсальской инородной управы) [Нанзатов 2015: 41–56]. История исследований Особое географическое положение Приольхонья, связанного с Байкалом, в разное время привлекало различных исследователей. Географические изыскания конца XIX�� в. представляют значительный интерес, так как наряду с природой ими описано и население этих территорий [Кулаков 1898; Риттер 1895]. Материалы переписи 1897 г., обработанные С. К. Паткановым, с указанием населенных пунктов и административных родов являются главным источником для изучения. Сведения о расселении и происхождении бурятских племен и родов, в т. ч. и Приольхонья, были опубликованы С. П. Балдаевым [1970]. Историко-географическая работа, посвященная Приольхонью, опубликована в 1997 г. А. Б.

История. Этнография

37

Иметхеновым, Э. З. Долхоновой, П. Н. Елбаскиным [1997]. Этнографическое исследование сакральных и профанных практик ольхонских бурят представлено в работе С. Г. Жамбаловой [2000]. Материалы исследования В 1890 г. после упразднения Ольхонской степной думы ольхонские буряты оказались в составах двух инородных управ: Кутульской и Еланцинской. В Ку№ 1 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Вестник БНЦ СО РАН

тульскую управу входили буряты I, VI чернорудских (шоно) административных родов, I, II абазаевских и хенхедурского (хэнгэлдэр) административных родов. Еланцинская управа была представлена только , , , �� II�� III�� IV�� V�� чернорудскими административными родами [Патканов 1912]. Кутульское ведомство располагалось в северной части Приольхонья, а именно к северу от Тажиранских степей вплоть до мыса Покойники и на о-ве Ольхон (табл. 1; рис. 2).

Кутульская инородная управа* Населенный пункт Дворов Бурят 2 3 4 Кутульский выс. 11 38 Танха 2 10 Хутэл (Кутульский) 16 76 Хушэлгэ 52 234 Тогот 4 10 Хагун 4 22 Ехэ-Хурхуд 11 49 Бага-Хурхуд 4 17 Тутай 6 34 Тухурён 9 37 Хайрагта 7 14 Сарма 28 108 Саган-Хушун, выс. 48 48 Хурма 11 36 Уланхан 8 35 Хужир-Нуга 7 34 Шида 9 31 Хоргой 2 10 Хулурэ 10 44 Зугдуг 11 40 Зама 1 25 110 Зама 2 18 76 Хэлтэгэй, выс. 8 34 Ехэ-Унгэрэн (Больше73 326 Онгуренский) Бага-Унгэрэн (Мало52 262 Онгуренский) Хундулун (Покойники) 4 27 Биртинский прииск 1 3 Загли 9 26 Нур 16 78 Буртугшин 10 32 Халзан 4 22 Хадай 8 50 Долон нараhан 18 59 (Семисосенский)

Таблица 1 Админ. род 5 Черноруд. VI "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" Черноруд. I "-" "-" "-" "-" "-" "-" Черноруд. VI Черноруд. I "-" "-" "-" Хенгедур. Хенгедур. Черноруд. I "-" Абазаевск. I "-" "-" "-" "-" "-"

История. Этнография

1 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

2

Идибин Сэргэтэ Хонхой Ялга Шэбетэ Ухан, зим. Хужир Харанса Харалдай, выс. Бубей, выс. Халгай (Улан-Хушун) Саса Усагта Усагта, выс. Нюргун Умбури Хужиртуй Итого

38

3 13 16 7 9 6 1 20 8 5 5 9 6 18 3 5 9 10 622

Вестник БНЦ СО РАН

4 38 71 32 28 20 3 60 28 20 20 34 24 61 12 25 34 56 2591

Окончание табл. 1 5 "-" Абазаевск. II "-" Абазаевск. I "-" Абазаевск. II "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" "-" Без указания админ. рода Черноруд. I

Составлена по: Патканов 1912: 511–513.

Представители административных родов абазай расселялись на о-ве Ольхон, хэнгэлдэр – на побережье Байкала от Унгэрэна (Онгурена) до Убугуна (Кочериково). Переписчики, подробно представившие население о-ва Ольхон и Приольхонья от Кутула до Сармы, не смогли составить подробных поулусных сведений касательно северных территорий в районах Онгурена и Покойников (в табл. жители улусов Убугун, Хардо, Хулуртуй вписаны в Больше-Онгуренский улус; Хундулун, Саган-Марян, Шара-тала – как один улус Покойники, по русскому названию мыса, вблизи которого они были расположены). В состав административных абазаевских родов помимо собственно двух абазаевских племен ехэ-абазай (I) и багаабазай (II), вошли также представители племен баяндай, сэгэнут, хайтал, эмхэнут и харбат (�� ha�� рбад). Эхиритское племя баяндай было расселенно в улусах Сэргэтэ, Хонхой, Хадай, Хужир. Сэгэнуты жили в улусах Усагта, Халгай, Нюргун, Долон нара�� h�� ан [Балдаев 1970: 253–260], хайталы – в Харанцах, эмхэнуты – в Ялге, харбаты – в Халгае (Улан-Хушуне), галзуты – в Харанцах [Патканов 1912: 222, 227, 253, 293].

Основу хенхедурского административного рода составляли представители одного их старших племен эхиритов – хэнгэлдэр (hэнгэлдэр). В состав этого рода также входили сэгэнуты, хайталы и галзуты, расселенные в улусах, объединенных в переписи в Большой Онгурен [Там же: 252, 311]. Основу чернорудского I�� рода составляли шубтэхэ-шоно, бага-шоно. Также в улусах Сарма, Хурма, Уланхан и Зама были расселены галзуты, преимущественно нохой-уруки, или нохой-галзуты. Хайталы зафиксированы в улусе Зама. Основу VI�� чернорудского рода составляли оторши-шоно, ехэ-шоно, адагшоно, онходой-шоно. В Куркутском улусе жили борсой-шоно. В улусе Хушэлгэ (Кучулгинский) встречались зэнхэн-галзуты, отонхой (ветвь булагатского племени бубай) и эдэгэ [Там же: 201–240]. Еланцинское ведомство располагалось в южном Приольхонье. Земли Еланцинской инородной управы граничили с территориями алагуевского административного рода, Косостепской волости (прежде часть Манзурской волости), I абазаевского и баяндаевского родов Ользоновского ведомства (табл. 2; рис. 3).

История. Этнография

№ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

39

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 2 Еланцинское ведомство (абазай I, шоно II, III, IV, V)* Населенный пункт Дворов Бурят Админ. род Ушото (Хурзай) 7 36 Черноруд. III, V Анга 40 212 Черноруд. V Хурай-нур 27 118 Черноруд. III, V Хара-угун 17 64 "-" Закуй 3 11 Черноруд. IV Хара-нур 10 43 Черноруд. II, IV Шулута 19 80 Черноруд. III Еланцы 13 55 Черноруд. V Загалмай 20 75 Черноруд. II Шабарта 5 25 "-" Ширэтэ 4 13 Черноруд. IV Улан-Харгана 21 83 Абазаевск. I, Черноруд. III Улан-нур (Тонто) 32 145 Черноруд. II Борсой 24 109 "-" Унхур 7 35 Черноруд. IV Марян 7 34 "-" Имэгсэ-буса 7 31 "-" Халха-узур 24 80 "-" Мухур-Булаг 15 61 "-" Нарин-Хурэ 7 29 "-" Малахан 3 13 "-" Тала 1 44 192 Черноруд. II Тала 2 23 91 "-" Хара-Хужир 19 84 "-" Долонмогот 1 4 16 "-" Долонмогот 2 4 24 "-" Хужиртуй 12 47 "-" Илигшин 12 47 "-" Тырганская дер. 16 65 Тиргэн 9 47 Черноруд. V Хэсэ 20 68 Черноруд. II Нурта (Озерский) 25 102 "-" Нарин-Хунтэй 5 19 "-" Бэрхин 13 71 "-" Хал 8 26 "-" Улан-Ганта 11 38 "-" Умбури 7 37 Черноруд. V Хужуртуй 2 13 Без указания админ. рода Угал (Огульский) 21 78 Черноруд. V Умбуринское зим. 4 7 Без указания админ. рода Итого 571 2424 * Составлена по: Патканов 1912: 509–510.

В южной части Еланцинской управы располагались земли II чернорудского рода – борсой-шоно, бэсэгэн-шоно, борошоно. Улусы Загалмай, Шабарта, Тонто, Борсой, населенные борсой-шоно, расположенные в северной части, также входили во чернорудский �� II�� административ-

ный род. В Тонто проживали улан-шоно и бэсэгэн-шоно. В Загалмае были отмечены уха-шоно и эмхэнуты [Балдаев 1970: 223]. Соогол-шоно жили в улусах Нурта и Бэрхин. Улус Хал так же, как и одноименный верхоленский улус, был представлен ухантай-галзутами [Там же: 293].

История. Этнография

40

В III чернорудский род входили племена басай-шоно, IV чернорудский – балтай-шоно, чернорудский V�� – зухэдэй-шоно (зуhэдэй). Совместно с шоно в III и V чернорудских административных родах были расселены хайталы в улусах Анга, Еланцы, Хара-угун и Тиргэн [Балдаев 1970: 201–240, 321–324]. Исследования этнонимов шоно, абазай, хэнгэлдэр, баяндай, сэгэнут нами представлены в статье о верхоленских бурятах [Нанзатов 2016]. Отдельного изучения требуют этнонимы малых племен, входящих в известные нам крупные племена и племенные союзы. Одним из крупнейших подразделений шоно в Приольхонье являются представители племени хамнай-шоно, по преданиям, произошедшего от первопредка Шоно и тунгусской девушки, что, очевидно, указывает на древние контакты монголоязычных шоно и местных тунгусоязычных племен. Вероятно, одно из этих племен было инкорпорировано в состав шоно. Термин «хамнай» происходит от западно-бурятского экзоэтнонима по отношению к эвенкам (хамнаган). Следует упомянуть, что в составе эхиритов присутствует и племя хамнагадай. По нашему мнению, подразделения хамнай и хамнагадай – это разновременные тунгусские пласты в этногенезе эхиритов. Племя хадалай представляет собой одно из подразделений хэнгэлдэров, расселенных в районе Онгурена. По нашему мнению, этот этноним в варианте хатылы присутствует и в этническом составе соседних с бурятами якутов. Полагаем, что в их основе лежит термин Qïðïγ – «край, граница» [Древнетюркский словарь 1969: 440]. Соответственно тюркская версия этнонима qïðïγ+lï развилась в бурятскую форму qïðïγ+lï > qada(γ)+la

хадала/хадалай и якутскую qïðïγ+lï > qatï(γ)+lï хытылы/хатылы. Монгольская версия развилась в форму qïðïγ > qataγ+in > хатагин. Монгольский этноним широко распространился вследствие завоеваний как среди монгольских, так и среди тюркских народов. Сохранение в бурятской и якутской среде тюркско-

Вестник БНЦ СО РАН

го варианта этнонима хадалай/хатылы, очевидно, указывает на его происхождение в среде тюрко-монголоязычного населения Байкальского региона периода Уч-курыканского союза, в котором в эпоху господства Тюркских каганатов в Центральной Азии важнейшие позиции занимали тюркские наречия. Особый интерес вызывают этнонимы неясного происхождения эдэгэ и hарбад. Учитывая, что бурятское -h замещает общемонгольский -с, то возможна форма этнонима hарбад от сарбад. Однако при частом чередовании б/м в тюрко-монгольских языках возможна форма сармад (возможна связь с топонимом Сарма либо с древним индоиранским этнонимом). Относительно эдэгэ в народной памяти сохранилось предание об Эдэгэй-баторе, победившем якутского батора в долине Лены и впоследствии жившего около оз. Саган-нур [Небесная дева … 1992: 176–179]. Образ Эдэгэйбатора, как и в большинстве случаев, отражает персонифицированный этноним. В предании говорится, что он был эхиритом, но не упоминается из какого именно племени, так как для шоно они являются чужаками, то, скорее всего, эдэгэ из эхиритских племен буура или хэнгэлдэр, расселенных на северной периферии Верхоленья. По переписи 1897 г., используя карты, составленные П. Е. Кулаковым [1898], материалы К. Риттера [1895], этнографический материал С. П. Балдаева [1970], а также собранные автором полевые материалы, была составлена карта расселения этнотерриториальной группы ольхонских бурят с указанием территорий и улусов бурятских племен (см. рис. 1). Заключение Географическое положение Приольхонья, отделенного от верхоленских и кудинских степей Байкальским хребтом, не было непреодолимым препятствием для бурят. Судя по этническому составу, основу которого составляют эхиритские племена шоно, абазай и хэнгэлдэр,

История. Этнография

41

прорисовываются направления кочевий с верховьев Мурина и Баянзурхэна (с юго-запада) племен абазай; со среднего течения Баянзурхэна (с запада) – племени хэнгэлдэр; с верховьев Зулхэ (Лены) и ее притоков Анги, Залага, Иликты (с северо-запада) – племен шоно. По всей видимости, Приольхонье было освоено предками бурят давно. Более того, связи населения курумчинского времени с низовьями и средним течением Селенги, с долиной Баргузина и Верхней Ангары позволяют считать Приольхонье транзитной зоной миграций курыканского и баргутского периодов в истории региона. Общее число бурятского населения двух ольхонских ведомств в 1897 г. составляло 5015 чел. Общий этнический состав ольхонских бурят был преимущественно эхиритским (шоно, абазай, хэнгэлдэр, баяндай, эдэгэ). В то же время соседями эхиритов, как и в верхоленском регионе, являются сэгэнутские (олетские) племена (сэгэнут, хайтал, эмхэнут), а также галзуты (нохой, зэнхэн, ухантай). Основу населения составляли племена шоно, известные в Центральной Азии со времен Сяньби. Вторым по численности племенем были абазай древнеуйгурского происхождения, оказавшиеся в Прибайкалье после разгрома Уйгурско-

Вестник БНЦ СО РАН

го каганата кыргызами. Племя баяндай представляет собой осколок древнего центральноазиатского огузского населения. Хэнгэлдэры – давние насельники Прибайкалья, одно из племен которого (хадалай) приняло участие в этногенезе якутов и стало известно у якутов как хатылы. Сэгэнутские (олетские) племена – осколок ойратского населения СекизМурена и Приангарья предчингисовских времен. Галзуты – древнее монгольское племя, известное в разных частях монгольского мира. Ольхонские галзуты, судя по преданиям, – это выходцы из Западной Монголии. Примечательной этнической группой являются хуасай, известные в Приольхонье и Верхоленье в составе галзутов как ухасай/ухантай и шоно как уха-шоно. Они представляют осколок крупного мукритского племени, мигрировавшего в Забайкалье после разгрома Бохая, известного во времена Чингисхана как хоас-мекриты/меркиты. В составе шоно также известны подразделения, имеющие смешанное монгольскотунгусское происхождение, – хамнай, и зухэдэй. Таким образом, перед нами предстает своеобразная этническая мозаика, из которой формировалась этнотерритториальная группа ольхонских бурят.

Выполнено при поддержке проекта РНФ 14-18-00552 «Монгольские народы: исторический опыт трансформации кочевых сообществ Азии».

Источники и литература Государственный архив Республики Бурятия (ГАРБ). Ф. 12. Ольхонская степная дума. Балдаев С. П. Родословные предания и легенды бурят / С. П. Балдаев. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1970. – 364 с. Древнетюркский словарь. – Л.: Наука, 1969. – 676 с. Жамбалова С. Г. Профанный и сакральный мира ольхонских бурят / С. Г. Жамбалова. – Новосибирск: Наука, 2000. – 400 с. Иметхенов А. Б. Ольхон – край родной / А. Б. Иметхенов, Э. З. Долхонова, П. Н. Елбаскин. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 1997. – 352 с. Кулаков П. Е. Ольхон. Хозяйство и быт бурят Еланцинского и Кутульского ведомств (бывшего Ольхонского ведомства) Верхоленского округа Иркутской губернии / П. Е. Кулаков. – СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1898. Нанзатов Б. З. Административные образования бурят в Российской империи в XIX веке – Кудинская степная дума (расселение и этнический состав кудинских бурят) / Б. З. Нанзатов // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2015. – № 1 (17). – С. 41–56.

История. Этнография

42

Вестник БНЦ СО РАН

Нанзатов Б. З. Верхоленские буряты в XIX веке: этнический состав и расселение / Б. З. Нанзатов // Известия Иркутского государственного университета. Сер. Геоархеология. Этнология. Антропология. – 2016. – Т. 16. – С. 103–124. Небесная дева лебедь. Бурятские сказки, предания и легеды / сост. И. Е. Тугутов, А. И. Тугутов. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1992. – 368 с. Патканов С. Статистические данные, показывающие племенной состав населения Сибири, язык и роды инородцев (на основании данных специальной разработки материала переписи 1897 г.). Т. III. Иркутская губ., Забайкальская, Амурская, Якутская, Приморская обл. и о. Сахалин / С. Патканов. – СПб., 1912. – 708 с. Риттер К. Землеведение Азии Карла Риттера. Ч. 2. География стран, входящих в состав Азиатской России или пограничных с нею. Восточная Сибирь: озеро Байкал и Прибайкальские страны, Забайкалье и степь Гоби. Составили по поручению Императорского Русского географического общества: П. П. Семенов, И. Д. Черский и Г. Г. ф. Петц. Ч. 2. Общее обозрение Байкальских гор и Байкальского озера. – СПб.: Тип. В. Безобразова и К., 1895. – Т. VI. – 630 с.

Рис 1. Ольхонские бурятские ведомства

История. Этнография

43

Вестник БНЦ СО РАН

Рис 2. Кутульская инородная управа (1897 г.) Условные обозначения:

Рис 3. Еланцинская инородная управа (1897 г.)

Международный семинар

44

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 294.3 ББК 86.35

Л. Е. Янгутов ГЭСЭР В ТРАДИЦИИ НЬИНГМА В статье анализируется доклад Гетрула Ринпоче «Линия Рипа в традиции ньингма и Новые Сокровища учений Гесара-терма Его Преосвященства Намка Дриме Рабджама Ринпоче», в котором излагается версия Гэсэра, предсталенная линией Рипа, принадлежащей традиции ньингма. Ключевые слова: ньигма, тертон, терма, буддизм, тантризм, ваджраяна, дхарма, Рипа.

L. E. Yangutov GESER IN NYINGMA TRADITION The article analyzes a report by Getrul Rinpoche “The Ripa Line in Nyingma Tradition and the New Treasures of the Gesar Teaching – the Therm of his Holiness Namka Drime Rabdzhama Rinpoche” recounting the version of Geser represented by the Ripa Line belonging to the Nyingma tradition. Keywords: Nyingma, terton, therma, Buddhism, Tantrism, Vajrayana, Dharma, Ripa.

В

ерсия Гесара в традиции ньингма была озвучена на международном семинаре «Культ Гэсэра в буддийской и тэнгрианской духовной традиции народов Внутренней Азии», который состоялся в Институте монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН 24 июня 2016 г., организованном при поддержке Российского научного фонда в рамках научно-исследовательского проекта «Буддизм в социально-политических и культурных процессах России, Внутренней и Восточной Азии: трансформации и перспективы» (№ 14-1800444). Семинар собрал представителей различных научных и общественных организаций. Большой интерес был вызван тем, что в его работе принял участие широко известный среди специалистов в области гэсэроведения досточтимый Гьетрул Джигме Ринпоче. Он выступил с докладом «Линия Рипа в традиции ньингма и Новые Сокровища учений Гесара-терма Его Преосвященства Намка Дриме Рабджама Ринпоче».

Школа Ньингма – это одна из самых ранних школ тибетского буддизма, которую называют также школой ранних переводов. У истоков ее формирования стоял великий индийский гуру Падмасамбхава, прибывший в Тибет в 817 г. н. э. по приглашению царя Трисонга Деуцена. Впоследствие Падмасамбхава вместе с кенпо Шантаракшитой построили монастырь Самъе, ставший одним из известнейших в Тибете. Там было переведено на тибетский язык множество буддийских текстов, а основная часть из них во времена правления царей Дхармы Трисонг Дуецана и Три Ралпачена. Главное направление школы ньингма – тантрическое, опирающееся на маха-йогу, ануйогу и ати-йогу. В школе существуют два вида передачи учений: через устные наставления (линия кама); через тайные сокровища учений, сокрытых гуру Падмасамбхавой (линия терма). Терма означает тайное, скрытое учение. Буддийская традиция утверждает, что Падмасамбхава среди многих своих

ЯНГУТОВ Леонид Евграфович – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник, координатор работы отдела философии, культурологии и религиоведения Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: yanguta@mail.ru.

Международный семинар

учеников не видел тех, кто мог бы передать истинную суть его учение, полагая, что время для раскрытия его учения еще не пришло, поэтому он спрятал суть своего учения в текстах и изображениях. Впоследствии те, кто мог раскрыть тайную суть его учения, стал называться тертонами. Тибетская традиция насчитывает ряд великих тертонов, которые появлялись в разные времена, оживляли учение. Тертон – это тот, кто оживляет учение. В своем докладе Гьетрул Ринпоче рассказал о великих тертонах. Он пояснил значение понятия «линия Рипа». Линия Рипа – это традиция, возникшая в Ньингма, связанная с практикой учения в горах. Она называется горной дхармой. Люди, практикующие ее, образовывали общины, которые стали называться Рипа. «Ри» на тибетском означает «гора», а «па» – этот тот, кто выбрал путь горных практик. Общины практикующих горную дхарму делятся на три подвида: верхнюю, среднюю и нижнюю Рипа. Эти названия трех общин не связаны с разными способами достижения мудрости, а зависят от расположения общин в горах. Но при этом они отличаются друг от друга способами передачи линии своего учения. Верхняя и средняя Рипа придерживаются линии передачи учения через перерождения, нижняя – по крови – от отца к сыну, т. е. семейная. Этой линии придерживается Гьетрул Ринпоче. В их семейной линии большое место занимает учение о Гесаре. Сегодня великим тертоном держателем семейной линии Рипа является отец Гьетрула Ринпоче – его преосвященство Намка Дриме Рабджам Ринпоче. Доклад Гьетрул Ринпоче – это докдад о Терме его отца. Досточтимого Гьетрул Джигме Ринпоче сопровождали хамбо-лама Окинского дацана Норбу Аюшеев, ламы Окинского дацана, а также многочисленные ученики Ринпоче, прибывшие из Франции, Германии, Швейцарии, Испании, Индии и российских городов. Перед началом работы семинара Гьетрул Джигме Ринпоче подарил инсти-

45

Вестник БНЦ СО РАН

туту книгу своего отца «Повествование об удивительных достижениях короля Гесара – владыки Линга под названием Ожерелье Драгоценности», в которой излагается биография Гэсэра или же, как они называют, Гэсара. В начале своего доклада Гьетрул Джампа Ринпоче сказал: «Для меня это огромная честь приехать сюда по приглашению Института монголоведения, буддологии и тибетологии. Я хотел бы также поприветствовать здесь моих коллег, профессоров, исследователей и моих учеников. И для меня это огромное удовольствие узнать вас и познакомиться с вами поближе, и узнать, что вы думаете о Гесаре. И моей основной целью посещения этого района, этих земель является мое паломничество, в котором я хотел бы посетить те земли о которых я так много слышал и которые благословленны многими воинами и в особенности Гесаром». Он выразил уверенность, что «дух Гесара является универсальным, вселенским, он не относится к одному какому-то конкретному месту». Гьетрул Ринпоче поделился своими впечатлениями от поездок по Бурятии, посещения Байкала. Его поразила не только красота природы нашей республики, но и то, что здесь очень много людей, которые интересуются Гэсэром как личностью, так и культурой, связанной с ним. Для Ринпоче Гэсэр – это не мифический герой, а историческая личность, великий воин, оставивший глубокий след в истории стран Востока. По его словам, их семья ведет свою линию от самого Гесара. Его отец, как было уже сказано, является тертоном, или открывателем сокровищ. Его сокровища всегда являются сокровищами ума, т. е. они появляются в потоке его ума. И так как сейчас идет большая загрязненность природы, окружающей среды, много разрушений, то уже нет сил держать эти сокровища, поэтому терма, как пояснил Ринпоче, появляется в уме тертона для того поколения, которому сейчас оно нужно. Весьма насыщенный и интересный доклад был посвящен изложению линии

Международный семинар

Рипа, традиции тертонов, версии Гесара, которой придерживается линия Рипа. Гьетрул Ринпоче указал на различия между учениями махаяны и тхеравады, которые касаются не столько целей, которые в основном сходны, а сколько в технике достижения этих целей. Они, по мнению Ринпоче, на физическом уровне обладают достаточно многими свободами, поэтому среди последователей линии Рипа есть и монахи, и йогины. Другими словами, на внешнем уровне это два разных аспекта, а на внутреннем – одно и то же. И это «происходит в зависимости от того, какие условия считаются необходимыми, какие внешние условия превалировали на данный момент, и уже тогда практикующие или мастера адаптируются к конкретным условия. И на уровне практики нельзя сказать, что все это по-разному. Таким образом, можно сказать, что тибетский буддизм стоит на двух столпах. Первый столп – это члены сангхи, а второй столп – это многочисленные тантристымиряне и йогины или практикующие миряне, которые могут иметь семьи, но тем не менее они являются высококвалифицированными практиками». Сегодня все великие учителя и практикующие берут свое начало в этих двух линиях традиций. Первая линия – это линия перерождений, а другая – это передача от отца к сыну, т. е. семейная линия. Эта линия называется данджуд – это «когда учение передается от великих йогинов и мастеров прошлого по крови, т. е. отца к сыну. Среди великих мастеров-перерожденцев можно назвать Далай-ламу и Гьялва Кармапа, а среди великих мастеров, получивших учение по крови, семейной линии, можно назвать Сакьяпа и Менлинг Тричэн. И мы можем видеть, что названные мастера по семейной линии и по линии перерождений составляют основу тибетского буддизма». Говоря о Гесаре, Гьетрул Ринпоче указал на то, что линия его отца принадлежит линии, которая восходит к самому Гесару. Поэтому в тертонах этой линии ему уделяется большое внимание. Ринпоче подчеркнул, что имя Гесара является универсальным в разных культурах и

46

Вестник БНЦ СО РАН

эпохах многих народов. Каждый народ выдвигает свою версию, в которой Гэсэр выступает как мифический герой, борец с темными силами зла. Гэсэр считается и как произведение устного творчества, как самый длинный эпос народов Востока. Свой доклад Ринпоче посвятил версии Гэсэра в области Линг, в которой герой рассматривается как историческая личность. Ринпоче сравнил происхождение термина «Гесар» с римским Юлием Цезарем, с временами византийской империи, также с королями с похожими именами. Он выразил уверенность, что в Бурятии и Монголии есть свои версии Гэсэра. Свои версии могут быть и у тюркских народов. Сегодня нет единой точки зрения на эту версию. Ринпоче посчитал удивительным тот факт, что в прошлые времена, когда не было такого обмена информацией, миф о Гесаре был известен в культурах самых разных странах Востока. И ни один из культурных героев не проник так далеко в культуру и историю народов Востока. Один из аспектов версии Гэсэра – это религиозный. То есть Гесар рассматривается как бодхисаттва с его заботой, добротой и состраданием. Это спасение человечества, спасение дхармы посредством мудрости. В Тибете люди полностью уверены, что Гесар – это историческая личность, который жил примерно в V– VII вв. Но это ошибочная точка зрения. Притод Гесар, по мнению Ринпоче, был востребован временем. Это время 1038 год – время гражданской войны, когда у власти были недостойные правители, которые разрушали дхарму. Гесар явился как спаситель дхармы. Сегодня в том месте, где он родился, воздвигнут храм в честь него. Он выполнил свою миссию по спасению людей и дхармы, превратил Тибет в процветающее царство, с его именем связано возрождение буддизма в Тибете. Во второй половине работы семинара со своими докладами выступили ученые ИМБТ СО РАН и Бурятского государственного университета, а также Джонатан Ратклифф из Австралийского

Международный семинар

национального университета (г. Канберра, Австралия). Наиболее интересные из них мы предлагаем вниманию читателей. Это доклады: Н. В. Абаева (д.и.н., профессор БГУ) «Отражение этнокультурного единства тэнгрианско-буддийской цивилизации тюрко-монгольских народов Внутренней Азии в традиции Рипа и Гэсэриаде»; Б. С. Дугарова (д.ф.н., в.н.с. ИМБТ СО РАН) «О культе Гэсэра в При-

47

Вестник БНЦ СО РАН

саянье»; Е. О. Хундаевой (д.ф.н) «Книжное сказание о Гэсэре на старомонгольской письменности»; Л. Л. Абаевой (д.и.н., проф.) «Феномен Гэсэра (Гесара) в буддийской традиции тибетцев»; Джонатана Ратклиффа (Институт монголоведения Австралийского национального университета (г. Канберра, Австралия) «Мессианский Гэсэр: от религиозного к коммунистическому».

УДК 294.3 ББК 86.39

Н. В. Абаев ОТРАЖЕНИЕ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ЕДИНСТВА ТЭНГРИАНСКО-БУДДИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ ТЮРКО-МОНГОЛЬСКИХ НАРОДОВ ВНУТРЕННЕЙ АЗИИ В ТРАДИЦИИ РИПА И ГЭСЭРИАДЕ В статье рассматривается вопрос об историческом синтезе и взаимодействии национальной религии бурят и монголов тэнгрианства (религия Вечного Синего Неба) и северного буддизма Махаяны. В результате этого взаимодействия в эпоху Чингисхана сложилась специфическая тэнгрианско-буддийская цивилизация народов Внутренней Азии, в которую вошли как буряты, монголы, калмыки и другие монголоязычные народы, так и тюркоязычные тувинцы. Решающую роль в этом синтезе сыграло то, что тэнгризм и буддизм фактически возникли в этногенетическом и цивилизационно-культурном отношении как близкородственные религиозные традиции, корни которой уходят в первоначальную арийско-туранскую религию прамонголов и прототюрков, зародившуюся в Саяно-Алтайской этнокультурной зоне Южной Сибири, которая является прародиной тюрко-монгольского тэнгрианства и так называемой религии ариев, от которой уже в Индии ответвился буддизм, а также колыбелью всей евразийской кочевнической (пастушеской) цивилизации. Ключевые слова: тэнгрианство, Вечное Синее Небо, северный буддизм Махаяны, Чингисхан, тэнгрианско-буддийская цивилизация, Внутренняя Азия, Саяно-Алтай, евразийская кочевническая цивилизация, Шонын-баша, Падма-Самбхава, Ньингмапа, традиция Рипа, Гэсэриада.

N. V. Abaev THE REFLECTION OF THE ETHNOCULTURAL IDENTITY OF THE TENGRIAN-BUDDHIST CIVILIZATION OF THE TURKISHMONGOLIAN PEOPLE OF INNER ASIA IN THE TRADITIONS OF RIPA AND GESER STUDIES The article discusses the question of historical synthesis and the interaction of the national АБАЕВ Николай Вячеславович – доктор исторических наук, профессор, заведующий лабораторией цивилизационной геополитики Института Внутренней Азии Бурятского государственного университета. E-mail: kolburga@ yandex.ru.

Международный семинар

48

Вестник БНЦ СО РАН

religion of the Buryats and Mongols of Tengrianism or Tengrism (“religion of the Eternal Blue Sky”) and the Northern Buddhism Mahayana. As a result of this interaction in the era of Genghis Khan appeared the specific Tengrian-Buddhist civilization of the peoples of Inner Asia, which included as the Buryats, Mongols, Kalmyks and other peoples of the Mongol-speaking groups and Turkic-speaking Tuvinians. A crucial role in this synthesis was the fact that “Tengrism” and Buddhism actually arose in ethno-genetic and civilizational and cultural respect as a closely related religious tradition, rooted in the primordial Aryan-Turanic religion of protoMongol and proto-Turkic people originated in the Altai-Sayan ethnic and cultural zone of South Siberia, which is the ancestral home of the Turkic-Mongolian Tengrian religion and of so-called religion of the Aryans, from which it stemmed in Indian Buddhism. This zone also became the cradle of all Eurasian nomadic (pastoral) civilization. Keywords: “tengrianstvo” (Tengrian Religion), Eternal Blue sky, the Northern Mahayana Buddhism, Genghis Khan, Tengrian-Buddhist civilization of Inner Asia, the Sayano-Altai and Eurasian nomadic civilization, Shonin-Basha, Padma-Sambhava, Nyingmapa, Ripa tradition, epics of Geser.

В

настоящее время особого внимания тэнгриеведов требует концепция внутреннего единства и целостности тэнгрианско-буддийской цивилизации Внутренней, Центральной, Южной и Северо-Восточной Азии, которую обосновывают в своих работах Н. В. Абаев, А. И. Котожеков, Л. В. Федорова, У. П. Бичелдей, Л. Л. Абаева и другие, основанная на идее о том, что тэнгрианство и буддизм не только близки по духу и религиозно-философским основам системы, но и близкородственные учения, первоначально возникшие во Внутренней Азии, в частности в Южной Сибири, которая является колыбелью всей евразийской, арийско-туранской кочевнической цивилизации. Как мы уже неоднократно отмечали, и в тэнгрианстве, и в буддизме совершенно отсутствует противопоставление обыденного (профанного, мирского, физического, материального) начала и сакрального, духовного, метафизического аспекта реальности, которые не разделимы, слиты друг с другом и взаимовлияют друг на друга синергетическим способом. Эти принципы удивительно созвучны таким религиозно-философским традициям тэнгрианско-буддийской цивилизации, как, например чань(дзэн)буддизм, теснейшим образом связанный как с буддизмом махаяны, так и восточ-

ноазиатскими вариантами евразийского тэнгрианства – даосизмом и синтоизмом. Концепция нераздельного единства тэнгрианско-буддийской цивилизации имеет важное значение для изучения культурно-религиозных традиций бурятмонголов, тувинцев, саха-якутов, хакасов, алтайцев и других народов СаяноАлтая и Трансбайкалья. Так, например, внутреннее неразрывное единство и системная целостность тэнгрианско-буддийской цивилизации очень ярко проявились у монгольских народов, в т. ч. у бурят-монголов, в их представлениях о цикличности времени, о том, что время и пространство организованы по круговому вращательному принципу. Л. Л. Абаева пишет: «К основным характеристикам локуса временных процессов (имеется в виду категория времени) у монгольских народов можно, безусловно, отнести их понимание и восприятие времени как постоянно повторяющегося циклического процесса. При этом реальное отражение понимания и восприятия цикличности времени в их ментальности выражается не только сменой дня и ночи, но и в цикличном, т. е. круговом жизненном пространстве» [2011: 425]. По мнению Л. Л. Абаевой, «цикличность миропонимания и мировосприятия своего культурного пространства созда-

Международный семинар

ла характерную картину мировоззрения монголов. Так называемая “стрела времени” для монгольского этнокультурного пространства представляла собой круг или окружность, которые в идеале внутри своей структуры имели форму спирали, готовую по мере разных социальных причин или свернуться, или развернуться. В соответствующем времени для кочевнической монгольской цивилизации в их мировоззрении достаточно четко укоренилось, что Солнце, Луна, Земля – круглые; форма их традиционного жилища – юрты – круглая; небосвод и небесная сфера хоть и представляют собой полукруг, но, в их традиционном представлении, полукруг всегда может преобразоваться в круг. Двенадцатилетняя календарная система монгольских народов, связанная с древнетюркской и тибетской, также циклична, составляя общий шестидесятилетний цикл, который опять же повторяется в этнокультурном пространстве монгольских народов, в том числе и в принятой ими буддийской календарной системы» [Абаева 2009: 95]. Принцип цикличности, по ее мнению, заложен и в теории перерождения, существующей в традиционной культуре монгольских народов, возможно, даже независимо от влияния буддийской теории реинкарнации. Традиционное монгольское общество верило, что можно переродиться где-то среди «своих» в мире локуса монгольской культуры. «Кстати, – пишет Л. Л. Абаева, – до сих пор после смерти у монгольских народов существует обычай ставить особые метки на теле умершего, чтобы опознать своего сородича по родимым пятнам или другим особым приметам у вновь рожденного. После перерождения, если таковое состоялось, согласно данным монгольских поверий, локус времени и жизненного пространства индивида вновь, с момента рождения, идет по кругу, повторяя обряды и ритуалы инициации, альянса с другим родом, зрелости, вновь заканчивая этот процесс смертью. В антропогенных мифах монгольских на-

49

Вестник БНЦ СО РАН

родов, существующих в устном исполнении, эти круги жизненных циклов могут повторяться до бесконечности, которая также является категорией пространства и времени. Бесконечность как абсолютная категория в локусе времени играет важную роль в решении актуальных проблем конечности и ограниченности. При этом современные физики считают, что бесконечность и неограниченность (в нашем случае – неограниченное количество условных перерождений) не эквивалентны друг другу, приводя пример, что шар не имеет границ, но площадь его конечна» [2011: 261]. Принцип единства тэнгрианскобуддийской цивилизации особенно ярко проявился в бурят-монгольском искусстве единоборства в традиции школы Шонын-баша (Небесного Волка) [Абаев 2016; 2015; Абаев, Аверьянов; Абаев, Хобраков 2015]. Один из современных основоположников этой школы Ч.-Ц. Хобраков утверждает, что «первоначальной, исконной, врожденной» религией бурятмонголов является тэнгрианство. Так же как человек не выбирает родителей, так он рождается в своей национальной религии, не выбирая ее, поскольку является сыном или дочерью Неба-Отца и Матери-Земли. Согласно общей классификации существовавших в Евразии этно-конфессиональных традиций, принятой в школе Шонын-баша, все религии восходят к тэнгэри Вечному Синему Небу, но различаются той или иной космической стихией, через которую осуществляется связь этой этноконфессиональной традиции с Небом. Так, европейцы-христиане больше связаны с Водой, а Африка и Аравийский полуостров с Землей, монголоиды больше с Огнем, особенно монголы и тюрки, которые обладают «огненной природой» [Абаев, Хобраков 2015: 89]. В этой классификации три религии (иудаизм, христианство, ислам), называемые авраамическими, происходят от одного бога, которого зовут Бог со ста именами. Говорят, что этого бога взяли

Международный семинар

с собой евреи из Древнего Египта, когда уходили из рабства. Звали его Атон. Моисей называл его Адонай, на еврейском языке Иегова, санскрите – Яма, арабском – Аллах, в монгольских и тюркских языках – Эрликхан. Эти монотеистические религии «завоевывают или подкупают, а затем подчиняют», поэтому большинство адептов этих религий в своих молитвах утверждают, что они «рабы этого Бога» [Абаев, Хобраков 2015: 89]. Наряду с упомянутыми стихиями связь с Вечным Небом в этих религиях осуществляется через пророков и сыновей бога. В тэнгрианстве же пророков нет, но есть предки, связанные непосредственно (генетически) с Вечным Небом, и его сыновья, которых само Небо «избирает» из других своих детей, чтобы сделать своими жрецами и земными наместниками, передающими его волю и силу другим детям, во всех отношениях равноправных с Сыновьями Неба. Например, если Чингисхан был избран (точнее «назначен») Сыном Неба, то это не означает, что его избранничество делает его особым, отличным от других людей существом, стоящим над всеми живыми существами. Просто у него больше мудрости, силы, энергии, которыми его наделяет Вечное Небо для выполнения определенной миссии. Наделяя этой миссией, оно дает и незаурядные способности, а также полномочия (ср. традиционное китайское понятие «мандат Неба», которое являлось одним из ключевых понятий в культе Неба-Тянь в китайском и в восточноазиатском тэнгрианстве). В тэнгрианстве эта связь между Небом и Человеком – сугубо духовная и ментальная, не только биологическая, этногенетическая и энергетическая, осуществляемая через стихию Огня, но и через родителей и предков, т. е. кровная, естественная связь. Индуизм, джайнизм и буддизм – это обучающие религии. Поэтому буддизм не завоевывает, не подчиняет – человек сам приходит к этому учению по мере созревания сознания, когда

50

Вестник БНЦ СО РАН

появляется желание выйти из круга сансары, прекратить круговорот рождения и смертей, т. е. разорвать цепи страдания. Великий гуру Падма-Самбхава, учитель-наставник буддийской тантры VIII в., внесший значительный вклад в развитие тибетской формы буддизма, почитается у последователей всех школ северного буддизма Махаяны и особенно в красношапочной традиции ньингма (буддийская школа Ньингма почитает его как второго Будду), подчеркивал близость и родство между тэнгрианством, в т. ч. добуддийской религией Тибета – бон, и учение Будды. В частности, он говорил, повторяя дважды для особо непонятливых: «Чтобы выйти из круга сансары, человек должен понять, что он подобен Небу, а его внутренняя сущность – это Ясный свет, пока человек не понял, что он подобен Небу, а его внутренняя сущность – это Ясный свет, человек не сможет покинуть круг сансары». Тем самым все буддийские практики готовят человека, обучают его, тренируя его сознание, для его жизни в состоянии «буддовости». Иными словами, будды – это существа, «подобные Небу». Учителя бурят-монгольской школы Шонын-баша тоже почитают ПадмаСамбхаву как своего Учителя, произнося его наставления как молитвы во время тренировок и медитативных упражнений наряду с призываниями имен легендарных тотемных предков и особенно божеств волчьей породы. В тэнгрианстве человек не просто на словах постулирует, что он – «сын или дочь Неба», а переживает это единство всем своим существом как свое изначальное естественное состояние, тогда как в Библии, например, сказано, что «Бог создал человека по образу и подобию своему», из чего следует, что если отец – Небо, то и его сын или дочь должны быть подобны ему. А буддизм это показывает, разъясняет, учит как этого добиться, как стать подобным Небу, т. е. Буддой. Поэтому эти две религии – тэнгрианство и

Международный семинар

буддизм, не противоречат друг другу, а взаимно дополняют, обогащают [Абаев, Хобраков 2015: 131]. Все религии, кроме буддизма, считаются сансарическими, магическими, так как помогают жизни в сансаре, т. е. добиваться, здоровья, силы, благополучия и т. д. Но они не могут полностью прекратить страдания, только учение Будды, через тяжелейший, упорный, сознательный труд выводит человека из мира сансары. К тому же буддизм первоначально возник как религия ариев, в т. ч. сибирских скифо-ариев и индо-скифов (саков), связанных своими этногенетическими корнями с арийско-туранской прародиной всех тюрко-монгольских народов Внутренней Азии и особенно с Алтае-Саянским нагорьем (священная гора Сумеру), откуда и происходят предки рода Будды Шакьямуни (например, племена тувинцев-саая, хакасов-сагайцев, саха-якутов до сих пор проживают в этом регионе). Из всех мировых религий наиболее близко к учению Будды тэнгрианство, подводящее человека к учению через связь с Небом, т. е. вместе с буддами идет через стихию – Пустоту (эфир) с помощью учителей-наставников. В буддизме главным в жизни считается правильный выбор учителя, который сумеет указать верный путь, нужные практики, поэтому учителей считают важнее самого Будды. Поскольку тэнгрианство и буддизм родственные религии и не противоречат друг другу в своих философских, этико-психологических и космологических основаниях, то они как бы взаимодополняют друг друга, как два сапога на ногах одного человека. В духовной традиции школы Шонын-баша учителя-наставники и мастера боевого искусства утверждали: «Наше родное тэнгрианство является первым черным (или темно-синим) гутулом (сапогом), а буддизм Махаяны в традиции Желтой Веры (бур.-монг. Шара Шажин), называемой неправильно “ламаизмом”, пришедшим к бурят-монголам сравнительно недавно, представляет

51

Вестник БНЦ СО РАН

собой второй желтый гутул» [Там же: 89; Хобраков 2012]. Например, мастер-наставник и учитель Лубсан говорил: «Мы – дети Синего Небесного Волка, до сих пор не потерявшие гордое имя бурятмонгол, не забывшие его, не потерявшие свою национальную религию / Буряад-монгол нэрэе мартаагуй, мургэлoo hалгагаагуй / именно благодаря покровительству Вечного Синего Неба и защите нашей родной тэнгрианской веры. Это наш первый черный (хара) гутул, символ Тэнгри» [Хобраков 2012; 2009: 35]. В данном случае «черный», одновременно являющийся символом тэнгрианства, в древне-уйгурском языке был синонимом слова «небесный», т. е. «священный», поскольку, действительно, цвет неба является скорее темно-синим, нежели голубым, особенно если вглядеться в самую глубь Космоса, где видится лишь безграничная пустота. Далее учитель-наставник Лубсан сказал: «Но человек не может ходить в одном гутуле, поэтому после того, как освоишь тэнгрианское учение, будешь надевать второй желтый (шара) гутул». Так и поступил Ц. С. Хобраков: сначала носил черный гутул (хара гутал) и, сумев затем в своей жизни и боевом искусстве воплотить идею глубокого и тесного единства тэнгрианско-буддийской духовной цивилизации бурят-монголов, стал носить еще и желтый гутул (шара гутал), как бы твердо став на две ноги. Сугубо тэнгрианская сущность, тэнгрианский характер и дух школы Небесного Волка хорошо передаются в молитве, обращенной к Небу-Отцу и МатериЗемле и начинающейся словами: «Хусэ ехэтэй Хухэ Мунхэ Тэнгэри – Ехэ Эсэгэмни! Хайра ехэтэй налгай ногоон hайхан Дэлхэй – Ехэ Эхэмни!» (Всесильное Вечное Синее Небо – Великий Отец мой! Всемилостивая величавая красавица Земля – Великая Мать моя!)

С этого молитвенного призывания (дурдалга) и начинаются занятия, тре-

Международный семинар

нировки и упражнения, в т. ч. медитативные (например, духовно-медитативная практика построения «внутренней ступы»). В этих медитативных упражнениях, сочетающихся с молитвенными призываниями, содержится суть философско-психологического и этического учения буддизма северной Махаяны, психотехнические (точнее психокультурные) традиции которого очень органично вплетены в культуру психической деятельности и духовно-религиозную жизнь последователей истинно тэнгрианской школы Шонын-баша. Иначе говоря, в этой школе боевого искусства произошел синтез, вполне равноправный и органичный, двух близких по своим метафизическим основаниям и родственных по своей общей сибирской и центрально-евразийской прародине культурно-религиозных, этноконфессиональных традиций – тэнгрианства и буддизма северной Махаяны. Внутренняя сбалансированность этой синтетической тэнгрианско-буддийской традиции бурят-монгольской школы Шонын-баша четко проявляется в присущей ей этике и философии «не-причинения зла насилием», «ненасилия» (буддийская теория ахимсы), которая требует от мастера, во-первых, постараться мирно разрешить любой назревающий конфликт. Во-вторых, боец этой школы, если он видит, что, несмотря на все его старания, терпение и уговоры, вообще никак нельзя решить дело миром, пытается быстро умиротворить и обезоружить агрессивного противника, стараясь нанести ему минимальный вред, не нанося ему смертельных ударов, или же применять такие щадящие, хотя и сокрушительные, приемы, от которых противник все-таки сможет позднее восстановиться. В-третьих, весь процесс боя должен носить воспитательный характер, чтобы противник глубоко осознал неэтичность своего поведения, полностью преодолел свой эгоизм и наполнился этикой «не-насилия» и

52

Вестник БНЦ СО РАН

сострадания ко всем живым существам, т. е., как говорил мастер Лубсан, «надел второй желтый гутул». Наряду с Небесным Отцом и Матерью-Землей в призываниях школы Небесного Волка часто упоминается легендарный предок бурят-монголов Шоно-батор (Волк-богатырь), который почитается у алтайцев как Мэргэн-шону и мифологический образ которого связан с Сизым Небесным Волком Бортэ-чино – легендарным предком «золотого» рода Чингисхана – борджигин, восходящему к самим истокам истории возникновения монголо-тюркской общности, ее общему тотемному предку – Небесной Волчице, у которой, согласно преданиям тюрков и монголов, было семь сыновей. От этих первых Семи Волков и произошли многочисленные роды и племена протомонголов и пратюрков, например, эхиритский род ехэ-шоно, древнетюркский род ашина и др. Как мы думаем, с мифологическим образом Небесной Волчицы связан и образ Абай Гэсэра – главного персонажа одноименного героического эпоса бурят, монголов, тибетцев, тувинцев и других народов Центральной Азии. Этот героический эпос (в тибетском варианте – Линг Гесар) является еще одним ярким проявлением идеи единства и целостности тэнгрианско-буддийской цивилизации, поскольку, с одной стороны, он носит сугубо тэнгрианский характер, а с другой – связан с общим для тибетцев и кочевнических народов Внутренней Азии культом Гэсэрхана как «предводителя народа волков» у древнейших предков тюрко-монголов – скифо-ариев, получившего известность под именем Рипоксай (Липоксай), которое одновременно означает «Рипейские горы» (т. е. Саяно-Алтай и Тибет) и «царь Волков». О связях между древнейшим тотемным культом волка у тюрко-монгольских народов, исповедующих тэнгрианство, с одной стороны, и древним тибетским добуддийским культом Небесной Собаки

Международный семинар

– с другой свидетельствует также текст молитвенного призывания на тибетском языке «Памэ-Намги-Солдэб» (Молитва родителям Небесной Собаки), обнаруженный в Кызыле известным тувинским тибетологом Ритой Петровной Сумба. Это является косвенным свидетельством того, что образ Гэсэра как Владыки Рипейских гор и царя Волков связан также с тибетской духовной традицией линии Рипа, которая возникла, как известно, в Тибете в �� XII�� –�� XIII�� вв. и относится к школе Ньингма традиции буддизма Ваджраяны в рамках северной Махаяны. Этический императив, ярко выраженный в буддизме Махаяны в бодхисаттвинском идеале активного служения делу спасения всех живых существ от первобытного невежества, порождающего все эгоистические желания и стремления к насилию, казалось бы, в корне противоречит, на первый взгляд, не менее категоричному императиву «ненасилия». Но это диалектическое противоречие по своей сути действительно является кажущимся, поскольку именно до бодхисаттвы нередко требует в экстремальных условиях применять по отношению к агрессору весьма жесткое насилие, если другие воспитательные меры не действенны. В сущности эти принципы были заложены также в этической основе тэнгрианского героического эпоса тюркомонгольских народов, пронизанного не менее категорическим императивом беспощадной борьбы против сил мирового зла для защиты своего народа, Родины и Отечества, чем и занимался главный герой героического эпоса бурят-монголов – Абай Гэсэр. Таким образом, тэнгрианский мотив борьбы против темных сил был главным и в тибетской Гэсэриаде, на которую опирается традиция линии Рипа. Согласно традиции линии Рипа, это учение передается от самого Гесара и несет знания о том, как следовать духовному пути, не удаляясь от мира, ведя активную социальную жизнь. Суть учения

53

Вестник БНЦ СО РАН

в том, как в безумном темпе современного мира оставаться в гармонии с собой и окружающей действительностью, о том, как, обнаружив в себе основополагающие благие качества, развивать их, наполняя жизнь истинным смыслом и счастьем, о том, как духовно расти, и, обретя внутреннее достоинство, наслаждаться каждым моментом существования. Поэтому среди основных направлений деятельности тибетского Центра Рипа в Москве есть и такие: распространение программы «Развитие духа-сознания воина», которая представляет собой лекции и практические занятия по основам медитации для всех желающих. Программа основана на живой мудрости традиции царя Гесара, просветленного воина Тибета, и позволяет узнать о том, как оставаться самим собой в любой момент жизни, о внутренней уверенности, лидерстве, социальной ответственности и открытом восприятии мира. Практикуется также проведение широкого выбора программ, направленных на духовное, эмоциональное и физическое развитие, раскрытие природного потенциала и лидерских качеств. Центр открыт для людей различных профессий, религий, стилей жизни, которые ищут гармонию и возможности для саморазвития. Связь тибетского Линг Гесара с бурят-монгольским Абай Гэсэром была подробно проанализирована в работах С. Ш. Чагдурова, причем отмечалось, что имя этого эпического героя, связанное со скифо-арийским царем Волков Рипоксаем, владыкой Рипейский гор, проникло в Восточный Тибет с севера, от предков тюрско-монгольских народов Южной Сибири, Саяно-Алтая и Циркумбайкалья гораздо раньше Х в., еще в период движения скифо-ариев и индо-скифов на юг через Тибет в Индию, в начале III тысячелетия до н. э. Но этот образ эпического героя восходит к еще более архаической традиции арийско-туранских народов Внутренней и Центральной Азии, в которой он первоначально выступал как типичный культурный герой.

Международный семинар

Гэсэр (монг. Гесер, бур. Абай Гэсэр, калм. Гэсэр-хан) – в мифологии монгольских народов и народов Тибета, контактировавших с сяньбийцами, ниспосланный небом культурный герой – Сын Неба, Небесный Всадник, Бог войны (покровитель воинов) и Царь-избранник (ср. мессия), очищающий землю от чудовищ – демонов-мангусов. Как первый человек, спустившийся с неба (точнее вылупившийся из небесного «космического яйца»), Гэсэр восходит к добуддийской, тэнгрианско-бонской традиции. Согласно легендам и преданиям, Гэсэр – сын верховного бога бурят-монгольской народной тэнгрианской религии – Хормуст-тэнгэри (Ормузд), родившийся на земле для того, чтобы одолеть чудовищ, появившихся из кусков тела Атай Улана. Согласно тибетской версии о Гесаре, в государство Линг, которое не имело правителя (короля), был послан один из трех сыновей Небесного Владыки. Он возрождается в Линге в семье одного из князей безобразным «сопливым ребенком» (в бурятской версии Абай-Гэсэр рождается как «нюhатай нюргатай хубуун», здесь нюhатай – «сопливый», а нюргатай – «хребетный», в смысле «древне-арийский богатырь нирун»), от которого при Чингисхане и произошло понятие «хребетные монголы»; саха-якуты произносят слово нирун как нюргун, которое переводят как «богатырь, пронзающий копьем огромную, толстую глыбу льда», а один из главных персонажей якутского героического эпоса носит имя Нюргун-боотур Стремительный) [Абаев 2015: 175]. С. Ш. Чагдуров считает, что в IV– V�� вв. н. э., когда в Северо-Западном Китае шла война между «варварскими» послехунусскими государствами, возникшими после разгрома гуннов-хунну сяньбийцами (в союзе с китайцами), началась борьба тибетоязычных тангутов и потомков северных кочевников за свою независимость от агрессивных соседей во главе с общим предводителем, кото-

54

Вестник БНЦ СО РАН

рый был реальным прототипом Абай Гэсэр-хана. Когда Гэсэр-хан был убит, его люди частично бежали на cевер, на свою историческую родину в Южной Сибири, Саяно-Алтае и Трансбайкалье. В результате и возникла бурят-монгольская версия Гэсэриады, которая, наряду с тибетской версией Линг Гесара, сохранила весь дух и философию общей для тюрко-монголов, скифо-ариев и тибетцев древней тэнгрианской религии [Чагдуров 1993, 1997, 1999]. Вместе с тем древнеиндийский буддизм, первоначально возникший как одна из более поздних ветвей «религии ариев», принесенной с севера в Индию арийскими кочевническими племенами, получил дальнейшее развитие в виде северной махаяны и ваджраяны, а затем фактически вернулся на историческую родину в Южную Сибирь, где находится священная гора Сумеру, которая считается колыбелью как буддизма, так и тэнгрианства. Таким образом, общность буддизма и тэнгрианства в подходе к различным видам социально-практической деятельности выразилась также в чаньбуддийской концепции «внутри мудрец – снаружи правитель (воин)», которая наглядно реализовалась в процессе овладения воинскими искусствами единоборства, когда боец выполняет свой долг перед родиной, своей общиной и родными в соответствии с древнеарийским принципом карма-йоги, рассматривающей всякую деятельность как благое деяние, не создающей негативную карму, даже если она вынуждала совершить насильственное действие по отношению к противнику. При этом была важна прежде всего внутренняя мотивация бойца, которая основывалась на мысли о том, что всякое деяние есть лишь средство достижения состояния просветления, т. е. буддовости. В свою очередь чаньская и дзэнская парадигма «внутри просветленный мудрец, а внешне – суровый и беспощадный воин», имеющая другое не менее парадоксальное продолжение

Международный семинар

«снаружи просветленный монах, а внутри – искусный воин», которая была связана с даосско-тэнгрианской управленческой парадигмой «деяние – недеяние» и с древнеарийской традицией карма-йоги, восходящей к Арджуне, герою древнеиндийского эпоса. В индо-арийской традиции Арджуна считался идеальным воином, у которого сила и мужество сочетались с благородством и великодушием. В индуистской мифологии Арджуна – третий среди братьев-пандавов, внук Индры, верховного бога-громовержца, насылавшего на отступников и нарушителей законов древнеарийской религии небесные стрелы, которые метко поражали всяких грешников, поскольку он был непревзойденным стрелком из лука. Поэтому далеко не случайно и то, что один из героев Махабхараты (Бхагавадгита) индоарийского эпоса богатырь Арджуна был прекрасным стрелком, но, согласно Гите, не мог приступить к исполнению своего воинского долга из-за необходимости стрелять в своих родственников. И тогда его учитель, в роли которого выступает бог Кришна, стал учить, что война, совершаемая бескорыстно, есть долг воинов-кшатриев, выполнение которого «открывает райские двери» [Смирнов 1960: 23]. Из этих нравоучительных бесед Кришны с Арджуной, в которых разъяснялась глубинная этическая, метафизическая и философско-психологическая суть искусства психической саморегуляции с целью подготовки к экстремальной деятельности в ситуации боевого единоборства, и зарождается карма-йога. Как известно, вся индоевропейская йогическая традиция в целом, в т. ч. и карма-йога, став органической составной частью индуизма, позже вошла и в духовную практику буддизма, заложив основы практики медитации буддийских школ северной Махаяны, в частности, школы чань (яп. дзэн), которая уделяла особое внимание искусству психической само-

55

Вестник БНЦ СО РАН

регуляции с целью подготовки к экстремальным условиям военно-спортивной деятельности. Позднее чань-буддизм оказал сильное влияние на тэнгрианскую религию Чингисхана и стал основополагающим элементом «религии самураев», в которой тоже придавалось большое значение психофизической подготовке японских стрелков из лука. Однако об еще более ранних и архаичных связях бурят-монгольского праздника Сурхарбан (Стрельба из лука) с солнечно-небесной религией ариев свидетельствует, например, слово «сур» (бур.-монг. «мишень»), этимологически связанное с древнеарийским богом Солнца. При этом стрелы воспринимались как лучи бога Солнца (скифо-арийское Хор-мазд; бур.-монг. Хормуст-тэнгэри), что свидетельствует о глубоких и тесных связях тэнгрианской религии бурятмонголов с солнечно-небесной религией сибирских скифо-ариев, непосредственных предков северных и западных бурят-монголов (ср. бурятский этноним хори-тумат, восходящий к древнему названию Хакасии – Хорай//Хонгорай// Страна хоров-гуров, солнечного народа «сибирских скифов», предков тувинцев, алтайцев, хакасов и других тюрко-монгольских народов Саяно-Алтая). Именно карма-йога в трактовке Бхагавадгиты стала весьма эффективным средством психофизической тренировки и саморегуляции с целью подготовки к любой практической деятельности, в т. ч. и в экстремальных условиях боевого единоборства. Согласно Гите, воин-кшатрия может и должен убивать, но не по своекорыстным побуждениям, а принимая войну как божью волю и нравственный долг. Видя смятенное состояние Арджуны, который вынужден воевать против своих родственников исключительно из чувства долга, но не может самостоятельно преодолеть это трагическое противоречие, Кришна говорит ему: «Как у тебя такое смятенье возникло, Арджуна?! Оно

Международный семинар

для арийца позорно и счастья лишает, к бесчестью ведет тебя, благородного ария. Недостойно тебя малодушие, Арджуна, отринь ничтожную слабость сердца… Если ты справедливо боя не примешь, ты согрешишь, изменив своему долгу и чести, Арджуна!» [Смирнов 1960: 84]. Важное практическое значение для искусства стрельбы из лука, как и для экстремальной деятельности и военноприкладного искусства, имело то, что карма-йога, обучая бойца или спортсмена-единоборца умению всецело сосредотачиваться на самом процессе стрельбы, а не на ее результате, позволяла субъекта действия (деятельности) отрешиться от эгоистических мыслей, желаний, всего субъективного (страх, вожделение, ненависть и другие личные пристрастия и привязанности) и полностью погружаться в предельно объективированное состояние «не-центризованности», «незацикленности» на своем индивидуальном «Я», которое обеспечивало максимально качественное, эффективное и, самое главное, адекватное реагирование на импульсы окружающей среды. При этом достигалось полное слияние субъекта с объектом действия, выход за рамки субъектно-объектных отношений и эйфорческое состояние гармоничного единства «внешнего» и «внутреннего» микро- и макрокосма, которое переживалось человеком как состояние «неЯ» (кит. у-во; яп. муга), т. е. состояние отсутствия индивидуального «Я». Именно такое безличное и отрешенное состояние воспринималось и переживалось в чань-буддийских боевых искусствах как максимально продуктивное и креативное состояние, которое характеризовалось как «деяние-через-не-деяние» (у-бу-вэй), что соответствует карма-йоги, как отсутствие в деятельности «своекорыстных», «загрязненных» действий, «омрачающих» сознание и создающих негативную карму, т. е. действий анти-кармических, не-кармических, не загрязняющих сознание человека и его карму, а очищающих

56

Вестник БНЦ СО РАН

их и приводящих к духовному просветлению. Вся психотехнология и психокультура, лежащая в основе искусства стрельбы из лука и других боевых искусств Востока, были хорошо описаны и проанализированы в знаменитой книге Э. Херригеля «Дзен в искусстве стрельбы из лука», а также в моей книге «Чань-буддизм и культура психической деятельности в средневековом Китае» (Новосибирск: Наука, 1983). Позднее при спонсорской поддержке Объединения буддистов-мирян совместно с В. Б. Цыремпиловым мы написали практическое руководство «Бурят-монгольская йога» (Улан-Удэ, 1991). Наши предки, евразийские номады, тюрко-монгольские пастухи и наездники Евразии, степные арии-араты и таежные охотники, достигли непревзойденного мастерства в искусстве стрельбы из лука. Недаром в армянских хрониках монголы-татары были названы «народом стрелков», а многие западные и восточные источники свидетельствуют, что в основе этого искусства лежали весьма изощренные и эффективные методы психотренинга и психической саморегуляции морально-психологического воспитания, составляющие практический базис своеобразной культуры психической деятельности народов Евразии, особенно Центральной, Южной, Северо-Восточной и Внутренней Азии. Таким образом, одним из первых евразийских пастушеских народов, освоивших наездничество в сочетании со стрельбой из лука, совместно с туранскими предками тюрко-монголов, создавших кочевническую (пастушескую, номадическую) цивилизацию Евразии, были индоарии, потомки сибирских, урало-алтайских и памирских скифоариев (индо-скифов), которые, завоевав Индию, создали также целый ряд философско-психологических школ, т. е. комплекс психофизических упражнений и духовной практики, включая одно из ее практических ответвлений – карма-йогу

Международный семинар

(йога действия, деятельная йога, активная йога, осуществляемая в состоянии внутреннего спокойствия). И через северный буддизм Махаяны в традициях тибетской школы Гелугпа, в которой существовала как индийская йога, так и самостоятельная тибетская традиция психотехнических упражнений (так на-

57

Вестник БНЦ СО РАН

зываемая тибетская йога), через китайский чань-буддизм и порожденную им систему шаолиньских боевых искусств, а также через тэнгрианские тюрко-монгольские воинские искусства древнеарийские духовно-медитативные упражнения прочно внедрились и распространились среди бурят-монголов.

Литература и источники Абаев Н. В. Тэнгрианство и буддизм махаяны в истории и философии бурят-монгольского искусства единоборства «Шонын-баша» / Н. В. Абаев // Вестник Тувинского государственного университета. Социальные и гуманитарные науки. Вып. 1. – 2016. – С. 78–97. Абаев Н. В. Культ священных гор и тэнгрианский эпос бурят-монголов / Н. В. Абаев; отв. ред. В. М. Мантыков; изд. 2-е, испр. и доп. – Иркутск: Оттиск, 2015. – 190 с. Абаев Н. В. Синтез тэнгрианства и буддизма Махаяны в истории и философии бурятмонгольского искусства единоборства «Шонын-баша» [Электронный ресурс] / Н. В. Абаев. – Режим доступа:http://tengrifund.ru/sintez-tengrianstva-i-buddizma-maxayany.html#more-4437. Абаев Н. Бурят-монгольское тэнгрианство в период квантового перехода [Электронный ресурс] / Н. Абаев, Б. Аверьянов. – Режим доступа: http://asiarussia.ru/articles/9079/. Абаев Н. В. Бурят-монгольская школа единоборства «Шонын-баша» (Стиль Небесного Волка) / Н. В. Абаев, Ч.-Ц. Хобраков. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2015. – 150 с. Абаева Л. Л. Этнокультурные истоки этнической идентификации монгольских народов / Л. Л. Абаева // Власть. – 2009. – № 7. – С. 94–96. Абаева Л. Л. Этническая культура монгольских народов в контексте буддийской науки и современной науки / Л. Л. Абаева // Вестник Бурятского государственного университета. Вып. 6. Философия, социология, культурология. – 2011. – С. 249–254. Абаева Л. Л. Идентичность в локусе бытия монгольских народов / Л. Л. Абаева // Феномен идентичности в современном гуманитарном знании. К 70-летию академика В. А. Тишкова. – М.: Наука, 2011. – С. 425–438. Бат-Отгон З. Монх Тэнгэр ба шинжлэх ухаан / З. Бат-Отгон. – Улаанбаатар, 2014. – 470 с. Котожеков А. И.«Алтын Арчол» как понятие Вышего пути в тэнгрианстве / А. И. Котожеков // Материалы IV Международной научно-практической конференции «Тэнгрианство и эрическое наследие народов Евразии: истоки и современность». – Улан-Батор, 2013. – С. 179–187. Мифы народов мира. В 2-х т., т. 1. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – 672 с. Смирнов Б. Л. Философские тексты «Махабхараты». Вып. 2, кн. 1. Бхагавадита / Б. Л. Смирнов. – Ашхабад: Изд-во «Ыльм АН ТССР», 1960. – 403 с. Хобраков Ц. Методика медитативного построения личной ступы в практике некоторых видов восточных боевых искусств / Ц. Хобраков. – Улан-Удэ, 2009. – 37 с. Хобраков Ц. Тэнгис, мун гол – тулга болохон эрэнууд / Ц. Хобраков. – Улан-Удэ: Буряад Унэн, 2012. Чагдуров С. Ш. Поэтика Гэсэриады / С. Ш. Чагдуров. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 1993. – 367 с. Чагдуров С. Ш. Эргунэ-хун – прародина монголоязычных родов и племен / С. Ш. Чагдуров // VII Международный конгресс монголоведов (Улан-Батор, август 1997 г.): докл. российской делегации. – М., 1997. – С. 168–172. Чагдуров С. Ш. Горная Бурятия – прародина всех монголов / С. Ш. Чагдуров // Филологический сборник. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1999. – С. 190–193.

Международный семинар

58

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 24-286 (24-264) ББК 86.39(5Кит.)

Л. Л. Абаева ФЕНОМЕН ГЭСЭРА (ГЕСАРА) В БУДДИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ ТИБЕТЦЕВ Статья посвящена малоизвестной тибетской буддийской традиции почитания и отправления культа Гэсэра, получившего широкое распространение на территории всей Центральной Азии среди автохтонных религиозных культур тибетских и монгольских этносов. Автор представляет позиции высокообразованных тибетских монахов, следующих традиционной буддийской традиции линии Рипа, включающих в свои практики культ почитания воинственного тибетского короля Гесара. Данный культ отправляется среди тибетских буддистов с в. н. э., однако его X�� феноменальность в теоретическом содержании и практическом отправлении носит специфически буддийский характер. Ключевые слова: феномен Гэсэра, тибетские религиозные традиции, буддийская линия Рипа, теория перерождения, тибетские тулку, теории и практики (ритуалы) в контексте почитания Гесара.

L. L. Abaeva THE PHENOMENON OF GESER (GESAR) IN THE BUDDHIST TRADITION OF THE TIBETANS This paper reports on a little-known Tibetan Buddhist tradition of veneration and worshipping Geser, whose cult is widespread in the entire Central Asia among the autochthonous Tibetan and Mongolian religious cultures. The author presents the positions of the highly educated Tibetan monks, followers of the traditional Buddhist Ripa line, who include the cult of a militant Tibetan king Gesar into their practices. Worshipping Gesar is performed by Tibetan Buddhists since the 10th century AD. However, the phenomenon of this concrete cult of Gesar in its theoretical content and practical performance of acts of worship is thoroughly and specifically Buddhist. Keywords: phenomenon of Geser, Tibetan religious traditions, Buddhist Ripa line, theory of reincarnation, Tibetan tulku, theories and practices (rituals) in the context of Geser’s veneration.

Р

елигиозные традиции, созданные этническими культурами, невзирая на степень эволюции самих этносов и их культурных традиций, на наш взгляд, до сих пор сохраняют доминирующие позиции. Многие элементы духовных традиций каждого этноса во временном пространстве, конечно же, изменялись, модернизировались и трансформировались как в силу собственных эволюционных процессов, так и в результате кросс-

культурных влияний не только этносов сопредельных территорий, но и таких уникальных феноменальных явлений, как мировые религии. Буддийские центры Рипа (тиб. ри – гора) – это многочисленные представительства линии Рипа по всему миру, в т. ч. и в России, основной деятельностью которых является распространение буддийских и светских учений линии Рипа, а также методов самопознания и духовного

АБАЕВА Любовь Лубсановна – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник отдела философии, культурологии и религиоведения Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: luba-abaeva@mail.ru.

Международный семинар

развития. Традиция линии Рипа возникает в Тибете в XII–XIII вв. Она относится к школе Ньингма буддизма Ваджраяны. Действующим главой линии Рипа является Тертон Кьябдже Намка Дриме Рабджам Ринпоче. Гьетрул Джигме Ринпоче – наследник линии Рипа. Это семейная линия передачи по крови от отца к сыну, в которой передавалось учение от царя Гесара, просветленного тибетского правителя-короля, жившего в Х в. Кьябдже Намка Дриме Рабджам Ринпоче – нынешний глава семейной линии Рипа, которая относится к школе Ньингма буддизма ваджраяны, а также является тертоном – держателем глубоких Сокровищ ума. В возрасте 13 лет у Кьябдже Намка Дриме Рабджам Ринпоче было непосредственное видение гуру Ринпоче (Падмасамбхавы), который даровал ему посвящение введения в природу ума. После этого Намка Дриме Рабджам Ринпоче извлек множество Сокровищ ума из своего пробужденного состояния. Намка Дриме Ринпоче является перерождением старшего брата Гесара из Линга, просветленного тибетского короля-воина, он раскрыл и пропагандирует среди буддистов полный цикл учений терма, содержащих в себе все аспекты почитания Гесара, воплощавшего в себе так называемые Три Корня Учения [Буддийские центры]. Во многих странах мира он «открывает» и пропагандирует врата глубокой и обширной дхармы. Его безмерные проявления

59

Вестник БНЦ СО РАН

просветленной активности – любыми способами наставлять существ – дают уверенность, что этот «дождь благ» будет непрерывно проливаться в мир, способствуя живым существам прийти в состояние освобождения [Там же]. В историческом прошлом тибетской культуры чаще можно было встретить высоко реализованных буддийских и бонпосских духовных учителей, являвшихся, как правило, аскетами. Король Гесар, по утверждению самих тибетцев, будучи полностью просветленным бодхисаттвой, явился в мир тибетской религиозной культуры в обличии правителя, утверждая торжество жизни и празднуя добро, сокрытое в ней, вместо того чтобы отрекаться от него. Следуя древней тибетской мудрости, линия Рипа владеет и несет знания о том, как следовать духовному пути, не удаляясь от мира и ведя активную социальную жизнь. Это учение о том, как в безумном темпе современного мира человек может оставаться в гармонии с самим собой и окружающей действительностью; о том, как обнаружив в себе основополагающие благие качества, он должен развивать их, наполняя жизнь истинным смыслом и счастьем; о том, как духовно расти, и, обретя внутреннее достоинство, наслаждаться каждым моментом собственного и общественного существования. Как правило, буддийские практики в традиции Рипа обычно проводятся соответственно лунному календарю, к ним относятся также и буддийские ретриты, друбчо, друбчены, Санг Гесара, дни гуру Ринпоче и дакини Еше Цогьял, практики Будды медицины и др. Буддийские центры Рипа во многих странах мира, в т. ч. и в России, по мнению их руководителей, это уникальное пространство самопознания и развития, где древнее учение о мудрости, доброте и сострадании находит свое применение в современной жизни людей. Двери центров открыты для людей различных верований, социальной и культурной приK�� ьябдже Намка Дриме Рабджам Ринпонадлежности, для людей любого возрасче

Международный семинар

та. Их миссия – стать лучшим и комфортным местом, где люди делятся своими взглядами, устремлениями и жизненными ценностями, где происходит «встреча умов», способствующая проявлению лучших внутренних и внешний качеств человека, чтобы каждый смог сделать вклад в благополучие внутреннего и внешнего мира. В центрах доминирующей практикой является лидерская программа Гесара. Серия тренингов, которая берет начало от уникальных и удивительных феноменов его жизни, как просветленного воина-короля Тибета. Через эти тренинги адепты учения практикуются в развитии внутреннего достоинства, подлинности и уверенности в собственном и окружающем их основополагающем добре. Один из известнейших последователей линии Рипа в своей программе «Развитие сердца воина» Гьетрул Джигме Ринпоче отмечает: «Путь воина – это учение о нашей повседневной жизни и о том, как наполнить жизнь смыслом, духовным и материальным богатством. Это учение о том, как развить в себе отвагу и обрести связь с самим собой». Эта программа ориентирована на людей, которые не выбирают буддизм как духовный путь, но хотят развиваться, исследуя свое бытие и свою глубинную природу. Линия Рипа тесно связана с учением о царе-воине Гесаре (историческая личность X в.), который совмещал в себе высокую духовную и социальную реализацию. В учении Будды и последующих комментариях к ним фиксируется множество философских и сотериологических обоснований существования прошлой и будущей жизни индивида, которые в целом сводятся к четырем логическим доводам: «каждому объекту и явлению предшествует объект и явление того же типа; каждому объекту и явлению предшествует субстанциональная причина; в прошлом ум уже обладал знанием об объектах и явлениях; в прошлом у ума уже был опыт взаимодействия с объектами и явлениями» [Тибетские ламы… 2012: 5]. В буддийской традиции существовало

60

Вестник БНЦ СО РАН

два вида перерождения: перерождение в силу накопленных кармических благодеяний и перерождение как результат сострадательной мотивации ко всем живым существам. В результате первой версии – вновь рожденное существо в высших или низших мирах непрерывно вращается в колесе бытия, занимаясь добродетельными практиками в повседневной жизни. Вторая ипостась предполагает возможность выбора места и времени рождения и даже будущих своих родителей. «Практика распознавания, кем является данное существо, на основе определения его прошлой жизни имела место еще при жизни Будды Шакьямуни», – пишет Калсанг багша. Он же подчеркивает: «В четырех сводах Виная-питаки, в Джатаках, Сутре о мудрости и глупости, Сутре о сотне карм… Татхагата (имеется в виду Будда Шакьямуни. – Л. Л.) раскрывал действие кармы, рассказывая бессчетные истории о том, как следствия определенной кармы, накопленной в одной из прошлых жизней, испытываются человеком в настоящей» [Там же: 8]. Традиция Рипа достаточно актуальна и в наши дни. Эта программа ориентирована на людей, которые не выбирают буддизм как духовный путь, но хотят развиваться, исследуя свое бытие и свою глубинную природу. Гьетрул Джигме Ринпоче также отмечает: «Искусство воина есть познание силы, достоинства и пробужденности, это не навык вести вой-

Гьетрул Джигме Ринпоче

Международный семинар

ну в общепринятом смысле слова. Это способность видения и созидания успеха в том, что мы делаем. Воин раскрывает свой потенциал, он с любознательностью и радостью взаимодействует с реальностью современной жизни. Он смотрит в самую глубину себя, раскрывает свое сердце, соединяется со своей истинной красотой, познает себя через жизнь. Он празднует, наполняя мир светом и благостью» [Буддийские центры…]. Гьетрул Джигме Ринпоче считается и по праву является держателем двух духовных линий передачи. По рождению он – наследник линии Рипа, держателем которой будет и в дальнейшем. Кроме того, Ринпоче, являясь тулку, возглавляет линию передачи Пема Лингпы, монастырь которой Гьелинг Оргьен Линг находится в «тайной стране» Пемако; держателем этой линии Ринпоче был еще в прошлой жизни. Джигме Ринпоче неустанно трудится на благо всех живых существ: путешествует по странам и континентам, выступает с учениями и лекциями, стремясь помочь прийти к внутренней гармонии и взаимопониманию. На Востоке он заботится о сохранении и развитии богатых духовных традиций Тибета в условиях эмиграции. Руководит монастырями линии Рипа в Непале и Индии. В 1996 г. Ринпоче впервые провел учения в Европе. С тех пор он несет драгоценную дхарму на Запад и занимается организацией буддийских центров Рипа – в Швейцарии, России, Японии, во Франции, на Украине и др. Легенда также утверждает, что Гьетрул Жигме Ринпоче исторически считается продолжателем и держателем духовной традиции этого монастыря. В возрасте 3 лет Гьетрул Жигме Ринпоче при посредстве Кьябдже Дубжом Ринпоче был признан реинкарнацией Гьелинга Йонтен Лхундруба Гьяцо Ринпоче, который в свою очередь являлся эманацией бутанского тертона традиции Пема Линга – одного из известнейших и достойных тертонов ваджраяны. В своих прошлых

61

Вестник БНЦ СО РАН

перерождениях он также был Манджушримитрой, одним из восьми знаменитых индийских Видьядхар и мастером традиции Дзогчен. Достигнув 8 лет, прекрасно понимая, что времена меняются, Джигме Ринпоче был принят в современную светскую школу в Дарджилинге, овладел английским языком и получил знания о внешнем мире за пределами Индии. Кстати, сам Джигме Ринпоче считает, что это были прекрасные времена, так как он «наслаждался» обычной жизнью мирянина, общался и играл с обычными детьми, считался обычной персоной и благодаря этому обрел очень важный жизненный опыт. После получения светского образования Джигме Ринпоче возвращается в монастырь и продолжает традиционное буддийское образование. По достижении 17 лет он поступает в Институт высшего образования и научных исследований традиции Ньингма – Нгагьюр Доджолинг, который был основан Дуджом Ринпоче. В 1993 г. под руководством Кетцун Сангпо Ринпоче он заканчивает свое обучение и получает степень доктора в области сутр и тантр. Своими духовными учителями он считает Дуджом Ринпоче и Намка Дриме Рабджам Ринпоче (своего отца). Небезынтересен тот факт, что Дуджом Ринпоче неоднократно был его куратором в его прошлых эманациях. С самого детства Гьетрул Ринпоче обладал отличной памятью и практически помнит все имена персонажей и лиц, встречавшихся ему на его жизненном пути, языки, на которых он с ними общался, их манеру речи, предшествующие жизни, членов своей семьи, монастыри, ну и, естественно, антецеденты (предыдущие отношения) со своим учителем Дуджом Ринпоче. Хотелось бы также упомянуть известных учителей традиции Рипа, участвующих и входящих в контекст почитания Гесара. Дунгсе Лунтрул Дечен Гюрме Ринпоче был рожден, как и было предсказано гуру Ринпоче (Падмасамбхавой),

Международный семинар

в 1976 г. как сын досточтимого тертона Намка Дриме Рабджама Ринпоче и Кандро Чиме Долкар. Он был распознан как реинкарнация Джигме Темпэй Гьелцена, третьего Тамдрин Лунпо Чогтрула. Возведен на трон в монастыре Намдролинг в Майсуре в присутствии множества (океана) лам, тулку и монахов под руководством Кьябдже Друпванг Пенора Ринпоче, который даровал ему имя Гьюрме Текчок Шедруб Тенпей Гьялцен. В 2012 г. совершил свой первый визит в Россию, сопровождая своего отца и учителя Намка Дриме Рабджам Ринпоче. Он широко известен своим благотворным влиянием на ритуалы, такие как друбчены и друбчо, проводимые ежегодно в Ригон Тубтен Миндролинге, которые славятся исцеляющей силой и приносят благополучие. Рипа Дунгсе Тензин Ньима родился в 1959 г. у Намка Дриме Рабджама Ринпоче и Семо Цеванг Дролма из семьи Бонкар. Он является духовным сердцем монастыря Ригон Таши Чолинг в Тибете и для окружающего населения являет три сферы духовной активности. Небезынтересно, что в еще в добуддийской системе традиционного мировоззрения и мировосприятия в архаичной культуре монголосферы, согласно их кочевой теории перерождения, существующей в традиционной культуре монгольских народов (возможно, даже независимо от влияния буддийской теории реинкарнации), многие представители традиционного монгольского общества верили, что есть возможность переродиться где-то среди «своих» – в мире локуса общемонгольской религиозной культуры [Абаева 2016: 123]. После перерождения, согласно монгольским поверьям, локус времени и жизненного пространства индивида, а также социума

62

Вестник БНЦ СО РАН

Дунгсе Лунтрул Дечен Гюрме Ринпоче

Лунтрул Дечен Ринпоче в Калмыкии

монголосферы, с момента рождения идет по кругу; вновь заканчивая этот процесс таким категориальным и ключевым понятием внутри каждой этнической культуры – смертью. В антропогенных мифах монголосферы, существующих в устном исполнении, эти круги жизненных циклов могут повторяться до бесконечности, являясь категорией традиционного понимания пространства и времени. Бесконечность как абсолютная категория в локусе времени монголосферы играет важную роль в построении их традиционной картины мира, а также в решении актуальных проблем конечности и ограниченности их места в этом мире.

Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта Международного конкурса РГНФ и Министерства образования, культуры и науки Монголии (МинОКН) № 17-2103004 «Миряне и ламы: буддийские идеи и практики в трансформирующихся обществах России и Монголии».

Международный семинар

63

Вестник БНЦ СО РАН

Литература и источники Абаева Л. Л. Институт перерожденцев (хубилганов) в буддийской традиции монгольских народов / Л. Л. Абаева // Власть. – 2016. – № 11. – С. 122–126. Буддийские центры Рипа [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.ripa-center. ru/lineage_ripa. Тибетские ламы-перерожденцы. История и современность / Калсанг Багша; пер. с тибет. Ц.-Ж. Б. Очиржапов; лит. запись Б. Б. Болотов. – Улан-Удэ: Респ. тип., 2012. – 95 с.

УДК 398.22 ББК 82.3(2)(2Р54)

Б. С. Дугаров О КУЛЬТЕ ГЭСЭРА В ПРИСАЯНЬЕ В статье рассматривается бурят-монгольский обрядовый текст “Geser boγda-yin sang-un sudur” (Сутра воскурения фимиама Богдо Гэсэру), обнаруженный в Окинском районе Бурятии. Содержание обрядника свидетельствует о стремлении адаптировать образ Гэсэра в культовой системе монголо-тибетского буддизма. Окинская рукопись представляет интересный источник для уточнения эволюции и географического распространения среди монгольских народов культа Гэсэра и его взаимосвязи с эпосом. Ключевые слова: культ Гэсэра, обрядовый текст, буддизм, Монголия, Окинский район Бурятии.

В. S. Dugarov ON THE CULT OF GESER IN THE SAYAN REGION The article considers a Buryat-Mongolian ritual text “Geser boγda-yin sang-un sudur” [The Bogdo Geser Incense Sutra] discovered in the Okinsky district of the Republic of Buryatia. The contents of this ritual book testifies to the strive to adapt the cult of Geser in the cult system of Mongolian-Tibetan Buddhism. This manuscript is an interesting source for the specification of the evolution and geographical dissemination of the Geser cult in the Mongolian peoples and for its interconnectedness with the heroic epic. Keywords: cult of Geser, ritual text, Buddhism, Mongolia, Okinsky district of Buryatia.

Р

азвитие культа Гэсэра способствовало появлению специальной обрядовой литературы на монгольском языке, посвященной этому эпическому герою. Подобного рода культовые тексты получили распространение в раз-

ных уголках Монголии, причем авторами этих текстов являлись представители буддийского духовенства, среди которых встречаются лица, занимавшие высокие церковные посты [Ринчен 1995: 43]. В Бурятии также отмечены рукописные

ДУГАРОВ Баир Сономович – доктор филологических наук, доцент, ведущий научный сотрудник отдела литературоведения и фольклористики Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: khairkhan@mail.ru.

Международный семинар

сочинения, связанные с культом Гэсэра. Так, в ЦВРК ИМБТ СО РАН хранится свыше 10 небольших обрядников, среди которых особый интерес представляет текст «Сан Гэсэр-хагана», в котором использована и творчески переработана сюжетная основа пекинского ксилографического издания «Гэсэра» [Ванчикова 1998: 112–114]. В конце 1980-х гг. нами обнаружен в домашней коллекции жителя с. Орлик Окинского района Бурятии А. Ж. Дыржинова ранее неизвестный список бурят-монгольского обрядового текста «Geser boγda-yin sang-un sudur» (Сутра воскурения фимиама Богдо Гэсэру). Небольшая рукопись на старописьменном монгольском языке. В прежнее время ею пользовалcя, по словам владельца рукописи, его отец Ж. Г. Жанчипов, являвшийся одним из последних знатоков старомонгольских текстов у себя на родине. По всей вероятности, были еще экземпляры данного обрядового текста, имевшие хождение среди окинцев, в т. ч. лам, знавших вертикальную письменность, но утерянные во время коллективизации и репрессий, последовавших после окинского мятежа 1930 г. Вышеупомянутая рукопись имеет форму ботхи, скреплена желтой текстильной нитью вдоль линии фальцовки посередине. Объем рукописи 5 л. Бумага русская, пожелтевшая от времени. Пагинация монгольская, постраничная, сам текст и его заголовок взяты в двойную рамку красного цвета. Размер листа 7,0×20,5 см, размер текста 5,0×16,4 см. Количество строк на странице 16. Текст написан черной тушью, края рукописи, особенно правый, от частого использования потемнели. На лицевой и последней странице имеются пометы тушью и карандашом на старомонгольском языке: «Цамдан», что, вероятно, означает имя переписчика или составителя. Само нахождение рассматриваемой нами рукописи в Окинском районе представляется фактом, достойным внимания. В связи с этим напомним, что

64

Вестник БНЦ СО РАН

именно в этом высокогорном районе Бурятии в 1929 г. ученым Г. Д. Санжеевым обнаружена повесть «Хан Харангуй», записанная на старомонгольском языке, – эпический памятник монголоязычных народов, что стало важным открытием для монголоведения того времени. По словам Г. Д. Санжеева, во время окинской экспедиции ему не раз попадались в разных местах различные монгольские рукописи, размноженные местными грамотными людьми [1937: 6–7]. Ниже представляем перевод окинского манускрипта на русский язык, а также транслитерацию текста. Сутра воскурения фимиама Богдо Гэсэру (1b) Ом-ма-а-хум. Трижды произнесите. [Имеющий] начало (корень) от красного, с красно-светлой внешностью, с красно-желтыми волосами, с одним лицом, с двумя руками, в правой руке держащий стрелу с признаками Гаруди1, в левой руке держащий лук с признаками тигра, со шлемом, подобно солнцу на голове сияющим, со щитом, подобно луне на плече образовавшимся, (2а) панцирь, подобно звезде на тело надевший, острый меч мудрости в руке поднявший, на вещем гнедом коне-аргамаке с седлом с подпорками из сокровища виндури-а2, Гэсэр Богдо-хан, из чистой страны твоей в течение одного мгновения призываю. Донграб Ширабу3 имя [имеющего] Гэсэр Богдо-хана, вместе с тридцатью баторами (богатырями), тремястами шестьюдесятью воителями призывая, (2�� b�� ) числом в сто десять миллионов [...] вкусный сок сотворив, чистым прекрасным обрядом подношения, посвящая, поклоняюсь. Арсой, сандалом, мастикой и аги, сургаром, дали4 [освящая] десяти сторон [света] владыке, благодетельному Гэсэр-хану, освящая, поклоняюсь. Всем миром владеющему, верховных тэнгриев (небожителей – небесных богов) хубилгану (воплощенцу, перерожденцу) благодетельному Гэсэр Богдо-хану, освящая, поклоняюсь. В верхнем теле всех божеств (богов) могущество (силу) воплотившему, в нижнем теле восьми (3а) лусов (водяных духов – хо-

Международный семинар

зяев воды) силы воплотившему Гэсэр-хану, освящая, поклоняюсь. Свирепствующих шимнусов (демонов) одолевшему, победителю, могущественной силы исполненному, благодетельному Гэсэрхану, освящая, поклоняюсь. Делу религии и закона (власти, правления), несокрушимо способствующему (усердствующему), Ширабу Донграб, именуемому Гэсэр-хану, освящая, поклоняюсь. Закону власти (правления) и религии покровительствующему, злых врагов (демонов ада) превращая в пыль и прах, искоренившему Гэсэр-хану (Зb), освящая, поклоняюсь. При угрозе пожара (огня) подобно воде, при угрозе ветра подобно горе, при угрозе наводнения (воды) подобно лодке, во время [встречи] с врагом подобно удару грома, грозному (устрашающему) Гэсэр Богдо-хану, освящая, поклоняюсь. Во время праздника (увеселения) хии морин5 (воздушного коня) развевающему, во время стрельбы (из лука) меткость дающему, во время борьбы силу и мощь прибавляющему, благодетельному Гэсэр Богдо-хану, освящая, поклоняюсь. Невысокому (4а) коню моему скорость в беге прибавившему, худому телу (моему) гением-хранителем ставшему, подобно шапке защищающему, подобно тени сопровождающему, исполненному величия благодетельному Гэсэр Богдо-хану, освящая, поклоняюсь. На красноватой (оранжево-красной) скале с ярко-рыжим конем, действительно (несомненно) хубилгану Жамсарана6, тебя восхваляя, освящая, поклоняюсь. Впереди желтую собаку ведущему, прекрасную черную птицу (4b) пускающему в полет, с девятью гениями-хранителями Далха7 божеству, освящая, поклоняюсь. Белой страны8 хранителю, несравненно могучему, богдо хангай9 Донгжинг гарбу10, освящая, поклоняюсь. Небесным божествам, духам вод и всем хозяевам (духам-покровителям) горно-лесной земли, освящая, поклоняюсь. Несравненно могущественный убаши Даян Дэгэрихи11, тебе все вместе, освящая, поклоняемся. Противника (врага) закона (5а) уничтожить соблаговоли. Противника религии укротить соблаговоли. Да упрочатся закон и религия.

65

Вестник БНЦ СО РАН

Да будут вкушать спокойствие (мир) и счастье. Да будет развеваться хии морин. Да укрепится круг блага и щедрот. В торговле выгоду (прибыль) и пользу с удачей извлечь соблаговоли. В пути для всяких приобретений (находок) удобные случаи предоставить соблаговоли. На охоте вывести на зверя (5�� b�� ) предоставь удачу и добычу приторочить (к седлу) соблаговоли. Все задуманное быстро осуществи (исполни). Хи хи суу суу лха-а йи луу. Гунгду сараван дуу дуу хуу. Базар аюхи суух-а. Мангалам.

Следует отметить, что в Окинском районе, где много памятных мест, связанных с легендами о Гэсэре, в которых эпический сюжет увязывается с природным ландшафтом, наряду с устной Гэсэриадой существовало и книжное сказание о Гэсэре, восходящее к пекинскому ксилографическому изданию 1716 г. Такое сочетание двух традиций – устной и литературной объясняется географическим положением Окинского района, являвшегося наряду с Тункой связующим звеном между Монголией и Приангарьем (Западной Бурятией), где утвердилась исключительно устная форма развития эпического творчества [Дугаров 1983: 114–115]. Вместе с тем окинская рукопись «Сутра воскурения фимиама Богдо Гэсэру» по своему содержанию свидетельствует о стремлении адаптировать образ эпического героя в культовой системе монголо-тибетского буддизма. Данный обрядовый текст представляет интересный источник для уточнения эволюции и географического распространения среди монгольских народов культа Гэсэра и его взаимосвязи с эпосом. Глоссарий 1. Гаруди – гигантская птица, царь пернатых. 2. Виндури-а – драгоценный камень, сокровище.

Международный семинар

Донграб Ширабу – тибетское божество.
Арса, сандал, мастика, аги, сургар, дали – названия растений и ароматических веществ, используемых в ритуальных обрядах.
Хии морин – досл.: ‘воздушный конь’, ритуальные флажки с изображением коня, олицетворение духовной жизненной силы.
Жамсаран – тибетское божество, покровитель воинов.
Далха – монг. сулдэ тэнгэр, божество счастья, благословения.
Белая страна – светлая область, населенная божествами и гениями.
Богдо хангай – эпитеты, означающие ‘святой’, ‘верховный’, ‘могучий’.
Донгжинг гарбу – тибетское божество, покровительствующее священной горе Богдо-уул близ Улан-Батора в Монголии.
Даян Дэгэрихи – один из самых грозных шаманских духов Северной Монголии, обращенный в буддизм. Geser boγda-yin sang-un sudur (1b) Om-a-a-hum γurban-ta ögüle ulaγan-u ündüsö ulaγan čarai-tai baraγun mutur daγan garudi-yin šinјi-tu sumu-ni bariγsan jegün mutur daγan baras-un šinji-tu numuni bariγsan naran metü duulg-a terigün-degen asaγaγsan saran metü banbai-yi mürün-degen aγuluγsan odun metü (2a) quyaγni beyen-degen emüsügsen qurča iretü belge bilig-ün ildü-ni mitir daγan dalaiγsan vinduri-a erdeni-yin erbeljitü belig-ün keger morin kölge-tü Geser boγda qaγan-a γučin baγatur γurban jaγun jiran qučiγuši nüküd seltes-ün qamtubar-ni urin jalaγa jaγun (2b) jiva toγa-tu amtan šim-e-ni büridügsen ariγun sayiqan takil-bar ariγulan takimui arča zandan gügül ba agi surgar dali-bar arban jüg-ün ejen ačitu Geser qaγan-a ariγulan takimui delekei dakin-ni ejelegsen degedü tngri-nar-un qubilγan ačitu Geser boγda qaγan-a ariγulan takimui

66

Вестник БНЦ СО РАН

Degedü beyen-dür inu qamuγ burqad-un küčün tegüsügsen douradu beyen-dür inu naiman (3a) luus-un qad-un küčün-ud tegüsügsen Geser qaγan-ni doroyitaγulun daruγči auγ-a küčün tegüsügsen ačitu Geser qaγan-a ariγulan takimui šasin törü-yin üile-dü singdaral ügei jidkügsen širabuu dongrab neretü qaγan-a ariγulan takimui törü šasin qayar-ni tedgügči dayisun totgarni toγosun toburay bolγan sünügegči Geser qayan-a (3b) ariγulan takimui γai-un aγul-du usu metü salkin-u aγul-du aγula metü usun-u aγul-du ongγoča metü dayisun-u čaγ-tu aγungγ-a metü ayuqu metü Geser boγda qaγan-a ariγulan takimui naγadum-un čaγ-tu morin-ni delgeregülügči qarbuqu čaγ-tu onol-ni ügegügči barilduqu čaγ-tu auγ-a küčün-ni nemegülügči ačitü Geser boγda qaγan-a ariγulan takimui Dour-a-du (4a) morin-dur minu qurban güyidel nemegsen tiraqan beyen-dür sülde boloγsan malaγai metü sakiγči següder adali da�� γ�� a�� γ�� či jibqulang tesügüsügsen ačitu Geser boγda daγan-a ariγulan takimui čon ulaγan qadan-du čisun jegerde morintai čoqum jimsaran-yi-yin qubilγan čimai-yi yuγan maγtan ariγulan takimui emün-e eče šira noqai tegülgegči üjesküleng-tü-yin qara širaγu (4b) nisgegči yisün sülde tngri-iyen ariγulan takimui čaγan üg-ni sakiγči čaγlasi ügei auγ-a küčütü boγda qangγai dongjinggarbuu-dur-iyen ariγulan takimui tngri luus sabdaγ kiged bükün-ni qangγai delekei-yin ejed-ni takimui tengsel ügei yeke küčütü ubasi dayan degeriki čimai-yi nüküd seltes-ün qamtubar-ni aruγulan takimui törü-yin (5a) dayisun-ni tamtalan soyurq-a šasin-ni dayisun-ni šingetelen soyurq-a törü šasin-ni batudqan jokiy-a

Международный семинар

tübsin jirgal-ni edlegülün jokiy-a kiy morin-ni delgeregülün jokiy-a kesig-ün küriye-ni batudqan jokiy-a qudalduγan-dur ašiγ tusatu sidi-yi ügegün soyurq-a aba-dur görügesü erkebesi (5b) ičiraγulju

67

Вестник БНЦ СО РАН

qayan qaririlan γangjiγalaγulun soyurq-a sanaγsan bügüde-yi türgen bütöge gi gi süü süü lha-a yi luu gündü sarvan duu duu hum bajar ayuki suuq-a manggalam

Литература Ванчикова Ц. П. Монголоязычные обрядовые тексты культа Гэсэра / Ц. П. Ванчикова // Культура Центральной Азии: Письменные источники. Вып. 2. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1998. – 223 с. Дугаров Б. С. Бытование эпоса «Гэсэр» у окинских бурят / Б. С. Дугаров // Современность и традиционная культура народов Бурятии. – Улан-Удэ, 1983. – 180 с. Ринчен Б. На обочинах культа Гэсэра / Б. Ринчен // Декоративное искусство – диалог истории и культуры. № 1–2. – М., 1995. – 112 с. Санжеев Г. Д. Монгольская повесть о хане Харангуй / Г. Д. Санжеев // Тр. Ин-та востоковедения АН СССР. Вып. 22. – 1937. – 170 с.

УДК 81=512.31 ББК 81(Бу)

Джонатан Ратклифф МЕССИАНСКИЙ ГЭСЭР: ОТ РЕЛИГИОЗНОГО К КОММУНИСТИЧЕСКОМУ За последние 10 лет в английском научном сообществе существенно возрос интерес к изучению истории развития бурятского этноса советского периода. Тем не менее очень многие направления в этой области еще предстоит исследовать, в первую очередь это история традиций бурятского Гэсэра в ХХ в. и их трансформаций от устной к письменной эпической композиции. В статье рассмотрены малоизученные вопросы, касающиеся религиозных культов и эпических традиций, окружающих Гэсэра как мессианскую фигуру-спасителя во Внутренней Азии, а также уровень их совместимости с коммунистической идеологией. Ключевые слова: Гэсэр, милленарианизм, Аполлон Тороев, Ленин.

Jonathan Denis Ratcliffe THE MESSIANIC GESER: FROM RELIGIOUS SAVIOUR TO COMMUNISM In the past ten years interest in the study of the history of Buryat literacy and literature during the Soviet period has increased substantially in English language academia. However, a great many avenues are yet to be explored in relation to this field – most notably the history of the Buryat Geser traditions in the twentieth century and their transformation from oral to written epic compositions. In this piece I would like to open up some of the less-explored issues ДЖОНАТАН РАТКЛИФФ – докторант Австралийского национального университета (АНУ). E-mail: u5522230@anu.edu.au.

Международный семинар

68

Вестник БНЦ СО РАН

concerning the religious cults and epic traditions surrounding the hero Geser as a messianic saviour figure in Inner Asia, and how these became compatible with communist ideology. Keywords: Geser, Millenarianism, Apollon Toroev, Lenin.

В

этой статье я хотел бы обратиться к некоторым из менее изученных вопросов, касающихся религиозных культов и эпических традиций, окружающих героя Гэсэра как мессианской фигуры-спасителя Внутренней Азии и их совместимость с коммунистической идеологией. В советский период Гэсэр имел многогранную, диссонирующую с идеалами коммунизма историю и отношения с докоммунистической культурой. Ученые раннесоветского периода, такие как Николай Поппе проводили идею о том, что Гэсэр был антирелигиозным популярным героем, которого ненавидели ламы Гелугпы, потому что их основатели были связаны с его врагами, царями Хoр/Шарайгол [Poppe 1926: 3]. Позже ученые видели в противнике бурятского Гэсэра монстра Даньял Шара – библейского пророка Даниила [Уланов 1968: 78; Шерхунаев 1969: 55; Hamayon 2004: 297; La tradition épigue… 2014: 3]. Таким образом, Гэсэр рассматривался как символ популярного антихристианского настроения. В первой половине 1940-х гг. Гэсэр был использован для патриотического подъема бурят на борьбу с нацистами, а монстр Лойр Лобсоголдой ассоциировался с Адольфом Гитлером [ГАРБ; Шерхунаев 1969: 55]. Интересно отметить, что в тибетской традиции Гэсэра также присутствуют записи одного эпизода, в котором герой противостоит Адольфу Гитлеру [Maconi 2004: 343]. Тем самым Гэсэр – проекция вечных желаний угнетенных масс бороться со своими религиозными и светскими угнетателями во имя социализма и демократии. Тем не менее уже в 1948 г. Гэсэр был подвергнут резкой критике со стороны первого секретаря Бурятского ОК ВКП(б) А. В. Кудрявцева, который на-

звал его реакционной фигурой феодального прошлого, после чего работы ученых о герое были изъяты из публичных библиотек [ГАРБ. Л. 129–132]. Попытка реабилитации героя состоялась в 1952 г. в Ленинграде, на последующей научной конференции в 1953 г. в Улан-Удэ и в опубликованных материалах научной конференции «О характере бурятского эпоса Гэсэр». В 1958 г. монгольский ученый Бямбын Ринчен написал знаменитую статью «К вопросу культа Гэсэр-хана в Монголии», в которой было показано действительное существование большой части религиозных аспектов Гэсэра, которые и Поппе [Poppe 1926], и Козин [1935: 7–34] не исследовали в своих трудах. Теперь мы принимаем как должное тот факт, что и для бурят, и для халха-монголов в XIX – начале ХХ в. Гэсэр был сложной фигурой, носителем как ламаистского, так и шаманского культов; так же как при династии Цинь произошло его слияние с китайским богом войны Гуань-Юем, который изначально был персонажем китайского романа «Троецарствие» [Heissig 1970: 95–103]. Я хотел бы поговорить в первую очередь о том, как личность Гэсэра могла быть совместима или намеренно переделана в марксиста или поочередно демонизирована по политическим мотивам при коммунизме. О том, что Гэсэр уже был символом религиозного спасения, воплощенным на земле, чтобы избавить ее от несчастий и создать мир будущего, свободного от страданий. Гэсэр, без сомнения, мессианская фигура. «Искоренитель десяти зол в десяти странах света» в переводе С. А. Козина является одним из наиболее распространенных эпитетов в письменных монгольских рукописях о Гэсэре. Гэсэр предстает и в эпических традициях западных унгинских бурят как нисходящий на

Международный семинар

Землю, чтобы избавить ее от зла, которое персонифицировано монстрами. В Тибете он зачастую схож с таким героем, как отец тибетского буддизма Падмасамбхава, который изгнал всех монстров, чтобы страна пошла по пути цивилизации [Samuel 2005: 175–177]. В начале главы Лубсага монгольской рукописи антолога Гэсэра герой обеспокоен и посвящает себя медитации и покаянию, потому что он боится, что, возможно, стремясь очистить мир от страданий через осуществленное им насилие, он на самом деле принесет в мир еще больше страданий [Arban… 1956, ч. 2: 52–54]. Более того, мы не можем игнорировать тот факт, что в тексте присутствует доля социальной критики, когда Гэсэр в монгольских рукописях часто высмеивает и дурачится над ламами, превращаясь в осла. Несмотря на это, он по-прежнему остается глубоко буддийской фигурой в унгинском и монгольском эпосах, несущим на себе следы тибетского происхождения. Гэсэр и его приход на землю мы можем назвать милленаристским. Термин «милленаризм» первоначально относится конкретно к средневековому христианству, наиболее известному своей связью с церковным реформатором Иоахимом Флорским, который предсказал, что в 1260 г. начнется «Третий Завет», в котором история и человеческая природа будут освобождены и усовершенствованы. Человечество будет полностью наполнено – «…и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» [Cohn 1962: 4]. Тем не менее он может иметь более широкое значение. Гэсэр тоже представляет собой приход нового века на земле, в котором будут уничтожены зло и страдание. Для древних индусов и греков время было цикличным. Но иудаизм породил линейную историю, одно из спасений будущего, земного рая и направленного вперед «прогресса», который повлиял на христианство, ислам и буддизм.

69

Вестник БНЦ СО РАН

Западные ученые и философы Эрик Фёгелин [Voegelin 1971; Science… 1968], Норман Кон [Cohn 1962] и Джон Грей [Gray 2004; Black Mass… 2007] внесли огромный вклад в работу над исследованием истории идеологии современного европейского «прогресса», стремящегося к совершенству человека: марксизм, фашизм, анархизм, французское Просвещение, а также ранние и современные христианские милленаристские движения. Кроме того, весьма вероятно, что эсхатологические мифы о неминуемом мирском спасении, которые мы находим в мифе о царе легендарной страны Шамбала. В XI�� в. Калачакра тантры представляет собой прием «милленаристских» идей ислама и манихейства [Yoeli 2011]. Наступает Новый век, и после того, как количество безбожников заметно исчезнет, все будет усовершенствовано в новом царстве мира. Как пишет Андрей Знаменский [Snamenski 2011], опираясь на совершенно забытую работу 1955 г. «Россия и мессианизм» Мануэля Саркисянца, период гражданской войны в России был одним из тех, в котором большевики использовали много буддистских, христианских и исламских пророчеств относительно будущего спасения, для того чтобы способствовать распространению коммунизма. Эсхатологическая война Шамбалы и мифические герои Гэсэр, Ойрат и Амарсана были приспособлены для продвижения коммунистических идей монгольским народам, пребывающим в ожидании пришествия армии спасителей с севера, которая даст им свободу от колониальных угнетателей. Мы уже видим прелюдию такого отношения к Гэсэру как будущему спасителю в трудах Доржи Банзарова, первого великого бурятского ученого. В отношении вопросов, касающихся немецкой революции 1848 г., Д. Банзаров отвечает немецкому ученому Боробникову о состоянии бурят под властью России: «Кажется, такое же время было тогда, когда Гэсэр-хан родился в мире. Судя по

Международный семинар

характеру настоящего времени, не явится ли снова Гэсэр? Тогда нам предстанет случай быть в числе тридцати трех богатырей его» [Банзаров 1997: 217]. Кроме того, во время своего путешествия в Тибет и Китай в течение 1920-х гг. известный французский пионер гэсэроведения Александра Дэвид-Ниль встретилась с монгольским ламой, который не только верил, что Гэсэр был монголом, но и в ближайшее время собирается вернуться, чтобы избавить Азию от европейских колониальных угнетателей: «Вдруг он поднимется во всем величии своей власти и устрашит людей злого сердца, которые склонны к вредоносной активности. Его бесчисленные всадники будут следовать за ним со скоростью молнии ... к завоеванию мира, он будет вести за собой миллионы азиатов, которые на сегодняшний день дремлют ... он отбросит назад в море наглых белых, которым китайцы настолько обширно позволили утвердить себя хозяевами ... он должен вторгнуться в страны запада, и повсюду пройдет очищающая армия, ничего не останется, нет, ничего, даже травинки» [David-Neel 1931: 33]. В 1920 г. барон Роман Унгерн фон Штернберг после своего вторжения в Хүрээ (ныне Улан-Батор) и освобождения его от китайцев был приглашен ламами Маймаченского монастыря, чтобы быть «тобуу Гэсэр-үн хубилган» (реинкарнация Гэсэра). В качестве сравнения, ламы Зүүн Хүрээ реинкарнировали барона в Бегце/Жамсарана, также божественную фигуру, тесно связанную с Гэсэром как хранителем буддийской веры [�� Rintchen 1958: 9–10]. Из этих примеров видно, что монгольские народы были убеждены в том, что Гэсэр должен в ближайшее время снова спуститься на землю, чтобы спасти их от монстра-угнетателя. Здесь необходимо отметить, что бурятское понятие для обозначения монстра-врага Гэсэра «мангад» было также распространенным термином для русских и стало одним из вопросов, поднятых в ходе пей-

70

Вестник БНЦ СО РАН

орации Гэсэра в 1948 г.: будто он поощрял антироссийские настроения [Ажгидков 1953: 194; Степанов 1943: 189–91]. Тем не менее до 1948 г. имела место трансформация устной эпической традиции бурятского унгинского Гэсэра, которая проявлялась в прославлении культовых героев, таких как Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, и героев Второй мировой войны как народных спасителей. Пожалуй, наиболее соответствующим из числа «новых эпосов» является «Ленин багшa» чтеца Гэсэра Аполлона Тороева, который был составлен на бурятском языке в качестве устного эпоса на основе традиционных форм в 1937–1939 гг., а в 1940 г. записан фольклористом М. Н. Мельхеевым, переведен иркутской поэтессой И. С. Луговской и опубликован в «Восточно-Сибирской правде» [Тороев 1940]. К сожалению, оригинальная бурятская версия не сохранилась. А. Тороев начинает свою эпическую поэму с описания дореволюционного мира, в котором родился Ленин. Древнее инициирование изначальных небес, земли, мировой горы и мирового моря, столь традиционное для монгольского эпоса, стало злым, тусклым миром угнетения, ожидающего спасителя: «Давным-давно это было, но каждый видел и знает: и землю, и скот, и деревья нойоны забрали себе ... но почему так случилось, что лошадью стал работник» [Там же]. Ленин родился с «чутким умом и сердцем, мощью оком орла», и наш «юноша, мудрый Батор», так же, как и Гэсэр и другие буддийские герои, шли к священной горе, как, кажется, к секуляризированной мировой горе, дабы обрести мудрость и истину [Там же]. В данном случае для того, чтобы открыть для себя волшебную «золотую» книгу Карла Маркса, предположительно «Капитал», в которой «в книгах-листах бесчисленных сильнее небесного грома гремело по всей земле» [Там же]. Марксу и его произведениям был придан божественный статус. Здесь же Ленин приходит из Книги судеб, при-

Международный семинар

надлежащей буддийским божествам или тэнгри, в которой хранятся все знания о будущем! Враги великого учителя описываются удивительным образом – змееподобные, звероподобные, как мангад хан: «Звероподобные ханы, Змееподобные стражники, Зломыслящие услужники Народное тело, как волки, грызут. Народную кровь, как оводы, пьют» [Шаракшинова 1959: 215–216].

Герой, как и в случае с Гэсэром, провозглашен божественным космическим объектом, питающимся силами природы, находящийся под их охраной. «Летая по всей Вселенной, Орел ему вестником служит, – Ленину письма уносит, От Ленина письма несет. Медведь его сон охраняет, Марал по тайге его возит. Тайга ему пищу приносит, Тигр ему служит конем, Сокол по всей Вселенной Слово его носит на крыльях, Вольные ветры скликает, Великую бурю зовет» [Там же].

Все это приводит к финальной битве, в которой Ленин борется с духом самого капитализма с трехсотглавым монстром, состоящим из нойонов, святых праведников, ханов и царей, вместо некоторых огромных мангадхаев, таких как Шерем Минаата или Архан Шутгер, с которыми обычно борется Гэсэр. Как преисполненный земными страданиями Гэсэр спускается, чтобы спасти человечество от монстров и над которыми он одерживает победу, Ленин также выполняет свое дело и приносит мир всему человечеству. Как и А. Тороев, другие чтецы Гэсэра прибегли к подобным темам. Папа Тушемилов и Парамон Дмитриев [Бурятские народные сказители 1986: 43–44] – каждый имел свои песни о Ленине, а также о Красной Армии, сражавшейся против Гитлера. Как объяснил Тушемилов,

71

Вестник БНЦ СО РАН

поскольку он воспринимался как шаман, которому Ц. Жамцарано [1918: �� XIV�� ] приписывал роль улигершина: «Песня меня ввела в новую жизнь страны». Бажей Жатухаев [1970] – еще один унгинский улигершин, создал современные песни военной тематики: «Песня о генерале Балдынове» и «Песня о снайпере Тулаеве». Платон Степанов [1943] сочинил песни о Ленине [1970] и в честь победы в Берлинской операции. Тем не менее наиболее соответствующая из числа новых эпических поэм, которая объединила сотерические аспекты и язык эпического повествования Гэсэра с марксистской героической борьбой – это эпическая поэма «Аливаа Хорын Үндсийг Таслагч Ачит Билгүүн Баатрын Шинэ Туульс Оршивай» (Новая эпическая поэма о милосердном герое, который является искоренителем всех зол) монгольского писателя Д. Даржаа [1972]. Как видно из названия, оно как бы намеренно повторяет название монгольской антологии Гэсэра: «Арван зүгийн арван хорын үндсийг тасалсан ачит богд Гэсэр мэргэн хаан» (Сказание о милостивом Гэсэре Мерген-хане, искоренителе десяти зол в десяти странах света). Герой в названии произведения Даржаа не является Гэсэром, но опять же, как и в случае А. Тороева, это Ленин. Его эпическая поэма, написанная в традиционном для халха-монгольской устной эпической поэзии метре, поднимается выше всех остальных в представлении всей героической истории человечества: от каменного века до эпохи промышленного капитализма. В каждой эпохе герои побеждают своих хозяев – баронов и лам, представленных как традиционных монстров-врагов Гэсэра и других монгольских богатырей, как шуламас и мангад. В заключительной главе Ленин побеждает титановых монстров, представляющих Англию и Америку, и все народы мира освобождены так же, как и в эпосе А. Тороева о Ленине [1940; Даржаа 1972: 123]. Как видим, не только в Бурятии

Международный семинар

Гэсэр мог быть подвержен преобразованиям подобного характера. Традиция Гэсэра и его сотерические и мессианские аспекты схождения героя на землю для спасения людей от страданий составляют трогательную основу, на которой позже советские идеалы могли быть переданы почти естественным образом. Несмотря на распространенность подобной переработки традиций Гэсэра, практически ничего не было написано об этом за пределами бурятской науки. Нам лишь случайным образом стало из-

72

Вестник БНЦ СО РАН

вестно о Даржаа, потому что много лет назад я купил его книгу в Монголии. О поэме А. Тороева я узнал лишь потому, что она упоминается в книге Шулбрэйда «Устный эпос Сибири и Центральной Азии» [�� Shoolbraid�� 1975: 33–35], возможно, единственной книги, написанной на английском языке о бурятской устном эпосе советского периода. Действительно, многое еще предстоит сделать, чтобы довести этот вопрос к более глубокому пониманию. Перевод И. Н. Именохоевой

Литература и источники на русском языке Государственный архив Реcпублики Бурятии (ГАРБ). Ф. п-1. Оп. 1. Д. 5158. Ажгидков А. Б. О характере бурятского эпоса «Гэсэр» / А. Б. Ажгидков, П. И. Хадалов, А. И. Уланов // Доклады и материалы из выступлений на объединенной научной сессии Института востоковедения АН СССР и МЕНИИК, проведенной 2 февраля 1953 г. в г. Улан-Удэ. – Улан-Удэ: Бурят.-Монг. гос. изд-во, 1953. – С. 192–95. Бурятские народные сказители. Т. 1. – Улан-Удэ, 1986. – 140 с. Доржи Банзаров / отв. ред. Д. Б. Улымжиев; предисл. В. Ц. Найдакова. 2-е изд., доп. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1997. – 240 с. Жамцарано Ц. Ж. Образцы народной словесности монгольскихъ племенъ. Тексты. Вып. 1, ч. 2. / Ц. Жамцарано // Произведения народной словесности бурятъ. – Пг., 1918. – С. 503–648. Жатухаев Б. Э. Песня о генерале Балдынове; песня о снайпере Тулаеве; песня о полковнике Борсоеве / Б. Э. Жатухаев; ред. С. П. Балдаев // Бурятские народные песни. Т. 3. – УланУдэ: Бурят. кн. изд-во. – С. 139–140. Козин C. A. Сказание о милостивом Гесер Мерген-хане, искоренителе десяти зол в десяти странах света / С. А. Козин. – М.; Л: Изд-во АН СССР, 1935. – 245 с. Кудрявцев Ф. А. О характере бурятского эпоса «Гэсэр» / Ф. А. Кудрявцев, П. И. Хадалов, А. И. Уланов // Доклады и материалы из выступлений на объединенной научной сессии Института востоковедения АН СССР и МЕНИИК, проведенной 2 февраля 1953 г. в г. Улан-Удэ. – Улан-Удэ: Бур.-Монг. гос. изд-во, 1953. – С. 189–191. Степанов П. Доберемся до города Берлина / ред. Б. Сашкин, А. Шадаев // Антология бурят-монгольской литературы. – Улан-Удэ, 1943. – С. 146. Песни о Ленине / ред. С. П. Балдаев // Бурятские народные песни. Т. 3. – Улан-Удэ, 1970. – С. 5–7. Тороев А. Ленин Багшa (Ленин Учитель) / зап. М. Н. Мельхеев; пер. И. С. Луговской // Восточно-Сибирская правда. – 1940. – 18 мая; переизд. – Улан Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1969. – С. 15–31. Тушемилов П. Песни, загадки, пословицы, поговорки / зап. С. П. Балдаев. РО БФ АН СССР. Инв. № 1695, л. 6. Уланов А. И. Пеохон Петров. Бурятский фольклор / А. И. Уланов // Тр. БИОН БФ СО РАН СССР. Вып. 8. Филология. – 1968. – 68 с. Шаракшинова Н. О. Бурятский фольклор / Н. О. Шаракшинова. – Иркутск: Иркут. кн. изд-во, 1959. – 227 с.

Международный семинар

73

Вестник БНЦ СО РАН

Шерхунаев P. О. Сказитель Пеохон Петров: очерк жизни и творчества / P. О. Шерхунаев. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1969. – 93 с. Литература на монгольском языке Arban ǰüg-ün eǰen Geser Qaγan-u tugγuǰi orosiba. 2 debter. Begeǰing qotan-a angqaduγar keblel-ün 2-r darumal. Öbör Mongγol-un Arad-un Keblel-ün Qoriy-a: Tarqaγagγsan ni, Öbör Mongγol-un Sin Quva Nom-un Delgegür, 1956. Даржаа Д. �� Аливаа�� Хорын�� Үндсийг�� Таслагч�� Ачит�� Билгүүн�� Баатрын�� Шинэ�� Туульс�� Оршивай. – Улаанбаатар: БНМАУ-ын Ардын Боловсролын Яамны Хэвлэл, 1972. Литература на других языках Berzin A. ”Holy Wars in Buddhism and Islam”, Alexander Berzin Archive: www.studybuddhism.com/en/advanced-studies/history-culture/buddhism-islam/holy-wars-in-buddhism-and-islam last accessed: 19th June 2016. Black Mass. – London: Allen Lane, Penguin Books, 2007. “Buryat literature as a political and cultural institution from the 1950-s to the 1970-s” // Inner Asia 11.1. – 2009. – Р. 47–63. Cakars M. A. Being Buryat: Soviet Modernization in Siberia. – Ann Arbor: UMI, Proquest, 2008. Cohn N. The рursuit of the Millenium. – London: Mercury Books, 1962. David-Neel A. and the Lama Yongden. The Superhuman Life of Geser of Ling, The Legendary Tibetan Hero, as Sung by the Bards of His Country. – London: Rider, 1933. Gray J. Heresies. – London: Granta Books, 2004. Hamayon R. A. “The Construction of a National Emblem, Recomposition of Identities and “Heroic” Millenarianism in Post-Soviet Buryatia: A Reappraisal” / C. Trans. Humpherey // Senri Ethnological Studies. – 2004. – P. 66, 293–305. Heissig W. The Religions of Mongolia. – Berkeley: University of California Press, 1980. Islam in Tibet and illustrated Narrative Tibetan Caravans. – Abdul Wahid Radhu. – With a Foreword by His Holiness The Dalai Lama. – Preface by Marco Pallis. – Translated by Jane Casewit. – Edited by Gray Henry. «Fons Vitae». – Printed in USA, 1997. – 311 p. Khomosomoev N. D. “The Buryat Literature (1956–1995): A Review”, Himalayan and Central Asian Studies 11.3–4. – 2007. – Р. 77–85. “La ‘tradition épique’ bouriate change tout en étant facteur de changement” Études mongoles et sibériennes, centrasiatiques et tibétaines 45: Épopée et millénarisme: transformations et innovations: http://emscat.revues.org/2277. Maconi L. “Theatrical Gesar de Pékin? Le sort du Roi Gesar de Gling, héros épique tibétain, en Chinese (post-)maoïste”, In Labarthe, J. Judith. Formes modernes de la poésie épique: nouvelles approches. Bruxelles: Peter Lang, 2004. – Р. 371–419. Poppe N. Geserica // Asia Major 3. – 1926. – Р. 168–193. Power of the Powerless: Oirat/Amursana Prophesy in Altai and Western Mongolia 1890-s– 1920-s”, Epopée et Millénarisme transformations et innovations 45, études mongolies & sibérienes centrasiatiques & tibétaines. 2014. Rintchen B. “En marge du culte de Guesser Khan en Mongolie” // Journal de la Société FinnoUgrienne 60. – 1958. – Р. 1–51. Sakisyanz E. Russland und der Messianismus des Orients-sendungsbewusststein und politischer Chiliasmus des Osters. – Tübingen: J. C. P. Mohr, 1955. Samuel G. Tantric Revisionings: New Understandings of of Tibetan Buddhism and Indian Religion. – Delhi: Motilal Banarsiddas, 2005. Science, Politics and Gnosticism: Two Essays. – Baton Rouge: Lousiana State University Press, 1968. Shoolbraid G. M. H. The Oral Epic of Siberia and Central Asia. – Bloomington, IN: Indiana University Press, 1975. Soni S. K. “The Role of Buryat Intellectuals in Pan-Mongolism”, Himalayan and Central Asian Studies 11.3–4. – 2007. – Р. 50–69.

Международный семинар

74

Вестник БНЦ СО РАН

Voegelin E. The New Science of Politics. – Chicago: University of Chicago Press, 1971. Yoeli Tlalim R. “Islam and Tibet: Cultural Interactions – An Introduction”, in Akasoy, A. Burnett, C and Yoeli-Tlalim R. (eds) Islam and Tibet: Interactions Along the Musk Road. – Farnham UK: Ashgate, 2011. – Р. 1–16. Znamenski A. Red Shambala: Magic, Prophesy and Geopolitics in the Heart of Asia. – Wheaton, USA: Quest Books, Theosophical Publishing House, 2011.

УДК 398(571.54)+(517.3) ББК 82.3(2Р54)+(5Мо)

Е. О. Хундаева КНИЖНОЕ СКАЗАНИЕ О ГЭСЭРЕ НА СТАРОМОНГОЛЬСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ Проанализированы монгольское книжное сказание о Гэсэре, списки и издания, жанровые определения текстов, проблема сложения письменных версий и вариантов, хранящихся в ксилографах и рукописях на старомонгольской письменности. Освещены некоторые вопросы истории развития книжного сказания, распространения их на территории Бурятии. Ключевые слова: книжное сказание, ксилограф, рукопись, жанр, история текста, языковой и внеязыковой дискурс.

Е. O. Khundaeva THE BOOK EPIC ABOUT GESER IN THE OLD MONGOLIAN SCRIPT The article analyzes the Mongolian book epic about Geser, copies and editions, genre definitions of the texts, problems of compiling the written versions and variants preserved in xylographs and manuscripts in the old Mongolian script. It also highlights some issues in the history of the development of the book epic and aspects of its dissemination in Buryatia. Keywords: book epic, xylograph, manuscript, genre, history of a text, linguistic and extralinguistic discourses.

К

выдающимся памятникам бурят-монгольской литературы относится сказание о Гэсэре, дошедшее до нас в многочисленных письменных версиях и вариантах на старописьменном языке монгольских народов. 2016 год ознаменовался рядом памятных дат в изучении этого монументального памятника монгольских народов. Остановимся на некоторых из них. Чуть более 400 лет тому назад, в 1614 г., по указу ордосской принцессы,

которая получила титул Дара-Бодисаттва-Номчи-Далай-Сэцэн-Джюнчин-хатун, сокращенно Номч-хатан, переведена с тибетского языка сутра «Blama-erdeni Geser qagan qoyar jolgalcagsan sudur orusibai» (Сутра, повествующая о встрече ламыэрдэни и Гэсэр-хана). На странице 492 рукописи эпоса «Гэсэр», известного как список Номч-хатан, после главы о спасении матери из ада следует колофон ксилографического издания 1716 г., а после него – еще 111 строк, содержащих упомя-

ХУНДАЕВА Елизавета Очировна – доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: hundaeva@mail.ru.

Международный семинар

нутую сутру. В начале сутры написано: «Далай лама, воплощение милосердия, и властитель всех Гэсэр-хан встретились и в великом сострадании сочинили эту сутру для спасения всего живого шести родов. Глубоковерующая Номч-хатан с благоговением отзывалась о ней. ТоинСумади-Риди-Погбун-Эрдэни-Эрхэ-Цоржи, поклоняясь стопам многомудрого Цзонхавы, перевел ее. Лама Гундэн-гуши вырезал буквы. Высшее блаженство ламам, высшее блаженство богу Идаммандал, высшее блаженство хранителям веры, да приумножатся благие дела, да пусть продлятся годы жизни». 300 лет прошло с тех пор, как в 1716 г. вышло в свет ксилографическое издание книжного сказания о Гэсэре на старомонгольском языке. Более 190 лет известна рукопись «Гэсэр-хан», написанная на старописьменном монгольском языке в 1825 г. Уже 174 года существует рукопись «�� Basa�� arban�� j�� ϋ�� g�� -ϋ�� n�� ejen�� bogda�� orusiba» [М-II-100, ЦВРК ИМБТ СО РАН]. На последней странице имеется ссылка на переписчика и дата: «Написал Павел Миронов, 1842». 170 лет прошло с тех пор, как была написана рукопись «Arban jϋg-ϋn ejen Geser qagan-u tuguji orusiba» [М-�� II�� 161, ЦВРК ИМБТ СО РАН]. На первом листе рукописи имеется дата: 1846 год. Вот уже 98 лет известна рукопись «Сeweng-ün Geser-ün tuguji» (Сказание Цэвэна о Гэсэре). Она была приобретена Ц. Жамцарано в Урге в 1918 г. 60 лет прошло со времени издания двух книг «�� Arban�� j�� ü�� g�� -ü�� n�� ejen�� Geser�� qagan�� -�� u�� tuguji�� orusiba», I и «Arban jüg-ün ejen Geser qagan-u tuguji orusiba», II. Köke-qoto [Arban jügün ejen… I 1956; Arban jüg-ün ejen… II 1956]. 56 лет тому назад началось более широкое изучение следующих версий: заинской, Номч-хатан, жамарановской и ойратской. Изучение эпоса и книжных сказаний Гэсэре предполагает �� o�� анализ разных уровней текстовой структуры, нужно принимать во внимание различные когнитивные, социальные параметры его создания. Это обусловлено тем, что дискурс эпоса и книжных сказаний о Гэ-

75

Вестник БНЦ СО РАН

сэре представляет собой не только текстовую структуру. Он является сложным коммуникативным явлением, включающим в себя социальный и исторический контекст, характеристику персонажей и различные особенности организации текста. Изучение сохранившихся письменных свидетельств помогает решению многих проблем, связанных с историческим развитием, источниками произведения. Знание вариантов и списков текста актуально, так как каждый текст – это этап в развитии произведения. В рукописном фонде Центра восточных рукописей и ксилографов ИМБТ СО РАН хранится более 20 списков книжного сказания о Гэсэре. В фондах СПбФ ИВ (Санкт-Петербург) имеется примерно 14 списков. В монгольском фонде Государственной библиотеки МНР хранятся оригиналы опубликованных в МНР списков, а также рукописи отдельных глав. Они близки к главам опубликованных списков. В ойратском фонде Института языка и литературы АН МНР хранятся списки, близкие опубликованным в МНР ойратским рукописям. В 1956 г. во Внутренней Монголии опубликованы две книги Гэсэриады [Там же]. Первая является перепечаткой ксилографа 1716 г. Сравнительный анализ свидетельствует о том, что Гэсэриада включает типично бурятские, монгольские, тибетские и другие сюжеты, а также общефольклорные и общебуддийские. Как известно, вопрос о жанрах в монгольской литературе и фольклоре периода средневековья не исследован с достаточной полнотой да и сам по себе вопрос этот сложный, так как одни и те же произведения причисляются к различным жанрам. Это можно объяснить нечеткостью жанровых определений, синкретизмом многих произведений старой монгольской литературы, смешением художественных произведений с историческими сочинениями, реальных лиц с литературными героями. Субъективные данные о жанре в силу того, что новые жанры только сформировались, не успе-

Международный семинар

ли еще получить надлежащей определенности, что и обусловило различную характеристику одного и того же произведения разными лицами. Сказанное в полной мере может быть отнесено и к монгольской Гэсэриаде. Ее главы имеют традиционное жанровое определение тууж, которое трактуется как «повесть, сказание». Названия варьируются, но основным жанровым определением остается «тууж» – повесть, история. Наряду с этим определением нередки случаи употребления других названий, среди которых встречаются «цадиг» – жизнеописание; «судар» – сутра, книга. Лексикографы дают разные толкования термину «судар»: от буддийских сочинений до исторических и учебных, употребляется он и в значении «книга». Встречается название «намтар» – биография, описание жизни и деятельности известной личности. Очень редко встречается название «шастар» – поучение. Очевидно, одной из причин появления нетипичных жанровых определений, таких как судар, шастра и других, послужили два фактора. Первый – подчеркнуть самостоятельность произведения, фактически представляющего часть целого (цикла о Гэсэре). Поэтому новые жанровые названия даются тем главам Гэсэриады, которые представлены отдельной рукописью с самостоятельным названием, например так называемая «шойтеровская» рукопись [Heissig… 1976] или рукопись об Андулма-хане [М-II-759; М-II-827]. Начало и конец этих рукописей подвергались определенноей обработке. Им придан вид самостоятельного произведения. Отдельными рукописями в основном распространены главы об оживлении богатырей и о битве с Андулма-ханом. Они чаще, по сравнению с другими главами, имеют дополнительные жанровые определения «цадиг», «судар» (сутра) и др. Второй фактор обусловлен идеологической обработкой той или иной рукописи. Именно по этой причине рукописи, содержащие отдельные главы, называются

76

Вестник БНЦ СО РАН

шастар, судар или даже кулгэн судар. В этих конкретных случаях в данные жанровые названия вкладывается религиозный, а именно буддийский оттенок. Например, рукопись [М-II-827] называется «Йэкэ кулгэн судар» (сутра «Великой колесницы»), что говорит о ее связи с буддийским махаянским учением. Действительно, в тексте ее чувствуется буддийская обработка, ясно отраженная и в названии. Подобную функцию выполняет и название «шастра» в рукописи М-II98. Подчеркивается ее дидактическая направленность. Наиболее часто встречающимся, «традиционным» жанровым определением глав монгольской Гэсэриады, как это показывают многочисленные списки, все же остается тууж (повесть, сказание). Другие жанровые названия встречаются сравнительно редко. Перейдем к некоторым другим дискурсивным проблемам. Двухмерная плоскость «автор – адресат» не вполне выделяет третьего участника – инициатора текста. Мы часто сталкиваемся с таким явлением при изучении Гэсэриады. Дискурсный анализ бурятского варианта Гэсэриады (сказитель П. М. Тушемилов) показывает идеологическую обработку конца улигера, в который вводятся новые персонажи, а именно образы Богдо Гэгэна и Панчен-ламы. Ксилографическое издание монгольской, так называемой «пекинской», версии Гэсэриады было осуществлено в 1716 г. по замыслу императора Канси (Энхэ Амугалан). Все три участника коммуникации (инициатор – автор – адресат) являются как людьми «частными» со всеми их характерными особенностями, так и людьми «социальными», т. е. членами общества, но отношения между ними неоднозначны и не всегда «прозрачны». Более корректным представляется положение, согласно которому порождение текста диктуется не только авторской интенцией, так как автор может выступать лишь посредником между инициатором текста и адресатом. Инициатором может быть субъект, по

Международный семинар

чьему заказу пишется рукопись или печатается ксилограф. У буддистов очень часто были так называемые «донаторы», преданные верующие, которые давали деньги на издание буддийских сочинений. Автор выступает порой выразителем «чужой мысли». Иногда трудно вычленить инициатора в тексте и отделить от самого автора, поскольку теряется часть индивидуальности автора как «человека частного». Текст эпоса обладает информативнокоммуникативными и интерактивными чертами, концептуальной цельностью и единством, наличием коммуникативных ролей, прагматической направленностью, что позволяет рассматривать его как материал для соответствующего восприятия и интерпретации. Представляет научный интерес исследование фоновых знаний, единых как для говорящего, так и слушающего, а также многих вопросов, связанных с культурой и языком, символическими, культово-религиозными и художественно-эстетическими представлениями бурятского народа. Языковая личность сказителя как уникального субъекта, реализующего свой потенциал в деятельности, осуществляемой посредством языка и конкретного речевого поведения, вызывает определенный интерес. Эта сфера деятельности дискурсивна по своей природе, поскольку во взаимодействии коммуникантов, ориентированных на определенные условия общения в рамках определенных обстоятельств, речь представляет целенаправленное социальное действие. Изучение этих вопросов актуально для более глубокого и полного исследования языкового материала Гэсэриады, идейно-художественного содержания, поэтической структуры, в которых отразился взгляд на окружающий мир предков кочевых племен Центральной Азии и Южной Сибири. Исследование экстраи интралингвистических дискурсивных компонентов в Гэсэриаде является важным, так как оно помогает высветить все богатство и разнообразие поэтических

77

Вестник БНЦ СО РАН

идей и художественной эстетики произведения. Знание экстралингвистического дискурса эпоса имеет большое значение, оно – часть знания, касающегося монгольской культуры и всей жизни народа в целом. Язык – часть культуры и в то же время средство выражения культуры, они тесно взаимосвязаны. Текст является носителем содержания произведения, содержание же передается с помощью языка. Текст содержит в себе коммуникативную содержательную информацию, передать которую можно с помощью языка. Но на язык в большой степени влияет сам текст, содержание которого характеризуется историческими, этническими, культурологическими, религиознокультовыми и другими чертами. Отсюда необходимость исследования дискурса языка произведения с опорой на дискурс текста, поскольку именно содержание и отличительные черты текста подсказывают, почему и с какой целью были отобраны те или иные языковые средства. Дискурс языка неразрывно связан с дискурсом текста, характеризующимся коммуникативной и информативной природой. Дискурс Гэсэриады характеризуется динамичностью и связностью общего повествования, функциональной и прагматической направленностью, наличием идейно-художественной составляющей, мировоззренческих установок, а также своеобразным стилистическим обликом, общими местами и эпическими формулами. В эпосе можно изучить вопросы лингвистической презентации фоновых знаний, особенности экстралингвистического фактора, представления о структуре идейно-художественных средств. Дискурс произведения включает историко-этническую характеристику, героический характер, воспитывающий патриотические чувства, а также огромную популярность. Выдвигается мысль о том, что экстралингвистический фактор в большой степени помогает понять и осмыслить сложные явления языка произведения, поэтому параллельное изучение интра- и экстралингвистических факто-

Международный семинар

ров в эпическом произведении представляется перспективным и плодотворным. Экстралингвистический дискурс вбирает в себя вопросы, связанные с происхождением, датированием и развитием, этноисторической характеристикой, а также мифологическими, анимистическими, тотемистическими, сказочно-волшебными, магическими и другими представлениями культово-религиозного сознания, познавательным и воспитательным аспектом. Историко-этнические связи Гэсэриады имеют большое значение в уяснении сложных вопросов лингвистического дискурса. Вопрос о дискурсе можно соотнести с сущностью таких понятий, как план содержания и план выражения в языкознании. План содержания перекликается с экстралингвистическим дискурсом, если добавить к нему еще и план смысла, декодирования символов. План выражения, или языковой дискурс, – это собственно язык со своими разделами. Стилистический облик дискурса создается с помощью лексических, синтаксических средств, различных аспектов риторики, эмоционально-оценочных слов. Языковой дискурс также может в большой степени помочь разобраться во внеязыковом или экстралингвистическом дискурсе. Экстралингвистический дискурс во многих случаях предшествует дискурсу лингвистическому, поскольку в такой последовательности легче интерпретировать вопросы отбора тех или иных языковых средств. Отбор языковых средств зависит от того, что, где, как и когда, у какого народа, племени или рода возникло, было отображено и выражено. В результате проведения сравнительного анализа версий и вариантов сказания о Гэсэре на старописьменном монгольском языке, а также освещения истории текста сказания на основе анализа дошедших до нас материалов по методике сравнительно-текстологического анализа, мы пришли к следующим основным выводам [Хундаева 2015: 83–85]. 1. Среди монгольских списков Гэсэриады наибольшее распространение по-

78

Вестник БНЦ СО РАН

лучил ксилограф 1716 г. Эта версия составляет так называемую «первую часть» Гэсэриады, включающую 7 глав. Помимо них имеется большое количество списков, содержащих «дополнительные» главы, или «вторую часть» Гэсэриады. «Дополнительные» главы представлены в опубликованных и неопубликованных списках. В настоящее время насчитывается более 60 списков монгольской версии. Несмотря на некоторые несовпадения, обе части Гэсэриады образуют одно произведение, объединенное одним главным героем с одними и теми же второстепенными персонажами, с одной основной идеей. Главы характеризуются более или менее устойчивой хронологической последовательностью, сделана попытка связать главы в плане биографической и генеалогической циклизации. Наблюдается попытка связать главы между собой путем связывания содержания соседних глав. Все главы объединены одной темой борьбы с врагами. Списки свидетельствуют о том, что эпос развивался постепенно, обогащался новыми главами. 2. Главы первой части в композиционном отношении характеризуются единой последовательностью глав, которая отражена в ксилографическом издании и закреплена им. Подобная устойчивость порядка отнюдь не характерна для «дополнительных» глав или так называемого продолжения [Хундаева 2015]. Главы расположены в неодинаковой последовательности в разных списках, различаются они также и наличием или отсутствием той или иной главы в списке. Нумерация подчас не соответствует фактическому месту главы в рукописи. Композиционная неоднородность списков свидетельствует об эволюции эпоса, длительном бытовании рукописей, постепенном развитии сказания. Списки монгольской Гэсэриады также различаются своей идейной направленностью. В некоторых вариантах глав чувствуется влияние буддийской обработки. Примером могут служить списки глав о чернопестром тигре и Лобсаге.

Международный семинар

Основной сюжетный корпус Гэсэриады, как показывает анализ различных версий, покоится на общей основе. Общая сюжетная линия характерна для основных монгольских, бурятских, тибетских и других версий, а также книжных вариантов эпоса, с одной стороны, и устных поэтических – с другой. Межэтнические, межрегиональные литературно-фольклорные связи обусловлены генетической и историко-типологической общностью, хотя эта общность никоим образом не исключает своеобразных, самобытных и специфических черт в каждой версии. Ядро сказания в каждой этнической среде развивалось по-своему; обрастало новыми деталями, получало соответствующую окраску в среде народа, у которого начинало бытование. Этим частично обусловлено многообразие списков. Особое значение имеет выявление основного корпуса произведения и его специфических черт. Различия между списками Гэсэриады заключаются в разном объеме текстов, пропусках и перестановках эпизодов, наличии текстуальных расхождений лексического, стилистического, орфографического, диалектного характера. Эти расхождения, не меняя главной сюжетной канвы произведения, обеспечивают богатый материал для обсуждения вопроса об истории текста данного произведения. Наличие неодинаковых списков, их многочисленность и характер своеобразных индивидуальных черт свидетельствуют о длительном бытовании произведения в народной среде, об эволюции текста, циклизации произведения.
Если рассмотреть историю бытования текста «Гэсэра», то вырисовывается следующая картина. Вначале бытовали отдельные рукописи, базирующиеся, возможно, на определенных устных сказаниях. Это были сюжеты о рождении героя, шарайгольской войне, двенадцатиголовом мангусе, поездке в Китай. Они были скомпонованы и изданы ксилографическим способом в 1716 г. Теперь отдельные фрагменты

79

Вестник БНЦ СО РАН

стали рассматриваться как единое целое. Это был результат начавшейся циклизации эпоса. Присоединение к ксилографу рассказа о битве с Андулма-ханом способствовало дальнейшей циклизации. Чаще всего данная глава следовала за седьмой главой ксилографа. В некоторых списках ее располагали за пятой главой, но данная последовательность не была логичной, так как в главе об Андулма-хане действуют богатыри Гэсэра, погибшие в пятой главе. Рамка из семи глав также оказалась устойчивой, она в редких случаях нарушается. Вследствие этого появились другие списки, обусловленные необходимостью логичного «оживления» богатырей, т. е. к уже существующим главам была присоединена глава об оживлении богатырей, которая позднее заняла место перед главой об Андулма-хане. Далее главы возникали по одному и тому же сюжетно-композиционному шаблону и присоединялись к циклу. Так, в цикл оказались включенными главы о хане ракшасов, Кумбу-хане и Начин-хане. Следует отметить, что бытование этих трех «дополнительных» глав ограничивается МНР и Внутренней Монголией. Для глав Гэсэриады характерно несколько этапов бытования. Например, история текста главы об Андулма-хане представлена рукописями, которые можно охарактеризовать как исходный текст; его списки, не дошедшие до нас; сохранившиеся списки; первичные редакции; вторичные редакции. 5. Можно наметить следующие этапы циклизации сказания: – бытование отдельных сюжетов текста, попытки объединения в цикл, происходившие, очевидно, до начала XVIII в.; – появление стройного цикла из семи глав (1716 г.); – присоединение к циклу главы об Андулма-хане (приблизительно начало XIX в.); – присоединение к циклу главы об оживлении богатырей (приблизительно конец первой половины XIX в.);

Международный семинар

– включение в цикл глав о хане ракшасов, Кумбу-хане и Начин-хане (вторая половина XIX в.). Выявлен ряд конкретных текстологических примет текстов, к которым можно обратиться при характеристике новых списков (в случае их обнаружения, что не исключается) и установлении их отношения к известным спискам. Некоторые списки книжного сказания о Гэсэре обнаружены на территории Бурятии. Они относятся, главным образом, к нача-

80

Вестник БНЦ СО РАН

лу XIX в., но это не исключает возможности распространения их среди бурят и ранее этого периода. Сопоставительный текстологический анализ показывает, что «бурятские» списки на старописьменном монгольском языке приобрели свои специфические черты в результате длительного бытования в среде местного населения. Различия, главным образом, касаются стиля, языка, орфографии, редко сюжета.

Источники и литература Аrban jüg-ün ejen Geser qagan-u tuguji orusiba, degedü debter. – Köke-qoto, übür monggol-un arad-un keblegülegsen, 1956. – 287 х. Arban jüg-ün ejen Geser qagan-u tuguji orusiba, dooradu debter. – Köke-qoto, übür monggolun arad-un keblegülegsen, 1956. – 534 х. М-П-827. Ay-a deger-e Esürin Qurmusta tngri-yin köbügün qubilgan bey-e-tü Geser bogda qagan tuuji kemegdekü yeke külinggin sudur orsiba. 26 л. ЦВРК ИМБТ СО РАН (г. Улан-Удэ). Ф. М-II. 7 л. M-II-759. Заглавие отсутствует. 7 л. ЦВРК ИМБТ СО РАН (г. Улан-Удэ). Ф. M-II. 26 л. Hejssig W. Das “Scheuter” Geser-Khan-Manuscript. – “Zentralasiatische Studien des Seminars für Sprach – und Kulturwissenscaft Zentralasiens der Universität Bonn”, 5. – Wiesbaden, 1971. – S. 43–47. Хундаева Е. О. Гэсэриада: бурятский эпос и монгольское книжное сказание / отв. ред. С. С. Бардаханова. – Улан-Удэ: Изд-во БГСХА им. В. Р. Филиппова, 2015. – 115 с.

Религиоведение

81

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 291 ББК 86.210

С. Д. Батомункуев ПОСТСЕКУЛЯРНАЯ РЕЛИГИОЗНОСТЬ В БУРЯТИИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ КОНФЕССИЙ В статье представлен сравнительный анализ результатов социологического опроса верующих г. Улан-Удэ (буддистов, православных, протестантов). Постсекулярный этап в жизни поликонфессионального общества – это не просто возросший уровень религиозной активности населения, это и вопрос о степени солидарности граждан этого общества, вопрос о его целостности и прочности. Данный опрос показал как ожидаемые, так и неожиданные результаты. Ключевые слова: религиозность, буддисты, православные, протестанты, традиционная и нетрадиционная религия, межконфессиональная толерантность, социальное самочувствие.

S. D. Batomunkuev POST-SECULAR RELIGIOSITY IN BURYATIA: A COMPARATIVE ANALYSIS OF DENOMINATIONS The article presents a comparative analysis of the results of a sociological survey of believers in Ulan-Ude (Buddhists, Russian Orthodox, Protestants). The post-secular stage in the life of a polyconfessional society is not simply an increased level of religious activity of the population. It is also a question to what extent citizens of this society are in sympathy with each other, an issue of its integrity and robustness. This survey gave both expected and unexpected results. Keywords: religiosity, Buddhists, Russian Orthodox, Protestants, traditional and non-traditional religions, interconfessional tolerance, social feeling.

Н

аучные исследования проблем религии и религиозности населения, которые проводились в Бурятии, были сугубо религиоведческими, в фокусе их внимания была главным образом судьба религиозных традиций в условиях современного общества: их сохранность, деградация или трансформация и т. д. Все эти параметры замерялись путем изучения религиозного поведения людей – частоты посещения церквей, соблюдений обрядов и моральных заповедей, чтения религиозной литературы и т. п. [Герасимова 1974: 295–302; 2006; Галданова и др. 1983; Манзанов 2005]. Иначе говоря, религиозность изучалась в пределах самого религиозного, в абстрагировании от

светского. Тема же религиозного в контексте социальной конкретики светского не возникала, и за рамками научного анализа оставался вопрос о степени и характере влияния религии на социальную реальность, вопрос о взаимоотношении религиозного и секулярного. Является ли религия фактором активного преобразования способа ее (социальной реальности) восприятия и понимания, фактором, укрепляющим социальную солидарность людей, или остается одним из многих элементов культуры, нейтральных, нерелевантных такому преобразованию? Регулирует ли религиозность верующего человека его поведение в различных социальных системах или же, попадая в

БАТОМУНКУЕВ Сергей Дамбаевич – кандидат философских наук, научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: batomunkuev.s@yandex.ru.

Религиоведение

82

них, он подчиняется нормам и правилам этих систем? Исходя из того что нам известно о месте религии в общественной, общественно-политической, культурной жизни в странах Запада и России, следует, что наблюдаемый религиозный бум – сложное явление, и религия в нем, возможно, далеко не основной компонент. И здесь помимо религии как таковой, т. е. как учения, как религиозной практики и опыта имеет место ее светский двойник – религия как культурная традиция. Чтобы прояснить вопросы о феномене постсекулярной религиозности, о взаимодействии религиозного и светского, и было задумано исследование в рамках антропологии веры или, точнее, социокультурной антропологии религии. В качестве же предмета исследования здесь выступает не религиозное поведение, а социокультурное поведение религиозного человека – homo religiousus. В настоящей статье представлены результаты пилотного эмпирического исследования (анкетного опроса верующих жителей г. Улан-Удэ), в основу которого была положена данная идея. Выборка респондентов сформировалась методом «снежного кома», т. е. через реальные социальные сети (родственники, знакомые, их родственники и знакомые и т. д.), а также путем сплошного или частичного опроса прихожан отдельных церквей. Общее количество опрошенных составило 261 чел., из них буддистов – 93, православных – 93, протестантов – 75. Средний возраст соответственно 47,5; 43,0; 42,8 года (табл. 1). Цель опроса состояла в установлении статистической зависимости качественных особенностей отношения респондентов к фактам и явлениям социальной и политической реальности,

Вестник БНЦ СО РАН

во-первых, от вероисповедания и, вовторых, от степени их активности в укреплении и развитии своей религиозности. Степень такой активности устанавливалась нами в зависимости от того, как люди (православные и буддисты) отвечали на вопросы о частоте посещений церквей или культовых мест, регулярности молений, самооценке уровня знаний своей религии и регулярности занятий в религиозном самообразовании. По этому показателю они были разделены на две категории – активно и умеренно верующие. Активно верующие посещают церкви один-два раза в неделю или месяц, молятся ежедневно один-два раза или более, оценивают уровень знаний своей религии как высокий и занимаются религиозным самообразованием систематически. Умеренно верующие посещают церкви только по религиозным праздникам или важным семейным событиям, молятся, как правило, только при случае, уровень знаний своей религии оценивают как средний или низкий и занимаются религиозным самообразованием от случая к случаю или не занимаются этим совсем. При этом показатель частоты посещения церкви является основным, в то время как активность в остальных показателях ожидаемо варьируется. Заметим, что помимо конфессиональных и прочих различий между ними есть такое важное различие, как традиционные и нетрадиционные для Бурятии религии. Судя по всему, эта нетрадиционность коррелирует с особым рвением неофитов в приобщении к религиозному культу и с их устремленностью к образцовой благочестивости. Ожидаемым было и то, что показатель режима посещений дацанов буддистами будет отличаться от режима посещения христианами своих церквей. Еже-

Средний возраст опрошенных, лет Буддисты Православные активн. умерен. активн. умерен. 50,4 44,7 43,8 41,3 47,5 43,0

Таблица 1 Протестанты 42,8

Религиоведение

83

недельное или ежемесячное посещение дацанов для них не характерно; как правило, временем массового посещения являются религиозные праздники, а также практика индивидуального обращения к ламам с просьбой о совершении обрядов. Что касается прихожан протестантских церквей, т. е. нетрадиционной конфессии, то, как выяснилось в ходе исследования, таких категорий верующих среди них нет, и они, за редким исключением, все посещают свои церкви как минимум один-два раза в неделю, ежедневно молятся и, как правило, систематически занимаются религиозным самообразованием. Иначе говоря, быть протестантом означает быть активно верующим человеком (табл. 2–5). В ответах на вопрос о характере отношений между прихожанами (табл. 6)

Вестник БНЦ СО РАН

обращает на себя внимание высокая доля тех, кто затруднился с ответом. У буддистов она даже практически совпадает с теми, кто охарактеризовал эти отношения как «очень добрые и искренние», а вкупе с теми, кто выбрал вариант «формально вежливые», такой показатель приводит к неоднозначному выводу. Получается, что прихожане дацанов слабо интересуются психологической атмосферой церковной службы и что вопрос о духовной близости и сопричастности друг к другу в это время для них не имеет большого значения. Прямо противоположна ситуация с ответами протестантов. Высокая доля варианта «очень добрые и искренние отношения» у них однозначно коррелирует с абсолютно высокой посещаемостью церквей и с признанием в религиозной вере своей духовной потребности.

Таблица 2 Как часто Вы посещаете церковь (дацан, молельный дом и др. культовые места)?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты 1–2 раза в неделю 12,2 44,4 93,2 1–2 раза в месяц 31,1 23,3 4,1 Только по религиозным праздникам 56,7 27,8 2,7 или важным семейным событиям Не посещаю – 4,5 – Таблица 3 Чем для Вас является религиозная принадлежность?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Дань семейной и национальной 22,8 15,6 – традиции Моя духовная потребность 50,0 54,4 93,2 Помощник в решении моих проблем 22,8 21,1 6,8 Затрудняюсь ответить 4,4 8,9 – Таблица 4 Оцените уровень Ваших религиозных знаний (религиозного учения, традиций и обрядов, истории религии и т. д.), % Ответ Буддисты Православные Протестанты Высокий 5,6 12,2 28,4 Средний 74,4 63,4 62,1 Очень низкий 20 24,4 9,5 Таблица 5 Как часто Вы занимаетесь повышением уровня знаний своей религии?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Систематически 28,9 35,6 78,4 От случая к случаю 61,1 51,1 17,6 Вообще не занимаюсь 10,0 13,3 4,0

Религиоведение

84

Вопросы, на которые отвечали наши респонденты, можно сгруппировать в несколько блоков: вопросы, которые напрямую связаны с религиозными установками, убеждениями, практиками, и вопросы, у которых нет прямой связи с ними. В первой группе блоков выяснялся вопрос о качестве или чистоте веры (табл. 7–11) и о степени толерантности респондентов к инаковерию (церквям и приходам иной конфессии) (табл. 9–13). Во второй груп-

Вестник БНЦ СО РАН

пе – отношение к социальной и социально-политической реальности и социальное самочувствие в ней (табл. 14–20). Вопрос об отношении к колдовству, магии, экстрасенсам, гороскопам выявил также существенные различия в позициях опрошенных (см. табл. 7). В то время как среди протестантов процент тех, кто проявляет интерес к этим вещам, мизерный (1,4 %), среди буддистов таких людей оказалось почти половина опрошен-

Таблица 6 Как бы Вы охарактеризовали отношения между прихожанами Вашей церкви?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Очень добрые и искренние 42,4 51,1 81,3 отношения Формально вежливые отношения, 18,5 20,7 12,0 при этом люди закрыты друг с другом Затрудняюсь ответить 39,1 28,2 6,7 Таблица 7 Как Вы относитесь к колдовству, магии, экстрасенсам, гороскопам?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты С интересом 43,3 23,3 1,4 Не интересуюсь совсем 22,2 13,4 24,3 Негативно, считаю это суеверием 14,5 55,6 70,3 Затрудняюсь ответить 20,0 6,7 4,0 Таблица 8 Некоторые прихожане дацанов и церквей обращаются со своими проблемами к шаманам. Ваше отношение к этому факту?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Это нормальное явление 48,9 18,9 5,4 Вера таких людей слабая и 22,2 68,9 87,8 неискренняя Затрудняюсь ответить 28,9 12,2 6,8

Ответ Верю Не верю Затрудняюсь ответить

Верите ли Вы в религиозные чудеса?, % Буддисты Православные 75,6 86,7 10,0 7,7 14,4 5,6

Таблица 9 Протестанты 93,2 1,2 5,4

Таблица 10 Как Вы относитесь к церквям и последователям других конфессий?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты С уважением или интересом 71,1 47,8 83,8 Безразличны 18,9 26,7 4,1 Вызывают чувство отторжения 2,2 16,6 5,3 Затрудняюсь ответить 7,8 8,9 6,8

Религиоведение

85

Вестник БНЦ СО РАН

Допускаете ли Вы возможность браков с людьми с другой религиозной принадлежностью?, % Ответ Буддисты Православные Категорически против 8,9 16,6 Допускаю, но считаю это 46,7 44,4 нежелательным Считаю, что религиозная принадлежность в браке не имеет 35,5 31,2 значения Затрудняюсь ответить 8,9 7,8

Таблица 11 Протестанты 51,3 35,1 6,8 6,8

Таблица 12 В последние 15–20 лет на территории Бурятии появились протестантские церкви и общины. Как Вы относитесь к этому факту, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Приветствую 6,7 6,7 – Безразлично 36,7 23,3 – Вызывает внутренний протест 35,6 58,9 – Затрудняюсь ответить 21,1 11,1 – Таблица 13 В последние годы на территории Бурятии появились мусульманская мечеть (г. Улан-Удэ) и мусульманские общины. Как Вы относитесь к этому факту?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Приветствую 10,0 5,6 1,3 Безразлично 44,4 31,1 17,6 Вызывает у меня внутренний 30,0 44,4 63,5 протест Затрудняюсь ответить 15,6 18,9 17,6 Таблица 14 Оцените современное состояние общественной нравственности, уровень культуры общественного поведения людей, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Есть отдельные недостатки, но в 33,3 12,2 16,2 целом все хорошо Наше общество страдает от 54,4 75,6 73,0 безнравственности и бескультурья Затрудняюсь ответить 12,3 12,2 10,8 Таблица 15 Как часто Вы принимаете участие в благотворительных акциях (помощь детям-сиротам, погорельцам, тяжело больным людям)?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Часто/регулярно 7,8 21,1 31,1 Редко/по случаю 60,0 62,2 59,5 Никогда 32,2 16,7 9,4

ных. Объяснить такой высокий интерес буддистов к ним не сложно. Ведь традиционно в культовой практике бурятского буддизма элементы магии занимают

значительное место. Говорить же о том, какое значение имеет буддийская астрология (гороскоп) в повседневной жизни мирян и вовсе излишне. Поэтому неожи-

Религиоведение

86

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 16 Насколько уверенно Вы смотрите в свое будущее?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Абсолютно уверенно 21,1 29,2 55,5 С тревогой и неуверенностью 23,3 9,0 4,0 Неуверенно, но в то же время 45,6 57,3 36,5 спокойно и с готовностью ко всему Затрудняюсь ответить 10,0 4,5 4,0 Таблица 17 Доверяете ли Вы местным органам государственной власти (НХ и правительству РБ)?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Полностью 10,0 10,0 17,3 Частично 44,4 53,4 52,1 Не доверяю 32,3 23,3 17,3 Затрудняюсь ответить 13,3 13,3 13,3 Таблица 18 Доверяете ли Вы местной правоохранительной системе (судам, прокуратуре, МВД)?, % Ответ Буддисты Православные Протестанты Полностью 11,1 12,2 18,9 Частично 62,3 57,8 56,8 Не доверяю 13,3 20,0 13,5 Затрудняюсь ответить 13,3 10,0 10,8 Одобряете ли Вы внешнюю политику РФ?, % Ответ Буддисты Православные Полностью 22,2 36,6 Частично 56,7 47,8 Не одобряю 6,7 5,6 Затрудняюсь ответить 14,4 10,0

Таблица 19 Протестанты 31,1 52,7 2,7 13,5

Таблица 20 Оцените уровень Вашего интереса к вопросам социально-экономической политики местных органов государственной власти, % Ответ Активно интересуюсь Интересуюсь от случая к случаю Совсем не интересуюсь

Буддисты 27,8 51,1 21,1

данным в ответах на этот вопрос скорее было другое, а именно – достаточно высокая доля тех, кто этим не интересуется или считает это суеверием, а также тех, кто затруднился с ответом (20,0 %). Намного определеннее в этом вопросе были позиции православных и протестантов: их слабо интересуют такие практики и у

Православные 28,1 58,4 13,5

Протестанты 21,6 51,4 27,0

большинства отношение к ним негативное. Аналогичная картина получилась и с ответами респондентов на вопрос об отношении к тем единоверцам, кто склонен решать свои проблемы с помощью шаманов (см. табл. 8). Практически половина буддистов такое явление считает

Религиоведение

87

нормальным. У христиан этот показатель значительно ниже. И, наоборот, среди них высока доля тех, кто это не одобряет или осуждает. Такая разница в ответах была ожидаемой: в отличие от христианства для бурятского буддизма исторически характерен буддийско-шаманистский синкретизм. Тем не менее удивительно и показательно то, что почти треть (!) буддистов затруднилось с ответом. Ответы на вопрос о вере в религиозные чудеса также выделяют буддистов (см. табл. 9). Вера в религиозные чудеса – наиболее явный и важный индикатор религиозности человека. Сомнение в их реальности и тем более их отрицание может свидетельствовать только о том, что среди людей, считающих себя буддистами, много таких, чье отношение к религиозному культу имеет скорее светский характер. В следующем блоке проблематизировался такой важный аспект сознания верующих, как межконфессиональная толерантность (см. табл. 10–13). Первый из четырех вопросов этого блока (см. табл. 10) отличается некоторой абстрактностью, в нем выясняется отношение к «другим» конфессиям без их конкретизации. Показатель позитивного отношения («уважение или интерес») к ним намного превосходит показатели индифферентного и негативного отношения («безразличие» и «чувство отторжения»). Ответы православных оказались наиболее сдержанными: у них самые высокие показатели безразличного отношения и чувства отторжения. В то время как буддисты и протестанты были максимально позитивно настроенными в своем отношении к инаковерцам («с уважением или интересом»). В последующих вопросах проблема толерантности ставится в более актуальном ракурсе и конкретизируется объект отношения, в результате мы видим, как изначально продекларированная высокая толерантность претерпевает некоторую коррекцию. Особенно явно это проявилось в ответах протестантов. Так, на

Вестник БНЦ СО РАН

вопрос о возможности браков с людьми другой религиозной принадлежности (см. табл. 11) более половины из них выбрали ответ «категорически против». Бóльшую толерантность в этом вопросе проявили буддисты и несколько меньшую – православные. Отношение буддистов к межконфессиональным бракам в 2 раза терпимее, чем у протестантов, и возможность заключения таких браков у них составила 82,2 % (46,7+35,5 %). А среди православных терпимость в этом вопросе выше протестантской в 1,5 раза, она составила 75,6 % (44,4+31,2 %). Еще более явную коррекцию претерпели изначальные показатели толерантности в вопросах об отношении к протестантским и мусульманским церквям и общинам. Ответы буддистов и православных на вопрос об их отношении к протестантам (см. табл. 12) показали, что в целом оно скорее негативное. Позитивное отношение к ним выразила небольшая доля тех и других. При этом примечательно, что в их негативной реакции («внутренний протест») на появление протестантских церквей и общин есть достаточно существенное различие: у буддистов процент несколько ниже, чем у православных (36,6 и 58,9 % соответственно). Такой показатель у буддистов объясняется, во-первых, высокой долей тех, кому появление и распространение протестантских церквей и общин безразлично, во-вторых, высокой долей тех, кто затруднился с ответом. Негативная реакция православных, скорее всего, продиктована религиозно-идеологической неприязнью не просто как к чуждой версии христианства, но как к враждебной, способной подрывать устои и традиции местного православного христианства. Не случайно в их сознании, как можно судить по отдельным высказываниям некоторых респондентов, протестантство ассоциируется с понятиями секты и сектантства с самыми негативными их коннотациями. Реакция респондентов на появление мусульманской мечети в г. Улан-Удэ и

Религиоведение

88

мусульманских общин в целом также негативная, но при этом у буддистов и православных она оказалась более терпимой, чем по отношению к появлению протестантских церквей и общин (см. табл. 13). Сами же протестанты в своем неприятии мусульманской конфессии («внутренний протест») показали пиковый показатель – 63,5 %, в то же время доля тех, кто выразил позитивное отношение к ней, ничтожно мала – 1,3 %. Кульбит в ответах, демонстрирующих сначала высокий уровень толерантности к «абстрактным» конфессиям, а потом его резкий спад в ответах на вопросы с конкретизированными объектами, объясняется тем, что в сознании верующих уважительная, терпимая предрасположенность подразумевает исключительно традиционные для региона религии: у православных это «бурятские» религии, а у буддистов – «русские». И ни мусульмане, ни протестанты пока еще не вписываются в этот местный конфессиональный симбиоз. В следующем блоке вопросов выяснялась степень социализированности верующих и их социальное самочувствие. Из ответов на 9 вопросов этого блока особое внимание вызывают существенные различия в ответах на 3 вопроса. Так, в оценке современного состояния общественной нравственности и уровня культуры общественного поведения людей (см. табл. 14) доля буддистов, позитивно оценивших названные явления, превысила аналогичные показатели у православных в 2,5 раза и в 2 раза у протестантов. На наш взгляд, это характеризует буддистов как людей с более низкой требовательностью и заниженным уровнем чувствительности к отклонениям от нравственных и культурных норм общественной жизни. Можно предположить, что в их мировоззрении значимую роль играет элемент эскапизма, намного большую, чем у местных христиан, и что менталитет бурятских буддистов отличается от менталитета христиан большей приспособляемостью, оппортунистичностью.

Вестник БНЦ СО РАН

Ответы на вопрос об участии в благотворительных акциях, в помощи нуждающимся выделяются не просто разницей в показателях, а их контрастом (см. табл. 15). Среди буддистов доля тех, которые «часто/регулярно» принимают участие в таких акциях, в 2,7 раза меньше, чем среди православных, и в 4 раза – чем среди протестантов. В то же время треть буддистов никогда не принимают в них участие, что вдвое превышает показатель православных и в 3,4 раза показатель протестантов. Иначе как парадокс такой результат невозможно воспринимать, ведь сострадание в буддизме – одна из главных добродетелей. Получается, что для многих его последователей в Бурятии сострадание – это некая теоретическая абстракция, а не руководство к действию. Другими словами, между доктринальным началом буддизма и его реальным, практическим проявлением и реализацией у бурятских буддистов имеется существенный зазор. И, наконец, вопрос относительно социального самочувствия [I], который выявил среди опрошенных существенно различные позиции, – это вопрос о том, насколько они уверенно, неуверенно или тревожно смотрят в свое будущее (см. табл. 16). Абсолютно уверенных в своем будущем среди протестантов оказалось в 2,5 раза больше, чем среди буддистов, и почти в 2 раза, чем среди православных. А вот самый высокий процент тех, кто смотрит в свое будущее с тревогой и неуверенностью, показали ответы буддистов: почти каждый четвертый респондент – это в 2,6 раза больше такого показателя у православных и почти в 6 раз больше, чем у протестантов. При этом если среди христиан число «тревожных и неуверенных» в своем будущем намного меньше, чем число «абсолютно уверенных», то в случае с буддистами ситуация прямо противоположная: против 21,1 % «абсолютно уверенных» – 23,3 % «тревожных и неуверенных». Традиционно среди буддистов доля затруднившихся с ответом на этот вопрос высокая, она в 2 раза боль-

Религиоведение

89

ше, чем доля таковых среди христиан. И это в совокупности с их затруднениями в ответах на другие вопросы указывает на наличие некоего симптома, требующего своего объяснения. Создается впечатление, что приверженность своей религии, ее учению делает часть буддистов Бурятии людьми крайне неуверенными в своей жизненной позиции, в своем отношении как к религиозным, так и к светским вопросам, делает их недостаточно социализированными и, как следствие, с депрессивным социальным самочувствием и повышенной тревожностью. На фоне буддистов коллективный портрет христиан и особенно протестантов выглядит исполненным в мажорном духе, с преобладанием светлых и ярких красок. Велико искушение связать эту разницу между ними с конфессиональными догматами, к которым они с тем или иным тщанием и серьезностью приобщаются. Но равным образом это можно увязать и со степенью их религиозности, и вполне может оказаться, что эти обнаруженные отличия определяются не столько религиозными учениями, сколько тем или иным соотношением больше/ меньше религиозного и светского в их менталитете. До сих пор в анализе результатов опроса мы акцентировали внимание главным образом на различиях позиций респондентов, но не менее важную информацию несут и их совпадения. Так, в ответах на вопросы о степени доверия местным органам государственной власти, правоохранительной системе, степени одобрения внешней политики РФ, а также об уровне интереса к проблемам социально-экономической политики местных властей наблюдается хотя и относительная, но в то же время максимальная солидарность (см. табл. 17–20). И некоторые колебания в разнице ответов не позволяют говорить о сколько-нибудь четко выраженной, отличной от других позиции той или иной группы верующих.

Вестник БНЦ СО РАН

На наш взгляд, этот факт максимального сходства в ответах респондентов свидетельствует прежде всего об отсутствии в религиозной политике местных властей какой-либо дискриминации в правах церквей и религиозных общин по конфессиональному признаку. Кроме того, косвенно этот социологический факт опровергает слабо обоснованное мнение о том, что в современной Бурятии религия «вполне способна составить конкуренцию государству в сфере общественного сознания и практик, в том числе и стать мощным (выделено мной. – С. Б.) мобилизующим фактором в противостоянии государству» [Амоголонова, Содномпилова 2016: 123]. Теоретически на роль такого фактора могут претендовать только БТСР [II] и местная митрополия РПЦ как наиболее крупные религиозные организации Бурятии. Однако сравнительные данные нашего опроса показывают, что ни первая, ни вторая по степени своей лояльности государству практически не отличаются от достаточно скромных по числу прихожан протестантских организаций, которые изначально и перспективно далеки от претензий подобного рода (мобилизации общества в противостоянии государству). Таковы первичные результаты проведенного пилотного исследования. Хотя мы не принимали во внимание данные по таким категориям, как «активно верующие» и «умеренно верующие» по причине недостаточного для этого количества опрошенных. По этой же причине в анализе отсутствовала такая важная для целей исследования категория, как «атеисты». Как оказалось, в постсекулярную эпоху встретить человека, открыто признающего себя атеистом, не так просто, как это было еще 20–25 лет тому назад. Наше исследование продолжается, и эти недостатки будут восполнены, а значит, картина постсекулярной религиозности в Бурятии будет более объективной.

Религиоведение

90

Вестник БНЦ СО РАН

Примечания I. Несколько удивительным было обнаружить в исследовании Е. В. Петровой [2009] русского населения республик Сибири то, что среди факторов, определяющих его социальное самочувствие, отсутствует религия. II. Буддийская традиционная сангха России. Литература Амоголонова Д. Д. Взаимодействие религий в духовном пространстве Бурятии / Д. Д. Амоголонова, М. М. Содномпилова // Вестник КИГИ РАН. – 2016. – № 1 (23). – С. 121–128. Галданова Г. Р. Ламаизм в Бурятии XVIII – начала XX в. Структура и социальная роль культовой системы / Г. Р. Галданова, К. М. Герасимова, Д. Б. Дашиев, Г. Ц. Митупов. – Новосибирск, 1983. Герасимова К. М. Буддологические исследования в Бурятской АССР / К. М. Герасимова // Вопросы научного атеизма. Вып. 16. – М., 1974. – С. 295–302. Герасимова К. М. Вопросы методологии исследования культуры Центральной Азии / К. М. Герасимова. – Улан-Удэ, 2006. Манзанов Г. Е. Религиозные традиции в культуре бурятского народа / Г. Е. Манзанов. – Улан-Удэ, 2005. Петрова Е. В. Русское население в этносоциальной структуре республик Сибири / Е. В. Петрова. – Улан-Удэ, 2009.

Экономические исследования

91

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 338.242 ББК 65.04(2Р54)

З. Б.-Д. Дондоков СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РЕСПУБЛИКИ БУРЯТИЯ И ОХРАНА ОЗ. БАЙКАЛ: В ОДНУ ТЕЛЕГУ ВПРЯЧЬ ЛИ МОЖНО КОНЯ И ТРЕПЕТНУЮ ЛАНЬ? Статья посвящена проблеме разрешимости противоречия между экономическим развитием и охраной окружающей среды на Байкальской природной территории. Описаны виды экономических потерь, вызванных воздействием экологических ограничений. Даны предложения по развитию в Республике Бурятия экологосберегающей продукции. Ключевые слова: оз. Байкал, федеральная целевая программа, Байкальская природная территория, социально-экономическое развитие, экологические ограничения, экологосберегающая продукция.

Z. B.-D. Dondokov SOCIO-ECONOMIC DEVELOPMENT OF THE REPUBLIC OF BURYATIA AND PROTECTION OF LAKE BAIKAL: IS IT POSSIBLE TO HARNESS A HORSE AND A TREMBLING DOE IN ONE CART? The article is devoted to the problem of solvability of the contradiction between economic development and environmental protection in the Baikal Natural Territory. The types of economic losses caused by environmental constraints are described. The proposals have been made for the development of environmentally friendly products in the Republic of Buryatia. Keywords: Lake Baikal, federal target program, the Baikal Natural Territory, social and economic development, environmental restrictions, eco-saving products.

1.

Падающая экономика Республики Бурятия: захромавший «конь» Республика Бурятия – регион с низким уровнем социально-экономического развития и значительным отставанием по основным макроэкономическим показателям как от сибирских регионов, так и по Российской Федерации в целом. В последние годы это отставание усиливается. Если в 2006 г. объем валового регионального продукта на душу населения в Бурятии составлял 48,9 % среднего по Российской Федерации, то к 2014 г. он снизился до 38,7 % (данные Росстата).

Республика продолжает отставать от других субъектов Российской Федерации и по другим важнейшим показателям социально-экономического развития (табл.). Развитие экономики республики в целом идет по инерционному пути с использованием созданных в прошлом производственных мощностей. Крупные промышленные предприятия, определявшие развитие региона – авиационный, локомотивовагоноремонтный заводы, приборостроительное объединение, завод металло-мостовых конструкций, в последние годы испы-

ДОНДОКОВ Зорикто Бато-Дугарович – доктор экономических наук, профессор, заведующий отделом региональных экономических исследований БНЦ СО РАН. E-mail: dzorikto@mail.ru.

Экономические исследования

92

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица Показатели социально-экономического развития Республики Бурятия, Сибирского федерального округа и Российской Федерации за 2015 г. [Из отчета…] Показатель РБ СФО Россия Объем отгруженной продукции промышленности на 130,7 293,4 327,7 душу населения, тыс. руб. Продукция сельского хозяйства на душу населения, 18,1 32,4 34,4 тыс. руб. Инвестиции в основной капитал на душу населения, 71,6 99,4 тыс. руб. 37,0 Объем выполненных работ в строительстве на душу 18,7 28,4 40,6 населения, тыс. руб. Ввод в действие жилых домов на душу населения, 0,424 0,485 0,572 кв. м Оборот розничной торговли на душу населения, тыс. 165,2 141,9 188,4 руб. Уровень общей безработицы, % 9,2 7,7 5,6

тывают значительные проблемы, связанные с сужением рынка сбыта, низким уровнем обновления ассортимента продукции, высокой степенью износа основных фондов. Республика Бурятия находится в зоне рискованного земледелия, что объективно сдерживает развитие сельского хозяйства. В последние годы закрылись крупнейшие предприятия пищевой промышленности: ОАО «Байкалфарм», «Макбур». Значительные трудности испытывают кондитерская фабрика «Амта» и АО «Молоко Бурятии». Правительством республики в качестве приоритетных направлений Стратегии социально-экономического развития до 2025 г. было определено развитие минерально-сырьевого, туристско-рекреационного, агропромышленного и лесопромышленного комплексов. Вместе с тем из 12 заявленных проектов по развитию минерально-сырьевого комплекса в настоящее время реализуется лишь один – строительство промышленного предприятия по добыче урана на ОАО «Хиагда». Прекратила существование открывавшаяся с большой помпой особая экономическая зона туристско-рекреационного типа «Байкальская гавань». Не были созданы крупные агрохолдинги по производству и переработке молочной

продукции, мяса птицы, яиц и овощей. Не удалось реализовать проект по глубокой переработке леса «Байкал-Нордик». В целом за 10 лет в республике не было реализовано ни одного прорывного проекта в производстве. По данным Бурятстата, в 2016 г. республика заняла последнее место среди регионов Сибирского федерального округа по темпам роста промышленного производства [Социально-экономическое положение … 2017]. Вызывает тревогу отток населения: значение коэффициента миграционной убыли на 10 тыс. чел. возросло с 20,5 в 2015 г. до 31,8 тыс. чел. в 2016 г. 2. Экология Байкальской природной территории: не трогать трепетную лань Проблемы экономического развития Республики Бурятия усугубляются воздействием жестких экологических ограничений. Озеро Байкал – объект всемирного наследия ЮНЕСКО. Практически вся наиболее хозяйственно освоенная и обжитая часть территории республики, составляющая более половины территории, входит в Байкальскую природную территорию (БПТ) и находится под действием особого режима природопользования. В соответствии с законом РФ «Об охране озера Байкал» на БПТ запрещены

Экономические исследования

или ограничены следующие виды деятельности: – химическое загрязнение оз. Байкал или его части, а также его водосборной площади, связанное со сбросами и с выбросами вредных веществ, использованием пестицидов, агрохимикатов, радиоактивных веществ, эксплуатацией транспорта, размещением отходов производства и потребления; – физическое изменение состояния оз. Байкал или его части (изменение температурных режимов воды, колебание показателей уровня воды за пределами допустимых значений, изменение стоков в оз. Байкал); – биологическое загрязнение оз. Байкал, связанное с использованием, разведением или акклиматизацией водных биологических объектов, не свойственных экологической системе оз. Байкал, в оз. Байкал и водных объектах, имеющих постоянную или временную связь с оз. Байкал. На Байкальской природной территории запрещается строительство новых хозяйственных объектов, реконструкция действующих хозяйственных объектов без положительного заключения государственной экологической экспертизы проектной документации таких объектов. В центральной экологической зоне БПТ запрещена заготовка древесины, разведка и разработка новых месторождений, строительство зданий и сооружений. Для выполнения положений указанного закона в Республике Бурятия были закрыты или вынесены объекты из прибрежной и водоохранной зоны, в т. ч. кошары, коровники, склады горюче-смазочных материалов, навозохранилища, фермы крупного рогатого скота и другие сельскохозяйственные объекты, а также производственные объекты рыболовства и рыбопереработки. Введенные экологические ограничения привели к значительным экономическим потерям Республики Бурятия,

93

Вестник БНЦ СО РАН

включая прямой ущерб, а также упущенную выгоду. Во-первых, реализация мероприятий по охране окружающей среды привела к увеличению текущих издержек предприятий по сравнению с общероссийскими показателями. Это вызвано более высокими нормативами платы за пользование природными ресурсами, штрафов за загрязнение окружающей среды, жесткими требованиями к очистке сточных вод, содержанием на балансах предприятий значительной массы основного капитала природоохранного характера, ростом ресурсоемкости производства. На некоторых предприятиях, включая Селенгинский ЦКК, на эти затраты приходится до 20 % всех расходов на производство продукции. Во-вторых, возросли транспортные издержки предприятий, обусловленные изменением традиционных схем перевозки продукции на БПТ, ограничением использования более дешевых видов транспортировки древесины от добывающих предприятий к перерабатывающим. В-третьих, значительные экономические потери связаны с реализацией мероприятий по выносу производств из прибрежной и водоохранной зоны оз. Байкал (в сельскохозяйственном производстве, лесозаготовке, охотхозяйстве, в социальной и рекреационной сфере и др.). Кроме того, произошло увеличение капитальных затрат непроизводительного характера, в т. ч. на дополнительные природоохранные мероприятия, перепрофилирование градообразующих предприятий, закрытие, консервацию и перемещение действующих производств. Проблемы усугубляются тем, что наибольшая нагрузка «байкальского фактора» приходится на предприятия, традиционно относящиеся к отраслям основной специализации экономики Бурятии – сельскому и промысловым хозяйствам, лесопромышленному комплексу.

Экономические исследования

Рост затратности экономики Бурятии, несущей основную часть бремени по сохранению общенационального достояния страны, приводит к сокращению финансового потенциала предприятий, тормозит процессы модернизации технической базы республики и возможности производства конкурентоспособной продукции. В свою очередь, сокращение инвестиционно-финансовых ресурсов для развития реального сектора Бурятии подрывает потенциал устойчивого экономического роста и повышение уровня жизни населения, лишает экономику перспектив преодоления дотационности. По данным экспертов, экономические потери Бурятии из-за хозяйственных ограничений составляют примерно 10 % ВРП республики. 3. Что делать и как увязать воедино развитие экономики и охрану окружающей среды: инструкция по рыболовству Республика Бурятия в силу экологических требований к Байкальской природной территории и связанного с этим особого режима хозяйствования является необычным регионом России. Наиболее острая проблема для республики: как увязать воедино развитие экономики («коня») и охрану окружающей среды («трепетную лань»). Экономика и экология во многих случаях противоположны. Экономический рост приводит к увеличению спроса на ресурсы, включая природные, что ведет к ухудшению экологической обстановки. С другой стороны, охрана окружающей среды связана с дополнительными расходами, которые несет общество. Во многих странах приоритетное значение придавалось экономическому росту, а сохранению окружающей среды – второстепенное. Для республики актуален вопрос: необходимо развиваться и в то же время сохранять оз. Байкал – объект всемирного наследия ЮНЕСКО. Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 августа 2012 г. № 847 была принята федеральная це-

94

Вестник БНЦ СО РАН

левая программа «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012–2020 годы» (далее – Программа) [Постановление… 2012]. Цель Программы – охрана оз. Байкал и защита Байкальской природной территории от негативного воздействия антропогенных, техногенных и природных факторов. Программой было предусмотрено 85 мероприятий по 6 разделам: 1. Сокращение сбросов загрязняющих веществ в водные объекты БПТ. 2. Снижение уровня загрязненности отходами БПТ. 3. Повышение эффективности использования рекреационного потенциала особо охраняемых природных территорий и сохранение находящихся под угрозой исчезновения эндемичных объектов растительного и животного мира. 4. Сохранение и воспроизводство биологических ресурсов БПТ. 5. Развитие государственного экологического мониторинга БПТ. 6. Развитие системы защиты берегов оз. Байкал, рек и иных водоемов БПТ. Отметим, что среди 6 направлений Программы нет ни одного, связанного с социально-экономическим развитием БПТ, как это заявлено в ее названии. Есть охрана оз. Байкал, но нет экономики. Возникает вопрос: где было Правительство Республики Бурятия и, в частности, Министерство экономики? Почему в Программу не вошли проекты о социальной сфере? Подавляющая часть нагрузки по выполнению обязательств, принятых перед мировым сообществом, несет Республика Бурятия, а не Иркутская область и тем более Забайкальский край. Актуальная задача для правительства республики – это корректировка Программы путем включения в нее мероприятий по социально-экономическому развитию. Другой задачей для уже обновленного Правительства Республики Бурятия, на наш взгляд, является определение пер-

Экономические исследования

спективных направлений экономического развития или, другими словами, поиск новых видов производства, не загрязняющих окружающую среду. По инициативе научных сотрудников отдела региональных экономических исследований БНЦ СО РАН впервые в Бурятии было сформулировано положение о «сбалансированном решении экологических и социально-экономических проблем на Байкальской природной территории». Оно вошло отдельным пунктом в закон Республики Бурятия «О стратегическом планировании в Республике Бурятия» № 1639-V от 4 марта 2016 г. Есть хорошая поговорка, очень точно характеризующая взаимоотношения между федеральным центром и Правительством Республики Бурятия: «Если хочешь накормить человека один раз, дай ему рыбу. Если хочешь, чтобы он был сыт всю жизнь, дай удочку и научи ловить рыбу». Суть ее такова: субъект РФ с низким уровнем социально-экономического развития, к которым относится Бурятия, не может до бесконечности «сидеть» на дотациях. В условиях экономического кризиса федеральное правительство подталкивает такие регионы для самостоятельной ловли «рыбы». Для Республики Бурятия становятся актуальными следующие вопросы: 1. Какую «рыбу» нужно ловить? Какой должна быть специализация Республики Бурятия? 2. Кто будет ловить «рыбу»? Какая «удочка» нужна Бурятии? Каковы должны быть механизмы становления новых направлений развития республики? 3. Кто должен сделать «удочку»? Как ее смастерить и с помощью каких инструментов? Правительству республики необходимо разработать «инструкцию по рыболовству». Рассмотрим ее основные термины: 1. «Рыба» – продукция, используемая для охраны окружающей среды. 2. «Изготовитель удочки» – Правительство Республики Бурятия.

95

Вестник БНЦ СО РАН

«Рыбаки» – бизнес-структуры. Первоначально важно определить «виды рыб», которые будут отлавливаться. Необходима совместная работа «изготовителя удочки», «рыбаков» и других заинтересованных лиц, включая научное сообщество. Аналогичное сотрудничество следует наладить при изготовлении «удочки». Надо определиться с типом «удочки» и способом ловли. «Удочек» может быть несколько: госпрограммы, особые экономические зоны, технопарки, промышленные зоны и т. п. Очень важно изучить отечественный и зарубежный опыт создания специальных экономических зон, особенно Китая, развивающихся стран, например Малайзии. Автор считает, что новым направлением развития экономики Республики Бурятия может стать производство продукции, используемой для охраны окружающей среды. Логика здесь проста: в соответствии с действующим законодательством России Республика Бурятия обязана осуществлять мероприятия по охране оз. Байкал, включая: – очистку сточных вод; – очистку воздуха, в т. ч. на ТЭЦ и ГРЭС; – утилизацию промышленных, бытовых и сельскохозяйственных отходов; – переработку производственных и бытовых отходов; – рекультивацию земель и т. д. Эти мероприятия Бурятия в любом случае вынуждена будет проводить. Поэтому на их основе можно и нужно развивать новые производства. Автор предлагает Правительству Республики Бурятия определиться с конкретной целью, включающей создание новых направлений развития экономики. Предлагаемые задачи для достижения цели:
Определить возможные направления производства и их объемы. Для этого необходимо: – создать рабочую группу из представителей ключевых министерств и ве-

Экономические исследования

домств, бизнес-структур, общественных, научных и образовательных организаций; – определить возможные направления производства и их объемы. Для этого нужно сформировать федеральный заказ, включающий мероприятия по охране Байкальской природной территории, например проекты по очистке сточных вод, экологически безопасному обращению с отходами, борьбе со спирогирой и т. п. 2. Выявить или разработать механизмы государственной поддержки инновационной деятельности, включая ФЦП, федеральные госпрограммы и т. п. 3. Разработать специальную госпрограмму, а также подпрограммы в других

96

Вестник БНЦ СО РАН

госпрограммах, специальный раздел в Стратегии СЭР. 4. Создать постоянно действующую структуру для контроля за реализацией мероприятий (например, центр стратегических разработок и т. п.). 5. Целесообразно подумать об организации отдельного кластера по производству экологосберегающей продукции. Для создания новых производств необходим системный подход, объединяющий производство, науку и подготовку кадров. В состав участников кластера могли бы войти заинтересованные бизнес-структуры, научные организации, включая БНЦ СО РАН и институты СО РАН, вузы и ссузы Республики Бурятия.

Источники и литература Из Отчета об исполнении закона Республики Бурятия «О Программе социально-экономического развития Республики Бурятия на 2011–2015 годы». Постановление Правительства Российской Федерации «О федеральной целевой программе “Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012 – 2020 годы”» № 847 от 21 августа 2012 г. Социально-экономическое положение Республики Бурятия. Январь-декабрь 2016 г.: комплексный доклад / Бурятстат. – Улан-Удэ, 2017.

УДК 338.124.4 (571.54) ББК65-971(2Рос.Бур)

Н. И. Атанов ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ КРИЗИС В ФОКУСЕ РЕСПУБЛИКИ БУРЯТИЯ И ВОЗМОЖНЫЕ ПУТИ ВЫХОДА ИЗ НЕГО Автором осуществлен дескриптивный анализ причин, затрудняющих движение отечественной экономики в ногу с современными тенденциями «зеленого» развития, становления экономики знаний. Установлено, что основная причина затянувшейся рецессии – в слабости институтов, в разобщенности общества и элиты, в нарастающем дефиците человеческого капитала. Региональная проекция проблемы на Республику Бурятия обнаружила аналогичные черты застарелых и новых изъянов и ловушек на пути к созданию демократических институтов. Предложен ряд мер по единению народа, восстановлению доверия в обществе, подъему народного духа, реверсу на малую родину специалистов, выехавших в другие АТАНОВ Николай Иванович – доктор экономических наук, профессор, научный руководитель Института экономики и управления Бурятского государственного университета. E-mail: atanov@yandex.ru.

Экономические исследования

97

Вестник БНЦ СО РАН

регионы страны и за рубеж, по модернизации управления, возвращению в «коридоры» власти созидательной энергии креативных, инновационно-ориентированных специалистов, вовлечению интеллигенции в решение общественно полезных дел и др. Ключевые слова: институты, идентичность, кризис, мотивы, стимулы, реформирование, ручное управление, человеческий капитал, евразийские духовно-нравственные ценности.

N. I. Atanov INSTITUTIONAL CRISIS IN THE FOCUS OF THE REPUBLIC OF BURYATIA AND ITS POSSIBLE SOLUTIONS The author described and analyzed factors hampering the development of Russian economy in line with modern tendencies of “green” development and knowledge economy. It is determined that the main cause of the recession lies in the weak institutions, divisions between society and elite and the growing deficit of human capital. The regional vantage point on the problem using the case study of the Republic of Buryatia exposed similar traits of old and new faults and traps on the way towards creating democratic institutions. A set of measures to unify people, restore trust in the society, rise people’s spirits, bring back specialists who left for other regions of the country and abroad, modernize administration, bring creative energy into the echelons of power alongside with creative innovationoriented specialists, involvement of intelligentsia in the solution of problems is proposed. Keywords: institutions, identity, crisis, motives, stimulus, reforming, manual control, human capital, Eurasian spiritual and moral values.

Чем шире государство, чем заметнее его вмешательство в общественную и экономическую жизнь, строже его требования к всевозможной отчетности, тем больше людей вынуждены заниматься бессмысленным трудом.

З

адача модернизации национальной экономики в направлении реиндустриализации и структурной перестройки словно мантра звучит из всех официальных источников информации на протяжении без малого десяти лет. Но «воз и ныне там», т. е. в ресурсно-сырьевом секторе. В чем причины того, что развитый мир перестраивается на экономику знаний, базируясь на «мягкой, умной силе» человеческого капитала, а отечественная экономика упорно держится за «жесткую, физическую силу» природных ресурсов? Где запрятаны те тайники,

Дэвид Гребер вскрыв которые, можно выпустить на волю творческую, изобретательную силу российского народа? Последняя волна кризиса, накрывшая отечественную экономику, имеет множество корней, прежде всего наследственных, доставшихся от предыдущих, экзогенно заданных кризисов. Начавшаяся в 2017 г. тенденция положительной динамики в экономике придает определенный оптимизм, но не вселяет уверенности в том, что позитивные сдвиги выведут на желаемые рубежи ежегодного 4–5-процентного прироста валового внутреннего продукта страны. Поводов

Экономические исследования

к осторожности прогноза также множество. Поиски ответов на эти актуальные вопросы побудили автора предпринять анализ причин, угнетающих факторы развития отечественной экономики в целом и региональной в частности. Правительством Республики Бурятия еще в начале 2015 г. была разработана и реализуется антикризисная программа, а в 2016 г. в нее внесены поправки и дополнения, но, между тем, ситуация продолжает оставаться напряженной. Так где скрывается тот «дьявол»? В одних ли деталях местного масштаба? Во-первых, являясь частью общего, небольшой по масштабам провинциально-периферийный дотационный регион следует жанру общих тенденций и возможностей. Во-вторых, это общее целое, т. е. российское государство, находится под санкционным давлением извне на экономику и финансы. «Мы плохо знаем окружающий нас мир, особенно развитой, – замечает академик В. В. Кулешов, директор Института экономики и организации промышленного производства СО РАН. – Запад достаточно насыщен предметами потребления … имеет огромные резервы … Окружающий мир достаточно устойчив, именно поэтому может позволить себе быть по отношению к нам агрессивным, вводить и расширять санкции. Ведь одни нищие не могут другим нищим объявить санкции» [Осетинская 2014: 13]. В-третьих, усиливающаяся глобальная политическая неустойчивость и напряженность диктуют необходимость разработки защитных мер для обеспечения безопасности страны, что требует соответствующего увеличения оборонного бюджета в ущерб гражданскому. В-четвертых, замещение исчерпавшей себя экспортно-сырьевой модели национальной экономики не происходит одномоментно, а требует довольно продолжительного времени. При этом скорость структурной диверсификации и технологической модерни-

98

Вестник БНЦ СО РАН

зации экономики зависит от качества и прогрессивной силы государственных и общественных институтов. Экспертное и научное сообщества едины во мнении по поводу их слабости. А слабость институтов – это прежде всего слабое управление экономическими процессами. «И все большее число специалистов, да и просто граждан, начинают понимать, что главная причина заключается в неумении тех, кто взял на себя функцию управления экономикой, организовывать должным образом работу в целом трудолюбивых и талантливых людей нашей страны, – отмечает профессор В. Г. Версан, директор ВНИИ сертификации. – … За что ни возьмутся, ничего не удается довести до логического завершения. Зависимость от ‟нефтяной трубы”, ручное управление, неспособность заглянуть в завтрашний день привели к деградации производственного потенциала страны за прошедшее время: упали производительность труда и конкурентоспособность» [2015: 82]. Другие эксперты считают, что экономическая и управленческая модель выдохлась, исчерпав свой ресурс, и страну ожидает экономически «унылое» следующее десятилетие [Сатановский 2011: 10]. Большую надежду общество возлагало на «Стратегию социально-экономического развития страны до 2020 г.», но она не встроилась в национальную экономику в качестве концептуального локомотива. Ничего не дала и вторая ее редакция. С годичным отставанием от заданного срока принят федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации» № 172 ФЗ от 28 июня 2014 г., по которому с 2016 г. национальная экономика, а следом региональные и муниципальные экономики должны строить свою работу по Стратегии социально-экономического развития до 2030 г. Но нормативные акты не были разработаны в установленные законом сроки. В результате регионы разрабатывают свои «Стратегии-2030» с отстава-

Экономические исследования

нием от сроков, не имея в основе ни национальной стратегии, ни подзаконных актов. По мнению академика В. В. Кулешова, никто ее (Стратегию-2030. – Прим. автора) толком не обсуждает. Непонятно и то, кто ее будет разрабатывать. Пока одни вопросы … Прежде чем принимать новую стратегию, нужно подвести итоги прежней, провести анализ достигнутого уровня и сложившихся тенденций. Но этого нет. Практика другая: разработали стратегию – отложили, будем разрабатывать новую. Сейчас, например, никто не вспоминает «Стратегию социально-экономического развития Сибири до 2020 года». Разработка «Стратегии-2030» – дело сложное и ответственное (политически и экономически). Непонятен вектор развития страны и ее место в мировой экономике. Академическая наука должна сосредотачиваться на технологических стратегиях опережающего развития, не зависящих от того, какая команда управляет страной [Кичанов 2015: 16]. Серьезные дефекты институтов во многом обусловлены тем, что с самого начала 1990-х гг. реформы в России находятся под чрезмерным влиянием элит. Само общество не стало активным участником процессов реформирования, передав их на аутсорсинг (внешнее управление) власти. Последняя, для полномасштабного исполнения выпавшей на ее долю миссии, выстроила свою «вертикаль». В итоге самоценность государственной машины породила конфликт интересов из-за дефицита институтов «общественных благ», обслуживающих все общество, а не только его привилегированную часть. Создалась странная на первый взгляд ситуация институционального равновесия, когда существующее положение дел мало кого удовлетворяет, но и перемены многим невыгодны. Если вникнуть вглубь процессов, можно увидеть, что внутри власти сложился баланс интересов разных группировок, каждая из которых извлекает для себя административную ренту, кон-

99

Вестник БНЦ СО РАН

тролируя свои дивидендные сегменты влияния. Опасность баланса соблюдения интересов между группировками в «коридорах власти» чрезвычайно велика, и прежде всего тем, что угнетается созидательная энергия, набирает обороты формализм, бюрократическая сила, сопровождаемые увеличивающимся аппаратом управления. Именно по этой причине из совокупности проблем, которые следует решить, «узких мест», которые нужно расширить, барьеров, которые надо преодолеть, самая сложная – это реформирование властью самой себя. На другом полюсе, в самом обществе, своя стабильность, только депрессивная, которую подпитывают конформизм подавляющей части населения, его разобщенность, инертность, неразвитость потенциала общественной активности. Явно ощущается разочарование итогами реформ, апатия и кризис доверия. Упадок народного духа, чувство безысходности – плохой помощник и для развития человеческого потенциала, и для его капитализации. Как избавиться от ложного убеждения, что государство за все в ответе, а лично от каждого ничего не зависит? Общеизвестно, что успехи в социальном и экономическом развитии в целом и реформ в частности зависят от единения людей, социальных групп, сплоченности власти и народа. «К сожалению, сейчас государству просто не с кем вести диалог – никаких независимых сил в стране не осталось, – с грустью заключает Е. Гурвич, руководитель экономической экспертной группы. – Так что власти придется самой принимать все решения и всю ответственность за них» [2015]. Наряду с плохо работающими институтами проблему усугубляют ухудшающиеся профессиональные качества людей во власти. «Налицо резкое снижение интеллектуального уровня элиты, – отмечает Е. Сатановский, – президент Института Ближнего Востока РАН. – Во власть приходят популисты, плохо под-

Экономические исследования

готовленные к тому, чтобы эффективно управлять, но блестяще подготовленные к тому, чтобы блистать» [2011]. Таким образом, основной причиной институциональных ловушек является архаичность значительной части общества на одном полюсе и сложившийся баланс интересов в забюрократизированной вертикали власти – на другом. Их совокупность создает климат стагнации и обрекает страну на консервацию существующей отсталости. Что такое институты – в «двух словах»? Поведение людей формируется институтами. Если действия, диктуемые правилами, стали привычными, значит, институт сложился. Становление правил общепринятыми при отсутствии внешнего принуждения говорит о зрелости институтов. Почему в одной стране все граждане убеждены, что надо следовать конституции, исполнять законы, а в другой – нет? Факторы, мотивирующие людей следовать институциональным нормам, делают их поведение предсказуемым. Поэтому институты – это сложная виртуальная система правил, убеждений, мотивов, норм и организаций. Только для диктатора правовые нормы не являются институтами: он ставит себя выше закона [Грозовский 2014: 14]. Поучителен, например, китайский подход к институциализации государственного управления. Проводится она под девизом: «посадить власть в клетку институтов, укрепить систему сдерживания власти и контроля за ней, создать такую систему функционирования власти, которая характеризовалась бы научно обоснованным принятием решений, решительным их выполнением, строгим контролем» [Тавровский 2015: 115]. Одним словом, «нельзя построить новую модель экономического роста … не сформировав эффективный государственный аппарат, не восстановив работоспособность институтов и не улучшив качество инвестиционного климата … Повышение качества российских институтов позволит экономить три-четыре

100

Вестник БНЦ СО РАН

года из 20, т. е. ускорить развитие экономики на 15–20 % только за счет этого фактора» [Акиндина и др. 2011: 41, 60]. Проецирование на уровень региона общей в стране ситуации по институтам развития не обнаруживает явных несовпадений и асимметрий, за исключением масштабов. Этого и следует ожидать исходя из неразделимости частного и общего. Более того, периферийность Республики Бурятия обусловливает, по закону гравитации, ее донорство по снабжению более развитых и доходных регионов (в направлении федерального центра) когнитивными и креативными кадрами молодого и зрелого возраста, ухудшая и без того напряженное демографическое положение, наращивая дефицит человеческого капитала. Нет статистической информации о количестве юношей и девушек, выехавших за последнюю четверть века на обучение в зарубежные страны и не вернувшихся на малую родину. В результате дефицит квалифицированных рабочих и специалистов испытывает каждая организация в любой локальной территории Бурятии. Между тем необходимость рекрутирования специалистов – это задача даже не ближайшего будущего, а уже сегодняшнего дня. Представим умозрительно, что инвестиционная политика правительства принесла результаты и в Бурятию хлынули инвестиции. Если даже государство и бизнес будут в состоянии предложить достаточное количество рабочих мест, то сможет ли региональный рынок труда удовлетворить спрос именно на тех специалистов, кто эти места сможет занять? Поэтому выработка стимулов и механизмов реверса земляков из их сегодняшнего «прекрасного далека» – это, по нашему убеждению, повестка кадровой и бюджетной политики правительства Бурятии. Хотя сталинская цитата «Кадры решают все» вновь в мейнстриме отечественной управленческой практики, более фундаментальным представляется поиск рецептов единения общества с элитой, путей выхода из ситуации де-

Экономические исследования

101

прессивного равновесия, расчистки «авгиевых конюшен» управления и экономики. Поиск постсоциалистической национальной идеи, захватывающей в единый порыв потенции всех слоев народонаселения, не завершен. Причина, на наш взгляд, в том, что Россия в идейно-социальном мировоззрении задержалась между западнической англосаксонской эгоцентрической моделью и собственно евразийским коллективистским менталитетом. Чем скорее Россия определится со своей приверженностью евразийским духовно-моральным ценностям, тем раньше созреет общенациональная идея. Для начала общество должно получить ответ на вопрос: что было положительного, прогрессивного в плановой экономике СССР и что было в ней отрицательного, пагубного. Далее – что есть позитивного в новой рыночной экономике России и что отрицательного? На основе сравнительного анализа все положительное двух систем можно сложить и сконструировать новую конвергентную модель экономики. И это будет свой собственный продукт, а не заимствованный из западных доктрин и схем. Все отрицательное обеих систем следует оставить для истории страны, для будущих поколений как предупредительный знак об опасности. Такой государственный заказ Академия наук России, как нам представляется, выполнит с большим энтузиазмом и качеством. Аналогичную исследовательско-аналитическую работу можно провести и в Республике Бурятия, пока еще в «строю» управленцы советского призыва. Следующее действие – это восстановление доверия в обществе «по вертикали». Для этого власть должна показать пример, реформировав себя, как бы ни была сложна процедура самохирургии. Основной принцип – замещение количества качеством. Кратное уменьшение численности депутатов Народного Хурала, служащих в правительстве, объединение и создание единой службы Управления делами Администрации гла-

Вестник БНЦ СО РАН

вы, Народного Хурала и Правительства, упрощение структуры и звенности правительства и другие оптимизирующие меры выветрят бюрократическую энергию, существенно улучшат деловую и созидательную ауру во власти, сократят дублирование, параллелизм в работе, повысят ответственность, скорость и качество управленческих решений. Но главное – народ поверит в дееспособность власти. Качество управления обеспечивается не отдельными подразделениями, а слаженной координацией их работы между собой. Пока действует несистемное «ручное» управление, добиться слаженности невозможно, так как превалирует принцип: меньше ответственности – меньше «головной боли». «Ручное» управление порождает спрос на такие инструменты, как совещания, поручения, организация и контроль за документооборотом и т. д. Более высокий и качественный уровень управления достигается путем перехода на системное управление, т. е. на проектное и процессное. Правительство республики приступило к освоению проектного управления. В стране сегодня единицы регионов перешли на данную систему (Белгородская область, Приморский край, Республика Татарстан и др.). Переходный процесс потребует массового обучения служащих во власти и очень требовательной аттестации на должности «проектного менеджера» и «проектного специалиста». К примеру, в Правительстве Белгородской области обучено 807 специалистов. Критически важным и сложным является подбор руководителей на ключевые направления управления развитием, учитывая нарастающий кадровый дефицит. Ошибок можно избежать, если отказаться от следующих вредных принципов: партийная принадлежность, возрастные ограничения, этническое и территориальное происхождение, «кумовство», а использовать единственно правильный принцип профессиональной пригодности. Следование последнему принципу неуклонно приведет к ситуа-

Экономические исследования

ции «в бой идут старики». Ничего плохого в этом нет, а только польза, с верхним пределом до 70 лет, как это практикуется в азиатских странах и набирает обороты в западных демократиях. Огромную пользу единению общества может принести интеллигенция, особенно в опровержение бытующего выражения «по отдельности мы стоим больше, чем вместе». Сплоченность и ценность общества базируются на силе его идентичности. И в этом смысле интеллигенция Бурятии пока еще не внесла достойного вклада. Известно, что в кризисной ситуации обнажаются проблемы, но вместе с ними растет изобретательность. Обратимся к истории. В 80-е гг. XIX�� в. в среде народнической интеллигенции родилась теория «малых дел» (Я. В. Абрамов, И. И. Каблиц, С. Н. Южаков, С. Н. Кривенко и др.). Сторонники этой теории призывали интеллигенцию идти в народ, работать учителями, агрономами, врачами в земствах, создавать «культурные» сельскохозяйственные колонии, организации народного кредита, страхового дела, способствовать покупке земель крестьянами, распространять улучшенные орудия труда. В теории «малых дел» они видели один из путей преобразования общества и преодоления пропасти, отделяющей просвещенное меньшинство страны от народа. Смысл теории «малых дел» состоял в том, что гражданин и общество оставляют до лучших времен «большие дела», вместо этого начинают действовать каждый на своем месте и сколько возможно, ведя «тихую, культурную работу». Чем не пример для

102

Вестник БНЦ СО РАН

поддержания и развития народнических идей, например, в отношении сельских семейных хозяйств (личных подворий), которые дают свыше 70 % валового производства сельхозпродукции, используя только труд членов семьи, без всякой государственной поддержки? Или возобновление просвещенческой работы с населением по самым разным аспектам жизнедеятельности, по образцу общества «Знание», университета марксизма-ленинизма. Или формирование волонтерских бригад по решению экологических проблем, организация работ по лесовосстановлению, культуртехнических работ на заброшенных полях, по благоустройству населенных пунктов и т. д. Объектов для приложения инициативы по улучшению жизни великое множество, выходящее далеко за пределы одной статьи. Цель данной статьи – сфокусировать внимание на ключевых, базовых проблемах. Таким образом, «дьяволы» причин региональной отсталости кроются не только в деталях, но и в базовых общественных институтах за пределами собственно экономики. Возможный сценарий перехода национальной экономики из рецессии в стагнацию, аналогичный периоду 80-х гг. ХХ в., названному «застоем», нужно и можно предотвратить, основательно взявшись за восстановление доверия в триаде «общество – власть – бизнес» и современного облика государственных и гражданских институтов. Методологическое обеспечение требует мультидисциплинарной кооперации исследователей.

Литература Акиндина Н. Сколько стоят неработающие институты? / Н. Акиндина, С. Алексашенко, А. Петроневич, М. Петроневич // Вопросы экономики. – 2011. – № 2. – С. 41–60. Версан В. В. Кризис и ручное управление экономикой. Есть ли выход? / В. В. Версан // Стандарты и качество. – 2015. – № 11 (941). – С. 82–85. Грозовский Б. Честное купеческое / Б. Грозовский // Forbes. – 2014. – № 1 (118). – С. 14. Гурвич Е. Монолог государства: нужен ли нам принцип нуждаемости? / Е. Гурвич // РБК. – 2015. – 24 июля. – № 130 (2147).

Экономические исследования

103

Вестник БНЦ СО РАН

Кичанов М. Нищие не могут объявить санкции (интервью с директором Института экономики и организации промышленного производства СО РАН В. В. Кулешовым) / М. Кичанов // Эксперт Сибирь. – 2016. – 25 апреля – 15 мая. – № 15–19 (474). – С. 10–16. Осетинская Е. Смена модели / Е. Осетинская // Forbes. – 2014. – № 1 (118). – С. 10. Сатановский Е. Потерявшие Ливию по деньгам не плачут / Е. Сатановский // Комсомольская правда. – 2011. – 1–8 сентября. Тавровский Ю. Си Цзиньпин: по ступеням китайской мечты / Ю. Тавровский. – М.: Эксмо, 2015. – 272 с.

УДК 620:502.7(571.53/54) ББК 65.304.14

Г. О. Борисов ВАРИАНТЫ ТЕПЛОЭНЕРГОСНАБЖЕНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ЗОНЫ БАЙКАЛЬСКОЙ ПРИРОДНОЙ ТЕРРИТОРИИ Приведены данные обследования энергетических объектов, расположенных в Центральной экологической зоне (ЦЭЗ) Байкальской природной территории. Предложена методика определения нагрузок теплоэнергоснабжения индивидуального жилья, турбаз, коттеджей в поселках ЦЭЗ. Определено количество выбросов вредных веществ в атмосферу и золошлаковых отходов. Рассмотрены три варианта теплоэнергоснабжения: реконструкция существующих котельных, газификация, переход на электротеплоснабжение. Показано, что наиболее реальным и эффективным в настоящее время является переход на электротеплоснабжение и действующая энергетическая инфраструктура позволяет осуществить его без значительных капитальных вложений. Предложено необходимое количество электроэнергии с целью снижения цены на нее отпускать с шин ангарских ГЭС. Ключевые слова: ЦЭЗ БПТ, теплоэнергоснабжение, электротеплоснабжение, котельная, газификация, побережье Байкала.

G. O. Borisov OPTIONS OF HEAT AND ENERGY SUPPLY OF THE CENTRAL ECOLOGICAL ZONE OF THE BAIKAL NATURAL TERRITORY The article provides the results of research of energy facilities located in the Central Ecological Zone (CEZ) of Baikal Natural Territory. The methodology for determination of the capacity of heat power supply for houses, tourist accommodations, cottages in the CEZ area’s settlements is included. The amount of emission of harmful substances in atmosphere and ashand-slag wastes is determined. Three options of heat power supply are examined: reconstruction of existing boiler rooms; gasification; transition to electrical heating. It is proved that currently the most workable and effective option is transition to electrical heating, which does not require significant investment due to sufficient energy infrastructure. Aiming at price decrease it is recommended to release required amount of electric power from the Angarsk HPS. Keywords: CEZ BNT (Central Ecological Zone of Baikal Natural Territory), heat power supply, electric heat supply, boiler room, gasification, coast of Baikal. БОРИСОВ Геннадий Очирович – кандидат экономических наук, старший научный сотрудник отдела региональных экономических исследований БНЦ СО РАН. E-mail: borisovgo@bk.ru.

Экономические исследования

В

2015 г. Институтом систем энергетики СО РАН совместно с отделом региональных экономических исследований Бурятского научного центра СО РАН проведена экспедиция по районам Центральной экологической зоны Байкальской природной территории (ЦЭЗ БПТ) целью обследования c�� существующего состояния систем энергоснабжения потребителей и обсуждения возможных вариантов развития [Санеев, Иванова… 2016]. По результатам обследования, с использованием материалов соответствующих министерств правительств Иркутской области и Республики Бурятия [Использование топлива… 2015], были систематизированы данные по различным типам используемых энергоисточников, в т. ч. по мощностному ряду котельных и виду сжигаемого топлива (табл. 1). По существующим методикам определения выбросов в атмосферу от объектов энергетики оценено количество загрязняющих веществ: твердых частиц, оксидов серы и азота. Суммарный расчетный выброс рассматриваемых теплоисточников ЦЭЗ, с учетом данных о сожженном в 2014 г. топливе, составил порядка 27 тыс. т, из которых 83 % (22,16 тыс. т) – твердые вещества, 15 % (4,11 тыс. т) – оксиды серы и 2 % (0,41 тыс. т) – оксиды азота (табл. 2) [Методика определения выбросов… 1999]. В пределах Иркутской области в 2014 г. расчетный выброс составил 11,8 тыс. т, в Республике Бурятия – 14,9 тыс. Среди исследуемых районов наибольший объем выбросов приходится на Слюдянский (10,56 тыс. т/год) и СевероБайкальский (7,0 тыс. т/год) районы [Государственный доклад… 2015]. Следует отметить, что в приведенных расчетах не учтены потребности в топливе и, соответственно, выбросы загрязняющих веществ индивидуального жилья, круглогодичных туристических баз, а также мелких источников тепла, которые отапливают одно здание и не имеют своих тепловых сетей. Таких источников достаточно много: на территории

104

Вестник БНЦ СО РАН

Иркутской области это в основном электрокотельные и электроотопительные устройства, в Республике Бурятия – печи, в качестве топлива в которых используются дрова, уголь и в редких случаях сухой углеводородный газ. Статистических данных по расходам энергоресурсов на эти цели нет, так как в основном топливо приобретается в частном порядке без заключения договоров. На мой взгляд, для количественного учета такого рода расходов можно попытаться рассчитать среднедушевое потребление электроэнергии (энергоресурсов) для целей отопления на о-ве Ольхон и принять этот показатель как нормативный для всей ЦЭЗ БПТ. Индивидуальная застройка сел о-ва Ольхон характерна для всего побережья Байкала, также идет интенсивное строительство турбаз, коттеджей и других объектов. Достаточно точно определить расход электроэнергии на отопление представляется возможным по следующей формуле: Qг = (Nз – Nл) × 103 × Tи.м., где: Qг – количество электроэнергии в год на отопление, кВт·ч; Nз – максимум мощности электропотребления зимой; Nл – максимум мощности электропотребления летом – 1,5 МВт; Tи.м. – число часов использования максимума (1750 ч). По данным проведенного обследования, максимум мощности электропотребления зимой составляет на о-ве Ольхон 3 МВт, а летом – 1,5 МВт, число часов использования максимума определено по приведенным данным работы котельных в ЦЭЗ БПТ. Таким образом, Qг=(3–1,5)×103×1750 =2650 тыс. кВт·ч. Поскольку численность населения на о-ве Ольхон – 1500 чел., то среднедушевое потребление электроэнергии на территории ЦЭЗ БПТ будет составлять 1800 кВт·ч. В настоящее время на территории ЦЭЗ БПТ проживает 138,519 тыс. чел. в

Экономические исследования

105

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 1 Сводные данные по котельным ЦЭЗ БПТ Мощность котельных, Вид топлива Расход топлива Гкал/ч Иркутская область, всего – 128,9 в т. ч.: уголь, тыс. т 86,7 102,1 мазут, тыс. т 1,1 6,8 дрова, тыс. м3 1,7 6 электроэнергия, млн кВт·ч 20,2 18,0 Ольхонский район, всего – 15,3 в т. ч.: уголь, тыс. т 5,5 8,2 дрова, тыс. м3 1,7 2,0 электроэнергия, млн кВт·ч 3,1 5,1 Иркутский район, всего – 20,6 в т. ч.: уголь, тыс. т 2,2 2,4 мазут, тыс. т 1,1 6,8 электроэнергия, млн кВт·ч 15,6 11,4 Слюдянский район, всего – 93,0 в т. ч.: уголь, тыс. т 79,0 91,5 электроэнергия, млн кВт·ч 1,5 1,5 Республика Бурятия, всего – 288,8 в т. ч.: уголь, тыс. т 208,4 288,8 Кабанский район 14,0 39,1 Баргузинский район 2,5 8,3 Северо-Байкальский район 28,7 37,0 г. Северобайкальск 163,2 204,4 Итого по ЦЭЗ – 417,7 в т. ч.: уголь, тыс. т 295,1 390,9 мазут, тыс. т 1,1 6,8 дрова, тыс. м3 1,7 2,0 электроэнергия, млн кВт·ч 20,2 18,0 Таблица 2 Количество выбросов загрязняющих веществ в атмосферу по районам ЦЭЗ в 2014 г. Выбросы, тыс. т Субъект, район твердые оксиды серы оксиды азота всего вещества Иркутская область, всего 10,12 1,46 0,23 11,81 в т. ч.: Ольхонский район 0,65 0,07 0,001 0,72 Иркутский район 0,45 0,08 0,001 0,53 Слюдянский район 9,02 1,31 0,228 10,56 в т. ч.: котельные 8,66 0,97 0,058 9,69 ТЭЦ г. Байкальск* 0,36 0,34 0,17 0,87 Республика Бурятия, всего 12,04 2,65 0,18 14,88 в т. ч.: Кабанский район 2,87 0,53 0,005 3,41 Баргузинский район 0,44 0,02 0,001 0,46 Северо-Байкальский район 5,88 1,09 0,035 7,01 г. Северобайкальск 2,85 1,01 0,141 4,00 Итого по ЦЭЗ 22,16 4,11 0,41 26,69 * [Государственный доклад, 2015].

Экономические исследования

151 населенном пункте (данные 2006 г.). Если рассматривать население в границах субъектов федерации, то в Иркутской области проживает 58,478 тыс. чел. в 76 населенных пунктах, в Республике Бурятия – 80,041 тыс. в 75 населенных пунктах. Расчеты показывают, что на индивидуальное отопление расходуется в год 250 млн кВт·ч электроэнергии, в т. ч. в Республике Бурятия – 145 млн кВт·ч, или 215 тыс. Гкал и 25 тыс. Гкал теплоэнергии, или 102 тыс. т и 60 тыс. т угля соответственно. Количество выбросов в атмосферу составляет 9 тыс. т, в т. ч. по Бурятии – 5 тыс. т; золошлаковых отходов – 43 тыс. и 25 тыс. т соответственно. Для снижения антропогенной нагрузки на природную среду ЦЭЗ необходимо проводить модернизацию котельных, внедрять природоохранные технологии, осуществлять замену топлива на экологически чистые виды, в т. ч. на природный газ. В федеральной целевой программе «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012–2020 годы» были предусмотрены мероприятия по модернизации систем теплоснабжения с переводом на экологически чистые технологии на территориях субъектов Российской Федерации, расположенных на Байкальской природной территории, намечен ввод 39 объектов суммарной мощностью 325,33 Гкал/ч со снижением образования золошлаковых отходов [Постановление Правительства… 2012]. Фактически производилась замена устаревших, изношенных котлов на новые, современные угольные, которые могли обеспечить лишь незначительное снижение образования золошлаковых отходов и вредных выбросов в атмосферу. Последние, кстати, по непонятным причинам не были включены в итоговые индикаторы. Считаю, что такой вид модернизации бесперспективен. Наиболее привлекательный сценарий газификации котельных в Центральной экологической зоне представляет собой использование сетевого природ-

106

Вестник БНЦ СО РАН

ного газа. В этом случае расчетная стоимость газа для потребителей в 2–4 раза ниже, по сравнению со схемой автономной газификации на основе сжиженного углеводородного или природного газа [Иванова и др. 2015]. Экономически целесообразен вариант газификации только в случае прохождения магистрального газопровода по южному маршруту вдоль побережья оз. Байкал, что может быть реализовано при строительстве второй очереди газотранспортной системы «Сила Сибири» в субъектах РФ на территории Байкальского региона, а не вдоль трассы нефтепроводной системы «Восточная Сибирь – Тихий океан». Если рассматривать сетевую газификацию Байкальского региона как самостоятельный региональный проект, то для транспортировки требуемых объемов газа необходимо строительство локальной системы трубопроводов значительно меньшего диаметра. Однако с уменьшением диаметра трубопровода произойдет увеличение транспортной составляющей стоимости газа. Генеральная схема газоснабжения и газификации Республики Бурятия была разработана АО «Газпром-промгаз» в 2008 г. и утверждена Президентом Республики Бурятия в 2009 г. [Тверской 2016]. В 2015 г. в соответствии с резолюцией председателя правления ПАО «Газпром» А. Б. Миллера АО «Газпром-промгаз» приступило к выполнению работ по корректировке схемы. В рамках доработки схемы будут рассмотрены различные варианты газификации, а также предложен наиболее эффективный вариант реализации газоснабжения для региона. На рисунке 1 показаны варианты сетевой и автономной газификации. К сожалению, вариант газификации от транзитного магистрального газопровода Иркутск – Бурятия – Монголия – Китай вообще не рассматривается. Предложен также вариант комбинированной схемы, предусматривающий строительство газопровода Сковородино – Чита – Улан-Удэ с сооружением станции сжижения газа в республике. В схеме определены потребности в газе ЦЭЗ

Экономические исследования

107

БПТ, которые для Республики Бурятия составляют 142 млн м3/год. Однако маловероятно, что такая схема газоснабжения республики будет конкурентоспособна углю. В настоящее время нет ясности о сроках реализации схем по газификации региона. Поэтому, на мой взгляд, предпочтительнее рассмотреть возможность перевода территории ЦЭЗ БПТ на электротеплоснабжение. Ниже приведены расчеты потребности в электроэнергии и мощности для электротеплоснабжения существующих потребителей ЦЭЗ БПТ, за исключением г. Байкальска и центральной котельной г. Северобайкальска, по которым необходимо отдельное решение. В целом ЦЭЗ БПТ требуется 418 МВт и 731500 тыс. кВт·ч, по РБ – 228 МВт и 400000 тыс. кВт·ч в год. На иркутской территории 130 МВт требуется для котельных (21 МВт уже работают на электроэнергии), 60 МВт – для отопления индивидуальной застройки, значительная доля которой использует электроэнергию. На территории Бурятии при действующих тарифах на электроэнергию перевод на электроснабжение невозможен. Необходимо решить вопрос установления тарифов на электроэнергию для целей энерго-

Вестник БНЦ СО РАН

теплоснабжения на территории ЦЭЗ БПТ, конкурентных углю – не выше 1 руб. за 1 кВт·ч, за счет выделения необходимого количества электроэнергии с шин ангарских ГЭС. Для Бурятии это 400 млн кВт·ч в год с максимальной мощностью 228 Мвт, что менее 1 % выработки ангарских ГЭС. Минэнерго РФ вполне может решить этот вопрос. Энергетическая инфраструктура в основном имеет возможность обеспечить электротеплоснабжение побережья Байкала (рис. 2). Южная часть ЦЭЗ снабжается двухцепной ЛЭП-220 кВ и ЛЭП500 кВ, северная – двухцепной ЛЭП-220 кВ. Намечено строительство ЛЭП-500 кВ «Усть-Кут – Нижнеангарск». Восточное побережье обеспечивается двухцепной ЛЭП-220 кВ «Татаурово – Горячинск – Баргузин». Необходимо завершить строительство этой линии электропередачи на участке Горячинск – Баргузин. Конечно, вследствие увеличения нагрузки и повышения категорийности потребителей потребуется усиление распределительных сетей и подстанций. Иркутская и Бурятская энергосистемы способны полностью обеспечить дополнительную выработку электроэнергии и необходимую мощность.

Рис. 1. Предлагаемые схемы сетевой и автономной газификации Республики Бурятия

108

Рис. 2. Схема развития сетей 220–500 кВ в Байкальском регионе

Экономические исследования Вестник БНЦ СО РАН

Экономические исследования

109

Вестник БНЦ СО РАН

Литература Государственный доклад «О состоянии озера Байкал и мерах по его охране в 2014 году». – Иркутск: Сиб. фил. ФГУНПП «Росгеолфонд», 2015. – 436 с. Иванова И. Ю. Сравнительная эффективность использования природного газа для теплоснабжения потребителей Байкальской природной территории / И. Ю. Иванова, Т. Ф. Тугузова, А. К. Ижбулдин // Энергетика: управление, качество и эффективность использования энергоресурсов: сб. тр. Восьмой междунар. науч.-техн. конф. – Благовещенск: Сажинов А. А., 2015. – С. 330–334. Использование топлива, теплоэнергии, электроэнергии организациями Республики Бурятия за 2014 год: стат. бюл. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2015. – 29 с. Методика определения выбросов загрязняющих веществ в атмосферу при сжигании топлива в котлах производительностью менее 30 тонн пара в час, или менее 20 Гкал в час. – М.: Гос. комитет по охране окружающей среды Российской Федерации, 1999. – 53 с. Постановление Правительства РФ от 21 августа 2012 г. № 847 «О федеральной целевой программе “Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012–2020 годы”». Санеев Б. Г. Энергетическая инфраструктура центральной экологической зоны Байкальской природной территории: воздействие на природную среду и пути его снижения / Б. Г. Санеев, И. Ю. Иванова, Е. П. Майсюк, Т. Ф. Тугузова, Р. А. Иванов // География и природные ресурсы. – 2016. – № 5. – С. 218–224. Тверской И. В. Корректировка Генеральной схемы газоснабжения и газификации Республики Бурятия / И. В. Тверской // Региональные системы газоснабжения: презентация. – Улан-Удэ, 2016.

УДК 330.101.8 ББК 65.28

Б. О. Гомбоев, А. Г. Бадмаев «ЗЕЛЕНАЯ» ЭКОНОМИКА КАК ОДНО ИЗ ОСНОВАНИЙ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛЕЙ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ Статья посвящена вопросам «зеленой» экономики, которая является одним из оснований для достижения целей устойчивого развития ООН и их задач, принятых в сентябре 2015 г. на саммите ООН в Нью-Йорке. Рассматриваются концепция «зеленой» экономики, инициативы и практический опыт разработки на международном, региональном и национальном уровне. Ключевые слова: цели устойчивого развития, «зеленая» экономика, «зеленый» рост, экология, окружающая среда, эффективность, природные ресурсы.

B. O. Gomboev, A. G. Badmaev “GREEN ECONOMY” AS ONE OF THE GROUNDS FOR REACHING THE GOALS OF SUSTAINABLE DEVELOPMENT The paper considers issues of “green economy”, which is one of the grounds for the achievement of the UN goals of sustainable development and their objectives adopted in SepГОМБОЕВ Баир Октябрьевич – доктор географических наук, главный научный сотрудник Байкальского института природопользования СО РАН. E-mail: bgom@binm.bscnet.ru. БАДМАЕВ Алдар Геннадьевич – кандидат географических наук, ведущий инженер Байкальского института природопользования СО РАН. E-mail: geo.83@mail.ru.

Экономические исследования

110

Вестник БНЦ СО РАН

tember 2015 at the UN Summit in New York. It reviews the concept of “green economy”, initiatives and practical experience of development at the international, regional and national levels. Keywords: goals of sustainable development, “green economy”, “green growth”, ecology, environment, efficiency, natural resources.

П

роцессы глобализации социально-экономической жизни с одной стороны многократно увеличили возможности адаптации человечества к окружающей среде, с другой – породили новые глобальные проблемы, которые теперь осознают не только ученые, но и общественность и политики. Одна из новых концепций – концепция «зеленой» экономики, тесно связанная с концепцией устойчивого развития, стала формироваться с конца 1980-х гг., после опубликования доклада Всемирной комиссии по окружающей среде и развитию [Зомонова 2015]. Политические аспекты этой концепции обсуждались на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро (1992 г.), на Всемирной встрече на высшем уровне по устойчивому развитию в Йоханнесбурге (2002 г.) и др. На этих форумах было выработано единое мнение, что социальный прогресс в большей мере зависит не столько от экономического развития, сколько от качества природной среды [4-й Доклад Всемирной встречи… 2002; Доклад об итогах работы… 1994]. «Зеленая» экономика – направление в экономической науке, сформировавшееся в последние два десятилетия и утверждающее идею зависимости экономики от природной среды, в пределах которой она существует и является ее компонентом. Концепция «зеленой» экономики включает в себя много других направлений в экономической науке и философии, таких как феминистическая экономика, постмодернизм, ресурсоориентированная экономика, экологическая экономика, экономика окружающей среды, антирост, антипотребительство, антиглобализм, зеленый анархизм, зеленая политика, теория международных отношений и др. [Бобылев, Захаров 2012].

Теория «зеленой» экономики базируется на 3 аксиомах: – невозможно бесконечно расширять сферу влияния в ограниченном пространстве; – невозможно требовать удовлетворения бесконечно растущих потребностей в условиях ограниченности ресурсов; – все на поверхности Земли является взаимосвязанным. Сам термин «зеленая экономика» был впервые введен в научный оборот в 1989 г. в докладе, подготовленном группой ведущих экономистов для правительства Соединенного Королевства [Pearce 1989]. Среди сторонников «зеленой» экономики выделяются М. Букчин, Дж. Джекобс, Р. Карсон, Э. Ф. Шумахер, Р. Костанца, Л. Маргулис, Д. Кортен, Б. Фаллер, Г. Дэйли, С. А. Липина, Д. Медоуз, С. П. Хоукен, А. Тверски и др. С 2006 г. публикуется «Международный журнал “зеленой” экономики» (International Jour-nal of Green Economics); создан Институт «зеленой» экономики (The Green Economiсs Institute) в г. Рединг (Великобритания) [Green Economics]. Институт «зеленой» экономики стремится исследовать новые аспекты политической экономии и экономики, теории и практики политических решений. Инициатива ЮНЕП по «зеленой» экономике ЮНЕП (Программа ООН по окружающей среде) разработала рабочее определение «зеленой» экономики как то, что приводит к повышению благосостояния людей и социальной справедливости при значительном снижении экологических рисков и экологических дефицитов. В простейшем выражении «зеленая экономика» может рассматриваться как экономика, которая характеризуется малым

Экономические исследования

выбросом углеродов, ресурсосбережением и социальной инклюзивностью. С практической точки зрения, «зеленая» экономика – это экономика, где рост доходов и занятости управляется государственными и частными инвестициями, которые сокращают выбросы углерода и загрязнение окружающей среды, повышают эффективность использования энергии и ресурсов, а также предотвращают утрату биоразнообразия и экосистемных услуг. Инвестиции должны катализировать, при поддержке целевых государственных расходов, реформы в области политики и регуляторных изменений. Этот путь развития должен поддерживать, расширять и при необходимости восстанавливать природный капитал в качестве важнейшего экономического актива и источника общественных благ, особенно для бедных людей, чьи средства к существованию и безопасности сильно зависят от природы. Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) запустила в 2008 г. «инициативу зеленой экономики» (Green Economy Initiative (GEI)), состоящую из глобальных и на уровне стран исследований с целью оказания помощи в мотивации разработчиков политики для поддержки экологических инвестиций в качестве средства достижения устойчивого развития. Благодаря этой инициативе и работе других учреждений, программа «Зеленая экономика в контексте устойчивого развития и искоренения нищеты»

111

Вестник БНЦ СО РАН

была принята в 2012 г. на «Повестке дня Рио+20» и признана в качестве инструмента для достижения устойчивого развития [United Nationals]. «Зеленая» экономика в России Основной целью перехода к «зеленой» экономике является повышение качества жизни населения планеты при минимизации истощения природных ресурсов и сохранении природы для следующих поколений [Гурьева 2011]. Переход России к формированию «зеленой» экономики имеет ряд особенностей: высокий интеллектуальный потенциал [Киселева 2013], наличие больших по площади малоосвоенных территорий в регионах, благодаря которым страна может стать мировым лидером в переходе к новой модели развития. К «зеленым» относятся технологии, нацеленные на снижение уровня потребления ресурсов, уменьшение воздействия на окружающую среду. В таблице представлены «зеленые» технологии, внедренные в России. Цели устойчивого развития (ЦУР) (англ. Sustainable Development Goals (SDGs)), также известные как глобальные цели (англ. Global Goals), – это набор целей для будущего международного сотрудничества, которые заменили собой «Цели развития тысячелетия» в конце 2015 г. Итоговый документ «Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года» содержит 17 глобальных целей и 169 задач.

Таблица «Зеленые» технологии в России [Гурьева, Наймушина 2015] Проблемная отрасль Варианты решений Генерация энергии Ветровая, солнечная, биотопливо Вода и сточные воды Очистка воды, охрана воды, очистка сточных вод Материалы Нано-, биоматериалы Усовершенствованная упаковка, умное производПроизводство / Промышленность ство, мониторинг Природные пестициды, управление земельными реСельское хозяйство сурсами, аквакультура Отходы Рециклинг, управление отходами Строительство «Зеленое» строительство, «умные» города

Экономические исследования

При употреблении термина «устойчивое развитие» речь идет, прежде всего, о прекращении нерационального использования ресурсов окружающей среды. Концепция устойчивого развития появилась в процессе объединения трех основных точек зрения: экономической, социальной и экологической. Подразумевается принятие мер, направленных на оптимальное использование ограниченных ресурсов и использование экологичных – природо-, энерго- и материалосберегающих технологий, на сохранение стабильности социальных и культурных систем, на обеспечение целостности биологических и физических природных систем. Предыстория. Процедура принятия. Цели развития тысячелетия (ЦРТ), которые были приняты на Генеральной ассамблее ООН в 2000 г., установили 2015 год как расчетный. Так как страны, принявшие программу ЦРТ, признали ее успех, так же как и необходимость принятия новой повестки дня после 2015 г., в 2012 г. на Конференции ООН по устойчивому развитию было принято решение о создании рабочей группы открытого состава для разработки комплекса целей устойчивого развития. После более чем годовых переговоров рабочая группа от-

com

112

Вестник БНЦ СО РАН

крытого состава представила рекомендации для определения 17 целей в области устойчивого развития. В начале августа 2015 г. 193 государства – члены Организации Объединенных Наций достигли консенсуса по итоговому документу новой повестки дня «Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года». Государства-члены решили, что саммит ООН по принятию новой повестки дня в области устойчивого развития с 17 целями пройдет в Нью-Йорке 25–27 сентября 2015 г., и созвали пленарное заседание Генеральной ассамблеи высокого уровня. 25 сентября 2015 г. в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке мировые лидеры, в т. ч. главы государств и правительств, одобрили повестку дня в области развития на период после 2015 г. Цели. Новые цели и задачи носят комплексный и неделимый характер и обеспечивают сбалансированность всех трех компонентов устойчивого развития: экономического, социального и экологического. 25 сентября 2015 г. 193 страны приняли следующие 17 глобальных целей (рис. 1), для достижения которых должны быть решены 169 задач. 1. Повсеместная ликвидация нищеты во всех ее формах.

Рис. 1. Эмблемы целей устойчивого развития ООН. Источник: http://www.openinstitute.

Экономические исследования

Ликвидация голода, обеспечение продовольственной безопасности и улучшения питания и содействие устойчивому развитию сельского хозяйства.
Обеспечение здорового образа жизни и содействие благополучию для всех в любом возрасте.
Обеспечение всеохватного и справедливого качественного образования и поощрение возможности обучения на протяжении всей жизни для всех.
Обеспечение гендерного равенства и расширение прав и возможностей всех женщин и девочек.
Обеспечение наличия и рациональное использование водных ресурсов и санитарии для всех.
Обеспечение доступа к недорогостоящим, надежным, устойчивым и современным источникам энергии для всех.
Содействие неуклонному, всеохватному и устойчивому экономическому росту, полной и производительной занятости и достойной работе для всех.
Создание прочной инфраструктуры, содействие обеспечению всеохватной и устойчивой индустриализации и внедрению инноваций.
Снижение уровня неравенства внутри стран и между ними.
Обеспечение открытости, безопасности, жизнестойкости и устойчивости городов и населенных пунктов.
Обеспечение рациональных моделей потребления и производства.
Принятие срочных мер по борьбе с изменением климата и его последствиями.
Сохранение и рациональное использование океанов, морей и морских ресурсов в интересах устойчивого развития.
Защита, восстановление экосистем суши и содействие их рациональному использованию, рациональное управление лесами, борьба с опустыниванием, прекращение и обращение вспять процесса деградации земель и прекращение процесса утраты биологического разнообразия.

113

Вестник БНЦ СО РАН

Содействие построению миролюбивых и открытых обществ в интересах устойчивого развития, обеспечение доступа к правосудию для всех и создание эффективных, подотчетных и основанных на широком участии учреждений на всех уровнях.
Укрепление средств достижения устойчивого развития и активизация работы механизмов глобального партнерства в интересах устойчивого развития [Sustainable…]. Реализация. Работа над достижением ЦУР началась 1 января 2016 г. и должна завершиться к 31 декабря 2030 г. Однако некоторые задачи, разработанные на основе ранее заключенных международных соглашений, будут решены, как ожидается, даже раньше этого срока. Предполагается, что достижение ЦУР будет осуществляться согласно следующим положениям. ● Страны будут самостоятельно разрабатывать собственные стратегии, планы и программы по устойчивому развитию. ЦУР будут играть роль ориентира, позволяя странам привести планы в соответствие со своими глобальными обязательствами. Реализация данных стратегий, планов и программ потребует аналогичных стратегий финансирования и их осуществления. ● Достижение 17 ЦУР и решение 169 задач, предусмотренных в новой программе, должны контролироваться и отслеживаться при помощи набора глобальных показателей, который будет разработан межучрежденческой экспертной группой по достижению ЦУР. Указанные показатели будут утверждены Экономическим и Социальным советом и Генеральной ассамблеей ООН. Для каждой задачи планируется разработать примерно по два показателя, дополняемых на региональном и национальном уровне, которые будут разработаны государствами-членами, чтобы помочь контролировать ход достижения целей и решения задач. ● В рамках политического форума высокого уровня по устойчивому разви-

Экономические исследования

тию будет организовано ежегодное изучение достигнутых результатов и приняты последующие меры на основе доклада о ходе достижения ЦУР, который должен готовиться генеральным секретарем ООН. ● Как предусмотрено в Аддис-Абебской программе действий (итоговом документе Третьей конференции по финансированию развития), будет организован контроль и обзор средств осуществления ЦУР, с тем чтобы обеспечить эффективное использование финансовых ресурсов в целях содействия осуществлению новой повестки дня в области устойчивого развития. ● Механизм содействия развитию технологий должен обеспечивать удовлетворение потребностей развивающихся стран в технологиях и предусматривать альтернативные варианты удовлетворения этих потребностей и наращивания потенциала. Центральная роль технического сотрудничества в деле обеспечения устойчивого развития предопределила создание такого механизма в ходе конференции по финансированию развития. Роль. Можно предположить, что реализация программы сыграет достаточно большую роль в решении глобальных проблем, учитывая успех программы «Цели развития тысячелетия». Официально заявлено, что за последние два десятилетия удалось почти вдвое сократить процент людей, живущих за чертой бедности, почти вполовину уменьшить детскую и материнскую смертность, значительно продвинуться в деле борьбы с такими болезнями, как ВИЧ и малярия, а также более чем в два раза увеличить объем помощи, предоставляемой развитыми странами [Sustainable…]. Один из примеров интенсивной нагрузки на природную среду мы видим в Республике Корея, где бросается в глаза борьба жителей за сохранение пресной воды – все реки перекрыты дамбами. Страна преследует несколько целей: со-

114

Вестник БНЦ СО РАН

хранение пресной воды для орошения, питьевых и иных нужд; осушение территории устьев рек для строительства промышленных, транспортных и жилых зон; строительство ГЭС на реках. В глобальном масштабе ситуация выглядит следующим образом. В мире насчитывается не менее 3700 проектируемых или строящихся крупных плотин [Salmon Come Back] (рис. 2); если все эти плотины будут построены, естественный сток потеряют 93 % всех рек. Это скажется на нерестилищах мигрирующих рыб, таких как лосось и др., общая численность которых к настоящему времени сократилась на 41 %. Причинами этого спада являются, скорее всего, колоссальные потери среды обитания и фрагментация водных систем в отношении мигрирующих рыб, в особенности строительство плотин. От сокращения рыбных запасов страдает вся экологическая цепочка и в конечном итоге сам человек. Глобальное биоразнообразие сокращается с тревожащей скоростью: так, разнообразие беспозвоночных снизилось на 58 % с 1970 до 2012 г.! Если так пойдет и дальше, мы потеряем 2/3 мирового разнообразия беспозвоночных к 2020 г. 27–28 марта 2017 г. более 350 министров, руководителей агентств ООН, бизнесменов и лидеров, представителей гражданского общества и партнеров по развитию собрались в Берлине на Конференции партнерства по «зеленой» экономике (Partnership for Action on Green Economy (PAGE)) [United Nations…], чтобы обсудить, что нужно для дальнейшего «справедливого перехода» к более открытым, стабильным и устойчивым экономикам. Конференция, названная «Инклюзивные и устойчивые экономики, подпитывающие цели устойчивого развития», соберет первые движители, чтобы исследовать, как наши экономики и финансовые рынки могут стать активаторами обеспечения интересов устойчивого развития и Парижского соглашения.

Экономические исследования

115

Вестник БНЦ СО РАН

Рис. 2. Распределение строящихся (выделены синим) и планируемых (выделены красным) плотин // http://www.salmoncomeback.org

Литература Бобылев С. Н. Обзор «Навстречу “зеленой” экономике России» / С. Н. Бобылев, В. М. Захаров. – М., 2012. – 82 с. Гурьева М. А. «Зеленая экономика» в России / М. А. Гурьева, Д. В. Наймушина // Теория и практика общественного развития. – 2015. – № 7. – С. 58–59. Гурьева М. А. Платежи за загрязнение окружающей среды как элемент экономического механизма рационального природопользования РФ / М. А. Гурьева // Актуальные вопросы экономических наук. – 2011. – № 18. – С. 237–241. Доклад Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию (Йоханнесбург, 26 авг. – 4 сент. 2002 г.). – Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций. – 2002. – 111 с. Доклад об итогах работы Конференции ООН по окружающей среде и развитию (Рио-деЖанейро, 3–14 июня 1992 г.) // Зеленый мир. – 1994. – № 1. – С. 13. Зомонова Э. М. Стратегия перехода к «зеленой» экономике: опыт и методы измерения: аналит. обзор / Гос. публ. науч.-техн. б-ка Сиб. отд-ния РАН; Байкальский институт природопользования СО РАН. – Новосибирск: ГПНТБ СО РАН, 2015. – 283 с. (Сер. Экология. Вып. 104). Киселева Л. С. Теория человеческого потенциала: содержание и сущность / Л. С. Киселева // Известия высших учебных заведений. Социология. Экономика. Политика. – 2013. – № 2. – С. 6–10. Pearce D. Blueprint for a Green Economy / D. Pearce, A. Markandya, E. Barbier. – London: Earthscan Publications Ltd., 1989. – 192 p. Green Economics Institute [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.greeneconomics.org.uk.

Экономические исследования

116

Вестник БНЦ СО РАН

Open Institute [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.openinstitute.com. Salmon Come Back [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.salmoncomeback.org/living-planet-report-2016-41-migratory-fish. Sustainable Development Knowledge Platform [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://sustainabledevelopment.un.org. United Nations Environmental Program (UNEP) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://web.unep.org http://www.openinstitute.com.

УДК 316.4(571.54) ББК 60.59(2Р54)

Ю. Г. Бюраева ОЦЕНКА КАЧЕСТВА ЖИЗНИ НАСЕЛЕНИЯ ПРИБРЕЖНЫХ ТЕРРИТОРИЙ И ВЛИЯНИЯ «БАЙКАЛЬСКОГО ФАКТОРА» (по результатам экспедиционного исследования) Приведены результаты комплексной оценки качества жизни населения прибрежных территорий Республики Бурятия и выявления влияния на него «байкальского фактора». Оценка проведена с использованием официальных статистических данных и самооценок населения. Качество жизни рассматривается как комплексная характеристика условий жизнедеятельности населения, которая выражается в объективных показателях и субъективных оценках степени удовлетворенности различными сторонами жизни. Выявлены наиболее проблемные моменты. Ключевые слова: качество жизни, оценка, прибрежная территория, удовлетворенность жизнью, население, Республика Бурятия.

Yu. G. Byuraeva ASSESSMENT OF LIFE QUALITY OF THE POPULATION OF COASTAL TERRITORIES AND OF THE INFLUENCE OF THE “BAIKAL FACTOR” (Field Research Based) The article reports on the results of an integrated assessment of the quality of life of the population of coastal territories of the Republic of Buryatia and exposure of the “Baikal factor” influence on it. The assessment is done using the official statistical data and self-assessment of the population. The quality of life is considered as a complex characteristic of living conditions of the population expressed in objective indicators and subjective evaluations of the degree of satisfaction with various sides of life. It exposes the most troublesome sides of life of the inhabitants of these areas. Keywords: quality of life, assessment, coastal territory, satisfaction with life, population, Republic of Buryatia.

О

коло 53 % площади Республики Бурятия (РБ) относится к Байкальской природной территории, в

связи с чем на ее территории действует особый режим природопользования, жестко регламентирующий все виды и

БЮРАЕВА Юлия Григорьевна – доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник отдела региональных экономических исследований БНЦ СО РАН.

Экономические исследования

117

объекты хозяйственной жизнедеятельности. Экологические ограничения в ряде отраслей приводят к экологизации всего хозяйственного комплекса республики, выводят из хозяйственного оборота природные ресурсы и территории, лимитируют расширение промышленного производства, снижают конкурентоспособность и повышают себестоимость продукции местных производителей [Убонова 2016]. В конечном итоге это сказывается на уровне и качестве жизни населения, проживающего вблизи оз. Байкал. Необходимо отметить, что качество жизни населения – максимально интегрированный социальный показатель, характеризующий экономическое развитие общества, уровень материального, медико-биологического благосостояния каждого человека. Эти показатели в разной степени используются при анализе качества жизни и планировании мер его регулирования. Нами уже проводятся исследования качества жизни в сельских районах республики. Показатели оценки качества жизни, наиболее соответствующие условиям сельской Бурятии, детально описаны в предыдущих статьях по материалам районов республики [Бюраева 2015; 2016]. Они носят как объективный, так и субъективный характер. В связи с этим в качестве эмпирической базы были использованы статистические данные, собираемые ежегодно территориальным органом Федеральной службы государственной статистики по Республике Бурятия, а также результаты анкетного опроса населения прибрежных сел Прибайкальского и Баргузинского районов на основе многоступенчатой квотной выборки. В качестве квотных признаков использовались пол, возраст, национальность населения района в трудоспособном возрасте. Выборочная совокупность составила 236 человек. Опрос проводился в 6 населенных пунктах, расположенных на берегу оз. Байкал: Гремячинске, Турке, Горячинске, Максимихе, Катуни, Курбули-

Вестник БНЦ СО РАН

ке. Для объективной характеристики качества жизни населения данных территорий и их позиционирования по отношению к другим районам республики использованы статистические данные по Прибайкальскому и Баргузинскому районам в целом, а не по отдельным населенным пунктам (табл. 1). Как видно, данные районы по качеству жизни занимают преимущественно место ниже среднего в рейтинге районов республики. Относительно лучше выглядит Баргузинский район, поскольку здесь 2 показателя имеют более благоприятные значения, по сравнению со среднереспубликанскими: коэффициент рождаемости несколько выше, а число разводов на 1000 чел. населения меньше, чем в среднем по республике. Заметим, что в Прибайкальском районе отсутствуют показатели, значения которых были бы выше средних по республике. Данным районам присущи следующие негативные характеристики качества жизни, требующие управленческих решений со стороны органов власти. 1. Высокая криминогенная обстановка: по числу зарегистрированных преступлений на 1000 чел. Прибайкальский район занимает 1-е место среди других районов. 2. Оставляет желать лучшего качество медицинского обслуживания. Наблюдается низкая материально-техническая обеспеченность, нехватка медицинского персонала, его высокая занятость, особенно в летний период из-за роста антропогенной нагрузки. 3. Вызывает опасения демографическая ситуация, высокий коэффициент смертности, особенно в Баргузинском районе, – 15 ‰, во многом обусловленный проблемами медицинского обслуживания, указанными в предыдущем пункте, а также суровыми климатическими условиями и пр. К слову, в развитых странах мира этот показатель колеблется от 7 до 10,5 [Калабеков 2017]. 4. Низок уровень благоустройства жилья, несмотря на то что треть населе-

Экономические исследования

118

Вестник БНЦ СО РАН

Объективные показатели, характеризующие качество жизни населения* Показатель Среднемесячная з/п, руб. Средний размер назначенных пенсий, руб. Среднемесячный размер субсидий на 1 семью, руб. Среднемесячный размер социальной поддержки на 1 пользователя, руб. Доля граждан, пользующихся социальной поддержкой по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, % от числа населения Общая площадь жилья, приходящаяся в среднем на 1 жителя, кв. м Уровень благоустройства, в т. ч. водопроводом, канализацией, центральным отоплением, горячим водоснабжением, ваннами, газом, электроплитами, % Число коек в больницах на 1000 чел., ед. Число школ на 1 населенный пункт, ед. Обеспеченность библиотечного фонда, число книг на 1 жителя Число культурно-досуговых учреждений, в т. ч. библиотек, на 1000 чел., ед. Миграционный прирост, убыль, на 10000 чел. Коэффициент рождаемости на 1000 чел., ‰ Коэффициент смертности, на 1000 чел., ‰ Число браков на 1000 чел. Число разводов на 1000 чел. Число зарегистрированных преступлений на 1000 чел.

Таблица 1

Прибайкальский район 27737 (9) **

Баргузинский район 28375 (7) **

РБ в целом (среднее) 32034

10735 (7)

11766 (3)

11251

1224 (17)

1461 (14)

2114

325 (8)

248 (10)

352

39,9 (9)

48,1 (15)

33,6

21,0 (14)

19,8 (18)

21,4

35,6 (8)

20,1 (12)

42,9

4,6 (17) 0,5 (17)

5,5 (10) 0,9 (5)

7,2 0,8

4,9 (16)

4,2 (18)

5,4

0,5 (19)

0,6 (17)

0,5

-26 (3)

-54 (4)

-20

15,0 (19)

18,3 (8)

17,3

14,0 (15)

15,0 (20)

11,4

6,2 (16) 3,4 (14)

7,2 (3) 2,7 (7)

7,2 3,7

42,2 (1)

27,2 (9)

28,3

Примечания. * Авторский расчет по: Районы Республики Бурятия: стат. сб. / Бурятстат. – Улан-Удэ, 2016. – 102 с. ** Цифры в кр. скобках показывают ранг среди 21 района Республики Бурятия по данному показателю.

ния Баргузинского района – городское. Инфраструктура прибрежных территорий не соответствует современным понятиям качества жизни. В некоторых прибрежных селах нет центрального электроснабжения, не говоря уже о других формах благоустройства. Несмотря на близость оз. Байкал, в населенных пунктах наблюдаются проблемы с водо-

снабжением, качеством воды, уборкой и вывозом мусора, дорогами. Все мелкие ремонтные работы выполняются жителями собственными силами, так как отсутствует сфера бытового обслуживания. 5. Плохая обеспеченность жильем. В среднем на 1 жителя приходится 20–21 кв. м.

Экономические исследования

Низкое качество структуры досуга, слабая обеспеченность культурно-досуговыми учреждениями, в т. ч. библиотеками и книжным фондом.
В районах высока доля населения, пользующегося социальной поддержкой по оплате жилых помещений и коммунальных услуг. Из таблицы 1 видно, что 40–48 % жителей можно отнести к малообеспеченным, низкооплачиваемым, малоимущим и безработным слоям населения. При этом среднемесячные размеры заработной платы и субсидий ниже среднего показателя по республике. Уровень доходов и структура потребления в значительной степени влияют на ухудшение качества жизни. Объективные показатели во многом согласуются с субъективными оценками населения прибрежных населенных пунктов, полученными в ходе анкетного опроса. В частности, обозначенная в последнем пункте низкая материальная обеспеченность жителей подтверждается самооценками уровня их дохода. Для его определения в инструментарии исследования было выделено пять уровней (табл. 2). Большая часть населения соотнесли себя с 4-й группой. В то же время доля отнесших себя к 1-й и 2-й группам также довольно значительна, и в сумме они составляют высокий процент бедности. Более того, представители группы со средним доходом по меркам развитых

№ 1 2 3 4 5

119

Вестник БНЦ СО РАН

стран фактически являются бедными, поскольку их дохода хватает только на питание и одежду. В совокупности это очень высокий процент бедности – 61 % респондентов прибрежных сел Прибайкальского и 67 % – Баргузинского районов. При этом крайне незначительная часть сельчан оценили свой доход как высокий. Оценивая материальное положение своих домохозяйств, по сравнению с предыдущим годом, примерно равное количество жителей прибрежных сел обоих районов считают его оставшимся на прежнем уровне (39–41 %). Ухудшение уровня благосостояния семьи отмечено большим количеством респондентов, причем жители отдаленных сел Баргузинского района указывают на большую степень ухудшения, чем население Прибайкальского района (51 и 39 % соответственно). Таким образом, доля отметивших ухудшение благосостояния семьи превышает долю полагающих, что их положение улучшилось: в Прибайкальском районе – на 26 %, Баргузинском – уже на 43 %. В совокупности с тем, что по существу две трети населения относят себя к бедным, это является крайне негативным моментом. Кроме того, в структуре потребления населения основная часть приходится на питание, что также свидетельствует о низком уровне материального благополучия семьи.

Распределение респондентов по уровню дохода, % Уровень ПрибайкальУровень дохода благосостояния ский район, % Не хватает даже на самое Низкий 21 необходимое Хватает только на питание Ниже среднего 18 Хватает на питание и одежду Средний 22 Хватает в целом, но на покупку вещей длительного пользования Несколько 36 приходится откладывать выше среднего или брать кредит Можем позволить себе купить Высокий 1 все, что необходимо

Таблица 2 Баргузинский район, % 17 23 27 30 3

Экономические исследования

120

Качество жизни также оценивается через выявление степени удовлетворенности основными параметрами жизнедеятельности и жизнью в целом (табл. 3). Как видно, однозначно положительно оценены только 2 параметра (коэффициент удовлетворенности выше 51 %) – семейная жизнь и качество питания, по которым выше удовлетворенность жителей Баргузинского района. В целом же наблюдается преобладание пессимистических настроений. Отрицательные оценки наблюдаются по 7–9 параметрам, а еще по 7–9 показателям коэффициент удовлетворенности менее 50 %. Традиционно неудовлет-

Вестник БНЦ СО РАН

ворительно на селе оценена работа досуговых учреждений, образовательных организаций (отсутствие детских садов, нехватка учителей и пр.). Прибайкальскому району свойственны проблемы более широкого характера. Вызывает большие вопросы работа муниципальных органов власти (как на уровне района, так и села). Уровень доходов также неудовлетворителен для большинства респондентов. Ограниченный рынок труда, несмотря на создание туристскорекреационной зоны, не дает местным жителям дополнительных возможностей для заработка: турбизнесом занимаются в основном приезжие из г. Улан-

Таблица 3 Распределение респондентов по степени удовлетворенности параметрами жизнедеятельности, % по каждому параметру Параметр Доходы семьи Работа Жилищ. условия Качество питания Семейная жизнь Образование Образоват. учреждения Мобильная связь Транспорт внутри района Здравоохранение Торговля Досуг Бытовое обслуживание ЖКХ Руководство страны Руководство РБ Руководство района Руководство села Жизнь в целом

Полностью

Скорее удовлетворены

Скорее не удовлетворены

Не удовлетворены

Коэффициент удовлетворенности*

1 12 31 28 35 52 54

2 10 20 33 47 64 30

1 20 20 35 41 28 15

2 31 16 39 40 25 35

1 26 20 18 12 5 15

2 20 5 14 7 3 10

1 39 10 17 8 9 15

2 35 8 14 5 1 21

1 -33 21 27 56 67 38

2 -13 22 43 75 84 34

15

14

19

13

14

10

13

22

7

-6

33

18

39

35

11

20

12

23

49

10

26

7

34

13

10

13

21

56

29

-49

13 29 13

23 12 10

39 40 18

36 38 17

13 15 21

12 29 18

24 9 31

17 20 31

15 45 -21

31 1 -22

7

1

16

5

20

13

34

40

-31

-47

8

4

9

5

15

8

26

39

-24

-38

27

22

39

29

15

25

11

18

40

8

13 8 11 24

14 9 10 30

27 20 21 52

25 21 29 56

24 26 26 11

23 25 18 10

25 36 33 6

30 34 31 1

-10 -34 -28 59

-14 -29 -10 74

Примечание. * Рассчитывается как разница между долей респондентов, в целом удовлетворенных различными сферами своей жизни, и долей респондентов, в целом не удовлетворенных ими; 1 – Прибайкальский р-н, 2– Баргузинский р-н.

Экономические исследования

121

Удэ или из административного центра района. Проблемы Баргузинского района более конкретны. Здесь остро стоит вопрос развития инфраструктуры, включая транспортное сообщение (сказывается удаленность прибрежных сел от основной дороги), бытовое обслуживание и работу коммунальных служб (вывоз и уборка мусора, особенно в период туристического сезона). Коэффициент удовлетворенности жизнью в Баргузинском районе выше на 15 %. Несмотря на сложные социально-экономические условия проживания, совершенно не удовлетворены жизнью всего 1 % опрошенных в прибрежных селах Баргузинского района и 6 % – в Прибайкальском. Большинство населения указанных населенных пунктов удовлетворены жизнью. Высокая степень удовлетворенности жизнью в целом объясняется тем, что восприятие людьми своего положения происходит в зависимости от культурных особенностей, системы ценностей и социальных стандартов, существующих в обществе [Беляева 2009]. Поскольку в удаленной от города сельской местности у большинства одинаково низкий уровень жизни и притязаний, респонденты оценивают качество своей жизни довольно высоко, что объективно не соответствует установленным нормам. Прослеживается определенная взаимосвязь между уровнем удовлетворенности жизнью в целом и материальным благополучием респондента, его возрастом и национальной принадлежностью. В то же время зависимость суждений от остальных социально-демографических признаков (пол, семейное положение, уровень образования) не выявлена. Наиболее существенное влияние на выбор оценки показателя оказывает, на наш взгляд, материальное положение респондентов. Опросы показали, что респонденты, оценивающие свой уровень дохода выше среднего, в большей степени удовлетворены жизнью в целом.

Вестник БНЦ СО РАН

Еще одним фактором, определяющим степень удовлетворенности жизнью, является возраст. Наибольшую удовлетворенность жизнью высказывают люди от 50 лет и старше, когда жизнь протекает уже в стабильном русле, имеются определенные достижения, семья, заработок, многие получают пенсию в качестве гарантированного дохода. Соответственно, среди неудовлетворенных жизнью преобладают молодые люди до 29 лет, которые еще не успели реализовать себя, определиться с работой, семьей, источниками доходов и пр. В определенной степени на результаты опроса влияет национальность: буряты склонны более высоко оценивать удовлетворенность жизнью. Сложившееся неутешительное положение усугубляется в районах пассивностью большинства жителей в вопросе улучшения уровня и качества собственной жизни. За последние 10 лет в среднем только 11 % пытались создать свое дело, несмотря на реализуемые центром занятости программы. В Баргузинском районе предпринимательская активность населения более высока – 13 %, в Прибайкальском ниже – 8 %. Данная тенденция характерна не только для этих населенных пунктов, но и для республики в целом. Однако показатель предпринимательской активности в пределах исследуемой территории несколько выше (на 3–4 %), чем в среднем по республике [Бюраева 2012]. В целом сказывается не только инертность самого населения, но и отсутствие достаточных условий для поиска или самостоятельного создания новых источников средств существования. Кроме того, для населения прибрежных сел характерна малоинтенсивная горизонтальная и особенно вертикальная трудовая мобильность, что ограничивает качественное улучшение уровня жизни. Работа стала основным фактором переезда только у 16 % сменивших место жительства. В течение последних 10 лет

Экономические исследования

41 % респондентов меняли место работы, 24 % – профессию, и только 13 % повысили должность. Данные показатели несколько хуже, чем в среднем по другим районам республики, за исключением места работы [Дондоков, Дугаржапова, Дырхеев 2016]. При этом стоит отметить, что трудовая мобильность респондентов Баргузинского района на порядок выше, чем Прибайкальского. Результаты опроса не позволяют однозначно положительно оценить влияние близости Байкала на развитие хозяйственной деятельности прибрежных территорий и, соответственно, на повышение качества жизни. В целом доля респондентов, считающих положительным влияние Байкала, преобладает над долей с отрицательным мнением (47 и 20 % соответственно). При этом каждый пятый респондент вообще не ощущает его влияния на развитие села. Последствия развития туризма в прибрежной зоне оцениваются как позитивно, так и негативно, за небольшим преимуществом положительных оценок (на 9 %). Возможность получения дохода и создания рабочих мест благодаря туристам нивелируется наносимым природе уроном и их образом жизни. Строительство ОЭЗ «Байкальская гавань» не вызывает у местного населения энтузиазма. 43 % отрицательно относятся к ее созданию, а еще для 28 % этот фактор ничего не значит. Большинство населения (84 %) указывает на ухудшение окружающей среды, в частности из-за пожаров, нашествия бакланов, уменьшения количества рыбы и др. В настоящий момент проживание на прибрежной территории в основном используется местным населением для отдыха (46 %) и рыбалки (28 %). Только десятая часть опрошенных получают от него доход, а 14 % никак не пользуются его преимуществами. Более того, для четверти респондентов экологические ограничения обернулись финансовыми потерями, в основном из-за запрета рыболовства и заготовки дров.

122

Вестник БНЦ СО РАН

Уровень и качество жизни в населенных пунктах Баргузинского района как по субъективным критериям, так и по объективным параметрам несколько выше, по сравнению с Прибайкальским районом, несмотря на то что социально-экономические условия проживания на всей прибрежной территории относительно аналогичны. Недостаточный уровень и качество жизни населения, экологические ограничения, действующие на прибрежной территории, могут обернуться миграционным оттоком, и в целом по этим районам он уже констатируется. В 2015 г. в Баргузинском районе он не столь интенсивен, как в других районах, и составил 54 чел. на 10 тыс. населения, в Прибайкальском – 26 чел. (см. табл. 1). Однако 10 % опрошенных планируют переезд в ближайшее время, а еще 6 % хотели бы, но не имеют возможности. Положение может усугубиться тем, что это люди молодого возраста, имеющие семью, поэтому реальное количество готовых к переезду может оказаться гораздо больше. Несмотря на то, что качество жизни, по мнению респондентов, оценивается выше в прибрежных селах Баргузинского района, миграционные настроения здесь в 2,5 раза сильнее, чем в Прибайкальском. Сказывается удаленность населенных пунктов, более суровые природные условия проживания, низкий уровень развития инфраструктуры. Таким образом, проведенная оценка позволяет выявить наиболее проблемные места, с учетом которых должна производиться корректировка стратегии развития прибрежных территорий, призванная снизить социальную напряженность, вызванную экологическими ограничениями, депрессивным характером социально-экономического развития прибрежных территорий. В первую очередь, необходимо решение проблемы занятости населения, демографического роста, увеличения личных доходов, что в конечном итоге должно отразиться на качестве жизни и смене миграционных настроений.

Экономические исследования

123

Вестник БНЦ СО РАН

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 15-46-04321 р_сибирь_а.

Литература Беляева Л. А. Уровень и качество жизни. Проблемы измерения и интерпретации / Л. А. Беляева // Социологические исследования. – 2009. – № 1. – С. 33. Бюраева Ю. Г. Оценка качества жизни населения Баргузинского района Республики Бурятия (по результатам экспедиционного исследования) / Ю. Г. Бюраева // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2015. – № 3 (19). – С. 104–112. Бюраева Ю. Г. Оценка качества жизни населения Заиграевского района Республики Бурятия (по результатам экспедиционного исследования) / Ю. Г. Бюраева // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2016. – № 2. – С. 123–128. Бюраева Ю. Г. Трудовой потенциал сельских территорий Республики Бурятия / Ю. Г. Бюраева // Эко. – 2012. – № 10. – С. 136. Дондоков З. Б.-Д. Методика оценки экономических потерь, обусловленных экологическими ограничениями, с использованием межотраслевого подхода / З. Б.-Д. Дондоков, Д. Б. Дугаржапова, К. П. Дырхеев // Вестник Восточно-Сибирского государственного университета технологий и управления. – 2016. – № 5 (62). – С. 103–109. Калабеков И. Г. Российские реформы в цифрах и фактах [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://refru.ru/eight.pdf (дата обращения: 10.03.2017). Убонова Д. З. Воздействие экологических ограничений на экономическое развитие регионов / Д. З. Убонова // Социально-экономическое развитие регионов: проблемы и перспективы: мат-лы междунар. науч.-практ. конф. – Улан-Удэ: Изд-во Восточно-Сибирского государственного университета технологий и управления, 2016. – С. 158–160.

Межнациональные отношения

124

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 316.3 ББК 60.5

Е. В. Петрова МОНИТОРИНГ МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ПОЛИЭТНИЧЕСКИХ РЕГИОНАХ: ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТЫ ЭКСПЕРТНОЙ ПАНЕЛИ В РЕСПУБЛИКЕ БУРЯТИЯ Рассмотрен опыт организации экспертной панели в рамках социологического мониторинга по исследованию проблем межнациональных отношений в Республике Бурятия, дан краткий анализ основных результатов исследования. Сделан вывод о перспективах сохранения стабильного межэтнического согласия в республике. Ключевые слова: межнациональные отношения, Республика Бурятия, экспертная панель, социологический мониторинг.

Е. V. Petrova THE MONITORING OF INTER-ETHNIC RELATIONSHIPS IN POLYETHNIC REGIONS: MANAGING AN EXPERT PANEL IN THE REPUBLIC OF BURYATIA This paper considers the experience of the making of an expert panel within the frameworks of sociological monitoring of problems connected with inter-ethnic relationships in the Republic of Buryatia. It provides a concise analysis of the main results of this study. The author draws a conclusion on the prospects of preserving stable inter-ethnic harmony in the republic. Keywords: inter-ethnic relationships, Republic of Buryatia, expert panel, sociological monitoring.

Р

оссия – федеративное государство, состоящее из 85 субъектов, которые в большей или меньшей степени являются полиэтническими регионами. Поэтому сохранение межнационального согласия как в масштабе всей страны, так и в отдельных ее регионах является главной задачей национальной политики в РФ. Объективные процессы глобализации первой четверти XXI в., цветные революции и события на Украине, западные санкции, внутренние угрозы и вызовы делают актуальным изучение проблем межнационального и межконфессионального взаимодействия, интеграционных стратегий поведения, факторов дестабилизации общества для раннего предупреждения конфликтов.

Наиболее востребованными становятся мониторинговые исследования, анализ результатов которых позволяет разрабатывать мероприятия профилактического характера, предотвращать конфликты на межнациональной основе, противостоять угрозам в случае их возникновения и сохранять межнациональное согласие в российском обществе на основе культивирования позитивных ценностей и ориентаций [Дробижева 2015; Межнациональное согласие… 2015; Ресурс межэтнического согласия… 2014; Социально-экономические… 2015; Социокультурные факторы… 2013]. Стратегия государственной национальной политики РФ до 2025 г., принятая в 2012 г. и ориентированная на межнациональное согласие в стране, ре-

ПЕТРОВА Елена Викторовна – доктор социологических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: lenapet_05@mail.ru.

Межнациональные отношения

комендует для сохранения стабильных межнациональных отношений предпринимать определенные действия, одним из которых является мониторинг межнациональных и межконфессиональных отношений в стране [Указ Президента… 2012]. «Государственный мониторинг в сфере межнациональных и межконфессиональных отношений – это непрерывная система наблюдений, сбора и анализа данных по научно обоснованным критериям, показателям и индикаторам, позволяющим оперативно оценить ситуацию в сфере межнациональных и межконфессиональных отношений на территории отдельного муниципалитета, субъекта федерации, федерального округа, страны; принимать управленческие решения и давать среднесрочные и долгосрочные прогнозы» [Хайкин 2016: 9]. Созданное в 2015 г. Федеральное агентство по делам национальностей (ФАДН) разработало Концепцию государственного социологического мониторинга в сфере межнациональных и межрелигиозных отношений, проводить который должны не только федеральные структуры, но и региональные власти. Рекомендуемой формой социологического мониторинга является работа экспертных групп [Хайкин, Бережкова 2016]. В рамках этих рекомендаций в Республике Бурятия в 2016 г. была организована работа региональной экспертной панели с целью систематического и периодического получения оперативной информации по проблемам развития межнациональных отношений. Основные задачи работы экспертной панели состояли в следующем: определить состояние межнациональных и этноконфессиональных отношений в республике и выявить основные проблемы; определить факторы, способствующие гармонизации межэтнических и межконфессиональных отношений в республике, а также факторы, которые могут способствовать дестабилизации ме-

125

Вестник БНЦ СО РАН

жэтнических и межконфессиональных отношений в республике; проанализировать возможные и существующие риски, вызовы, угрозы общественной и личной безопасности в сфере межнациональных и межконфессиональных отношений и меры (мероприятия, способы) их профилактики и предотвращения; определить меры (мероприятия) для органов государственной власти, местного самоуправления и институтов гражданского общества, способствующие интеграции и консолидации общества, предупреждению протестных настроений среди населения и конфликтных ситуаций на национальной и религиозной основе; разработать научно-практические рекомендации для органов государственной и муниципальной власти. Панель экспертов – это повторяющийся сбор данных у одной группы специально подобранных людей, опрашиваемых через равные промежутки времени, по предварительной договоренности и по определенной теме. То есть панель – это вид непрерывной выборки, которая позволяет зафиксировать изменения наблюдаемых величин, характеристик и исследовать динамику развития процессов. Постоянный состав таких панелей дает возможность оперативно проводить опрос экспертов на различные острые темы. Результатом (продуктом) функционирования экспертной сети является консолидированное мнение, выраженное в виде экспертного суждения [Разработка методики… 2009]. Особенность опроса экспертов состоит в том, что число опрашиваемых, как правило, всегда меньше, чем при проведении массовых опросов. В связи с высокой компетентностью участвующих в экспертном опросе лиц, даже мнение небольшой группы может оказаться достаточно обоснованным и достоверным. В рамках работ по формированию и организации панели в республике было реализовано два этапа: опрос экспертов в форме индивидуального анкетирова-

Межнациональные отношения

ния (самозаполнение) и обсуждение наиболее важных вопросов на экспертных площадках (фокус-группы). Первый этап был направлен на разработку программы и анкеты исследования, отбор экспертов, тиражирование анкет, организацию и проведение анкетного опроса экспертов, ввод и обработку эмпирической информации, подготовку и написание аналитической записки с выводами и рекомендациями. По итогам первого этапа разработан инструментарий исследования: программа, анкета для опроса экспертов, состоящая из 45 вопросов и основных блоков – оценка экспертным сообществом состояния межнациональных и межконфессиональных отношений в республике и в РФ, динамика произошедших изменений, перспективы дальнейшего развития и точки роста; определение факторов обеспечения межнационального согласия при реализации национальной государственной политики в республике; определение мер и мероприятий, необходимых для консолидации общества, сохранения и развития этнокультурного многообразия народов республики, развития межнационального и межконфессионального диалога; определение возможных факторов дестабилизации межнациональных и межконфессиональных отношений в республике; выявление реальных, наиболее острых проблем жизнедеятельности и развития этнических групп в республике и путей их решения; элементы, ценности этнических культур, которые можно использовать при формировании этнобрендов, этноимиджа республики в рамках этнографического и культурно-познавательного туризма. При отборе экспертов учитывался, прежде всего, экспертный статус (уровень образования, уровень компетентности, специальные знания о проблемах межнациональных и этноконфессиональных отношений, сфера деятельности, этническая принадлежность), т. е. осуществлялся целенаправленный отбор экспертов преимущественно в г. Улан-

126

Вестник БНЦ СО РАН

Удэ, а также в сельских районах Республики Бурятия (Иволгинский, Баргузинский, Кабанский, Заиграевский, Мухоршибирский, Тарбагатайский, Бичурский, Прибайкальский). Для исследования были отобраны такие категории экспертов, как представители государственных и муниципальных органов власти (Правительство РБ, министерства РБ, Народный Хурал РБ, Администрация г. Улан-Удэ), научной общественности (ИМБТ СО РАН, БНЦ СО РАН, БГУ, ВСГУТУ, ВСГИК, БГСХА), бизнеса и предпринимателей, СМИ (Ариг УС, БГТРК, Новая Бурятия, Эхо Москвы), образования (директора и учителя школ, начальники и заместители районных отделов образования), культуры (начальники и заместители районных отделов культуры, Национальный музей РБ, Бурятская филармония, киностудия, Русский драмтеатр, продюсерский центр), национально-культурных центров и общественных организаций республики. В итоге было опрошено 110 экспертов: русских – 56, бурят – 39, представителей других национальностей – 15, которые являлись как городскими, так и сельскими жителями. Все они имеют высшее образование, 17 экспертов – доктора наук, 25 – кандидаты наук. Второй этап работ был связан с организацией и проведением двух экспертных площадок для обсуждения наиболее важных проблем и вопросов межнационального взаимодействия в республике. Из общего числа принявших в опросе экспертов 21 – участники фокус-групповых дискуссий. Тематика экспертных площадок различалась. На первой площадке обсуждались существующие и потенциальные риски, угрозы, вызовы стабильности межнациональных отношений в республике; проблемы этнической мобилизации, политизации этничности и возможности управления процессом; взаимосвязи социально-статусных характеристик человека и его национальной принадлежности; предложения и реко-

Межнациональные отношения

мендации для органов государственной и муниципальной власти, общественных и политических организаций, СМИ, науки и образования, сферы культуры. На второй площадке речь шла о культурном развитии этнических групп республики; возможностях сохранения межнационального согласия через этнокультурные мероприятия; способах популяризации этнических культур, культивировании межнационального согласия и интернационализма; наиболее эффективных способах аккумуляции инициатив общественных организаций и частных лиц в области развития и популяризации этнических культур и ее современных форм; рекомендациях для органов государственной и муниципальной власти с целью сохранения этнокультурного многообразия и межнационального согласия. В ходе функционирования экспертной панели в 2016 г. были рассмотрены лишь некоторые проблемы развития межнациональных отношений. В текущем 2017 г. экспертная панель продолжит работу и появится возможность более детально проанализировать различные аспекты сохранения межнационального согласия в республике и возможности согласования этнических интересов. Республика Бурятия традиционно считается стабильным регионом с точки зрения развития межэтнических контактов [Петрова 2009: 246]. Результаты проведенного исследования свидетельствуют о том, что оценка межнациональных отношений в республике экспертами дается как стабильная. В качестве основных факторов, которые оказывают наибольшее позитивное влияние на сохранение межнационального согласия, были отмечены: уважение традиций и дружелюбный менталитет проживающих на территории республики народов, длительное историческое взаимодействие, существующая толерантность и этнокультурные, этноконфессиональные особенности населения, межэтнические браки, государственное регулирование

127

Вестник БНЦ СО РАН

межнациональных отношений, работа национально-культурных центров, общественных организаций. В то же время эксперты отмечали, что современная стабильная ситуация, сложившаяся в сфере межнациональных отношений, может измениться: «Все эти толерантные отношения в республике, они сложились в результате сочетания очень многих достаточно сложных исторических причин в течение длительного времени. И сейчас наши хорошие отношения – это во многом результат воздействия вот этих самых причин. Но сами эти причины уже во многом перестали действовать. На смену придут совершенно другие причины. Тут можно много факторов привести, которые могут изменить всю ту ситуацию, причем и резко и быстро» (ФГ № 1, г. Улан-Удэ). Среди факторов, которые могут дестабилизировать ситуацию, был выделен, прежде всего, социально-экономический: как фактор, который может способствовать вероятным конфликтам на национальной и религиозной основе – 60,6 %; как фактор, который в первую очередь влияет на ухудшение межнациональных отношений и может способствовать появлению конфликтных ситуаций на национальной и религиозной почве – 47,3 %; как наибольшая угроза для возможной дестабилизации межэтнических и межконфессиональных отношений в республике – 47,7 %. Также эксперты обеспокоены деструктивным влиянием Интернета и социальных сетей – 88,8 % экспертов указали на вероятность такого влияния, 55 % абсолютно уверены в том, что оно существует в республике. При ответах на вопрос «В чем вы видите наибольшую угрозу для возможной дестабилизации межэтнических и межконфессиональных отношений в республике?» 62,4 % опрошенных выбрали вариант «в распространении через Интернет и социальные сети информации экстремистского характера». Отвечая на вопрос: «Какие факторы

Межнациональные отношения

в первую очередь влияют на ухудшение межнациональных отношений и могут способствовать появлению конфликтных ситуаций на национальной и религиозной почве в РБ?», 38,2 % выбрали вариант «создание негативных образов этнических групп социальными сетями и СМИ», причем из 22 предложенных вариантов этот стоял на шестом месте. Кроме того, существует еще один фактор, который может оказать влияние на дестабилизацию межэтнических отношений в республике – этнический, точнее этническая обусловленность шансов на карьерное и социальное продвижение. Как оказалось, 61,9 % экспертов считают, что национальность влияет на возможность занять высокий пост в органах власти республики, 51,8 % – устроиться на лучшую работу, по 12 % – возможность открыть свое дело и получить квалифицированную медицинскую помощь. По мнению почти половины опрошенных экспертов (49,5 %), возникновение межнациональных и межконфессиональных конфликтов в республике возможно в сфере государственного и муниципального управления. Эксперты выражали обеспокоенность тем, что этническая обусловленность шансов на карьерное и социальное продвижение может привести к дестабилизации межэтнических отношений, поэтому при реализации кадровой политики в первую очередь следует ориентироваться на деловые и профессиональные качества, а не на этническую принадлежность и родственно-земляческие связи. По мнению большинства экспертов, для сохранения стабильности межнациональных отношений в республике необходимо улучшение социально-экономического положения населения, а также

128

Вестник БНЦ СО РАН

повышение роли интернационального воспитания детей и молодежи, внедрение новых современных технологий этнокультурного развития, контроль Интернета и социальных сетей для противодействия распространению экстремистских и националистических материалов, согласование этнических интересов по вопросам представительства в структурах управления республикой. Проблемы, связанные с сохранением межнационального согласия, требуют к себе внимания со стороны исследователей и органов государственной власти всех уровней с целью их решения, а также прогнозирования основных тенденций развития, стабилизации этнополитического и этнокультурного пространства. Одним из механизмов получения объективной информации по этой теме можно считать результаты мониторинговых социологических исследований, в т. ч. в формате экспертных панелей, регулярное проведение которых позволит проследить динамику развития межэтнических отношений, выявить угрозы и риски, разработать рекомендации для органов власти и перечень профилактических общественно значимых мероприятий. В заключение хотелось бы поблагодарить исследовательский коллектив сектора социологии ИМБТ СО РАН в составе Д. Д. Бадараева (к.соц.н., с.н.с.), А. В. Бильтриковой (к.соц.н., н.с.), А. С. Бреславского (к.и.н., н.с.), И. Н. Дашибаловой (к.ф.н., с.н.с.), В. Г. Жалсановой (к.соц.н., доц., с.н.с.) за профессионально и оперативно выполненную работу по сбору, обработке и анализу эмпирического материала, а также всех экспертов, принявших участие в исследовании, за компетентную и ценную информацию, которую они предоставили.

Социологическое исследование проведено сектором социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН по заказу и при финансовой поддержке Комитета по межнациональным отношениям и развитию гражданских инициатив Администрации Главы Республики Бурятия и Правительства Республики Бурятия.

Межнациональные отношения

129

Вестник БНЦ СО РАН

Литература Дробижева Л. М. Потенциал межнационального согласия: осмысление понятия и социальная практика в Москве / Л. М. Дробижева // Социологические исследования. – 2015. – № 11. – С. 80–90. Межнациональное согласие в региональном контексте: информационно-аналитический бюллетень (ИНАБ). – М.: ИС РАН, 2015. – № 2. Петрова Е. В. Русское население в этносоциальной структуре республик Сибири / Е. В. Петрова. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2009. – С. 246. Разработка методики применения экспертных панелей для мониторинга исследований и разработок в области нанотехнологии и наноматериалов [Электронный ресурс]. – М., 2009. – Режим доступа: iu4.ru fomina.pdf (дата обращения 25.02.2017). Ресурс межэтнического согласия в Москве: Информационно-аналитический бюллетень (ИНАБ). – М.: ИС РАН, 2014. – № 2. Социально-экономические факторы межэтнической напряженности в регионах РФ: информационно-аналитический бюллетень (ИНАБ). – М.: ИС РАН, 2015. – № 3. Социокультурные факторы консолидации российского общества: Информационно-аналитический бюллетень. – М.: ИС РАН, 2013. – № 1. Указ Президента РФ от 19.12.2012 г. № 1666 «О Стратегии государственной национальной политики РФ на период до 2015 г.» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:// zakonbase.ru/content/part/1293590 (дата обращения 15.01.2017). Хайкин С. Р. Социологический мониторинг и стратегия реализации национальной политики: вызовы и ожидания от экспертного сообщества // IV социологическая Грушинская конференция. – М., 2016. – С. 9. Хайкин С. Р. Социологический мониторинг межнациональных и межконфессиональных отношений Федерального агентства по делам национальностей / С. Р. Хайкин, С. Б. Бережкова // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. – 2016. – № 5. – С. 97–110.

УДК 316.4 (571) ББК 60.55(2Р54)

А. С. Бреславский, А. В. Бильтрикова, В. Г. Жалсанова МОДЕЛИРОВАНИЕ ЭТНОБРЕНДА БУРЯТИИ: ЕСТЬ ЛИ РИСКИ ДЛЯ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО СОГЛАСИЯ? Статья представляет отдельные итоги специального социологического опроса 110 экспертов по вопросам межэтнического согласия в Республике Бурятия. В фокусе внимания авторов – оценка рисков дестабилизации межэтнических отношений в процессе моделирования этнокультурных образов территории, а также приоритетные мероприятия по поддержке и развитию традиционных культур республики. В первой части статьи авторы отмечают, что использование этнических символов в моделировании образа территории способно привести к дестабилизации межэтнического согласия. Во второй части описываются наиболее эффективные мероприятия, которые могут способствовать БРЕСЛАВСКИЙ Анатолий Сергеевич – кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: anabres05@mail.ru. БИЛЬТРИКОВА Аюна Владимировна – кандидат социологических наук, научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: biltr@mail.ru. ЖАЛСАНОВА Валентина Гурожаповна – кандидат социологических наук, старший научный сотрудник отдела истории, этнологии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: valyazhal@list.ru.

Межнациональные отношения

130

Вестник БНЦ СО РАН

развитию этнотуристического кластера в республике, анализируются наиболее эффективные формы совместной деятельности частных и некоммерческих организаций, ориентированных на возрождение этнических культур Бурятии. Ключевые слова: межэтнические отношения, межэтническое согласие, геокультурные образы, этническая культура.

A. S. Breslavsky, A. V. Biltrikova, V. G. Zhalsanova MODELING OF AN ETHNIC BRAND NAME OF BURYATIA: ARE THERE RISKS FOR INTERETHNIC HARMONY? The article presents some outcomes of a special sociological survey of 110 experts on the issues of interethnic harmony in the Republic of Buryatia. It is focused on the assessment of ethnic destabilization risks in the process of modeling ethno-cultural images of the territory and prioritized measures to support and develop traditional cultures of the republic. In the first part of the article the authors point out that the use of ethnic symbols in the modeling of an image of a territory may lead to ethnic instability. In the second part the authors define the most efficient measures, which can foster development of an ethno-tourism cluster in the republic, analyze the most efficient forms of joint activity of private organizations and NGOs aimed at the revival of Buryatia’s ethnic cultures. Keywords: interethnic relations, interethnic harmony, geo-cultural images, ethnic culture.

Т

уристический вектор развития Бурятии, отчетливо наметившийся с начала 2000-х гг. и окончательно утвердившийся в связи с началом строительства у оз. Байкал особых экономических зон туристско-рекреационного типа, поставил перед столицей республики – г. Улан-Удэ, перед городским сообществом ряд значимых задач. Одна из них заключалась в том, что городу, являющемуся «визитной карточкой Бурятии», необходимы были качественно смоделированные геокультурные образы, ярко и информативно отражающие характеристики места и местного сообщества. Кризис крупных инфраструктурных проектов в области туристско-рекреационного строительства на Байкале не отменяет поставленных задач, и сегодня город и республика в целом по-прежнему нуждаются в разработке и продвижении такого рода привлекательных образов. Важно при этом, чтобы образы, формирующие основу регионального имиджа, бренда, были, с одной стороны, просты и понятны, с другой – учитывали долговременную перспективу, а также много-

численные эмоциональные, социальные и культурные последствия и эффекты, в т. ч. связанные с учетом интересов разных этнических групп региона. Поддержание межэтнического согласия в современной Республике Бурятия требует все более взвешенных действий со стороны республиканского правительства, органов государственной и муниципальной власти в целом. Мы наблюдаем, что некоторые из факторов, которые традиционно работали на поддержание баланса в области мэжэтнических и межконфессиональных отношений, в последние годы ослабевают. Несмотря на традиционно высокий уровень межэтнической толерантности в республике [Панарин 2005; Петрова 2008], усложнение социально-экономической ситуации в регионе, обострение конкуренции на местных рынках труда, интенсификация миграционных процессов (из села в город, из-за рубежа в Бурятию), бесконтрольность интернет-коммуникаций способны негативно отразиться на характере межэтнических отношений как на межличностном, так и на межгрупповом уровне

Межнациональные отношения

[Кальмина 2015]. Все это как минимум косвенно оказывает влияние на межнациональные отношения в республике и особенно в ее столице – г. Улан-Удэ, где социальное взаимодействие разных этнических групп наиболее интенсивное. Принятие разного рода управленческих решений в этой связи требует предварительной их оценки с привлечением квалифицированных специалистов. Их мнение помогает оценить возможные риски и угрозы планируемых действий с точки зрения поддержания межэтнического согласия. В декабре 2016 г. коллективом социологов Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН был проведен такого рода социологический опрос экспертов по оценке этноконфессиональных и межнациональных отношений в Республике Бурятия. Один из блоков исследования содержал ряд вопросов, связанных с моделированием этнокультурных образов и этноимиджа Бурятии и г. Улан-Удэ, развития этнотуристического кластера, а также вопросы, позволившие сформулировать рекомендации в области поддержки и популяризации этнических культур республики. Представим основные выводы по данному блоку исследования, но вначале кратко обозначим параметры проведенного опроса. Экспертный опрос При отборе экспертов учитывались следующие характеристики: уровень образования, специальные знания о проблемах межнациональных и этноконфессиональных отношений, сфера деятельности, этническая принадлежность, т. е. осуществлялся целенаправленный отбор экспертов преимущественно в г. УланУдэ, а также в сельских районах (Иволгинский, Баргузинский, Кабанский, Заиграевский, Мухоршибирский, Тарбагатайский, Бичурский, Прибайкальский). Всего в исследовании приняли участие 110 экспертов: представители государственных (10,2 %) и муниципальных

131

Вестник БНЦ СО РАН

органов власти (5,5 %), науки и образования (48,2 %), бизнеса (4,6 %), СМИ (7,4 %), культуры (9,3 %) национальнокультурных центров и общественных организаций республики (11,1 %), спорта и туризма (3,7 %). Распределение по этническому признаку среди экспертов выглядит следующим образом: русских – 50,9 %, бурят – 35,5 %, представителей других национальностей – 13,6 %. Распределение по полу: мужчин – 51 %, женщин – 49 %. В возрастном отношении среди экспертов преобладает группа в возрасте 40–49 лет (35,5 %), на втором месте лица 50–59 лет (31 %), 30–39 лет – 16,4 %; 60 и старше – 16,4 %, и менее 1 % составила группа экспертов 18–29 лет. Все эксперты имеют высшее образование, из них научные степени доктора наук – 17, кандидата наук – 25 экспертов. Итоги исследования Анкета, с которой работали эксперты, включала 45 вопросов. Рассмотрим и проанализируем результаты проведенного исследования по пяти из них. Они касались моделирования этноимиджа республики и поддержки традиционных этнических культур Бурятии. Как оказалось, эта область деятельности, связанная с выбором, разработкой и продвижением специальных образов, представляющих республику в контексте ее этнического многообразия, способна сегодня, по мнению экспертов, оказывать серьезное влияние на межэтническое согласие в регионе. Так, отвечая на вопрос: «Может ли выбор символа одной из этнических групп в качестве образа Бурятии и УланУдэ привести к дестабилизации межэтнических взаимоотношений?», эксперты могли выбирать из трех вариантов: «да», «нет», «затрудняюсь ответить». Итоговое распределение оценок (табл. 1) указало на высокую вероятность дестабилизации межэтнических отношений в случае принятия подобного рода решения: такого рода прогноз дали 45,45 % респондентов. Чуть менее значительной, но также

Межнациональные отношения

существенной стала доля респондентов (36,36 %), которые, наоборот, не видят в выборе символа одной из этнических групп угрозы дестабилизации межэтнических отношений в республике. Полярное распределение оценок экспертов, а также высокая доля тех из них, кто затруднился с ответом (18 %), усложняют задачу однозначного прогнозирования возможных последствий от такого выбора символа Бурятии и Улан-Удэ. Положительный и отрицательный варианты развития событий имеют сравнительно равную вероятность, но отрицательный вариант, по данным опроса, все же чуть более вероятен, что следует иметь в виду при принятии решений. В устных комментариях эксперты указывали, что разные символы могут вызвать противоположные реакции. Так, например, среди двух символов, маркирующих одну этническую группу (например, русских), один может вызывать у представителей других этнических групп (например, бурят) нейтральные или положительные эмоции, а другой – в основном отрицательные. Но есть также вполне конкретные символы (скульптура Мать Бурятия, буузы, Байкал), которые, по замечаниям отдельных экспертов, могут стать «компромиссным» вариантом, который устроит большинство жителей республики. Таблица 1 Может ли выбор символа одной из этнических групп в качестве образа Бурятии и Улан-Удэ привести к дестабилизации межэтнических взаимодействий? Вариант ответа % объектов Да 45,45 Нет 36,36 Затрудняюсь ответить 18,18 Всего 100,00

Для республики и г. Улан-Удэ, которые как минимум 5–8 лет активно выстраивают туристический вектор развития, эти замечания кажутся крайне важными, поскольку помимо этнически нейтраль-

132

Вестник БНЦ СО РАН

ного Байкала – объекта мирового значения и центра туристского притяжения именно этническое своеобразие Бурятии и Улан-Удэ способно стать основой для выработки привлекательных геокультурных образов территории, часть из которых может приобрести значения бренда. Например, такие образы Улан-Удэ, как «столица бурятского мира», «буддийская столица России», «город с азиатской душой», «город горячих бурятских бууз» и т. п., которые были выделены А. С. Бреславским в 2011–2012 гг. [2012а; 2012б] и могли бы быть использованы в практике моделирования образов территории. Становится понятным, что далеко не все символы, маркирующие те или иные этнические группы республики, могут быть положительно или даже нейтрально восприняты местным этнически разнородным населением. А каждый из предполагаемых символов, по всей видимости, следует обсудить на специальных площадках, в т. ч. и в рамках широких (например, в Интернете) опросов. В ответах на следующий вопрос нашей анкеты мы попросили экспертов указать в свободной форме пять любых символов, которые формируют этнический имидж республики. Это позволило, с одной стороны, определить перечень этнически маркированных символов Бурятии, а с другой – через количество их упоминаний выявить наиболее популярные и приемлемые. Эти символы-лидеры, в частности, могут быть востребованы в ходе разработки этноимиджа республики. Результаты опроса (107 наименований) представлены и обобщены в таблице 2. Мы видим, что однозначными лидерами стали «Буузы/ позы» и «Байкал». Первый символ, очевидно, этнически маркирован как блюдо бурятской кухни, но вполне может быть представлен как всенародно любимое блюдо большинства жителей республики вне зависимости от национальности. На это указывает как минимум количество буузных (позных) в г. Улан-Удэ, которые пользуются популярностью у местно-

Межнациональные отношения

го населения и гостей республики. «Горячие бурятские буузы» вполне могут стать привлекательным этнобрендом республики, который к тому же вызывает у населения в основном положительные эмоции. Что касается Байкала, который благодаря широким информационным кампаниям уже стал главным брендом Байкальского региона (в туристическом смысле он включает Бурятию и Иркутскую область), то и он в общем может быть репрезентирован как объект, одинаково почитаемый всеми народами республики («священное море»). Активно продвигавшийся в начале 2010-х гг. образ Улан-Удэ в качестве «столицы Азии Байкальской» удачно совмещал, с одной стороны, отсылку к Байкалу, а с другой – к Азии, вызывающей этнографический интерес у европейцев (Улан-Удэ и Бурятия как ворота в культурный мир Азии) [Бреславский 2012а: 52–62]. Кажется вполне очевидным, что этноконфессиональный колорит республике, в сравнении с большинством российских регионов, придает история и культура бурят, буддизм и старообрядчество. В связи с этим не удивительно, что лидерами среди символов в опросе экспертов помимо Байкала и бууз стали также: «дацаны» («Иволгинский дацан», «Хамбо-лама», «буддизм»), «юрта», «старообрядцы, семейские», «скульптура Мать Бурятия (Гостеприимная Бурятия)». Скульптура Мать Бурятия, кстати, уже в начале 2010-х гг., когда ее перенесли к селенгинскому мосту, начала приобретать значение общегородского символа УланУдэ [Амоголонова 2008: 247]. Наряду с другими знаковыми местами столицы (скульптура Мэргэна, Богатырский мост, памятник Гэсэру и др.) она маркирует Улан-Удэ в качестве «столицы бурятского мира», являясь отражением истории, культуры, традиций бурятского народа [Бреславский 2012б: 52–60]. Буддийские храмы Улан-Удэ, а также, разумеется, Иволгинский дацан, являющийся рези-

133

Вестник БНЦ СО РАН

денцией Традиционной буддийской сангхи России, являются теми знаковыми для местного сообщества местами, которые дают возможность для разработки и моделирования привлекательных образов территории (например, «Улан-Удэ – буддийская столица России»). Надо сказать, что зачастую эксперты с трудом приступали к этому заданию, поскольку в их сознании не сразу возникали устойчивые ассоциации с этническим имиджем республики. Это стало свидетельством того, что этнообразы, этнобренды республики сегодня еще не смоделированы или, по крайней мере, слабо транслируются. Значит, работу в этой области необходимо продолжить. Характерно, что такие значимые характеристики-символы межэтнических отношений в Бурятии, как толерантность, межэтническое согласие, дружба народов, многоконфессиональность, полиэтничность, богатство культур и пр., не получили в проведенном опросе скольнибудь значительного количества упоминаний. Хотя на основе данных характеристик могли бы быть разработаны некоторые важные геокультурные образы республики, повышающие ее привлекательность [Балданова, Махакова 2012]. В развитие темы об этноимидже республики экспертам был задан вопрос о том, какие мероприятия могли бы способствовать развитию этнотуристического кластера в Бурятии. Выбирая из предложенного списка, включающего 15 наименований (табл. 3), эксперты отдали наибольшее предпочтение проведению этнокультурных фестивалей (69,16 %), этнографическому и культурно-познавательному туризму (54,21 %), проведению традиционных праздников народов Республики Бурятия (48,60 %). Отметим: эксперт мог выбрать лишь 5 наиболее значимых мероприятий. Сравнительно высоко эксперты также оценили эффективность следующих форм деятельности: создание площадки комплексных туристических услуг (33,64 %), подготовка

Межнациональные отношения

134

Вестник БНЦ СО РАН

Символы, формирующие этнический имидж республики Наименование Буузы/позы Байкал Дацаны Юрта Старообрядцы, семейские Мать Бурятия (Гостеприимная Бурятия) Буддизм Иволгинский дацан Национальная кухня Соембо; национальный костюм, одежда; Ехор Гимн; Герб Флаг; бурятский костюм, одежда (дэгэл, шапка); традиционный костюм семейских; национальный язык Этнографический музей народов Забайкалья; Гэсэр (как герой эпоса); «Вместе сквозь время»; памятник Ленину на пл. Советов; места поклонений, обо, субурганы; национальная культура; байкальский омуль Православная церковь; архитектура; боргойская баранина, баран; Сагаалган; Театр «Байкал»; баргузинский соболь; народные танцы; национальные традиции и обычаи

Таблица 2 Количество упоминаний 26 24 17 14 11 10 9 8 8 7 6 5 4 3

Хурдэ; Дом дружбы; Саяны; семейские ансамбли, песни и танцы; казачество; многонациональность; национальные праздники; национальная песня; сурхарбан; шаманизм; толерантность; памятники природы; туристические маршруты, туризм; религиозные праздники, религия; национальный орнамент, улзы; Итигэлов; этнографические фестивали

2

Названия улиц на трех языках (русском, бурятском, монгольском); старомонгольская изба; семейская изба; бурятская кухня; бурятская культура; дружба русских и бурят; межконфессиональная терпимость; баргузинская котловина; национальная борьба; кочевник; эвенкийский фестиваль; кедр; Театр оперы и балета; Русский драмтеатр и Бурятский драмтеатр; люди; Белый старец; Арбат; ансамбль «Забава»; контур Бурятии; Одигитриевский собор; Верхнеудинская ярмарка; снежный барс; многоконфессиональность; религиозные храмы; декоративно-прикладное искусство; народная музыка; диалог культур; Дом дружбы; национальная скульптура; герои эпосов; уникальные природные объекты, животные и растения нашего региона; бичурский хлеб; эвенкийский олень; авиазавод; религия; бурятский язык; яранга; фигуры богатырей на мосту; рестораны, кафе; конкурсы, концерты с национальным колоритом; книги; погода; буряты; имя главы РБ; эвенкийский бубен; сибирский характер; старомонгольская письменность; лошади; овцы; верблюды; топонимика; духовность; православный крест; горы; лес; дети разных народов; гора Омулевая

1

и открытие сайта о Бурятии по аналогии с Иркипедией (33,64 %), создание спортивно-оздоровительных лагерей для детей, направленных на ознакомление с культурой и традициями народов (31,78 %), развитие паломнических туров (28,97 %),

поддержка деятельности по производству сувенирной продукции (28,97 %). Эти мероприятия в качестве приоритетных указал каждый третий эксперт. С точки зрения повышения туристической привлекательности Бурятии,

Межнациональные отношения

135

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 3 Какие из перечисленных мероприятий могут способствовать развитию этнотуристического кластера в республике?* Мероприятие % объектов Проведение этнокультурных фестивалей 69,16 Создание площадки комплексных туристических услуг 33,64 Проведение ярмарок 18,69 Развитие паломнических туров 28,97 Экологический туризм 23,36 Этнографический и культурно-познавательный туризм 54,21 Проведение традиционных праздников народов Республики Бурятия 48,60 Создание спортивно-оздоровительных лагерей для детей, направленных 31,78 на ознакомление с культурой и традициями народов Популяризация экскурсионных маршрутов 28,97 Поддержка деятельности по производству сувенирной продукции 28,97 Выпуск медийной продукции, поддержка туристических сайтов 17,76 Подготовка и открытие сайта о Бурятии по аналогии с Иркипедией 33,64 Подготовка гидов для монгольских и китайских туристов 9,35 Популяризация элементов национальных культур народов 20,56 Развитие экологической культуры 15,89 Примечание. * Респонденты могли выбрать до 5 вариантов ответов, поэтому сумма больше 100 %.

развитие и поддержка традиционных этнических культур республики через их популяризацию крайне важна. Это позволяет моделировать соответствующие образы территории без отрыва от наличной реальности. Когда мы говорим о республике, например, как об одном из центров старообрядчества, мы должны иметь возможность показать элементы этой культуры, ее носителей. В этом смысле, например, юрта в качестве одного из этносимволов Бурятии не имеет широкого реального воплощения в архитектурном облике поселений республики и ее использование в качестве бренда территории может вызвать вполне понятные вопросы у его «потребителей» (например, туристов). Поддержка традиционных этнических культур республики через их популяризацию стала предметом для следующего вопроса, адресованного экспертам: «Какие Вы могли бы указать наиболее важные способы популяризации традиционных этнических культур?» (табл. 4). Каждый из экспертов мог выбрать не более 5 вариантов ответов, тем самым указав на наиболее значимые с его точ-

ки зрения. Среди 11 вариантов ответов наибольшую поддержку в итоге получили два мероприятия: развитие туристических маршрутов этнорелигиозного и исторического направлений (69,09 % экспертов) и создание этнокультурного парка отдыха с народными играми (49,09 %). Вслед за ними расположилось еще 4 мероприятия, за реализацию которых высказались эксперты: внедрение информационных систем, электронных карт, электронных приложений, посвященных истории и культуре народов Бурятии (42,73 %), проведение конкурсов в общеобразовательных школах, школьное радио, телевидение на русском, бурятском, эвенкийском языках (40,91 %), развитие системы дошкольного обучения с национальным компонентом (39,09 %), развитие сферы национального общепита (38,18 %). Оставшиеся 5 мероприятий получили уже чуть меньшую поддержку экспертов. Кроме того, эксперты, отвечая на данный вопрос, имели возможность обозначить свои предложения по поводу значимых мероприятий в области популяризации традиционных этнических

Межнациональные отношения

136

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 4 Наиболее важные способы популяризации традиционных этнических культур* Мероприятия % объектов Развитие сферы национального общепита 38,18 Развитие туристических маршрутов этнорелигиозного и исторического 69,09 направлений Развитие системы дошкольного обучения с национальным компонентом 39,09 Внедрение информационных систем, электронных карт, электронных 42,73 приложений, посвященных истории и культуре народов Развитие национального кинематографа 23,64 Регулярный обмен опытом с полиэтническими регионами РФ 28,18 Поддержка и распространение медийной продукции и атрибутики, 28,18 посвященной этническим культурам Проведение конкурсов в общеобразовательных школах, школьное радио, 40,91 телевидение на русском, бурятском, эвенкийском языках Выпуск современных обучающих материалов на языках народов РБ 19,09 Проведение фестивалей этнической моды и дизайна 15,45 Создание этнокультурного парка отдыха с народными играми 49,09 Примечание. * Респонденты могли выбрать до 5 вариантов ответов, поэтому сумма больше 100 %.

культур. Высказывались следующие пожелания: освещать мероприятия в СМИ; развивать современные историко-гуманитарные исследования и общегосударственные программы в культурной сфере; активизировать работу Дома дружбы в г. Улан-Удэ, проводить экскурсии, этноквесты, концерты, обучающие мастерклассы, недели культур. В рамках опроса эксперты также дали оценку республиканского сегмента Интернета в области истории и культуры народов республики (табл. 5). Более половины респондентов (55,88 %) отметили, в частности, что эта область знания незначительно освещается в Интернетресурсах Бурятии, что уже негативно сказывается на общественном сознании, особенно мировоззрении детей и молодежи, которые мало знакомы с историей и культурой народов республики, и на продвижении этнокультурных образов территории. 38,24 % респондентов указали, что есть некоторые сайты, на которых регулярно освещается культурная жизнь народов. И лишь 5,88 % (6 экспертов) отметили, что бурятский сегмент Интернета насыщен подобного рода информацией.

Таблица 5 Что Вы можете сказать о республиканском сегменте Интернета, который размещает информацию об истории и культуре народов республики? Ответ % объектов Сегмент Интернета очень на5,88 сыщен Есть некоторые сайты, на которых регулярно освещается 38,24 культурная жизнь народов Освещение незначительное 55,88 Всего 100,00

Таким образом, большинство экспертов указали, что история и культура народов Бурятии незначительно освещается на сайтах бурятского сегмента сети Интернет. Отдельные эксперты отметили, что не хватает Интернет-энциклопедии в этой предметной области, многие сайты муниципалитетов, районов Бурятии, сельских поселений в частности, неинформативны, похожи друг на друга, в них превалируют распоряжения глав, МЧС, налоговой. Мало сайтов сельских поселений, в которых была бы информация об особенностях этнокультурной жизни народов РБ, об имеющихся культурных традициях и сельских брендах, о това-

Межнациональные отношения

рах, производимых в них. Не все сайты могут постоянно вести работу, поскольку финансово не поддерживаются правительством республики, государством. На отдельных сайтах информация об истории и культуре народов Бурятии искажается, берется из неподтвержденных и некорректных источников, что приводит в некоторых случаях к конфликтам. Необходимо работать над контролем и качеством предоставляемой такими сайтами информации. Понятно, что без соответствующей информационной поддержки продвижение значимых геокультурных образов Бурятии и ее отдельных территорий существенно растянется во времени. В следующем вопросе экспертам было предложено определить наиболее эффективные формы совместной деятельности частных и некоммерческих организаций, ориентированных на возрождение этнических культур Бурятии (табл. 6). К их числу эксперты отнесли: систему грантов на проведение конкретных мероприятий или деятельности (66,02 %) и проведение творческих конкурсов (46,60 %). Эксперты также высоко оценили эффективность клубной формы деятельности, включающей досуг и праздничные мероприятия (38,83 %), а также ТВ-передачи о творческих инициативах (34,95 %). Дополнительно эксперты высказали по этому вопросу следующие предложения и замечания: начать проводить

137

Вестник БНЦ СО РАН

ежегодные, регулярные фестивали национальных культур, снимать телевизионные передачи на постоянной основе по вопросам истории и культуры народов Бурятии, широко освещать область межэтнических отношений в СМИ и сети Интернет, проводить конкурсы мини-грантов по возрождению забытых традиций, легенд, производству местных продуктов и сувениров (одно поселение – минимум один продукт), созданию местных брендов, проведению сельских ярмарок, созданию поселенческих сайтов, возрождать традиционные уклады проживающих в Республике Бурятия народностей, издавать газеты национально-культурных центров. Заключение По итогам проведенного опроса экспертов нами были сформулированы рекомендации органам государственной и муниципальной власти в области моделирования геокультурных образов территории и поддержки традиционных культур Республики Бурятия. 1. В процессе моделирования бренда и геокультурных образов Бурятии и Улан-Удэ необходимо учитывать, что использование этнически маркированных символов, судя по итогам опроса, вполне вероятно может привести к дестабилизации межэтнических отношений. Принимая решение о выборе символа одной

Таблица 6 Какие формы совместной деятельности частных и некоммерческих организаций, ориентированных на возрождение этнических культур РБ, могут быть (или являются) наиболее эффективными?* Форма деятельности % объектов Проведение творческих конкурсов 46,60 ТВ-передачи о творческих инициативах 34,95 Выпуск изданий, информ. материалов, баннерная реклама 24,27 Постоянно действующая площадка для проведения тренингов 17,48 Клубная форма, включающая досуговые и праздничные мероприятия 38,83 Система грантов на проведение конкретных мероприятий или деятельности 66,02 Организация информационно-ресурсных центров для предоставления кон22,33 сультаций Примечание. * Эксперт мог выбрать любое количество ответов.

Межнациональные отношения

из этнических групп в качестве образа Бурятии и Улан-Удэ, необходимо учитывать, что это решение, вероятно, вызовет относительно равнозначные (как положительные, так и отрицательные) оценки среди населения республики. По мнению экспертов, такого рода выбор, с точки зрения межэтнического согласия, не будет иметь однозначно положительные, отрицательные или нейтральные последствия. Наиболее оптимальным вариантом могут служить лишь те этнически маркированные символы, которые вызывают положительные ассоциации у представителей разных этнических групп. 2. В процессе разработки этноимиджа республики, по мнению экспертов, можно использовать, прежде всего, такие символы, как «буузы/позы», «Байкал». Первый символ, очевидно, этнически маркирован, но вполне может быть представлен как всенародно любимое блюдо большинства жителей республики, а второй – как почитаемое всеми народами «священное море». К этим символам следует добавить также: «буддизм, дацаны, Иволгинский дацан», «юрта», «старообрядцы, семейские», «скульптура Мать Бурятия (Гостеприимная Бурятия)». Исследование показало также, что этнообразы, этнобренд республики сегодня еще не смоделированы и работу необходимо продолжить. 3. Развивая этнотуристический кластер в Бурятии, необходимо, по мнению экспертов, отдать наибольшее предпочтение проведению этнокультурных фестивалей, этнографическому и культурно-познавательному туризму, проведению традиционных праздников народов республики. Сравнительно высоко эксперты оценили следующие формы деятельности: создание площадки комплексных туристических услуг, подготовка и открытие сайта о Бурятии по аналогии с Иркипедией, создание спортивно-оздоровительных лагерей для детей, направленных на ознакомление с культурой и

138

Вестник БНЦ СО РАН

традициями народов, развитие паломнических туров, поддержка производства сувенирной продукции. 4. Эксперты отметили, что наиболее эффективными мероприятиями в области развития и поддержки традиционных этнических культур Бурятии могут считаться следующие: развитие туристических маршрутов этнорелигиозного и исторического направлений, создание этнокультурного парка отдыха с народными играми, а также внедрение информационных систем, электронных карт, электронных приложений, посвященных истории и культуре народов Бурятии, проведение конкурсов в общеобразовательных школах, школьное радио, телевидение на русском, бурятском, эвенкийском языках, развитие системы дошкольного обучения с национальным компонентом. 5. Большинство экспертов указали, что история и культура народов Бурятии незначительно освещается на сайтах бурятского сегмента сети Интернет. Не хватает Интернет-энциклопедии по этой предметной области, многие сайты муниципалитетов, районов Бурятии, сельских поселений в частности, не информативны, в них превалирует официальная документация. На отдельных сайтах информация об истории и культуре народов Бурятии искажается, берется из неподтвержденных и некорректных источников, что приводит в некоторых случаях к конфликтам. Необходимо работать над контролем и качеством предоставляемой такими сайтами информации. 6. Анализируя наиболее эффективные формы совместной деятельности частных и некоммерческих организаций, ориентированных на возрождение этнических культур Бурятии, эксперты отнесли к их числу, в первую очередь, систему грантов на проведение конкретных мероприятий или деятельности и проведение творческих конкурсов. Эксперты также высоко оценили эффективность клубной формы деятельности, включающей до-

Межнациональные отношения

суг и праздничные мероприятия, а также ТВ-передачи о творческих инициативах.

139

Вестник БНЦ СО РАН

Более подробные рекомендации опубликованы в тексте настоящей статьи.

Исследование проведено группой социологов Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН по заказу и при финансовой поддержке Комитета по межнациональным отношениям и развитию гражданских инициатив Администрации Главы Республики Бурятия и Правительства Республики Бурятия (декабрь 2016 г. – январь 2017 г.).

Литература Амоголонова Д. Д. Современная бурятская этносфера: дискурсы, парадигмы, социокультурные практики / Д. Д. Амоголонова. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2008. – 292 с. Балданова А. С.-Д. Межэтническая толерантность как фактор формирования имиджа Республики Бурятия / А. С.-Д. Балданова, Л. С. Махакова // Имиджевая политика Российской Федерации: теория и практика регионов: мат-лы Всерос. науч.-практ. конф. / отв. ред. А. В. Кузьмин. – Улан-Удэ: Изд-во ВСГУТУ, 2012. – С. 221–229. Бреславский А. С. Постсоветский Улан-Удэ: культурное пространство и образы города (1991–2011 гг.) / А. С. Бреславский. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2012. – 156 с. Бреславский А. С. Постсоветский Улан-Удэ: содержание и смысл новой общегородской идеи / А. С. Бреславский // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2012. – № 2 (6). – С. 52–60. Кальмина Л. В. Этническая миграция в Улан-Удэ: тест на толерантность / Л. В. Кальмина // Трансграничные миграции в пространстве монгольского мира: история и современность. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2015. – С. 118–133. Панарин С. А. Этнополитическая ситуация в Республике Бурятия / С. А. Панарин // Байкальская Сибирь: из чего складывается стабильность / под ред. В. И. Дятлова, С. А. Панарина, М. Я. Рожанского. – М.; Иркутск: Наталис, 2005. – С. 23–94. Петрова Е. В. Специфика современного межэтнического взаимодействия в Республике Бурятия / Е. В. Петрова // Вестник Томского государственного университета. – 2008. – № 313. – С. 55–57.

УДК 316.4 (571.54) ББК 60.55 (2Р54)

Д. Д. Бадараев ПОЗИТИВНЫЕ ФАКТОРЫ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО СОГЛАСИЯ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ (на примере Республики Бурятия) Рассмотрены вопросы межнационального согласия в региональном аспекте. Представлены результаты социологического исследования при участии 110 экспертов из разных областей и сфер общественной жизни Республики Бурятия. По полученным данным определены позитивные факторы межнационального согласия, элементы этнических культур народов Бурятии, а также направления, способствующие сохранению и улучшению стабильных межнациональных отношений в республике. Отмечается необходимость создания целостной системы законодательного обеспечения государственной БАДАРАЕВ Дамдин Доржиевич – кандидат социологических наук, старший научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: damdin80@mail.ru.

Межнациональные отношения

140

Вестник БНЦ СО РАН

национальной политики в сфере межнациональных отношений. Взаимное уважение к культуре, обычаям и традициям совместно проживающих этносов может стать залогом сохранения межэтнической стабильности и толерантности в республике. Ключевые слова: межнациональное согласие, полиэтничность, межэтнические браки, стабильность, толерантность.

D. D. Badaraev POSITIVE FACTORS OF INTERETHNIC HARMONY AT A REGIONAL LEVEL (a Case Study of the Republic of Buryatia) This article considers the regional aspect of the issues of interethnic harmony. It presents the results of a sociological study featuring 110 experts from various spheres of public life of the Republic of Buryatia. Based on the obtained data the study determines positive factors of interethnic harmony, elements of ethnic cultures of the peoples of Buryatia, and directions that help to preserve and improve stable interethnic relations in the republic. It points out the necessity to create a comprehensive legislative system of state national policy in the sphere of interethnic relations. Mutual respect to culture, habits and traditions of the peoples residing together in the republic may become a linchpin of interethnic stability and tolerance in the republic. Keywords: interethnic harmony, polyethnicity, interethnic marriages, stability, tolerance.

Р

оссийская Федерация является многонациональным государством, каждый из народов которого обладает уникальной материальной и духовной культурой. Для современной России важнейшее значение имеют развитие и укрепление межнациональных отношений, а также построение гармоничного гражданского общества на принципах равноправия народов. Одним из значимых акселераторов межэтнических процессов в современном мире выступает глобализация «… как исторический процесс сближения наций и народов, между которыми постепенно стираются традиционные границы и человечество превращается в единую политическую систему» [Рыбаков 1998: 4]. Обычно под межэтническими (межнациональными) отношениями подразумеваются связи между этносами (народами), охватывающие все сферы общественной жизни. Способы мирного сотрудничества между этносами довольно многообразны: этническое смешивание, этническое поглощение (ассимиляция),

культурный плюрализм (от лат. pluralis – множественный). В отличие от первых двух способов, культурный плюрализм – это показатель успешной адаптации (приспособления) человека к чужой культуре без отказа от своей собственной. Успешная адаптация предполагает овладение богатствами еще одной культуры без ущерба для ценностей собственной [Поздняков 1994: 39]. При культурном плюрализме ни одно национальное меньшинство не теряет самобытности и не растворяется в общей культуре. Он подразумевает, что представители одной национальности добровольно овладевают привычками и традициями другой, обогащая при этом собственную культуру. В этой связи культурно-языковая компонента является важным фактором, влияющим на отношение окружающих к представителям другой национальности. Развитие интереса к культуре другого народа, проникновение в ее истоки, понимание закономерностей развития того или другого этноса позволит принимать другую нацию как дружественную, воспитать толерантное отношение к пред-

Межнациональные отношения

ставителям других национальностей. Поэтому важнейшей задачей государственных и общественных структур является совершенствование позитивных факторов межэтнических отношений, способствующих развитию культурного плюрализма. Республика Бурятия представляет собой полиэтничный регион Российской Федерации, где проживают представители более 100 национальностей. По данным переписи населения 2010 г., при подсчете народов c численностью более 5000 человек, а также коренных малочисленных народов Севера этническая структура республики выглядит следующим образом: русские – 64,9 %, буряты – 29,5 %, татары и украинцы по 0,7 %, сойоты – 0,4 %, эвенки – 0,3 % [Бурятия 2017]. Учитывая актуальность и важность рассматриваемой темы с целью изучения межэтнических и межконфессиональных отношений, в республике в декабре 2016 г. – январе 2017 г. было проведено социологическое исследование. Анализировались мнения экспертов, полученные в ходе анкетирования (самозаполнение). Для исследования были отобраны такие категории экспертов, как представители государственных и муниципальных органов власти (Правительство РБ, министерства РБ, Народный Хурал РБ, Администрация г. Улан-Удэ), научной общественности (ИМБТ СО РАН, БНЦ СО РАН, БГУ, ВСГУТУ, ВСГИК, БГСХА), бизнеса и предпринимателей, СМИ (Ариг УС, БГТРК, Новая Бурятия, Эхо Москвы), образования (директора и учителя школ, начальники и заместители районных отделов образования), культуры (начальники и заместители районных отделов культуры, Национальный музей РБ, Бурятская филармония, киностудия, Русский драмтеатр, продюсерский центр), национально-культурных центров и общественных организаций республики. В итоге было опрошено 110 экспертов: русских – 56, бурят – 39, представителей других национальностей – 15

141

Вестник БНЦ СО РАН

человек, которые являлись как городскими, так и сельскими жителями. Анализируемый нами блок исследования позволил уточнить значение категории «межнациональное согласие», выявить основные позитивные факторы межнациональных отношений, а также элементов этнических культур народов Бурятии, вызывающих взаимный интерес. Кроме того, экспертами дана оценка взаимосвязи между степенью распространенности межнациональных браков и уровнем толерантности, произведено ранжирование основных направлений, способствующих сохранению стабильных межнациональных отношений и их улучшению. В Стратегии государственной национальной политики РФ «обеспечение межнационального согласия, гармонизация межнациональных (межэтнических) отношений» названы в числе приоритетных направлений национальной политики Российской Федерации. «Межнациональное согласие включает в себя не только благоприятные межнациональные установки, готовность иметь дело с людьми иных национальностей в профессиональной и неформальной сферах общения, но также и ценность диалогового урегулирования противоречивых ситуаций, межличностное и межгрупповое доверие, согласованные ценностные ориентации, общее видение образа мира. Все это проявляется в способности людей жить в сложном, многообразном мире, взаимодействовать друг с другом на принципах доверия, равенства и справедливости. В то же время межнациональное согласие может иметь и позитивную, и негативную ориентацию, поэтому крайне важно направить солидаризацию в сторону укрепления «единства в разнообразии» и обеспечения интеграции поликультурного пространства» [Дробижева 2015: 81]. Важное значение для опроса имело выявление из перечня закрытых ответов мнения экспертов относительно понятия «межнациональное согласие»

Межнациональные отношения

(табл. 1). Ответы опрошенных распределились следующим образом: 56,6 % считают, что «межнациональное согласие» – это уважение людей независимо от национальности, а 37,74 % выбрали вариант «признание права людей других национальностей на свой образ жизни, если он не нарушает законов нашей страны». 5,66 % экспертов склонились к мнению, что «межнациональное согласие» – это готовность решать спорные вопросы между национальностями мирным, переговорным путем. Исходя из ответов, можно предположить, что «межнациональное согласие» основывается на уважении людей как высшей ценности нашего общества, независимо от национальной принадлежности каждый человек заслуживает уважения, что он есть личность, обладающая индивидуальными особенностями. В проведенном исследовании важное значение имеет выявление основных позитивных факторов межнационального согласия, способствующих сохранению стабильного межэтнического баланса, достижению гармоничного взаимодействия между представителями народов Бурятии. На вопрос: «Какие факторы оказывают наибольшее позитивное влияние на состояние межнациональных отношений в Республике Бурятия?» был ранжирован закрытый перечень факторов (табл. 2). Так, оценки экспертов вывели на первое место вариант «уважительные отношения, взаимный интерес к обычаям и традициям народов республики» (67,27 %),

142

Вестник БНЦ СО РАН

на второе – «дружелюбный менталитет проживающих на территории Бурятии народов» (55,45 %), на третье – «длительность исторического взаимодействия народов республики» (53,64 %), на четвертое – «общие условия исторического взаимодействия народов республики» (49,09 %); замыкает пятерку лидирующих факторов вариант «распространение межнациональных браков» (34,55 %). Остальные факторы в убывающей последовательности также представлены в таблице. Наименьшее количество баллов получили такие факторы, как «этническое распределение сфер занятости» (0,91 %), «невыраженность полиэтничности региона, представлены две контактирующие этногруппы» (6,36 %), «слабая привлекательность территории для внешних трудовых мигрантов» (12,73 %), «конкурсы грантов для СО НКО, в т. ч. для национально-культурных центров (НКЦ)» (13,64 %) и т. д. Следовательно, по мнению экспертов, указанные факторы менее позитивно влияют на состояние межнациональных отношений в Бурятии. Мнения экспертов позволяют отметить необходимость учета факторов, получивших наибольшее количество баллов при выстраивании стратегии национальной политики в регионе. Исходя из полученных ответов ранжированного ряда на данный вопрос можно сделать следующее обобщение: наиболее позитивное влияние на развитие межнациональных отношений в республике оказывают факторы, связанные с взаим-

Таблица 1 Что для Вас лично значит межнациональное согласие? Контекст «Универсальный» Значение Количество % объектов объектов Уважение людей независимо от их национальности 60 56,60 Признание права людей других национальностей на свой об40 37,74 раз жизни, если он не нарушает законов нашей страны Готовность решать спорные вопросы между национальностя6 5,66 ми мирным, переговорным путем Всего 106 100,0

Межнациональные отношения

143

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 2 Какие факторы оказывают наибольшее позитивное влияние на состояние межнациональных отношений в Республике Бурятия? Контекст «Универсальный» Факторы Количество % объектов объектов Уважительные отношения, взаимный интерес к обычаям и тра74 67,27 дициям народов республики Дружелюбный менталитет проживающих на территории РБ на61 55,45 родов Длительность исторического взаимодействия народов респу59 53,64 блики Общие условия исторического взаимодействия народов респу54 49,09 блики Распространение межнациональных браков 38 34,55 Деятельность национально-культурных центров (НКЦ) и этни31 28,18 чески ориентированных общественных организаций Сбалансированная национальная политика органов государ30 27,27 ственной и муниципальной власти республики Специфика этноконфессионального состава населения 25 22,73 Сбалансированная национальная политика органов гос. власти 18 16,36 РФ Всероссийские, республиканские, муниципальные конкурсы, 15 13,64 гранты для СО НКО, в т. ч. для НКЦ Слабая привлекательность территории для внешних трудовых 14 12,73 мигрантов Невыраженность полиэтничности региона, представлены две 7 6,36 контактирующие этногруппы Этническое распределение сфер занятости 1 0,91

ным уважительным отношением и проявлением интереса к обычаям и традициям других народов, с дружелюбным менталитетом, сформировавшимся в результате общего исторического взаимодействия народов Бурятии, а также с распространением межнациональных браков, позитивно влияющих на степень толерантности между народами. Последний аспект получил подтверждение в следующем вопросе: «Согласны ли Вы с тем, что степень распространенности межэтнических браков можно рассматривать как показатель повышения толерантности населения республики?», где 50,93 % экспертов посчитали, что степень распространенности межэтнических браков можно рассматривать как показатель толерантности населения республики (табл. 3). Умеренно положительных взглядов о том,

что межнациональные браки скорее способствуют распространению толерантности, чем нет, придерживаются 24,07 % экспертов. Категорически не согласны с данным утверждением 7,41 % экспертов, тогда как 11,11 % посчитали, что межнациональные браки скорее не способствуют распространению толерантности в многонациональной республике. 6,48 % опрошенных экспертов затруднились с ответом на данный вопрос. Таким образом, 2/3 экспертов (как утвердительно, так и умеренно) считают, что на развитие межнациональной толерантности влияет распространение браков между представителями разных национальностей. Надо полагать, что в интернациональных семьях происходит взаимообогащение культур, передача традиций, обычаев и языка детям и последующим поколениям, тем самым способствуя сглаживанию

Межнациональные отношения

144

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 3 Согласны ли Вы с тем, что степень распространенности межэтнических браков можно рассматривать как показатель роста толерантности населения республики? Контекст «Универсальный» Вариант ответа Количество объектов % объектов Да, согласен 55 50,93 Скорее да, чем нет 26 24,07 Скорее нет, чем да 12 11,11 Нет, не согласен 8 7,41 Затрудняюсь ответить 7 6,48 Всего 108 100,00

межнациональных конфликтов и противоречий, потенциально возможных на почве национальной принадлежности. Не согласны с данным утверждением категорично и умеренно 18,5 %, т. е. чуть менее 1/5 экспертов. Можно предположить, что противники межнациональных браков, которые считают, что такие браки не способствуют или скорее не влияют на распространение толерантности, исходят из тех позиций, что они «растворяют» искомую культуру каждого из супругов, происходит усиление ассимиляционных процессов в сторону крупного этноса, выходят из привычного обихода традиции, обычаи, теряется язык и другие признаки национальной идентичности народов. Кроме того, дети, родившиеся в таких семьях, могут оказаться в сложном положении при этнической самоидентификации, жертвами микширования основных маркеров национальной идентичности обоих родителей. В продолжение ранжирования позитивных факторов межнациональных отношений были уточнены основные элементы этнических культур народов Бурятии, которые могут вызывать интерес у представителей других национальностей, а их культивирование – способствовать межнациональному согласию в республике (табл. 4). В целом все представленные в таблице элементы культур отмечены экспертами как важные. Ранжирование представленных вариантов ответов позволило определить наиболее заметные элементы этнических культур. В данном безальтернативном вопросе экспертами с большим отрывом

определены два элемента – национальная кухня (86,11 %) и религиозные и национальные праздники (84,26 %), как способные вызывать наибольший интерес у представителей других национальностей, а их культивирование – способствовать межнациональному согласию в республике. Ранжированный ряд, представленный в таблице, демонстрирует важность и необходимость учета всех элементов. Все же национальная кухня, религия и праздники способны привлекать наибольший интерес у представителей других национальностей. Когда такие элементы культур, как национальный язык, жилище, традиции и обряды, родословная, хореография, набирают наименьшее количество баллов экспертов, нужно говорить о потенциально меньшем интересе к ним со стороны представителей других национальностей. Экспертам был задан ключевой вопрос исследования «Как Вы считаете, что из перечисленного в первую очередь могло бы способствовать сохранению стабильных межнациональных отношений в РБ и их улучшению?» (табл. 5). В качестве вариантов ответов предлагаются 22 пункта, каждый из которых имеет свою специфическую особенность. Анализ показывает, что поставленную цель в данном вопросе предлагается достигать через разноаспектные меры – воспитание и обучение молодежи, поддержку инициатив, развитие этнотуризма, разрешение социально-экономических проблем, информационные кампании, национально-культурные центры, издание

Межнациональные отношения

145

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 4 Какие элементы этнических культур народов Бурятии могут вызывать интерес у представителей других национальностей, а их культивирование – способствовать межнациональному согласию в республике? Контекст «Универсальный» Элемент культуры Количество % объектов объектов Национальная кухня 93 86,11 Религиозные и национальные праздники 91 84,26 Этнические промыслы, ремесла, декоративно-прикладное 62 57,41 искусство Национальная музыка 61 56,48 Традиционные отношения между старшим и младшим 55 50,93 поколениями Национальный костюм и этническая мода 54 50,00 Национальные игры, этноспорт 51 47,22 Национальная хореография 43 39,81 Знание родословной 39 36,11 Свадебные традиции, обряды, уход за детьми 34 31,48 Национальное жилище 32 29,63 Национальный язык 30 27,78

учебников, интернациональное воспитание, медиапространство и т. д. Мнения экспертов в большей степени сошлись на варианте «воспитание подрастающего поколения в духе межнационального согласия и внедрение подобных программ в учебный процесс» (62,73 %). Равное количество баллов (по 52,73 %) набрали два варианта – «поддержка инициатив общественных организаций и граждан, направленных на развитие национальных культур» и «развитие этнографического и культурно-познавательного туризма». В тройку основных мер, направленных на сохранение стабильных межнациональных отношений, включен вариант о необходимости проведения «работ по преодолению социально-экономических проблем региона» (48,18 %). Анализ данных экспертного опроса (табл. 5) позволяет отметить необходимость применения указанных многочисленных мер в соответствии с возникшей ситуацией в зависимости от их целесообразности. В качестве выводов по рассматриваемым вопросам можно привести ряд обобщений, в конце которых предлага-

ются некоторые рекомендации в соответствии с ответами экспертов. 1. Понятие «межнациональное согласие» большинством экспертов определяется как уважение людей независимо от их национальности. 2. Наиболее позитивное влияние на развитие межнациональных отношений в республике оказывают факторы, связанные с взаимным уважительным отношением и проявлением интереса к обычаям и традициям других народов, с дружелюбным менталитетом, сформировавшимся в результате общего исторического взаимодействия народов Бурятии. 3. Большинство экспертов (2/3) считают, что на развитие межнациональной толерантности положительно влияет распространение браков между представителями разных национальностей. 4. Национальная кухня, религия и праздники привлекают наибольший интерес представителей других национальностей, а их культивирование способствует межнациональному согласию в республике. 5. Для сохранения стабильных межнациональных отношений в Республике

Межнациональные отношения

146

Вестник БНЦ СО РАН

Таблица 5 Как Вы считаете, что из перечисленного в первую очередь могло бы способствовать сохранению стабильных межнациональных отношений в РБ и их улучшению? Контекст «Универсальный» Вариант ответа Количество % объектов объектов Воспитание молодежи, внедрение в школьное и дошкольное образование программы уроков по межнациональному согла69 62,73 сию Поддержка инициатив общественных организаций и граждан, 58 52,73 направленных на развитие национальных культур Развитие этнографического и культурно-познавательного ту58 52,73 ризма Работа по преодолению социально-экономических проблем 53 48,18 региона Широкие информационные кампании, направленные на фор45 40,91 мирование позитивного образа этнического многообразия Развитие НКЦ 42 38,18 Финансирование изданий, учебников по истории и культуре 38 34,55 народов республики Возрождение системы интернационального воспитания 36 32,73 Производство и поощрение медийной продукции, посвящен35 31,82 ной межнациональному согласию Издание и распространение литературы для детей и юноше34 30,91 ства по истории и культуре народов республики Преподавание в школе курсов по истории и культуре народов 33 30,00 республики Фестивали кухни разных этнических групп 23 20,91 Развитие нац. образования, воскресных школ 21 19,09 Фестивали песни и танца с участием представителей разных 21 19,09 этнических групп Выпуск специализированных научно-популярных книжных, 21 19,09 журнальных изданий по истории и культуре Бурятии Внедрение курсов, кодекса, регуляторов искоренения языка 17 15,45 вражды в СМИ Развитие национального кинематографа 17 15,45 Возрождение и строительство храмов 14 12,73 Активизация музейной деятельности 14 12,73 Регулярные экспертные дискуссионные площадки 14 12,73 Издание учебно-методической литературы по истории и куль13 11,82 туре народов республики Ограничение миграции 12 10,91

Бурятия и их улучшения предлагается обращать внимание на воспитание подрастающего поколения, внедрять в учебный процесс программы по межнациональному согласию, поддерживать инициативы общественных организаций и граждан, направленных на развитие национальных культур, проводить широкие информационные кампании и со-

вершенствовать этнокультурно-познавательный туризм. Также экспертами предлагается разрешить социально-экономические проблемы региона, которые оказывают огромное влияние на социальное самочувствие населения. Обеспечение первичных потребностей и реализация прав и свобод, гарантирующих занятость и достойный уровень жизни, являют-

Межнациональные отношения

ся базовыми ориентирами для властей региона в условиях рыночной конкуренции и социально-экономической нестабильности. Материально-финансовая обеспеченность положительно влияет на настрой и социально-психологическую удовлетворенность граждан, что может стать фактором сглаживания межличностной агрессии и благоприятным фоном для сохранения межнационального согласия в регионе. В то же время особое значение в данном вопросе имеют законодательные основы регулирования межнациональных отношений. В целях укрепления межнациональных отношений в субъектах Российской Федерации необходимо создание целостной системы законодательного обеспечения государственной национальной политики в сфере межнациональных отношений, которая должна содержать основы регулирования национальной политики государства. Формирование действенной, целостной правовой системы, соответствующей общепризнанным международноправовым нормам, учитывающей специфику многонационального государства, является базовым условием становления правового государства, в котором права человека и коллективные права этносов гарантированы и приоритетны [Политическая энциклопедия 1999]. В целях контроля и наблюдения за состоянием межнациональных отношений, превентации и недопущения социальных разногласий и конфликтов на почве национальной принадлежности требуется постоянный мониторинг межэтнического взаимодействия в регионе. Данный аспект приобретает особое значение в силу периодического наплыва мигрантов из других регионов РФ и стран ближнего зарубежья – бывших

147

Вестник БНЦ СО РАН

союзных республик. Категории «свой» и «чужой» становятся особым объектом для комплексного изучения в плоскости межэтнического взаимодействия в регионе. Научно обоснованный подход и своевременные реакции органов власти к этой теме могут способствовать адекватному восприятию со стороны общественности и более гибкому приспособлению приезжих мигрантов к социокультурным условиям в республике. Таким образом, на современном этапе важное значение для дальнейшего цивилизованного развития многонационального региона имеет согласованная национальная политика, основанная на сбалансированном учете интересов представителей титульных и других национальностей, совместно проживающих на территории Бурятии уже на протяжении нескольких столетий в составе Российского государства. Взаимное уважение к культуре, обычаям и традициям совместно проживающих этносов может стать залогом сохранения межэтнической стабильности и толерантности в республике. Следует активнее поддерживать развитие элементов национальных культур, которые в равной мере будут привлекать интерес со стороны представителей других этносов. Исполнительным и законодательным органам власти необходимо обратить особое внимание на подрастающее поколение, еще более активно развивать этнотуризм. Важнейшей задачей должно стать обеспечение поддержки обоснованных инициатив, которые прямо или косвенно будут способствовать взаимообогащению и развитию культур в многонациональной республике, имеющей благоприятные перспективы для сохранения межнациональной стабильности и толерантности в регионе.

Исследование проведено группой социологов Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН по заказу и при финансовой поддержке Комитета по межнациональным отношениям и развитию гражданских инициатив Администрации Главы Республики Бурятия и Правительства Республики Бурятия (декабрь 2016 г. – январь 2017 г.).

Межнациональные отношения

148

Вестник БНЦ СО РАН

Литература Бурятия [Электронный источник]. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Бурятия (Дата обращения 10.02.2017 г.). Дробижева Л. М. Потенциал межнационального согласия: осмысление понятия и социальная практика в Москве / Л. М. Дробижева // Социс. – 2015. – № 11. – С. 80–90. Поздняков Э. А. Нация. Национализм. Национальные интересы / Э. А. Поздняков. – М.: Прогресс-Культура, 1994. – 123 с. Рыбаков О. Е. К вопросу о понятии «этнос»: философско-антропологический аспект / О. Е. Рыбаков // Этнографическое обозрение. – 1998. – № 6. – С. 3–15. Политическая энциклопедия. В 2 т. Т. 2 / Нац. обществ.-науч. фонд; рук-ль проекта Г. Ю. Семгин. – М.: Мысль, 1999. – 701 с.

УДК 614.39 ББК 60.56

Е. Ю. Башкуева ЗДОРОВЬЕ, САМОСОХРАНИТЕЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ СЕЛЬСКОЙ УЧАЩЕЙСЯ МОЛОДЕЖИ РЕСПУБЛИКИ БУРЯТИЯ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ (по материалам экспедиционного обследования Заиграевского района) Выполнен анализ данных анкетирования о состоянии здоровья и качестве медицинского обслуживания учащейся молодежи. Проведено исследование факторов детерминированности здоровья учащейся молодежи Республики Бурятия и выявлены особенности ее самосохранительного поведения, свидетельствующие о том, что молодые люди предпринимают недостаточно усилий для поддержания нормального состояния своего здоровья. Предложены меры по совершенствованию охраны здоровья и медицинского обслуживания сельской учащейся молодежи Бурятии. Ключевые слова: здоровье, здоровый образ жизни, здравоохранение, медицинское обслуживание, профилактика, учащаяся молодежь, студенты, качество, удовлетворенность, анкетный опрос, Республика Бурятия, Заиграевский район.

E. Yu. Bashkueva HEALTH, SELF-PRESERVING BEHAVIOUR AND MEDICAL CARE OF THE RURAL STUDYING YOUTH OF THE REPUBLIC OF BURYATIA: THE SOCIOLOGICAL ANALYSIS (on Materials of the Expedition Survey of the Zaigrayevsky District) The article presents an analysis of the state of health, self-preserving behavior and medical care for rural students of the Republic of Buryatia on the example of the Zaigraevsky district of the Republic of Buryatia. The analysis of data of the questionnaire about the state of health and the quality of medical care for students is done. The analysis of the determinants of the БАШКУЕВА Елена Юрьевна – кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела региональных экономических исследований БНЦ СО РАН. Е-mail: orei.bnc@mail.ru.

Межнациональные отношения

149

Вестник БНЦ СО РАН

health of students in the Republic of Buryatia and the features of its self-preserving behavior have been revealed, indicating that young people are not doing enough to not enough efforts for maintenance of the normal state of the health. Measures for improvement of health protection and medical care of the rural studying youth of Buryatia are proposed. Keywords: health, healthy lifestyle, medical care, prevention, students, students, quality, satisfaction, questionnaire, Republic of Buryatia, the Zaigraevsky district.

З

доровье населения страны является одним из наиболее значимых показателей уровня развития любого общества, основной составляющей человеческого капитала. Несмотря на усилия государственных структур, направленные на сохранение здорового потенциала, уровень здоровья населения в России продолжает снижаться. Особую тревогу и опасения в этом отношении вызывает состояние здоровья учащейся молодежи – социально активного контингента, имеющего наибольший интеллектуальный потенциал и определяющего экономические, демографические, оборонные перспективы страны. Отдельный интерес представляют проблемы формирования, сохранения и укрепления здоровья учащейся молодежи в условиях сельского социума Республики Бурятия. Несмотря на значительный миграционный отток молодежи из сельских территорий в города, определенная часть представителей молодого поколения республики проживает в аграрно-сельском секторе. Как отмечает С. С. Енокаева, «в сельском социуме складываются особые условия, определяющие специфику его влияния на социальное развитие подрастающего поколения: близость к природе, непосредственное включение детей и подростков в жизнь и быт всего социума, социальная открытость и преобладание традиционных механизмов социализации и одновременно – ограниченность социальных контактов, удаленность от современной культуры и производства, низкий уровень культурного и материального обеспечения населения» [Енокаева 2015: 2]. При анализе социальных аспектов здоровья подрастающего поколения важ-

но учитывать и проводимую в настоящее время модернизацию системы здравоохранения Бурятии, в которой отмечаются как положительные стороны (повышение качества медицинского обслуживания, проведение диспансеризации, внедрение новых технологий диагностики и лечения и т. д.), так и отрицательные (оптимизация учреждений здравоохранения в сельских районах, дефицит медицинских кадров и т. д.) [Башкуева 2015]. По материалам экспедиционного обследования Заиграевского района РБ (май 2015 г.) нами выполнен анализ состояния здоровья, особенностей самосохранительного поведения и качества медицинского обслуживания молодежи района (на примере учащихся 11-х классов СОШ и студентов ссузов). Информационно-эмпирическая база исследования: отчетные данные и ведомственная статистика Министерства здравоохранения РБ и подведомственных учреждений (ГАУЗ «Заиграевская центральная районная больница (ЦРБ)», ГБУЗ «РМИАЦ»), Министерства образования и науки РБ, Министерства спорта и молодежной политики РБ; эмпирические данные экспедиционного обследования МО «Заиграевский район», проведенного сотрудниками отдела региональных экономических исследований БНЦ СО РАН: материалы экспертного опроса «Состояние здоровья и медицинского обслуживания сельской молодежи РБ» (�� N�� =12), результаты анкетирования учащихся 11-х классов СОШ и студентов ссузов Заиграевского района РБ (N=219; N=101). Анализ состояния здоровья подростков Заиграевского района (15–17 лет), по данным Министерства здравоохранения

Межнациональные отношения

РБ за 2013–2014 гг., показал, что общая их заболеваемость составила в 2014 г. 160934,7 на 100 тыс. детей соответствующего возраста, что выше, чем в 2013 г. (143838,9) на 11,8 % и средней по РБ (149519,0) на 7 %. В структуре общей заболеваемости подростков первое место устойчиво занимают болезни органов дыхания, второе – органов пищеварения, третье – эндокринной системы. По результатам самооценки состояния здоровья учащейся молодежью Заиграевского района установлено, что подавляющее большинство респондентов ощущает себя здоровыми (66 % учащихся 11-х классов СОШ и 70 % студентов ссузов), а каждый четвертый опрошенный выпускник СОШ и студент ссуза характеризует свое здоровье как удовлетворительное. Доля респондентов, оценивающих свое здоровье как плохое, составляет 4,5 % учащихся 11-х классов СОШ и 6 % студентов ссузов. Выявлено, что оценка состояния здоровья в значительной степени зависит от пола респондента: юноши выше оценивают состояние своего здоровья, чем девушки (рис.). Существенно влияет на самооценку здоровья и уровень материального благосостояния респондентов: молодые люди из обеспеченных

Учащиеся 11-х классов СОШ

150

Вестник БНЦ СО РАН

семей выше оценивают уровень своего здоровья. Почти четверть опрошенных студентов ccузов и около 15 % учащихся СОШ указали, что имеют хроническое заболевание. В структуре выявленных проблем со здоровьем респонденты отмечают головные боли, проблемы с пищеварением, быструю утомляемость, а также психосоматические нарушения – плохое настроение, плохой сон. По мнению самих молодых людей и специалистов-экспертов, указанные недомогания обусловлены большими учебными психофизиологическими нагрузками. Нами исследованы особенности самосохранительного поведения учащейся молодежи Заиграевского района, свидетельствующие о том, что современная сельская молодежь предпринимает недостаточно усилий для поддержания нормального состояния своего здоровья. Так, положительно ответили на вопрос: «Заботитесь ли Вы о своем здоровье, ведете здоровый образ жизни?» почти одинаковое количество учащихся 11-х классов СОШ и студентов ccузов (66 и 65 % соответственно), одна треть и одна четверть учащихся школ и студентов ответили «нет, но стремлюсь», а 7 % респондентов из числа студентов ccузов, отрицательно ответив на данный вопрос,

Студенты ссузов

Рис. Самооценка состояния учащихся 11-х классов СОШ и студентов ссузов Заиграевского района Республики Бурятия в разрезе пола

Межнациональные отношения

добавили «жизнь коротка, чтобы думать об этом». Важными характеристиками самосохранительного поведения молодежи являются соблюдение режима дня, а также отношение к занятиям спортом. Результаты анкетирования показали, что лишь четверть выпускников школ и студентов ccузов строго соблюдают режим дня, а подавляющее большинство респондентов (63 % учащихся 11-х классов СОШ и 48 % студентов узов) �� cc�� соблюдают режим дня «как получится», т. е. фактически нарушают его. Достаточно большая доля респондентов (половина учащихся 11-х классов СОШ и 38 % студентов cc�� узов) занимаются спортом на регулярной основе, однако высока доля тех, кто занимается спортом «если есть такая возможность» (37 % учащихся 11-х классов СОШ и 33 % студентов ccузов). Среди студентов каждый четвертый не занимается спортом, в то время как у выпускников школ этот показатель составляет лишь 4 %. Наличие вредных привычек у подростков и молодежи является одним из показателей, характеризующих здоровьеразрушительное поведение. В целом 31 % от общего числа опрошенных объявили себя курильщиками. В числе курильщиков в равной мере представлены юноши (50,2 %) и девушки (49,8 %). Другим фактором, подрывающим здоровье, является употребление алкогольных напитков. Причинами, побуждающими студентов к данному пристрастию, служат, по мнению респондентов, реклама, дань моде, среда. Лишь менее десятой части (8,8 %) опрошенных студентов ответили, что вообще не пьют никаких алкогольных напитков. Самым часто употребляемым алкогольным напитком называется пиво, которое пьют примерно двое из трех опрошенных студентов (62 %). При этом пятая часть из употребляющих пиво (19,7 %) делают это часто. Добавим к этому употребление каждым вторым юношей и каждой тре-

151

Вестник БНЦ СО РАН

тьей девушкой крепких напитков (водка, коньяк). К сожалению, пользуются популярностью среди молодежи района и новомодные «энергетические напитки» – их постоянно употребляют 8 % учащихся 11-х классов СОШ и 16 % студентов ccузов. Анализ данных анкетирования учащейся молодежи Заиграевского района показал, что ввиду низкой материальной обеспеченности молодые люди не имеют возможности осуществлять какие-либо инвестиции в свое здоровье. Так, подавляющее большинство (свыше 70 %) респондентов тратят сумму до 1 тыс. руб. в месяц на лекарственное обеспечение и оплату медицинских услуг только в случае болезни, а оплачивать профилактические курсы пребывания в санаториях, на курортах, либо посещение спортивных залов и секций почти каждый респондент не имеет финансовой возможности. Проведенная оценка качества медицинского обслуживания учащейся молодежи Заиграевского района выявила следующее. Обслуживание учащейся молодежи осуществляется в учреждениях здравоохранения района – Заиграевской ЦРБ, врачебных амбулаториях и ФАПах. В СОШ и узах района cc�� имеются медицинские кабинеты, однако ставки медицинских работников в них упразднены еще в 1990-е гг. Сотрудники учреждений здравоохранения района проводят диспансеризацию, вакцинацию, профилактическую работу со всем контингентом молодежи районов, при необходимости оказывается амбулаторная и стационарная медицинская помощь. По результатам анкетирования учащейся молодежи выявлена удовлетворенность ее качеством медицинской помощи в районе. Хотя большинство респондентов в целом удовлетворены работой медицинского учреждения, в котором они обслуживаются (54 % учащихся 11-х классов СОШ и 51 % студентов ccузов), треть опрошенных затруднились

Межнациональные отношения

дать такую оценку, что, по-видимому, объясняется низким уровнем обращаемости в данные учреждения. Вместе с тем опрос показал, что свыше 70 % респондентов из обеих групп обращались за медицинской помощью в медицинские учреждения района на условиях бесплатного обслуживания, а около половины (44,5 % учащихся 11-х классов СОШ и 55 % студентов ccузов) – на условиях платного обслуживания. Среди причин обращения за платной медицинской помощью выделяют «большие очереди в государственном медицинском учреждении» (63 % учащихся 11-х классов СОШ и 37 % студентов ccузов) и «неудобный график работы врачей» (32 % учащихся 11-х классов СОШ и 24 % студентов ccузов). Наше обследование установило, что санитарное состояние учреждений образования удовлетворительное, однако здания многих школ требуют капитального ремонта. Все обследованные школы и узы имеют столовые, �� cc�� учащиеся обеспечены горячим питанием, пищеблоки соответствуют санитарно-гигиеническим требованиям, однако нуждаются в модернизации (обновление кухонного инвентаря, посуды, приборов и т. д.). Оздоровительная и профилактическая работа в учреждениях образования и здравоохранения района с контингентом молодежи поставлена на недостаточно высокий уровень. Специалисты учреждений здравоохранения района, учителя СОШ и преподаватели ccузов проводят необходимые оздоровительные мероприятия (недели здоровья, конкурсы, спартакиады и т. д.) и воспитательную работу по профилактике инфекционных заболеваний, наркомании, алкоголизма и курения (классные часы, лекции, конкурсы и т. п.). Положительным моментом в деятельности учащейся молодежи Заиграевского района является развитое волонтерское движение, в т. ч. по профилактике такого опасного инфекционного заболевания, как СПИД. Тем не менее

152

Вестник БНЦ СО РАН

повсеместно не хватает наглядных материалов по профилактике заболеваний, в ряде школ района отмечено неудовлетворительное состояние спортивных залов и инвентаря для полноценных занятий физической культурой. На наш взгляд, следует усилить работу Министерства здравоохранения РБ и подведомственного ему Республиканского центра медицинской профилактики по методическому сопровождению пропаганды здорового образа жизни среди молодежи района. Министерству образования и науки РБ, Министерству спорта и молодежной политики РБ и подведомственным учреждениям необходимо решить проблему спортивной инфраструктуры района, в т. ч. на условиях грантовой поддержки и государственно-частного партнерства. Анализ отчетных материалов администрации МО «Заиграевский район» показал, что на муниципальном уровне в период с 2012 по 2015 г. действовала лишь одна районная целевая программа для поддержки здорового образа жизни молодежи – «Развитие физической культуры и спорта в муниципальном образовании «Заиграевский район» на 2012–2015 гг.», причем ввиду дефицита районного бюджета она практически не финансировалась. Таким образом, результаты исследования показали, что в сложившихся социально-экономических условиях в Заиграевском районе актуален поиск механизма оптимального и эффективного использования ресурсов, которыми располагает район и находящиеся на его территории учреждения образования и здравоохранения, с целью эффективного управления здоровьем молодежи, его охраны и улучшения. Нами сформулированы и доведены до сведения заинтересованных государственных органов следующие рекомендации по совершенствованию работы в области охраны здоровья сельской учащейся молодежи. 1. В связи с повышенным уровнем заболеваемости в сельской молодежной

Межнациональные отношения

среде в Республике Бурятия необходимо совершенствование нормативной базы, ресурсного, кадрового и методического обеспечения медицинского обслуживания старшеклассников и студентов, обеспечения качества и доступности оздоровления и лечебно-реабилитационной помощи. 2. Внедрение в практику работы с контингентом сельской учащейся молодежи скрининговых технологий по активному выявлению наиболее значимых факторов и групп риска наиболее распространенной патологии среди молодежи и проведению мер по уменьшению воздействия управляемых факторов; проведение ежегодных профилактических осмотров и диспансеризаций. 3. Усиление работы учреждений образования и здравоохранения по созданию гигиенически благополучных условий обучения и медицинского обслуживания учащейся молодежи, с учетом групп здоровья студентов и гендерной принадлежности. 4. В связи с низкой доступностью медицинской помощи для молодежи предложено создание в районных центрах Республики Бурятии клиник, дружественных молодежи, в т. ч. на условиях финансирования по линии грантов и государственно-частного партнерства. 5. Средствам массовой информации рекомендовано развитие адресного воздействия на студенческую аудиторию, создание общего позитивного фона в отношении здоровья и здорового образа жизни в обществе, активизация социальной рекламы, включая сеть Интернет.

153

Вестник БНЦ СО РАН

В условиях недостатка финансирования и для повышения информированности учащейся молодежи в области охраны здоровья учреждениям образования и здравоохранения целесообразно шире использовать относительно малобюджетные информационные технологии: видеоконференции, онлайн-консультации специалистов, подготовку и рассылку электронных вестников по ЗОЖ и профилактике заболеваний, социальные сети для организации волонтерского движения и т. д.
С целью комплексного решения охраны здоровья молодежи и оптимального использования имеющихся ресурсов необходима разработка и реализация муниципальных целевых программ «Здоровье молодежи» с последующим их включением как составной части в республиканскую государственную программу по охране здоровья молодежи Бурятии. При их подготовке целесообразна разработка отдельного комплекса мер для крупных и малых населенных пунктов, с учетом существующих различий в образе, уровне и качестве жизни молодежи территориальных образований различного типа, а также гендерных различий.
Для наиболее полной и объективной характеристики здоровья различных контингентов молодежи желательно проводить периодические социологические опросы, включая в них вопросы субъективной оценки здоровья, отношения к нему и основных параметров самосохранительного поведения.

Литература Енокаева С. С. Формирование культуры здоровья подростков в условиях сельского социума (на материале Карачаево-Черкесской республики и Республики Дагестан): дис. ... канд. пед. наук: 13.00.01. – Карачаевск, 2015. – 218 с. Башкуева Е. Ю. Региональные проблемы системы здравоохранения в условиях модернизации (по материалам Республики Бурятия) / Е. Ю. Башкуева // Ойкумена. – 2015. – № 1 (32). – С. 100–112 .

Межнациональные отношения

154

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 616.891 (07) ББК 56.14

А. В. Жарников, А. Н. Плеханов РОЛЬ АНКСИОЛИТИКОВ РАСТИТЕЛЬНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ В ЛЕЧЕНИИ СТРЕССОВЫХ РАССТРОЙСТВ Авторами представлены современные препараты, используемые в лечении стрессовых расстройств. К ним относятся атипичные нейролептики, нормотимики, a-адренергические препараты, антидепрессанты анксиолитики. Препараты растительного происхождения имеют большие перспективы в терапии нетяжелых расстройств тревожно-депрессивного спектра, так как влияют не только на психические симптомы, но и на соматические, облегчая состояние пациента. При этом они обладают минимумом побочных эффектов и более доступны. Их можно также назначать профилактически, если нет полной уверенности, что состояние пациента обусловлено невротическим расстройством. Кроме того, важным фактором в лечении является более позитивное отношение пациентов к растительным препаратам. Ключевые слова: стресс, стресспротекторные растительные препараты, лечение, эффективность.

А. V. Zharnikov, A. N. Plekhanov THE ROLE OF ANXIOLYTICS OF PLANT ORIGIN IN TREATMENT OF STRESS DISORDERS In this article the authors present modern drugs used in the treatment of stress disorders. These include atypical antipsychotics, normotimics, a-adrenergic drugs, antidepressant anxiolytics. Vegetable preparations have great prospects in the therapy of non-severe disorders of the anxiety-depressive spectrum. They affect not only the mental symptoms, but also the somatic, facilitating a patient̕s condition. At the same time, they have a minimum of side effects and are more accessible. They can also be prescribed prophylactically, if there is no complete certainty that the patient̕s condition is due to a neurotic disorder. In addition, an important factor in the treatment is a more positive attitude of patients to herbal preparations. Keywords: stress, stress-protective vegetative preparations, treatment, efficiency.

П

роблема тревожности в современной медицине, психосоматические заболевания и невротические расстройства являются одной из главных медико-социальных проблем. Частота встречаемости данной патологии в популяции чрезвычайно высока – 10–20 % от всего населения в развитых странах

[Карвасарский 1990: 15], причем ее средний ежегодный прирост в мире превышает 10 %. Соответственно, существенно возрастает и социально-экономическое значение этих заболеваний (расходы на лечение, оплата нетрудоспособности, снижение производительности труда и др.), а также психологическая роль (вли-

ЖАРНИКОВ Анатолий Викторович – кандидат медицинских наук, старший преподаватель кафедры факультетской хирургии медицинского института Бурятского государственного университета. E-mail: anatoliizharnikov@mail.ru. ПЛЕХАНОВ Александр Николаевич – доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой факультетской хирургии медицинского института Бурятского государственного университета, ведущий научный сотрудник Иркутского научного центра хирургии и травматологии. E-mail: plehanov.a@mail.ru.

Межнациональные отношения

яние на социальные и личностные контакты, десоциализация и т. д.). Поэтому проблема эффективной диагностики и лечения психопатологических синдромов в рамках упомянутых форм патологии выходит сегодня на одно из первых мест в медицине. Большое значение в патогенезе психосоматики и неврозов придается воздействию хронического стресса, особенно психосоциального характера («синдром менеджера» и др.). При этом наряду с выраженностью и длительностью стрессорного воздействия не меньшую роль играют особенности высшей нервной деятельности и психоэмоциональная устойчивость личности, в свою очередь определяющие адаптационно-компенсаторный потенциал конкретного человека. При ослаблении данного потенциала возрастает риск развития невроза и той или иной формы психосоматической патологии [Воробьева 2006]. По современным представлениям, психосоматические нарушения и неврозы являются одним из наиболее характерных проявлений так называемых болезней цивилизации. Именно развитие цивилизации непрерывно стимулирует появление все большего количества качественно новых патогенных факторов, с одной стороны, и резкое изменение условий воздействия традиционных их разновидностей – с другой. Данный процесс значительно ускорился за последние десятилетия и оказывает существенное влияние на эффективность использования нозологического принципа в медицине, «размывая» цепочку «конкретная причина – специфический патогенез и клинические проявления – нозологическая форма – соответствующее этиотропное и патогенетическое лечение» [Гарганеева 2001; Akhondzadeh, �� Noroozian, Mohammadi 2003]. В связи с этим в случаях «болезней цивилизации» весьма затруднительно использование традиционных методов диагностики и терапии, основанных на нозологическом принципе.

155

Вестник БНЦ СО РАН

Поэтому на первое место при выборе соответствующего лекарственного средства для лечения неврозов и психосоматической патологии выходят следующие характеристики: 1) способность оказывать стрессопротекторное действие; 2) способность устранять или ослаблять проявления того или иного синдрома – симптомокомплекса, ведущего в клинической картине конкретного больного [Марута 2001]. В последние годы увеличился круг препаратов, используемых в лечении стрессовых расстройств. В терапии применяются атипичные нейролептики, нормотимики, a-адренергические препараты [Ballenger, Davidson, Lecrubier 2001], антидепрессанты [Дворецкий 2002; Карвасарский 1990], входят в широкую врачебную практику и новые анксиолитики [�� Boullata�� , �� Nace�� 2003]. Как правило, выбор осуществляется в пользу наиболее известных из них и в основном обосновывается эмпирическими представлениями об эффективности и относительной безопасности психофармакологических средств, назначение которых приводит к достаточно быстрому, хотя и не всегда полному и стойкому анксиолитическому эффекту. Применение транквилизаторов в целях достижения гипнотического и противотревожного эффекта настолько прочно вошло в повседневную практику [Погосова 2006; Сергеев 2003], что препараты этого ряда не только давно в арсенале терапевтических средств у врачей, работающих с разными контингентами больных, но и постоянно у всех «на слуху» [Kennedy 2022; Kennedy 2004]. В последнее время неоднократно предпринимался системный научный анализ применения бензодиазепиновых транквилизаторов для анксиолитической терапии [Погосова 2006]. Данные о потреблении бензодиазепинов свидетельствуют о том, что они остаются наиболее часто назначаемыми психотропными средствами, хотя намечается и тенденция к утрате их ведущей роли в лечении не-

Межнациональные отношения

вротических расстройств с тревожными и другими проявлениями [Марута 2001]. Все же и в настоящее время доля пациентов, получающих бензодиазепины, составляет от 52 до 76 %, при этом чаще всего эти препараты предписываются для коррекции диссомнических расстройств и несколько реже – в качестве анксиолитического средства. От 10 до 15 % всего населения в разных странах раз в год получают рецепт на тот или иной транквилизатор. Тревожные состояния составляют 19,2 % всех назначений бензодиазепиновых транквилизаторов, при этом значительно чаще в амбулаторной терапии, чем в стационаре [Аведисова, Ястребов, Костычева 2005]. По результатам другого исследования [Дворецкий 2002], транквилизаторы составляют 36,3 % всех назначений в амбулаторной практике пациентам с депрессивным расстройством, выявленным в ходе обследования населения и не диагностированным, таким образом, лечащим врачом. Достаточно быстрое достижение противотревожного, в первую очередь седативного, эффекта, отсутствие неблагоприятных влияний на ряд функциональных систем организма и взаимодействие с соматотропными препаратами [Дробижев 2004] оправдывают известные ожидания врачей и пациентов, по меньшей мере в начале лечения. Психотропные свойства анксиолитиков связаны с их воздействием на ГАМКергическую нейротрансмиттерную систему. Вследствие того что нейроны этой системы морфологически однородны в разных отделах ЦНС, транквилизаторы могут влиять на большую часть функциональных образований головного мозга. При этом анксиолитики воздействуют на области головного мозга с максимальным возбуждением и стимулируют подавление активности большинства нейронов. Этим объясняется купирование тревоги и соматотропное действие (в частности, редукция вегетативных симптомов). Несомненно, положительному опыту повсеместного применения транк-

156

Вестник БНЦ СО РАН

вилизаторов бензодиазепинового ряда сопутствует выявление целого ряда проблем, связанных с особенностями их фармакологического действия и развитием известных побочных эффектов терапии [Бородин 2000]. К основным из них относятся: – явления гиперседации (дневная сонливость, снижение уровня бодрствования, нарушение концентрации внимания, жалобы на забывчивость). Эти проявления встречаются в 10 % наблюдений и имеют дозозависимый эффект; – миорелаксация (общая слабость, мышечная слабость) имеет место у 1–2 % лиц пожилого возраста, нередко приводит к падениям; – так называемая «поведенческая токсичность» (легкие нарушения когнитивных функций и координации); – «парадоксальные реакции» (усиление ажитации); – психическая и физическая нетоксикоманическая зависимость (может возникать при длительном применении и сопровождаться феноменами, сходными с невротической тревогой при отмене бензодиазепинов). Помимо этого все производные бензодиазепинов могут в той или иной степени вызывать привыкание и синдром отмены, который проявляется вегетативными расстройствами (гипергидроз, нарушения пищеварения, тахикардия), расстройствами сна, головокружениями, эмоциональной лабильностью. В силу вероятных нежелательных явлений курс лечения бензодиазепинами, по современным рекомендациям, не должен превышать двух месяцев. Кроме того, включение большинства препаратов этой группы в перечень средств, подлежащих количественному учету, существенно ограничивает их доступность. По этим причинам наметилась тенденция к утрате господствующего положения бензодиазепинов в лечении невротических расстройств, а стремление избежать побочных эффектов укорочением курсов лечения бензодиазепинами неизбежно сводило до минимума терапевтический эффект [Там же].

Межнациональные отношения

В связи с углублением знаний о нейрохимических процессах в ЦНС и современными тенденциями в разработке препаратов, все более избирательно воздействующих на те или иные нейротрансмиттерные системы, расширяется круг препаратов анксиолитического действия с более узким спектром нежелательных эффектов и более направленной психотропной активностью [Аведисова, Бородин 2003]. В поисках эффективных и безопасных психотропных средств в научном мире возродился интерес к препаратам растительного происхождения, объясняемый, очевидно, тем, что терапевтическая ценность большего числа лекарственных растений признана научной медициной и подтверждена тщательно проводимыми исследованиями на базе как клинических, так и фармацевтических учреждений. Частично этот интерес был спровоцирован и предпочтениями самих пациентов. Согласно данным ВОЗ, предпочтение лекарственным средствам растительного происхождения отдают до 80 % населения планеты [Cerny 1998], а доверие пациента лекарству – важный фактор, способствующий повышению приверженности лечению, которая в значительной степени определяет успех терапии. Многие из растительных препаратов были изучены в рандомизированных контролируемых исследованиях. Некоторые из них продемонстрировали выраженную клиническую эффективность и хорошую переносимость. К психотропным растительным препаратам, эффективность которых подтверждена с позиций доказательной медицины, относится валериана (Valeriana officinalis). В медицине используют корневища и корни этого растения, содержащие эфирное масло, в состав которого входят монотерпены, сесквитерпены и валериановые кислоты, γ-аминомасляная кислота (ГАМК), глутамин и аргинин. Комплекс этих веществ обусловливает седативные и анксиолитические свойства валерианы

157

Вестник БНЦ СО РАН

и ее благоприятное влияние на процесс засыпания и качество сна. Механизм действия валерианы на ЦНС опосредован через ГАМКергические рецепторы [Boullata 2000]. Эффективность валерианы в качестве средства для лечения бессонницы подтверждена результатами рандомизированных контролируемых исследований и их мета-анализов. В частности, в последнем мета-анализе 16 рандомизированных плацебо-контролируемых исследований с участием 1093 пациентов доказано, что валериана улучшает качество сна у больных, страдающих бессонницей, не вызывая при этом каких-либо побочных эффектов [Carnat 1998; Dressing 1996]. Таким образом, при бессоннице, которой страдает около трети взрослого населения планеты, валериана является более безопасной альтернативой бензодиазепинам. Преимуществом валерианы перед препаратами бензодиазепинового ряда является отсутствие побочных эффектов, ограничивающих применение последних, например миорелаксации, когнитивных расстройств, привыкания и зависимости при длительном применении [Там же]. Побочные эффекты валерианы возникают редко и носят преимущественно легкий характер. Они проявляются, главным образом, головной болью, возбудимостью, атаксией и желудочно-кишечными расстройствами [Davidson 1997]. Анксиолитические свойства валерианы позволяют рассматривать ее и в качестве потенциального препарата для лечения тревожных расстройств. В рандомизированном 4-недельном плацебо-контролируемом исследовании с участием 36 пациентов при оценке по шкале HAM-A total scores валериана проявляла равную активность с диазепамом [Ballenger, Davidson, Lecrubier 2001]. К сожалению, это пилотное исследование оказалось единственным, отвечающим критериям включения в мета-анализ, в связи с чем его авторы не смогли сделать

Межнациональные отношения

каких-либо заключений об эффективности валерианы в качестве анксиолитика [Ballard 2002]. Они рекомендовали ее дальнейшее изучение у больных с тревожными расстройствами в сравнении со стандартными анксиолитиками и антидепрессантами. Эффективность препаратов экстракта зверобоя (Hypericum perforatum), сопоставимая с применением широко используемых синтетических антидепрессантов, показана в большом количестве клинических исследований и подтверждена результатами нескольких мета-анализов [Hamner, Robert, Frueh 2004]. При этом по показателю переносимости экстракт зверобоя достоверно превосходил синтетические препараты: его побочные эффекты развивались значительно реже и имели достоверно менее тяжелый характер. Экстракт зверобоя подает надежды и в качестве препарата для лечения тревожных расстройств. Следует отметить, что в настоящее время для длительного применения у больных с тревожными расстройствами вместо транквилизаторов бензодиазепинового ряда авторитетными международными ассоциациями психиатров рекомендовано применение антидепрессантов из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) [Гарганеева 2001; Дворецкий 2002]. Основанием является лучшая переносимость и более высокая безопасность СИОЗС, по сравнению с бензодиазепинами [Hageman, Andersen, Jorgensen�� 2001]. В свою очередь, экстракт зверобоя переносится лучше, чем синтетические СИОЗС. Терапевтический эффект экстракта зверобоя у больных с тревожными расстройствами продемонстрирован в многоцентровом рандомизированном плацебо-контролируемом исследовании с участием 151 амбулаторного пациента подтвержден и при соматоформных расстройствах, в патогенезе которых основную роль отводят психогенно-эмоционально-стрессорным факторам [Дроби-

158

Вестник БНЦ СО РАН

жев 2004; Карвасарский 1990]. В группе препарата уменьшение тревоги и соматоформных жалоб наблюдалось достоверно чаще, чем в группе плацебо. Исследователи также отметили отличную переносимость препарата. Еще одно растение, широко применяемое в народной медицине, которое привлекает внимание современных исследователей, – мята перечная (Mentha piperita). Седативный эффект мяты перечной нашел применение у пациентов с повышенной возбудимостью, неврозами и легкой бессонницей. К числу многообещающих растительных препаратов относится и мелисса официнальная лимонная (Melissa officinalis). Ее благоприятное влияние на ЦНС связывают с разнообразными активными компонентами – альдегидами монотерпиноидов, флавоноидами, полифенольными соединениями (прежде всего розмариновой кислотой) и гликозидами монотерпена [Hamner, Robert, Frueh�� 2001; Kennedy�� 2006]. Предполагаемый механизм действия мелиссы в ЦНС – угнетающее влияние на ацетилхолинэстеразу головного мозга и способность снижать активность никотиновых и мускариновых рецепторов в коре больших полушарий [Dressing, Riemann, Low 1992; Hohmann�� , �� Zupko�� , Redei�� 1999]. Кроме того, M. officinalis обладает антиоксидантными свойствами, благодаря которым способна защищать головной мозг от повреждений, вызываемых свободными радикалами, в частности у больных с деменцией [�� Gundermann�� , �� Godehardt�� , Ulbrich 2003]. На сегодняшний день M. officinalis применяется в медицине преимущественно как седативно-снотворное средство, однако в последние годы все большее внимание привлекает ее способность улучшать когнитивные функции [�� Kennedy�� , Scholey�� , Tildesley�� 2002; �� Kennedy�� , Lit�� tle, Haskell 2006]. В ряде исследований с участием здоровых добровольцев под влиянием мелиссы продемонстрировано улучшение памяти, повышение концен-

Межнациональные отношения

трации внимания и скорости решения математических задач [Kim, Streltzer, Gotben�� 1999]. Мелисса может быть особенно полезна больным с деменцией. Это обусловлено сочетанием ее благоприятного влияния на когнитивные функции и настроение. Так, в двойном слепом плацебо-контролируемом исследовании 4-недельное применение M. officinalis приводило к снижению ажитации, улучшению социальной адаптации и конструктивной активности больных с тяжелой деменцией [Boullata, Nace 2000; Gundermann, Godehardt, Ulbrich 2003; Hohmann, Zupco, Redei 1999]. В двойном слепом плацебоконтролируемом рандомизированном исследовании также показана способность M. officinalis в однократной дозе 600 мг ослаблять симптомы лабораторно-индуцированного стресса у здоровых лиц [Kennedy, Litlle, Haskell 2006]. Достоинством мелиссы является и ее высокая безопасность [Carnat, Carnat, Fraisse�� 1998]. Частота побочных эффектов при применении M. officinalis не отличается от таковой при применении плацебо [Bent, Padula, Moore 206]. В коммерческих препаратах мелиссу обычно комбинируют с другими лекарственными растениями, чаще всего с валерианой. Эта комбинация оказывает благоприятное влияние на качество сна здоровых пациентов, а у лиц с нарушениями сна не уступает по эффективности 0,125 мг триазолама [Hohmann, Zupko, Redei�� 1999]. Кроме того, данная комбинация влияет на симптомы лабораторно-индуцированного стресса сильнее, чем ее ингредиенты по отдельности. Следует подчеркнуть, что при использовании комбинации M. officinalis и V. officinalis в равной степени ослабляются как психические, так и соматические (вегетативные) симптомы тревоги. «Вегетотропность» этой комбинации является основанием для ее применения при мягких тревожных расстройствах, основным клиническим проявлением которых часто являются вегетативные симптомы [Kennedy, Scholey, Tildesley 2002].

159

Вестник БНЦ СО РАН

К числу широко применяемых комбинаций растительных психотропных препаратов также относится сочетание валерианы, мелиссы лимонной и мяты перечной. В России к препарату, содержащему комбинацию этих лекарственных трав, относится «персен» [�� Akhondzadeh, Noroozian, Mohammadi 2003]. Он представлен двумя лекарственными формами – таблетками, содержащими 50 мг экстракта валерианы, 25 мг экстракта мяты перечной и 25 мг экстракта мелиссы лимонной, и капсулами (Персен Форте) с увеличенным содержанием экстракта валерианы (125 мг) [Бурчинский 2003; Дробижев 2004]. Клинические исследования персена позволяют рекомендовать его применение в следующих ситуациях: – при невротических расстройствах, сопровождающихся тревогой, астенией, вегетативными дисфункциями, нарушением сна; – при наличии противопоказаний к назначению бензодиазепинов (молодой возраст, нарушения функций печени и почек, апноэ и др.); – при отмене бензодиазепинов; – при психовегетативных и посттравматических стрессовых расстройствах [Бурчинский 2003]. У больных с соматоформными расстройствами персен снижает уровень личностной и реактивной тревоги, уменьшает частоту и выраженность вегетативных проявлений, нормализует сон [Там же]. В проведенных исследованиях персен достоверно превосходил плацебо по влиянию на тревожные расстройства и вегетативные дисфункции. При этом он практически не вызывал побочных эффектов, в т. ч. сонливости в дневное время, не оказывал негативного влияния на концентрацию внимания и работоспособность пациентов. Достоинством этого препарата также является возможность его применения как в качестве быстродействующего симптоматического средства для купирования симптомов тре-

Межнациональные отношения

вожности и волнения, так и для длительного лечения стрессовых, тревожных и фобических расстройств [Вознесенская 2005]. Персен рассматривается в качестве препарата выбора для коррекции психовегетативного синдрома, ассоциированного с тревогой, в т. ч. у пациентов наиболее уязвимых групп (подростки и пожилые лица). При хронической тревоге он может быть более безопасной альтернативой бензодиазепинам при необходимости сочетания с антидепрессантами. Его также можно назначать здоровым людям в качестве профилактического средства [Kennedy, Little, Scoholey 2002]. К комбинированным растительным анксиолитикам относятся препараты на основе гвайфенезина. Основой для производства гвайфенезина послужило природное вещество гваякол, которое получают из коры гваякового дерева (Guaiácum officinále) [Kim, Streltzer, Goebert 1999]. Гвайфенезин получил широкое применение в медицине по причине своей эффективности и безопасности. Таким образом, гвайфенезин – аналог природного вещества, при этом совершенно нетоксичный. Он высокоэффективен при состоянии тревоги, сопровождающем различные психические заболевания, в основном влияет на невротические расстройства. Было обнаружено, что наибольшее воздействие он оказывает на состояние тревоги, в особенности невротического происхождения (эффект у 80 % пациентов). В меньшей степени – на состояние тревоги, сопровождающееся навязчивыми идеями. Он также устраняет страхи, связанные, к примеру, с предстоящим неприятным событием (экзамен, медицинские процедуры и т. д.) [Gundermann, Godehardt, Ulbrich 2003]. Учитывая эффективное воздействие препарата на состояние психогенного напряжения с вегетативной симптоматикой (сердцебиение, одышка, бессонница, головные боли), ряд чешских психиатров рекомендуют

160

Вестник БНЦ СО РАН

его при так называемом «синдроме менеджера», т. е. для лиц, работающих в состоянии постоянного стресса [�� Boullata, Nace 2000]. К препаратам на основе гвайфенезина относятся нобрассит, ново-пассит, включающие комплекс экстрактов лекарственных растений и гвайфенезина. В комплекс входят страстоцвет мясокрасный – трава пассифлоры, собранная в период цветения и начала плодоношения, высушенные облиственные побеги многолетнего растения (Herba Passiflorae). Настойка и экстракт пассифлоры дают седативный и противосудорожный эффект. Кроме того, в состав препарата входят боярышник обыкновенный, хмель обыкновенный, зверобой продырявленный, мелисса лекарственная, бузина черная, валериана лекарственная. Фармакологический и клинический эффект препарата обусловлен совокупным действием его компонентов [Hageman, Andersen, Jorgensen 2001]. Считается, что основной клинический эффект этих препаратов, проявляющийся седативным и анксиолитическим действием, обусловлен влиянием гвайфенезина; показаниями к применению являются состояния повышенной утомляемости, раздражительности, тревоги, усталости, нарушения памяти, рассеянность – легкие формы неврастении. Кроме того, использование комбинации лекарственных растений и гвайфенезина предполагает получение хорошего клинического эффекта у пожилых больных с легкими формами расстройства сна, повышенной нервно-мышечной возбудимостью за короткий период времени. В последние годы в клинической терапии нервно-психических расстройств применяют анксиолитики, седативные и активирующие средства растительного происхождения. К этой группе относится фитопрепарат стрессплант, активное вещество препарата – экстракт корневища растения кава-кава. Основными

Межнациональные отношения

ингредиентами, ответственными за фармакологическую активность экстракта, являются кавалактоны (каваин, метистицин, десметоксииангонин, иангонин, дигидрокаваин), амиды и халконы. Стрессплант можно применять в качестве дневного транквилизатора лицам, работающим с машинами и механизмами, а также участвующим в дорожнотранспортном движении. Результаты исследований препарата стрессплант (150 мг в сутки курсом 4 недели) получены на 30 пациентах (средний возраст 40 лет) с астено-депрессивным и тревожно-депрессивным синдромами, неврастенией, диссомнией, дистимией. Оценка качества жизни, данная пациентами: 90 % – улучшение; 6 % – без перемен, 4 % – недостаточный терапевтический эффект. Выраженность невротических проявлений значительно уменьшилась через 1–2 недели у 84 %, через 4 недели – у 6 % обследуемых. В первую очередь уменьшились показатели тревожности, нарушения сна, раздражительность [Dugoua, Mils, Perri 2006]. Исследование эффекта применения препарата стрессплант (150 мг в сутки) у 15 больных (средний возраст 40 лет) с генерализованным тревожным и тревожно-депрессивным состоянием показало снижение тревоги по шкале НАМА на 8–22 балла. У 8 пациентов снижение выраженности тревоги было отмечено к концу первой недели, у 6 больных симптомы тревоги редуцировались к концу 2-й недели, у 1 обследуемого проявления тревоги оставались к концу 4-й недели [Hageman, Andersen, Jorgensen 2001].

161

Вестник БНЦ СО РАН

Также широко для анксиолитической терапии психосоматических расстройств применяют: настойку пустырника, настойку пиона, настой шишек хмеля, отвар корневищ с корнями синюхи, настой цветков липы, настой травы бурачника. Эти препараты способствует улучшению качества жизни пациентов, не вызывая побочных эффектов и не усугубляя имеющуюся в ряде случаев соматическую патологию, эффективны в лечении вегетативных дисфункций при различных функциональных нарушениях со стороны центральной нервной, сердечно-сосудистой, дыхательной системы, а также желудочно-кишечного тракта [Carnat, Carnat, Fraisse 1998]. При психопатологической незавершенности клинических расстройств (субсиндромальные состояния), их нестойкости и эпизодической манифестации, как правило, оказывается достаточным применение этих препаратов в виде монотерапевтического курса. Препараты растительного происхождения имеют большие перспективы в терапии нетяжелых расстройств тревожно-депрессивного спектра, так как влияют не только на психические симптомы, но и на соматические, облегчая состояние пациента. При этом они обладают минимумом побочных эффектов и более доступны. Их можно также назначать профилактически, если нет полной уверенности, что состояние пациента обусловлено невротическим расстройством. Кроме того, важным фактором в лечении является более позитивное отношение пациентов к растительным препаратам.

Литература Аведисова А. С. Нежелательные явления при фармакотерапии пограничных психических расстройств / А. С. Аведисова, В. И. Бородин // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2003. – Т. 5. – № 3. – С. 96–100. Аведисова А. С. Расстройства, возникающие при отмене бензодиазепиновых транквилизаторов / А. С. Аведисова, Д. В. Ястребов, Е. А. Костычева // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2005. – Т. 7. – № 2. – С. 63–68. Бородин В. И. Побочные эффекты транквилизаторов и их роль в пограничной психиатрии / В. И. Бородин // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2000. – Т. 2. – № 3. – С. 72–74.

Межнациональные отношения

162

Вестник БНЦ СО РАН

Бурчинский С. Г. Возможности и перспективы применения ноотропных средств при психосоматической патологии / С. Г. Бурчинский // Журнал практ. лекаря. – 2003. – № 5. – С. 43–46. Вознесенская Т. Г. Персен форте в лечении тревожных расстройств у больных психовегетативным синдромом / Т. Г. Вознесенская, А. В. Федотова, Н. М. Фокина // Медицинское лечение нервных болезней. – 2005. – № 4. – С. 38–41. Воробьева О. В. Психовегетативный синдром, ассоциированный с тревогой (вопросы диагностики и терапии) / О. В. Воробьева // РМЖ. – 2006. – Т. 14. – № 23. – С. 1696–1699. Гарганеева Н. П. Психосоматическая ориентация в общей врачебной практике / Н. П. Гарганеева, Ф. Ф. Тетенев // Клиническая медицина. – 2001. – № 9. – С. 60–63. Дворецкий Л. И. Соматоформные расстройства в практике терапевта / Л. И. Дворецкий // РМЖ. – 2002. – Т. 10. – № 19. – С. 167–171. Дробижев М. Ю. Практика использования антидепрессантов при лечении депрессий в психиатрии и общемедицинской сети (обзор результатов фармакоэпидемиологических исследований) / М. Ю. Дробижев // Клиническая медицина. – 2004. – № 5. – С. 221–223. Дробижев М. Ю. Лечение депрессий в общесоматической сети / М. Ю. Дробижев // Психиатрия и психофармакология. – 2004. – Т. 5. – № 5. – С. 190–193. Карвасарский Б. Д. Неврозы / Б. Д. Карвасарский. – М.: Медицина, 1990. – 573 с. Марута Н. А. Современные депрессивные расстройства (клинико-психопатологические особенности, диагностика, терапия) / Н. А. Марута // Укр. вісник. психоневрол. – 2001. – № 4. – С. 79–82. Погосова Г. В. Диагностика и терапия депрессий у больных сердечно-сосудистыми заболеваниями (результаты многоцентрового проспективного исследования КООРДИНАТА) / Г. В. Погосова, Л. В. Ромасенко // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2006. – Т. 8. – № 1. – С. 47–50. Сергеев И. И. Психофармакотерапия невротических расстройств / И. И. Сергеев // Психиатрия и психофармакотерапия. – 2003. – Т. 5. – № 6. – С. 230–235. Ушкалова А. В. Эффективность и безопасность антидепрессивных средств растительного происхождения / А. В. Ушкалова, Т. С. Илларионова // Фарматека. – 2007. – Т. 20. – № 157. – С. 10–14. Хитров Н. К. Болезни цивилизации и нозологический принцип медицины с позиций общей патологии / Н. К. Хитров, А. Б. Салтыков // Клиническая медицина. – 2003. – № 1. – С. 5–11. Akhondzadeh S. Melissa officinalis extract in the treatment of patients with mild to moderate Alzheimer̕s disease: a double blind, randomised, placebo controlled trial / S. Akhondzadeh, M. Noroozian, M. Mohammadi // J. Neurol. Neurosurg. Psychiatry. – 2003. – Vol. 74. – No. 7. – P. 863–866. Ballard C. Aromatherapy as a safe and effective treatment for the management of agitation in severe dementia: the results of a double blind, placebo controlled trial / C. Ballard, J. O̕Brien, K. Reichelt // J. Clin. Psychiatry. – 2002. – No. 63. – P. 553–558. Ballenger J. C. Consensus statement on generalized anxiety disorder from the International Consensus Group on Depression and Anxiety / J. C. Ballenger, J. R. Davidson, Y. Lecrubier // J. Clin. Psychiatry. – 2001. – Vol. 62. – No. 11. – P. 53–58. Bent S. Valerian for sleep: a systematic review and meta-analysis / S. Bent, A. Padula, D. Moore // Am. J. Med. – 2006. – Vol. 119. – No. 12. – P. 1005–1012. Berlant J. New drug development for post-traumatic stress disorder / J. Berlant // Curr. Opin. Investig Drugs. – 2003. – Vol. 1. – Р. 37–41. Boullata J. I. Safety Issues with Herbal Medicine / J. I. Boullata, A. M. Nace // Pharmacotherapy. – 2000. – Vol. 20. – No. 3. – Р. 257–269. Carnat A. P. The aromatic and polyphenolic composition of lemon balm (Melissa Officinalis L. subsp. Officinalis) tea / A. P. Carnat, A. Carnat, D. Fraisse // Pharm. Acta Helvetiae. – 1998. – No. 72. – P. 301–305. Cerny A. Tolerability and efficacy of valerian/lemon balm in healthy volunteers: a doubleblind, placebo-controlled, multicentre study / A. Cerny, K. Schmid // Fitoterapia. – 1999. – No. 70. – P. 221–228.

Межнациональные отношения

163

Вестник БНЦ СО РАН

Davidson J. R. Biological therapies for posttraumatic stress disorder: an overview / J. R. Davidson // J. Clin. Psychiatry. – 1997. – Vol. 58. – No. 9. – P. 29–32. Donnelly C. L. Pharmacologic treatment approaches for children and adolescents with posttraumatic stress disorder / C. L. Donnelly // Child Adoles. Psychiatr. Clin. N. Am. – 2003. – Vol. 12, No. 2. – P. 251–269. Dressing H., Riemann D., Low H. Insomnia: are valerian/balm combination of equal value to benzodiazepine? / H. Dressing, D. Riemann, H. Low // Therapiewoche. – 1992. – Vol. 42. – P. 726–736. Dugoua J. J. Safety and efficacy of St. John̕ s wort (hypericum) during pregnancy and lactation / J. J. Dugoua, E. Mills, D. Perri // Can. J. Clin. Pharmacol. – 2006. – Vol. 13, No. 3. – P. 268–276. Gundermann K. J. Efficacy of a herbal preparation in patients with functional dyspepsia: A meta-analysis of double-blind, randomized, clinical trials / K. J. Gundermann, E. Godehardt, M. Ulbrich // Advances in Therapy. – 2003. – No. 4. – P. 1–43. Hageman I. Post-traumatic stress disorder: a review of psychobiology and pharmacotherapy / I. Hageman, H. S. Andersen, M. B. Jorgensen // Acta Psychiatr. Scand. – 2001. – Vol. 104. – No. 6. – P. 411–422. Hamner M. B. Treatment-resistant posttraumatic stress disorder: strategies for intervention / M. B. Hamner, S. Robert, B. C. Frueh // CNS Spectr. – 2004. – Vol. 9. – No. 10. – P. 740–752. Hohmann J., Zupko I., Redei D. Protective effects of the aerial parts of Salvia Officinalis, Melissa Officinalis and Lavandula angustifolia and their constituents against enzyme-dependent and enzyme-independent lipid peroxidation / J. Hohmann, I. Zupko, D. Redei // Planta Med. – 1999. – No. 65. – P. 576–578. Kennedy D. O. Modulation of mood and cognitive performance following acute administration of single doses of Melissa officinalis (Lemon Balm) / D. O. Kennedy, A. B. Scholey, N. T. J. Tildesley / Pharmacol. Biochem. Behav. – 2002. – No. 72. – P. 953–964. Kennedy D. O. Attenuation of laboratory-induced stress in humans after acute administration of Melissa officinalis (Lemon Balm) / Kennedy D. O., Little W., Scholey A. B. // Psychosom. Med. – 2004. – Vol. 66. – No. 4. – P. 607–613. Kennedy D. O. The psychopharmacology of European herbs with cognition-enhancing properties / D. O. Kennedy, A. B. Scholey // Curr. Pharm. Des. – 2006. – Vol. 12. – No. 35. – P. 4613–4623. Kennedy D. O. Anxiolytic effects of a combination of Melissa officinalis and Valeriana officinalis during laboratory induced stress / D. O. Kennedy, W. Little, C. F. Haskell // Phytother. Res. – 2006. – Vol. 20. – No. 2. – P. 96–102. Kim H. L. St John̕ s wort for depression: a meta-analysis of well-defined clinical trials / H. L. Kim, J. Streltzer, D. Goebert // J. Nerv. Ment. Dis. – 1999. – Vol. 187. – No. 9. – P. 532–538. Kreidler M. C. Pharmacology for post-traumatic stress disorder related to childhood sexual abuse: a literature review / M. C. Kreidler, L. A. Briscoe // Perspect. Psychiatr. Care. – 2002. – Vol. 38. – No. 4. – P. 135–145. Lange J. T. Primary care treatment of post-traumatic stress disorder / J. T. Lange, C. L. Lange, R. B. Cabaltica // Am. Fam. Physician. – 2000. – Vol. 62. – No. 5. – P. 1035–1040.

Критика и библиография

164

Вестник БНЦ СО РАН

ББК 81 (2Р54) УДК 81 (571.54)

М. К. Миткинов КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ ТРУДОВ БИОН ПО ВОПРОСАМ РАЗВИТИЯ БУРЯТСКОЙ ДИАЛЕКТОЛОГИИ M. K. Mitkinov THE CONCISE BIBLIOGRAPHY OF THE WORKS OF THE INSTITUTE ON THE ISSUES OF BURYAT DIALECTOLOGY DEVELOPMENT

В

Бурятии история экспедиционного изучения бурятских говоров берет свое начало с 1920-х гг. После небольшого перерыва, вызванного репрессиями 30-х и войной 1941–1945 гг., планомерное изучение бурятских диалектов началось в 50-е гг., а изучение русских говоров Забайкалья сравнительно позднее, лишь в 70-х гг. появляются первые работы. Трудами бурятских ученых Э. Р. Раднаева, А. Г. Митрошкиной, Д. Г. Дамдинова, Ц. Б. Будаева и многих других охвачены актуальные вопросы

истории развития и состояния говоров бурятского языка. По русским говорам выделяются работы Э. Д. Эрдынеевой, В. И. Копыловой, Э. Д. Соколовой. Итоги развития исследований по вопросам диалектологии отражены в научных сборниках. В начале нашей библиографии мы выделили раздел отдельных изданий и статей, опубликованных в научных сборниках. Завершает статью «Хроника института за 1967–1968 гг.».

Отдельные издания 1. Будаев Ц. Б. Лексика бурятских диалектов в сравнительно-историческом освещении / Ц. Б. Будаев; отв. ред. В. И. Рассадин; АН СССР, Сиб. отд-ние. Бурят. фил. Ин-т обществ. наук. – Новосибиск: Наука, 1978. – 302 с.; Будаев Ц. Б. Формирование и развитие лексики бурятских диалектов в свете сравнительной монголистики: автореф. дис. … д-ра филол. наук. – Л., 1986. – 30 с. [Диссертация выполнена в отделе языкознания Института общественных наук Бурятского филиала ордена Ленина Сибирского отделения АН СССР. Офиц. оппоненты – д-р ф.н. Л. А. Покровская, д-р ф.н. П. Ц. Биткеев, д-р ф.н. Г. Ц. Пюрбеев. Ведущее научное учреждение – Институт востоковедения АН СССР. Защита диссертации состоялась на заседании специализированного совета Д 063.57.38 при Ленинградском ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени государственном университете имени А. А. Жданова. Ученый секретарь специализированного совета – к.ф.н. Г. Е. Рачков].

В работе впервые в монголоведении проведено исследование бурятских диалектов в широком сравнительно-историческом аспекте. Дается характеристика бурятских диалектов, рассматриваются актуальные вопросы использования диалектизмов в литературном языке. Формирование и развитие лексики бурятских говоров показано на богатом сравнительном материале. Монография состоит из предисловия, заключения, справочного аппарата и пяти глав: I. Общая характеристика современных бурятских диалектов; II. Исконная лексика бурятских МИТКИНОВ Мунко Климентович – старший лаборант отдела литературоведения и фольклористики Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail:munko69@mail.ru.

Критика и библиография

165

Вестник БНЦ СО РАН

диалектов; . Пополнение словарного состава III�� бурятских диалектов собственными ресурсами; IV. Заимствованная лексика в бурятских диалектах; V. Лексика бурятского языка в период его самостоятельного развития.

Эрдынеева Э. Д. Диалектная речь русских старожилов Бурятии / Э. Д. Эрдынеева; отв. ред. В. И. Рассадин; АН СССР, Сиб. отд-ние, Бурят. фил., Ин-т обществ. наук. – Новосибирск: Наука, 1986. – 94 с.; Эрдынеева Э. Д. К проблеме формирования русских говоров Забайкалья (на материале фонетико-фонологической системы говора русского старожильческого населения Заиграевского района Бурятской АССР): автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 1982. – 23 с. [Диссертация выполнена в отделе языкознания Института общественных наук Бурятского филиала Сибирского отделения АН СССР. Науч. рук-ль д.ф.н. проф. Г. А. Хабургаев; Офиц. оппоненты – д.ф.н. проф. Т. А. Хмелевская, к.ф.н. доцент Л. Л. Касаткин; Ведущая организация – кафедра общего языкознания Тюменского гос. ун-та. Защита состоялась 4 июня 1982 г. на заседании специализированного совета Д. 053.05.14 по русско-славянскому языкознанию при Московском ордена Ленина, ордена Октябрьской революции и ордена Трудового Красного Знамени гос. университете им. М. В. Ломоносова]. В работе рассматриваются вопросы, связанные со спецификой изучения известных лишь по немногим работам русских говоров Бурятии. Показывается соотношение экстра- и интралингвистических факторов, обусловивших специфику развития русских говоров в их прошлом и современном состоянии. Речь русских старожилов Бурятии описана на основе полевых данных. Общие черты и различия говоров характеризуются в сопоставлении с русскими говорами Сибири и центральной части страны. Затрагиваются также вопросы взаимоотношения диалектной речи и литературного языка, отмечаются тенденции развития диалектной речи русских старожилов Бурятии. Работа состоит из введения, заключения, примечаний и двух глав: I. Фонетические явления. II. Морфологические и лексические явления.

Статьи 3. Бэшэ Л. Об иволгинском говоре хори-бурятского диалекта / Л. Бэшэ // О зарубежных монголоведных исследованиях по языку: Тр. / БИОН. – 1968. – Вып. 10. Сер. Языкознание. – С. 16–23. Фонологический анализ иволгинского говора.

Дамдинов Д. Г. Этнолингвистический очерк хамниганского говора / Д. Г. Дамдинов // Тр. / БИОН. – 1967. – Вып. 2. Сер. Филол. исследование бурятских говоров. – С. 74–116. Работа состоит из разделов: 1. Фонетические особенности; 2. Морфологические особенности; 3. Лексические особенности.
Матхеев Б. В. Очерки эхирит-булагатского говора / Б. В. Матхеев // Тр. / БИОН. – 1967. – Вып. 2. Сер. Филол. исследование бурятских говоров. – С. 3–46.

Работа состоит из разделов: 1. Фонетические особенности; 2. Морфологические особенности; 3. Лексические своеобразия*.

Митрошкина А. Г. Говор качугских (верхоленских) бурят / А. Г. Митрошкина // Тр. / БИОН. – 1967. – Вып. 2. Сер. Филол. исследование бурятских говоров. – С. 47–73. Работа состоит из разделов: 1. Фонетические особенности; 2. Морфологические особенности; 3. Лексические особенности.
Шагдаров Л. Д. О некоторых языковых особенностях тугнуйских и агинских бурят и степени их отражения в литературном языке / Л. Д. Шагдаров // Тр. / БИОН. – 1967. – Вып. 2. Сер. Филол. исследование бурятских говоров. – С. 154–161.
Написано согласно источнику.

Критика и библиография

166

Вестник БНЦ СО РАН

Статья написана на основе диалектологических экспедиций 1955 г. в Агинский национальный округ и 1959 г. в Мухоршибирский аймак. На основе сравнительно-сопоставительного плана тугнуйского и агинского говоров ученый рассматривает их фонетико-грамматические и лексические особенности в сравнении с литературным бурятским языком.

Цыдендамбаев Ц. Б. К итогам экспедиционного изучения говоров добайкальских бурят / Ц. Б. Цыдендамбаев // Тр. / БИОН. – 1967. – Вып. 2. Сер. Филол. исследование бурятских говоров. – С. 164–175. Статья написана на основе диалектологических экспедиций 1962, 1963, 1964 гг. Ученым дан обзор особенностей говоров унгинских, усть-идинских, китойских, нижнеудинских, тулунских бурят.
Цыдендамбаев Ц. Б. О монголоведческих работах венгерского ученого Г. Балинта / Ц. Б. Цыдендамбаев // О зарубежных монголоведных исследованиях по языку: Тр. / БИОН. – 1968. – Вып. 10. Сер. Языкознание. – С. 4–8. О наследии ученого с обзором его работы «Краткое сообщение о северном бурят-монгольском диалекте».

70-е гг. 10. Будаев Ц. Б. Использование диалектных слов в бурятском литературном языке / Ц. Б. Будаев // Тр. / БИОН. Стилистика и лексикология бурятского языка. – 1972. – Вып. 18. Сер. Языковедч. – С. 107–111. О диалектизмах в языке художественной литературы и публицистики.

Будаев Ц. Б. Диалект алтайских ашебагатов / Ц. Б. Будаев // Тр. / БИОН. Филологические записки. – 1973. – Вып. 19. Сер. Филол. – С. 119–136. Проанализированы фонетические, морфологические и лексические особенности ашебагатов жителей села Алтай Кяхтинского аймака Бурятской АССР.
Махазагдаева Д. Б. Агын буряадай арһа элдэлгэдэ хабаатай үгэнүүд тухай / Д. Б. Махазагдаева // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 196–207. Автором дан анализ терминологии, связанной с выделкой кожи.
Цыбенов Н. Ц. Обор-үнгөөгэй буряадуудай хуһа модоор хэдэг байһан зүйлнүүд тухай / Н. Ц. Цыбенов // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 208–213.

О названии предметов, изготовляемых из березы и бересты жителями бурятского улуса Обор-Унго Читинской области.

Бордаев Э. Ч. Обозначение масти домашних животных в монгольских языках и диалектах / Э. Ч. Бордаев // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ,
– С. 114–126. О роли цветовых прилагательных в обозначении масти домашних животных.
Будаев Ц. Б. Северноселенгинский говор бурятского языка (Опыт сравнительно-статистического анализа материалов, собранных по программе диалектологического атласа) / Ц. Б. Будаев // Исследование бурятских и русских говоров. – УланУдэ, 1977. – С. 8–39.

Краткая характеристика фонетических, морфологических и лексических особенностей северноселенгинского говора на основе экспедиционных материалов.

Дамбаева Д. Ш. Послеложное употребление слов в хоринском диалекте / Д. Ш. Дамбаева // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 60–81.

Статья состоит из следующих частей: Имена существительные в послеложном употреблении; Имена прилагательные в послеложном употреблении; Местоимения в послеложном употреблении; Наречия в послеложном употреблении: а) Пространственные отнареченные послелоги; б) Отнареченные послелоги с временным значением; в) Отнареченные послелоги

Критика и библиография

167

Вестник БНЦ СО РАН

с причинным значением; г) Отнареченный послелог цели; Глаголы в послеложном употреблении; Собственно послелоги.

Дамдинов Д. Г. О языке закаменских (армакских) хамниган / Д. Г. Дамдинов // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 40–46.
Золхоев В. И. Различия в слогоделении в бурятских говорах и литературном языке / В. И. Золхоев // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 89–94. Об особенностях слогоделения в бурятском, русском и французских языках.
Копылова В. И. Стилистическая характеристика некоторых слов семейского говора, заимствованных из бурятского и других языков / В. И. Копылова // Тр. / БИОН. Стилистика и лексикология бурятского языка. – 1972. – Вып. 18. Сер. Языковедч. – С. 60–65.

Об особенностях заимствования из бурятского, монгольского, польского, белорусского языков.

Копылова В. И. Именное склонение в говоре семейских Красночикойского района Читинской области / В. И. Копылова // Исследование бурятских и русских говоров. – 1977. – С. 143–183. Автор дал описание современного состояния системы именного склонения семейских сел Гутай, Илкотой, Урлук, Укыр, Менза, Шонуй Красночикойского района Читинской области, определил ее исходный характер, а также инодиалектные наслоения, возникшие в результате многолетнего контактирования с инодиалектной и иноязычной средой – с говорами белорусского языка на западе и со старожильческими северно-великорусскими говорами в Забайкалье.
Митупова Н. М. Препозитивные усилители имен прилагательных в диалекте хоринских бурят / Н. М. Митупова // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 82–88.

Автор исследует «первый зависимый препозитивный компонент определительного сочетания слов хоринского диалекта, шире – бурятского языка, в котором основным ведущим компонентом является имя существительное».

Содномов А. Н. Слова с переносным значением в говоре еравнинских бурят / А. Н. Содномов // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 192–195. Автор рассмотрел особенности метафорического, функционального метонимического переноса.
Соколова Э. Д. Забайкальские диалектизмы в романе И. Калашникова «Разрыв-трава» / Э. Д. Соколова // Исследование бурятских и русских говоров. – 1977. – С. 184–191. Об особенностях использования писателем заимствований из бурятского языка и диалектной лексики: морфологических, фонетических, синтаксических, лексических, диалектных.
Цыдендамбаев Ц. Б. Новое в работе диалектологов Бурятии / Ц. Б. Цыдендамбаев // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ, 1977. – С. 3–7. О диалектологической работе сектора.
Цырендоржиева Ц. Ш. Из наблюдений над речью бурят города Улан-Удэ / Ц. Ш. Цырендоржиева // Исследование бурятских и русских говоров. – Улан-Удэ,
– С. 47–59.

Автор впервые в бурятском языкознании осуществил анализ обиходно-бытовой речи бурятского населения (обиходно-бытовая речь артистов Бурятского драматического театра им. Х. Намсараева, учителей восьмилетней школы № 47, республиканской школы-интерната № 1, преподавателей педагогического училища, научных сотрудников Бурятского филиала СО АН СССР и рабочих ЛВРЗ) г. Улан-Удэ по следующим пунктам: лексические особенности, фонетические особенности, морфологические особенности.

Критика и библиография

168

Вестник БНЦ СО РАН

Бураев И. Д. Архивные материалы по бурятским диалектам / И. Д. Бураев // Исследования по бурятской филологии. – Улан-Удэ, 1978. – С. 68–75. Автором приведен перечень из записей эхирит-булагатского говора коллекции Ц. Жамцарано, хранящейся в Архиве востоковедов ЛО ИВ АН СССР.
Соколова Э. Д. К проблеме формирования русских говоров Забайкалья / Э. Д. Соколова // Взаимовлияние языков в Бурятии. – Улан-Удэ, 1978. – С. 70– 75. – Библиогр.: с. 75. Об особенностях русского старожильческого говора Бурятии.

80-е гг. 28. Бабуев С. Д. Особенности лексики говора ольхонских бурят / С. Д. Бабуев // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 32–40. – Библиогр.: с. 40. Статья написана на основе диалектологической экспедиции. Автор сделал анализ особенностей лексики говора, посвященной традиционным промыслам: скотоводству, рыболовству и охоте.

Балагунова С. С. Краткая характеристика лексического состава осинских бурят / С. С. Балагунова // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 41–51. – Библиогр.: с. 52 Анализ особенностей осинского подговора по лексическому составу, звуковой системе, образованию слов; даны случаи сходства с боханским говором и отличия от литературного языка.
Будаев Ц. Б. Особенности развития лексики западнобурятских говоров / Ц. Б. Будаев // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 21–30. – Библиогр.: с. 30–31.

Анализ особенностей заимствований из лексики западнобурятских говоров. Тюркизмы, эвенкизмы. Рассмотрены также способы образования новых слов: неаффиксальные, аффиксальные и др.

Войлошникова А. Т. Лексика смешанных русско-украинских говоров / А. Т. Войлошникова, Р. Л. Сельвина // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 91–95. – Библиогр.: с. 95–96.

Авторы проследили особенности употребления некоторых украинизмов, вошедших в устную речь носителей русских говоров в западной Калмыкии (Городовиковский и Яшалтинский районы).

Дамдинов Д. Г. О диалектных словах улигеров хоринских бурят / Д. Г. Дамдинов // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 53–58. – Библиогр.: с. 58–59. О причинах, послуживших сложению хоринского диалекта в основу литературного бурятского языка. Рассмотрены диалектные слова улигера хоринских бурят «Харалтуур хан» и «Дуудэй баатар» в сочинении Х. Намсараева, диалектные слова, относящиеся к названиям предметов, частей животных и человека, к названиям природных явлений, относящиеся к абстрактным понятиям, диалектизмы-глаголы.
Есенова Т. С. К просодической характеристике калмыцких говоров / Т. С. Есенова // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 150–163. – Библиогр.: с. 163–165. Автором даны итоги исследований калмыцкого языка учеными Н. О. Очировым, Г. Д. Рамстедтом, А. В. Рудневым, Б. Я. Владимирцовым и особенностей мелодики в калмыцком говоре.
Козина О. М. Вторичные заимствования в лексической системе семейских говоров Бурятской АССР / О. М. Козина // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 28–34. – Библиогр.: с. 34–35.

Критика и библиография

169

Вестник БНЦ СО РАН

Анализ вторичных заимствований в говоре семейских сел Тарбагатай и Куйтун УланУдэнского района Бурятской АССР, в частности особое внимание уделено заимствованиям из западноевропейских языков.

Матвеева К. Н. Заимствования в лексической системе русских говоров южной части Бурятии (на материале русских говоров Джидинского района Бурятской АССР) / К. Н. Матвеева // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – УланУдэ, 1985. – С. 36–43. – Библиогр.: с. 43–44. Анализ бурятских лексических заимствований в русских говорах на примере Джидинского района.
Намжилон Ц. Н. Терминология родства в говоре североселенгинских бурят // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 60–85. – Библиогр.: с. 84–85.

Автор впервые рассмотрел терминологию родства в сравнении с другими говорами бурятского языка. Статья состоит из частей: общая терминология родственных отношений; внутрисемейная терминология, термины родства по браку, термины родства по отцовской линии, термины родства по материнской линии.

Нечаева О. А. Сибирская рыболовецкая и охотничья лексика в романе М. Жигжитова «Подлеморье» / О. А. Нечаева // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 52–62. – Библиогр.: с. 62. Анализ лексики романа, сверка ее со словарями В. И. Даля и Л. Е. Элиасова.
Орлова Т. Л. Диалектизмы-обращения в произведениях Вс. Иванова (характерологические функции обращений) / Т. Д. Орлова // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 78–90. – Библиогр.: с. 90–91. Анализ речи персонажей в повестях Вс. Иванова «Бронепоезд 14-69» (1921) и «Партизаны» (1922).
Очир-Гаряев В. Э. О заимствовании русизмов говорами калмыцкого языка на ранних этапах русско-калмыцких контактов / В. Э. Очир-Гаряев // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 135–147. – Библиогр.: с. 147–149. Об особенностях распространения русского языка и степени его влияния на язык калмыков (заимствования, антропонимика). Ученый рассмотрел развитие русско-калмыцких языковых контактов, о месте существования запрета на изучение калмыцкого языка, рассмотрен переход на оседлость.
Рассадин В. И. О тюркском влиянии на развитие говора нижнеудинских бурят / В. И. Рассадин // Проблемы монгольского языкознания. – Новосибирск, 1988. – С. 62–73. – Библиогр.: с. 73–75. О проблеме тюркского влияния на бурятский язык на примере Нижнеудинского района Иркутской области.
Рассадин В. И. Промысловая лексика в говоре окинских бурят / В. И. Рассадин // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 3–19. – Библиогр.: с. 19–20. Статья написана на основе диалектологической экспедиции 1977 г. в Окинский район. Работа состоит из частей – лексика охотников, рыболовов, названия средств их передвижения. Автор отметил тюркское влияние на окинский говор и бурятский язык.
Санжина Д. Д. Общесибирская русская лексика в языке бурятских исторических романов / Д. Д. Санжина // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 62–72. – Библиогр.: с. 71–72. На примере романов Б. Санжина «Путь праведный», Ч. Цыдендамбаева «Доржи, сын Банзара», Д.-Р. Батожабая «Похищенное счастье» автор анализирует использование писателями русских лексем, сверяя их значение со словарями В. И. Даля, Л. Е. Элиасова, В. В. Палагиной, А. И. Федорова и др.

Критика и библиография

170

Вестник БНЦ СО РАН

Санжина Д. Д. Диалектные слова в языке бурятских исторических романов / Д. Д. Санжина // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 86–92. – Библиогр.: с. 92. Автор дал определение стилистическим функциям диалектных слов в бурятских исторических романах Б. Санжина «Путь праведный», Ч. Цыдендамбаева «Доржи, сын Банзара», Д. Батожабая «Похищенное счастье».
Тынтуева Е. И. Из истории отдельных слов семейских говоров Забайкалья / Е. И. Тынтуева // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ,
– С. 19–27. – Библиогр.: с. 27–28. Автор анализирует лексемы «пунька», «поветь».
Хамаганова В. М. Изобразительные средства в повести В. Распутина «Живи и помни» / В. М. Хамаганова // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 73–77. – Библиогр.: с. 71–72. Об особенности языка повести В. Распутина «Живи и помни».
Шагдарова Д. Л. Передача диалектизмов в бурятских художественных переводах / Д. Л. Шагдарова // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ,
– С. 93–103. – Библиогр.: с. 103–105. Об использовании и роли диалектизмов при переводе произведений художественной литературы на бурятский язык.
Шулунова Л. В. Диалектная лексика в составе бурятской топонимии / Л. В. Шулунова // Диалектная лексика в монгольских языках. – Улан-Удэ, 1987. – С. 106–
– Библиогр.: с. 115–117.

Автором затронута проблема создания топонимических карт, подчеркнута необходимость обращения к географическим апеллятивам с целью выявления диалектного слоя лексики в составе бурятской топонимии, важность исторического метода исследования топонимии.

Эрдынеева Э. Д. К изучению лексико-семантических особенностей русских говоров Забайкалья (лингвогеографический аспект) / Э. Д. Эрдынеева // Диалектная лексика в русских говорах Забайкалья. – Улан-Удэ, 1985. – С. 11–18. – Библиогр.: с. 18–19. Автор анализирует специфику лексики русского говора старожилов Забайкалья на примере жителей Закаменского, Джидинского, Селенгинского, Тункинского, Хоринского районов Бурятии.

Рецензии 49. Шагдаров Л. Д., Дондуков У.-Ж. Ш. // Вопросы языкознания. – 1981. – № 5. – С. 149–151. – Рец.: Будаев Ц. Б. Лексика бурятских диалектов в сравнительно-историческом освещении / Ц. Б. Будаев; отв. ред. В. И. Рассадин / АН СССР, Сиб. отд-ние, Бурят. фил., Ин-т обществ. наук. – Новосибирск: Наука, 1978. – 302 с. Критический обзор.

Краткая хроника деятельности института (БИОН) 1971 Конференции Республиканские • 21 мая. Улан-Удэ. Состоялась научная конференция, посвященная 50-летию Монгольской народной революции. В ее работе приняли участие ученые Института общественных наук, Бурятского государственного педагогического института им. Д. Банзарова, ВСГИК и Бурятского отделения Общества советско-монгольской друж-

Критика и библиография

171

Вестник БНЦ СО РАН

бы. Также присутствовали представители научной и творческой интеллигенции, работники прессы и радио. Д. 128. Л. 56. • 29 июня – 1 июля. Улан-Удэ. Состоялась научная конференция по проблемам истории рабочего класса, крестьянства и интеллигенции национальных районов Сибири, созванная Институтом истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР и Институтом общественных наук Бурятского филиала СО АН СССР. Д. 128. Л. 56. По итогам конференции вышел сборник «История рабочего класса, крестьянства и интеллигенции национальных районов Сибири»: тез. докл. и сообщ. науч. конф. / АН СССР, Сиб. отд-ние, Ин-т истории, филологии и философии, Бурят. филиал, Ин-т обществ. наук. – Улан-Удэ, 1971. – 189 с. • Улан Удэ. Состоялся зональный семинар атеистов. С докладами выступили Т. М. Михайлов, К. М. Герасимова, Р. Е. Пубаев, Р. Ж. Жалсанов. Д. 128. Л. 46. • Улан-Удэ. Состоялась конференция молодых и начинающих писателей. С докладами выступили Ц.-А. Дугар-Нимаев, В. Ц. Найдаков. Д. 128. Л. 46. Российские • 14–15 декабря. Москва. Состоялся второй семинар по проблемам истории культуры древней и средневековой Индии. К. М. Герасимова выступила с докладом «Иконометрические тексты из Ганджура и Данджура». Д. 128. Л. 47. • Фрунзе. Состоялся международный семинар по аграрным вопросам. Г. Л. Санжеев выступил с докладом «Аграрные преобразования в районах Сибири». Д. 128. Л. 46. • Москва. Состоялось Всесоюзное совещание по фольклору. С докладом выступил А. Уланов. Д. 128. Л. 46. • Иркутск. Состоялся Мемориал М. К. Азадовского с участием ученых из БИОНа Е. В. Баранниковой, С. С. Бардахановой, Р. П. Матвеевой, Н. В. Соболевой. Д. 128. Л. 46. • Чита. На научной конференции с докладами выступили Е. М. Залкинд, Е. А. Хамзина. Д. 128. Л. 46. • Новосибирск. Состоялся тибетологический семинар с участием Р. Е. Пубаева, К. М. Герасимовой, Б. В. Семичова, Б.-Д. Бадараева и др. Д. 128. Л. 46. • Москва. И. И. Соктоева участвовала в работе конференции и I съезда художников Бурятии. Д. 128. Л. 47. • А. А. Плишкина выступила с докладом на семинаре работников местных Советов по вопросу внедрения в быт новых гражданских обрядов и праздников. Д. 128. Л. 47. Зарубежные • 23–27 апреля. Улан-Батор. Международная научная конференция, посвященная 50-летию Монгольской народной революции. Д. Д. Лубсанов выступил с докладом «Социалистический путь развития бурятского народа». Д. 128. Л. 46. Л. 67. Разное • Подготовлены доклады для тибетологической конференции в Новосибирске «Изучение и публикация памятников эстетической мысли Тибета». Д. 128. Л. 38. • В Художественном музее г. Улан-Удэ подготовлена и смонтирована выставка «Бурятское искусство XVIII–XIX вв.». Исполнители – К. М. Герасимова и И. И. Соктоева. Д. 128. Л. 39.

Критика и библиография

172

Вестник БНЦ СО РАН

• По заданию советского комитета Юнеско институт завершил расшифровку и перевод с тибетского языка на русский Атласа индо-тибетской медицины для издания в Голландии в издательстве «Бриль». Д. 128. Л. 44. Экспедиции • Диалектологическая экспедиция с 23 апреля по 23 мая в Джидинский и Кяхтинский аймаки, с 9 августа по 8 сентября – в Еравнинский аймак Бурятской АССР и Читинский сельский район. Собран диалектологический материал по говору семейских Красночикойского района Читинской области. На базе собранных материалов завершена работа «Фонетико-морфологический очерк говора семейских Красного Чикоя» (6 а.п.). Д. 128. Л. 40. Международные связи • Февраль. Поездка А. Д. Уржанова, Е. О. Пинуева в составе буддийской делегации СССР в Малайзию. Д. 128. Л. 68. • Октябрь–ноябрь. Поездка Г. Л. Санжиева, Б. Б. Цыбикжапова и Г. Д. Цыбанова и др. в составе буддийской делегации СССР в Индию. Д. 128. Л. 68. • 26 июня – 2 июля. Приезд в институт монгольского академика Б. Ринчена. Д. 128. Л. 68. • 11–15 октября. Приезд в институт чешского монголоведа И. Шимо. Д. 128. Л. 68. • 13 октября институт посетила буддийская делегация из Малайзии в составе Тэн Тхэан Чхоо и Оой Сеонг Пхоэ. Д. 128. Л. 69. 1972 Конференции Республиканские • Март. Состоялась научная конференция, посвященная 150-летию со дня рождения первого бурятского ученого Доржи Банзарова. В ее работе приняли участие ученые Института общественных наук, Бурятского государственного педагогического института им. Д. Банзарова, Восточно-Сибирского института культуры, ученые Новосибирска, Иркутска. Д. 151. Л. 35. Российские • Сентябрь–октябрь. Ашхабад. Всемирный конгресс Юнеско по социальному и культурному развитию стран Центральной Азии. С докладами выступили: Д. Д. Лубсанов «Достижение востоковедных исследований в Бурятии», В. Ц. Найдаков «Театральное искусство МНР», И. И. Соктоева «Художественное наследие и современность в монгольском изобразительном искусстве», А. И. Уланов «Бурятская литература сегодня», Г. Л. Санжиев «Некапиталистический путь развития и социальный прогресс малых народов советской Центральной Азии (на примере бурятского, алтайского и хакасского народов)». Д. 151. Л. 26, 39. • Ноябрь. Москва. Участие Г. Л. Санжиева в работе Всесоюзной научной конференции по проблеме «Национальное и интернациональное в современной культуре». Д. 151. Л. 26.

Критика и библиография

173

Вестник БНЦ СО РАН

• Декабрь. Состоялась научная конференция, посвященная 50-летию образования СССР. Институт общественных наук подготовил и представил 3 коллективных доклада: «Образование СССР и роль союзного государства в ликвидации экономической и культурной отсталости народов Сибири», «Вопросы интернационального воспитания и развитие межнациональных связей народов Бурятии», «Роль русского народа в развитии языка, литературы и искусства бурятского народа». Д. 151. Л. 35. • Выступление Д. Д. Лубсанова с докладами на Всесоюзной конференции по алтаистике в г. Элисте, на Всесоюзной конференции по проблемам истории городов и сел, заводов и фабрик в г. Киеве. Д. 151. Л. 26. • Тбилиси. Выступление Л. Е. Элиасова, Л. П. Кузьминой с докладами на Всесоюзной научной конференции «Проблемы теории фольклора». Д. 151. Л. 27. Международные связи* • Болгария. София. Выступление Ц. Б. Цыдендамбаева на XI международном конгрессе по ономастике с докладом «Историческое место бурятских географических названий в топонимике Прибайкалья». Д. 151. Л. 26. Разное • Завершено составление библиографии иностранной литературы по буддизму за 1950–1970 гг. Д. 151. Л. 19. • Составлена полная библиография по разделу «Русская сказка Сибири». Д. 151. Л. 25. 1973** • Июнь. Чебоксары. Участие К. М. Герасимовой в конференции ИНА АОН, опорного пункта атеизма чувашского общества «Знание», Чувашского университета и НИЯЛИ «Проблемы синкретизма и развития атеизма в современных условиях» с докладом «Социологическое исследование религиозного синкретизма у бурят, калмыков и тувинцев». Д. 179. Л. 13. • Участие Е. М. Залкинда во Всероссийском совещании председателей исторических секций Общества охраны памятников истории и культуры в г. Орехово-Зуево. Д. 179. Л. 3. • В г. Улан-Удэ прошла конференция, посвященная столетию Г. Цыбикова. Д. 179. Л. 12. • Июль. Улан-Удэ. 17–20 июля 1973 г. Всесоюзная конференция «Эпическое творчество народов Сибири». Д. 179. Л. 12. По итогам конференции вышел сборник «Эпическое творчество народов Сибири: тезисы докладов научной конференции». – Улан-Удэ, 1973. – 95 с. • Новосибирск. Состоялась конференция по этногенезу Сибири. Приняли участие ученые института Е. М. Залкинд, Е. А. Хамзина и П. Б. Коновалов. Д. 179. Л. 3. • Элиста. Второе совещание авторов калмыцкого раздела государственной темы «Отчеты. Информация о предстоящем социологическом опросе». Обсужден вопросник, намечен характер и объем пробных вопросов. Исполнитель – К. М. Герасимова. Д. 179. Л. 11. * По линии международных связей институту была предоставлена одна научная командировка. ** Отчет за 1973 г. сформирован по отделам. Единый отчет по институту отсутствует. Сведения о зарубежных контактах не отражены.

Критика и библиография

174

Вестник БНЦ СО РАН

Приезд иностранных гостей • Институт посетила индийская делегация из штатов Манипур и Трипура. Д. 179. Л. 51.

УДК 294.3 ББК 86.35

В. Б. Исаева БУДДИЗМ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР Рецензия на сборник «Буддийская культура: история, источниковедение, языкознание и искусство: Шестые Доржиевские чтения» / отв. ред. . . А�� О�� Бороноев�� . – �� СПб�� .: Гиперион, 2015. – 432 с.

V. B. Isaeva BUDDHISM AND THE MODERN WORLD Review of the collection of articles “Buddhist culture: history, source studies, philology and art: the Sixth Dorjiev Readigs” / ed. by A. O. Boronoev. – St. Petersburg: Giperion, 2015. – 432 p.

В

2015 г. вышел в свет очередной выпуск сборника «Буддийская культура: история, источниковедение, языкознание и искусство», опубликованный по материалам Шестых Доржиевских чтений, проходивших в г. Улан-Удэ и с. Нарын-Ацагат Республики Бурятия. Конференция, получившая название «Буддизм и современный мир», впервые прошла в 2004 г. в г. Санкт-Петербурге по инициативе благотворительного фонда Общества бурятской культуры “Ая Ганга” и посвящалась 150-летию со дня рождения Агвана Доржиева. С тех пор проведение конференции раз в два года в исторических местах, связанных с личностью выдающегося религиозного и общественного деятеля, буддийского ламы Агвана Доржиева, уже стало традицией. Конференция превратилась в резонансное событие, которое привлекает внима-

ние не только научного сообщества, но и государственных, общественных и религиозных организаций; увеличивается количество участников, представляющих как отечественные, так и зарубежные научные центры и музеи. Организаторами Доржиевских чтений в разные годы выступали Институт восточных рукописей РАН, Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, Государственный Эрмитаж, Российский этнографический музей, Буддийская традиционная сангха России, Администрация Республики Бурятия, Администрация г. Санкт-Петербурга и др. Востребованность Доржиевских чтений, с нашей точки зрения, очевидна и во многом обусловлена всплеском интереса к буддизму, который на сегодняшний день является одной из наиболее быстро и масштабно распространяющихся религий наряду

ИСАЕВА Валентина Борисовна – кандидат социологических наук, научный сотрудник Социологического института Российской академии наук. E-mail: isaeva_v_b@mail.ru.

Критика и библиография

175

с христианством и исламом [Каргина 2010: 54]. Сборник «Буддийская культура…», по сути, представляет собой диалог ученых, рассматривающих феномен буддийской культуры с различных дисциплинарных позиций, пытающихся определить место буддизма в жизни исповедующих его народов. В фокусе внимания исследователей самые разнообразные вопросы, связанные с буддийским мировоззрением, философией, соотнесенностью буддийской традиции с культурой этноса, историей и современными тенденциями бытования буддизма в различных регионах Российской Федерации и странах мира. Авторы статей – сотрудники ведущих буддологических центров, университетов и учреждений культуры Санкт-Петербурга, Москвы, Улан-Удэ, Элисты, Иркутска, Агинского округа (Забайкальский край), Улан-Батора (Монголия), Екатеринбурга, Казани, КНР, Польши, а также представители буддийского духовенства. Открывают сборник предисловие ответственного редактора, почетного профессора СПбГУ, заслуженного деятеля науки РФ и Республики Бурятия, президента Санкт-Петербургского благотворительного общественного фонда Общества бурятской культуры “Ая Ганга” А. О. Бороноева, а также приветствия Пандито Хамбо-ламы Буддийской традиционной сангхи России Дамбы Аюшеева, ректора Агинской буддийской академии Ч. С. Сультимова и вице-президента Общества бурятской культуры “Ая-ганга” Ц. А. Самбуевой, в которых отмечается важность обращения к творческому наследию Агвана Доржиева на этапе возрождения интереса к буддизму, необходимость диалога между учеными и буддийским духовенством при недостаточной изученности многих вопросов, связанных как с теоретическим, так и с практическим значением буддизма в повседневности [Буддийская культура 2015: 3–7].

Вестник БНЦ СО РАН

Сборник включает 51 статью, которые представлены в шести тематических блоках: 1. Агван Доржиев: личность, эпоха, современники; 2. Буддизм: история, государство, общество; 3. Философия и учение буддизма; 4. Буддийская культура; 5. Буддизм в этнокультурных традициях; 6. Исследования Центральной Азии. Статьи первого раздела посвящены многогранной деятельности буддийского ламы А. Доржиева как проповедника и защитника буддизма, дипломата, талантливого организатора, переводчика и филолога, а также его соратникам и последователям. Открывает раздел статья Л. Л. Абаевой об участии Агвана Доржиева в формировании обновленческого движения в буддизме. Исследовательница оценивает его как попытку сохранить религиозную традицию в новых идеологических и социально-политических реалиях советского государства. Главная идея обновленчества, по мысли Абаевой, заключалась в акцентировании этноинтегрирующего потенциала буддийской культуры. Автор проводит параллель между обновленческим движением начала XX в. и теми трансформациями, которые элиты современных монгольских обществ Китая, России и Монголии переживают сейчас, и делает вывод, что именно в рамках буддийской теории и практики «формируется культурная и конфессиональная компетентность всей современной метаэтнической монгольской общности» [Там же: 13, 15]. Исследовательница, таким образом, формулирует важный вопрос о том, что является структурообразующим фактором общности монголоязычных народов в исторической ретроспективе и в современных условиях. Тема поиска основы культурной общности монголоязычных народов лейтмотивом проходит через разделы сборника. С помощью реконструкции материальных и письменных артефактов ученые (Д. Н. Музраева, Д. А. Носов, Э. П. Бакаева,

Критика и библиография

176

К. В. Орлова) приходят к выводу, что именно буддийский фактор является ключевым в формировании единства истории, языка, письменности, в целом культуры монголоязычных народов. Организаторская деятельность Агвана Доржиева по постройке дацанов в Иркутской области и созданию в Бурятии школы тибетской медицины и сети лечебниц подробно освещается в статьях Д. Г. Чимитдоржин и Г. С. Митыповой. Доклад Соёлмаа посвящен другой грани таланта Агвана Доржиева – созданию им новой бурят-монгольской письменности Вагиндра. Личный пример буддийского ламы вдохновлял современников – учеников и единомышленников. Так, статья Ж. А. Аяковой характеризует распространение тибетского буддизма в США, где с легкой руки ученика Доржиева Геше Вангьяла был основан тибетский монастырь и появились мирские Гелуг-общины. Доклад С. Б. Бардалеевой раскрывает деятельность другого соратника Агвана Доржиева – Данзана Норбоева, являвшегося настоятелем одного из крупнейших монастырей Забайкалья – Цугольского дацана в непростое для буддийского учения время (после 1918 г.). В статье Ю. В. Кузьмина проводится параллель между дипломатическими инициативами Агвана Доржиева и политической практикой его современника П. А. Бадмаева в установлении российско-тибетских отношений и решении «тибетского вопроса». В целом статьи раздела формируют представление о том мощном импульсе, который дала деятельность Агвана Доржиева сохранению и развитию буддийской традиции в нашей стране и за рубежом. Статьи второго раздела «Буддизм: история, государство, общество» раскрывают самые различные аспекты бытования буддизма, как в исторической ретроспективе, так и в современности: от характеристики буддизма средневековых обществ в Японии (Д. Г. Кикнадзе) и Уйгурском государстве (М. Б. Глаудинова), устройства калмыцких монастырей

Вестник БНЦ СО РАН

и кочевых храмов на рубеже XIX–XX вв. (С. С. Сабрукова) до описания специфики процессов религиозного ренессанса в регионах России в конце XX – начале XXI�� в. (Э. Д. Дагбаев, Д. Д. Амоголонова) и ценностного потенциала буддизма в современном глобализирующемся мире (М. С. Уланов, Г. В. Уланова). Отдельное место в настоящем разделе занимают доклады о роли выдающихся личностей в деле восстановления и развития буддийской традиции в разных регионах (Н. Ф. Бакараева, А. Б. Ооржак, Е. Ю. Харькова, Б. М. Нармаев). Статьи имеют дескриптивный характер, дают представление о конкретных событиях, которые происходят в ареалах распространения буддизма: открытии храмов, монастырей, ступ, проведении мероприятий, издании книг и т. д., однако оставляют без внимания аналитику процессов, стоящих за описываемыми явлениями. С этой точки зрения особый интерес вызывают статьи Д. Д. Амоголоновой и Э. Д. Дагбаева, нацеленные на концептуальное осмысление процессов религиозного возрождения преимущественно на примере Буддийской традиционной сангхи России (БТСР). Точнее, речь идет о форме, в которой происходит ренессанс буддизма, а именно о тесном сотрудничестве государства и БТСР. Основной вывод, к которому приходят авторы: несмотря на первоначальную стихийность движения за возрождение буддизма и отсутствие концептуальной основы, сейчас оно обретает форму этнонационального проекта [Буддийская культура 2015: 64, 91]. Дагбаев обозначает данный процесс как «политизацию буддизма». Амоголонова осмысливает буддийское возрождение в более широком контексте, привлекая теоретический концепт «десекуляризации», предложенный немецким социологом религии П. Бергером. Причиной сращения интересов политики и религии становится человеческий фактор, так как сам по себе буддизм, как замечает Дагбаев, абсолютно аполитичен [Там же: 92]. Данное суждение возвращает нас к ак-

Критика и библиография

177

сиологическому измерению буддийского мировоззрения, о чем идет речь в статьях М. С. Уланова и Г. В. Улановой, Б. Ц. Дашиевой, Я. В. Куус. По мнению Уланова и Улановой, именно буддийская картина мира способна предложить альтернативную модель экономики, «буддийскую экономику», основанную на идеале малых затрат энергии и ресурсов, базирующуюся на принципах сотрудничества и взаимопомощи [Буддийская культура 2015: 153]. Авторы, таким образом, обозначают важную проблему противоречивости современной философии потребления и факта конечности природных ресурсов и, следовательно, существование необходимости иной системы представлений, на основе которой должно развиваться сознание человека и его деятельность. Этот вопрос становится центральным в следующем разделе сборника. В рамках третьего блока «Философия и учение буддизма» исследователи обращаются, с одной стороны, к сопоставлению буддийской картины мира с достижениями современных наук – как естественных (квантовой физики), так и социогуманитарных (философии и социологии); с другой – к сравнению буддийской философской системы с более древней философией индуизма (Н. В. Пупышева, Ш. Ш. Цыбанов, А. В. Щербина, С. Л. Бурмистров). Очевидно, что такое сравнение позволяет более рельефно выявить те ценностные и нормативные доминанты, которые делают буддизм уникальным и обусловливают адекватность его мировоззренческой системы насущным экологическим, антропологическим и иным вопросам современности. Исследователи подчеркивают, что в основе буддийских воззрений лежит принцип холизма, рассматривающий человека как микрокосм и предполагающий глубокое проникновение в его сознание, а также бережное отношение к природе [Там же: 217–220]. Вместе с тем буддизм наделяет человека практически неограниченной свободой, мера которой полностью опре-

Вестник БНЦ СО РАН

деляется действиями самого индивида и его сознательным волеизъявлением [Там же: 232]. Немного иной ракурс анализа философской системы буддизма обнаруживается в статье исследовательницы О. С. Хижняк, которая сконцентрировалась на формулировке теоретико-методологического подхода к изучению буддийских культовых предметов. По мнению автора, именно смысловая система буддийского мировоззрения становится ключевой для раскрытия значения культового предмета, а не его история как таковая [Там же: 227]. Следующий раздел сборника «Буддийская культура» включает три подраздела: «Язык и литература», «Искусство», «Медицина». В первом преобладают статьи филологического толка, в которых внимание исследователей направлено на обнаружение взаимосвязи культур: народной монгольской и буддийской (Д. А. Носов), русской и буддийской (А. А. Бурыкин), а также переводы и комментарии памятников буддийской литературы (А. А. Сизова, И. С. Гуревич). Лингвистические исследования, базирующиеся на изучении монголоязычных словарей и письменных памятников, представлены в докладах Е. В. Сундуевой и Э. Мунхцэцэг. Доклады подраздела «Искусство» освещают темы формирования коллекций буддийского искусства Урала и Сибири (В. В. Деменова), понимания объектов искусства в контекстной взаимосвязи с буддийским учением (О. П. Дешпанде, Н. А. Субангулова), роли личности в создании произведений буддийского искусства (Ю. И. Елихина, Е. В. Асалханова). С нашей точки зрения, доклады Дешпанде и Субангуловой демонстрируют актуальность теоретико-методологического обоснования подхода к трактовке буддийских памятников и предметов религиозного культа, сформулированного в статье О. С. Хижняк. Однако сами авторы в рамках докладов обозначенный вопрос не проблематизируют.

Критика и библиография

178

В подразделе «Медицина» раскрывается проблема интеграции современной европейской и традиционной тибетской медицины в рамках образовательного процесса при подготовке медицинских специалистов. Н. Д. Болсохоева обращается к биографии выдающегося бурятского ламы-лекаря Д. Ендонова, выступившего инициатором введения инновационных методов преподавания в сфере медицинского образования. Его методика предполагала освоение традиционной тибетской медицины с элементами европейской и уделение особого внимания анатомии. Традиции образования, заложенные бурятским ламой, находят свою реализацию и сегодня, в частности в Агинском медицинском колледже им. Чимитдоржиева, которому посвящена статья Э. Э. Бадмаевой. Раздел сборника «Буддизм в этнокультурных традициях» представлен статьями этнографического характера. Доклады ориентированы на выявление истоков и реконструкцию явлений материальной и духовной культуры монголоязычных народов, таким образом восполняя наши представления об утраченной в силу объективных исторических причин культуре (Э. П. Бакаева, К. В. Орлова, Б. Ц. Батомункин). Интересны статьи Б. С. Дугарова и Л. С. Дампиловой, раскрывающие трансформацию существовавших шаманистских обрядов в Бурятии в рамках буддийской культовой практики. Известная адаптивность буддизма позволила при сохранении прежней структуры ритуалов, культовых мест и божеств наделить их новыми именами и значениями [Буддийская культура 2015: 354, 360]. Заключительный раздел сборника «Исследования Центральной Азии» включает статьи, освещающие исторические, этнографические и филологические аспекты изучения Центрально-Азиатского региона. Доклад Р. М. Валеева, Р. З. Валеевой и Р. Г. Федорченко посвящен истории становления востоковедческой традиции в Казанском государствен-

Вестник БНЦ СО РАН

ном университете. Одним из слушателей курса наук в тогда еще Императорском Казанском университете был Н. И. Воробьев, впоследствии путешественник, этнограф, собиратель, способствовавший значительному пополнению музейных коллекций буддийского искусства Кунсткамеры и индийского рукописного фонда ИВР РАН. Биографии и аналитической оценке его этнографических трудов посвящена статья Т. В. Ермаковой и В. Н. Мазуриной. Жизнь другого исследователя, связавшего свою судьбу с Центральной Азией, – С. А. Кондратьева предстает перед нами сквозь канву его переписки с отцом, а именно в письмах астронома А. А. Кондратьева его сыну – этнографу, музыковеду, фольклористу, старшему помощнику известного исследователя Центральной Азии П. К. Козлова во время экспедиции в Монголию в 1923–1926 гг. Реконструкция писем и контекста их написания осуществлена в докладе В. Ю. Жукова и И. В. Кульганек по оригиналам автографов. Подводя итог обзору материалов сборника «Буддийская культура», еще раз отметим центральные темы, которые раскрыты исследователями на высокопрофессиональном уровне: аксиология и философия буддизма, практическая деятельность в рамках буддийского ренессанса, концептуальное осмысление процессов буддийского возрождения; исторические, этнографические, филологические и лингвистические исследования буддийских памятников; буддизм как структурообразующий фактор общности монголоязычных народов; теоретико-методологическое обоснование изучения предметов и памятников буддийского культа. Представленное многообразие аспектов осмысления феномена буддийской культуры делает сборник интересным для широкого круга читателей: специалистов по гуманитарным наукам, органов государственной власти, общественных и религиозных организаций, всех интересующихся буддийской традицией. В заключение хочется сказать, что

Критика и библиография

179

в эпоху, когда мы каждый день слышим о новых жертвах терактов, катастроф, о печальных последствиях проявления агрессии со стороны отдельных людей, изучение культуры, главной идеей которой является «взаимозависимость, обя-

Вестник БНЦ СО РАН

зывающая к ненасильственному поведению и ... состраданию» [Далай-лама XIV, Хопкинс 2011: 17], и творческого наследия одного из ярчайших представителей этой культуры – Агвана Доржиева, несомненно, является необходимым.

Литература Буддийская культура: история, источниковедение, языкознание и искусство: Шестые Доржиевские чтения / отв. ред. А. О. Бороноев. – СПб.: Гиперион, 2015. – 432 с. Далай-лама XIV, Хопкинс Д. Искусство быть счастливым / пер. с англ. С. В. Маслова. – М.: АСТ: Астрель; Владимир: ВКТ, 2011. – 287 с. Каргина И. Г. Новые формы сакрализации светского и секуляризации сакрального в христианских обществах: анализ природы качественных изменений религии в контексте модернизации / И. Г. Каргина // Социологические исследования. – 2010. – № 6. – С. 52–62.

УДК 94(510) ББК 63,3(5Кит)

Ю. В. Кузьмин ИСТОРИЯ МАНЬЧЖУРИИ И ГОСУДАРСТВА МАНЬЧЖОУ-ГО: МАРИОНЕТОЧНОЕ ГОСУДАРСТВО ИЛИ КВАЗИГОСУДАРСТВО? Рецензия на коллективную монографию «Государственная и квазигосударственная природа Маньчжоу-Го: исторические очерки» / П. Н. Дудин, В. В. Досовицкая, Л. В. Курас, С. В. Карасев, А. В. Тубчинов, В. М. Фоменко, Б. Д. Цыбенов, А. В. Шемелин; науч. ред. Б. В. Базаров. – Иркутск: Оттиск, 2016. – 254 с.

U. V. Kuzmin THE HISTORY OF MANCHURIA AND THE STATE OF MANCHUKUO: MARIONETTE STATE OR QUASI-STATE? The review of a multi-authored monograph “State and quasi-state nature of Manchukuo: historical essays” / P. N. Dudin, V. V. Dosovitskaya, L. V. Kuras, S. V. Karasev, A. V. Tubchinov, V. M. Fomenko, B. D. Tsybenov, A. V. Shemelin; science editor B. V. Bazarov. – Irkutsk: the publ. house “Ottisk”, 2016. – 254 p.

В

осточно-Сибирский государственный университет технологий и управления, Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО

РАН опубликовали коллективную монографию «Государственная и квазигосу дарственная природа Маньчжоу-Го: исторические очерки» (2016 г.). Книга по-

КУЗЬМИН Юрий Васильевич – доктор исторических наук, заслуженный профессор кафедры мировой экономики и международного бизнеса Байкальского государственного университета. E-mail: kuzminuv@yandex.ru.

Критика и библиография

180

священа сложной проблеме сущности и особенности государства Маньчжоу-Го (1932–1945), или Даманьчжоу-диго (Великая Маньчжурская империя) на территории Северо-Восточного Китая, созданного милитаристской Японией как колония и плацдарм для дальнейшего расширения зависимой территории. Длительное время в советской и постсоветской историографии Маньчжоу-Го рассматривалось только как марионеточное государство, созданное Японией для реализации своих захватнических целей. Чаще всего его изучали в связи с военным конфликтом или войной на ХалхинГоле в 1939 г. и как плацдарм для нападения Квантунской армии на СССР в годы Великой Отечественной войны. Внутренняя история и сущность государства Маньчжоу-Го изучалась односторонне, с преобладанием идеологической составляющей. Авторы этой коллективной монографии доктора наук, профессора Л. В. Курас, С. В. Карасев, А. В. Шемелин; кандидаты наук П. Н. Дудин, В. В. Досовицкая, В. М. Фоменко, Б. Д. Цыбенов, аспирант А. В. Тубчинов, подготовившие исторические очерки, длительное время профессионально занимаются данными вопросами истории Маньчжурии и Маньчжоу-Го и предлагают собственную трактовку сущности государства и международного статуса Маньчжоу-Го, отличную от общепринятой в российской исторической науке. Разделы подготовлены на высоком научном уровне. Инициатором и руководителем проекта выступил к.полит.н, доцент П. Н. Дудин, а исследование выполнено при финансовой поддержке Совета по грантам Президента Российской Федерации в рамках научно-исследовательского проекта «Квазигосударства Внутренней Азии: проблема государственности в контексте борьбы наций за самоопределение» [Дудин 2013]. Содержание монографии отличают значительный и оригинальный фактический материал, ранее неизвестный, взвешенность исторических оценок и характеристик, даже

Вестник БНЦ СО РАН

некая нейтральность описания событий. В научный оборот впервые вводится значительный массив материалов из Архива внешней политики РФ, РГАСПИ, ЦА ФСБ РФ, ЦА Министерства обороны РФ, периодической печати Маньчжоу-Го. Ряд проблем истории Маньчжоу-Го формулируется впервые: международное признание и правовая идеология государства (П. Н. Дудин, А. В. Шемелин, А. В. Тубчинов), реорганизация и развитие инфраструктуры телеграфной и почтовой связи, радио, развитие системы образования и здравоохранения, кинематографии (В. М. Фоменко), особенности японской эмиграции (В. В. Досовицкая), а также история дауров и их борьба с японскими оккупантами в период Маньчжоу-Го (Б. Д. Цыбенов), пленение японо-маньчжурской военной группировки войсками РККА в августе–сентябре 1945 г. (С. В. Карасев). Систематизирован и обобщен материал по японской и русской эмиграции в Маньчжоу-Го (В. В. Досовицкая, Л. В. Курас). В коллективной монографии использованы научные результаты предшественников изучения данной проблемы: Н. Н. Аблажей, Н. Е. Абловой, Е. Е. Аурилене, Б. В. Базарова, С. С. Балмасова, В. И. Голдина, А. М. Дубинского, Г. Ф. Захаровой, К. А. Караевой, И. Б. Кейдун, С. В. Карасева, С. И. Кузнецова, Л. В. Кураса, Я. А. Елисеевой, И. А. Латышева, Г. В. Мелихова, В. Э. Молодякова, Э. В. Молодяковой, С. В. Онегиной, А. В. Полутова, Б. Г. Сапожникова, В. Н. Усова, А. А. Хисамутдинова, И. В. Чапыгина, К. Е. Черевко, Е. Н. Чернолуцкой, а также значительного числа зарубежных исследователей. Представляется, что новое определение «квазигосударство» в отношении Маньчжоу-Го, несомненно, вызовет в современной исторической и политической науке дискуссии и обсуждения. Авторы концепции предлагают отказаться от термина «марионеточного государства», который не является научным и «воспроизводит лишь политическую позицию»

Критика и библиография

181

[Государственная и квазигосударственная… 2016: 10]. В то же самое время не утверждается полноценность государственной природы Маньчжоу-Го и самостоятельность страны. «Поэтому в отношении исследуемого политического феномена уместно использовать термин “квазигосударство”, который впервые был введен в научный оборот Р. Х. Джексоном и К. Росбергом применительно к постколониальным политическим организациям» [Там же: 11]. По нашему мнению, можно признать большую самостоятельность, чем считалось ранее, учитывая международное признание Маньчжоу-Го 23 странами мира из 80 существующих на тот период, в т. ч. и СССР. Действительно, можно утверждать, что страна имела многие внутренние признаки государственности, однако внешний фактор уничтожал и перечеркивал эту самостоятельность. Термин «квазигосударство» в отношении Маньчжоу-Го затушевывает его истинную сущность «мнимого», «не настоящего» государства и полной зависимости от Японии. Фактор полного подчинения Японии признают и авторы монографии: «японцами было создано квазигосударство Маньчжоу-Го, которое, по существу, находилось под полным управлением Японии» [Там же: 30]. Признавая важность и необходимость более точного определения сущности государственной природы Маньчжоу-Го, мы, тем не менее, считаем термин «марионеточное государство» вполне научным и более точно отражающим реальную природу этой страны. Отмечаем также, что в коллективной монографии имеются другие, различные определения в отношении Маньчжоу-Го: «протекторат» [Там же: 8], «колония» [Там же: 9], что подчеркивает сложную социальную и международную природу данного государственного образования и неопределенность его характеристик. В первой главе – «Идея о паназиатском государстве и начало ее реализации в Северо-Восточном Китае» [Там

Вестник БНЦ СО РАН

же: 13–41] проанализированы вопросы идеологической платформы МаньчжоуГо, формирования административно-политического аппарата управления Маньчжурией, подготовки чиновников, преданных японскому режиму, место и роль императора Пу И, ключевая роль японского военного руководства в стране. «Японцы рассматривали Китай не только как удобный плацдарм для воплощения в жизнь своих экспансионистских планов, но и как площадку для реализации идеи о паназиатском государстве, которое должно было территориально объединить Китай, Монголию, Маньчжурию, Корею и Японию» [Там же: 14]. В работе прослежена эволюция идеи паназиатского государства: от идеи миссии императора к идее «великой восточноазиатской сферы сопроцветания» и меморандума Танаки. Отмечается, что план создания паназиатского государства делится на «план-минимум» и «план-максимум». «План-минимум» заключался в территориальном объединении Японии, Кореи, Маньчжурии, Монголии и Китая в государство под предводительством Японии. «План-максимум» включал в себя объединение, помимо этих стран, территорий Индии, Турции, Афганистана, Советского Союза, Персии и т. д.» [Там же: 18]. Во втором варианте речь шла об экономическом объединении, а не территориальном, вытеснении англичан из зоны влияния [Там же: 19]. По мнению авторов, «Маньчжурия должна была стать не просто типичной колонией, а развитым центром единения «пяти дружественных народов» (китайцы, корейцы, маньчжуры, монголы, японцы). Основной задачей на будущее было не только формальное, но и территориальное объединение этих народов» [Там же: 20]. Разумеется, японцы стоят во главе этого государства как богоизбранная нация. По оценке авторов, «спокойная реакция Китая и мировой общественности на “маньчжурский инцидент” была обусловлена тем, что захват Маньчжурии

Критика и библиография

182

произошел без ведома правительства Японии» [Государственная и квазигосударственная… 2016: 23], которое только в декабре 1931 г., после его смены, одобрило действия военных в Северо-Восточном Китае. Как известно, Лига Наций в декабре 1932 г. признала Японию агрессором и потребовала вывести войска из Маньчжурии, в 1933 г. Япония вышла из состава Лиги Наций. Некоторые положения коллективной монографии носят неясный характер. Так, отмечается, что «за период существования Маньчжоу-Го население увеличилось на 18 млн, прежде всего за счет привлечения японских поселенцев. Японское правительство имело планы по переселению за период 1936–1956 гг. до 5 млн чел. В период 1938–1942 гг. в Маньчжоу-Го прибыло 200 тыс. молодых японских переселенцев, однако вследствие потери контроля над Желтым морем миграция приостановилась» [Там же: 47]. Возникает закономерный вопрос, за счет кого увеличилось население страны? Видимо, основное пополнение населения все-таки шло за счет миграции китайского населения, а не японских переселенцев. Как известно, китайскую миграцию в Маньчжоу-Го японские власти жестко контролировали и регулировали. Позднее, в третьей главе также называется уточненное количество японских мигрантов за весь период существования Маньчжоу-Го – 270 тыс. [Там же: 155]. В монографии справедливо отмечается, что ключевую роль в Маньчжоу-Го играла Квантунская армия, Маньчжурская императорская армия и Управление государственной безопасности [Там же: 8]. Эти и другие силовые структуры постоянно упоминаются, однако специального раздела и их характеристики в работе нет, хотя она нужна для полного и точного представления степени самостоятельности государства Маньчжоу-Го. Разумеется, история их деятельности известна специалистам, но при обосновании новой концепции необходима их современная трактовка.

Вестник БНЦ СО РАН

В третье главе – «Политика Японии в Маньчжоу-Го» (В. М. Фоменко) [Там же: 53–143] представлен интересный и оригинальный материал о развитии инфраструктуры телеграфной и почтовой связи, радиовещания и военной связи, периодической печати, системы образования и здравоохранения, а также прояпонской кинематографии и религиозной политики и введении синтоизма марионеточными властями. Раздел базируется на документах Архива внешней политики РФ, периодической печати, исследованиях российских и зарубежных авторов. Фактический и статистический материал читается с большим интересом, особенно о действиях и эффективности «мягкой силы» Японии в Маньчжоу-Го. Японские власти использовали радио, периодическую печать, кинематограф, систему образования для формирования прояпонских настроений и проведения различных информационных и пропагандистских акций по укреплению собственного режима. Разумеется, вся инфраструктура была необходима и японским властям, военным и поселенцам для эффективного управления и функционирования Маньчжоу-Го. Можно согласиться с В. М. Фоменко, что «социокультурная политика Японии в Маньчжурии была многогранной, как с положительными, так и с отрицательными аспектами» [Там же: 142]. Особенно противоречивой была деятельность японцев в области здравоохранения, когда, с одной стороны, создавались больницы и лечебные пункты для борьбы с массовыми заболеваниями (чумой, туберкулезом), а с другой – проводились варварские опыты над людьми («Отряд 731»), в результате которых погибло около 10 тыс. чел., а от полевых испытаний бактериологического и химического оружия в Китае погибло 250 тыс. чел. [Там же: 106]. Четвертая глава [Там же: 144–160] – «Японская иммиграция в МаньчжоуГо» [Досовицкая 2013] рассматривает и анализирует два этапа японской колонизации в Маньчжурии: 1. Первая треть

Критика и библиография

183

ХХ в. (1905–1931 гг.); 2. 1932–1945 гг. По данным автора, на первом этапе известно только три случая организованной иммиграции японцев в Маньчжурию. «По японской статистике, к 1930 г. в Маньчжурии проживало 1100 семей. Все жили в Квантунской области или вдоль линий ЮМЖД, т. е. на землях, которые находились под японской юрисдикцией (749 семей занимались только сельским хозяйством и 351 семья – частично сельским хозяйством» [Государственная и квазигосударственная… 2016: 148]. Второй этап делится на два подэтапа: «пробных» или «экспериментальных» переселенцев (1932–1936 гг.); «массовой иммиграции японцев в Маньчжурию»(1937–1945 гг.). Всего за период пробного переселения иммигрировало больше 15 тыс. (без учета вернувшихся) [Там же: 153]. На основе японских данных представлены материалы о японских переселенцах, в основном из депрессивных районов Японии. Японцы планировали, что через 20 лет население Маньчжурии составит 50 млн чел. [Там же]. Однако эти планы не были реализованы, «всего переселилось 942 группы крестьян, что составило 102 239 хозяйств, или 219 338 человек» [Там же: 155]. По другим данным, общее количество переселенцев оценивается от 220 до 320 тыс. [Там же]. Японские власти делали серьезную ставку на молодых людей из крестьянских семей, из которых создавали специальные отряды, всего их было завербовано 86 тыс.; они проходили военную службу, обучались ведению сельского хозяйства и селились в пограничных районах. Специальный раздел главы посвящен причинам провала программы переселения [Там же: 156–160]. Основными причинами называются: суровый климат, освоенность плодородных земель китайскими крестьянами, отставание японцев в сельскохозяйственных технологиях и недостаток технических специалистов, антияпонские настроения китайских жителей и так называемый «бандитизм»,

Вестник БНЦ СО РАН

уничтожение японцев. Судьба японских переселенцев была трагической, так как в начале войны все мужчины были призваны в армию, оставшиеся в деревнях старики, женщины и дети были брошены японским правительством и Квантунской армией на произвол судьбы. «Когда в Маньчжурию пришли советские войска, многие японцы покончили жизнь самоубийством, кто-то умер от болезней и голода. К концу войны из 270 тыс. переселенцев погибли 80 тыс., большинство из которых составили женщины и дети» [Там же: 159]. Пятая глава – «Русская эмиграция в Маньчжоу-Го (по материалам советской разведки)» подготовлена профессором Л. В. Курасом – автором многочисленных статей по истории российской диаспоры в Маньчжурии, особенно в Харбине [Курас 2014; 2016]. Представлена полная и всесторонняя информация о численности, органах управления эмигрантов, политических организациях российской эмиграции, национальные, культурные и литературные объединения эмигрантов. Несомненным достоинством главы является историография и источниковедение проблемы [Государственная и квазигосударственная… 2016: 162–167], что дает точное представление о современном этапе изучения темы. Автором использованы материалы Центрального архива ФСБ РФ, особый фонд (уголовное дело атамана Г. М. Семенова (25 т.), трехтомное издание материалов по белой эмиграции в Маньчжурии, подготовленное в 1942 г. разведывательным управлением по Читинской области, агентурные данные из архива Управления ФСБ по Республике Бурятия. В главе содержится оригинальная информация об основных политических организациях российской эмиграции в Маньчжурии: Российском фашистском союзе, монархических объединениях, военных организациях эмигрантов, организациях молодежи, национальных организациях армян, грузин, евреев,

Критика и библиография

184

татар, украинцев. Отдельно проанализирована деятельность литературных и научных организаций и обществ эмигрантов: литературно-художественный кружок им. Н. А. Байкова, литературнохудожественный кружок молодежи имени генерала Краснова, кружок при Коммерческом училище. Советская разведка также освещала деятельность вузов: Северо-Маньчжурского университета, медицинского института, Харбинского политехнического института, Харбинского государственного университета, железнодорожного института, Института ориентальных и коммерческих наук. Отличительной чертой российской эмиграции, по мнению автора, является ее «двухслойность». «Первый слой – это эмиграция, которая создавалась еще до 1917 г. в полосе отчуждения КВЖД; второй – из числа прибывших после гражданской войны бывших подданных Российской империи» [Государственная и квазигосударственная… 2016: 189]; около 50 тыс. являлись гражданами СССР и работали до 1935 г. на КВЖД. Японские власти взяли российскую эмиграцию под жесткий контроль и использовали в своих целях: «открыли для эмигрантов специальные курсы под руководством японских офицеров для подготовки будущей агентуры с целью заброски на территорию СССР, а также сотрудников для агентурно-разведывательной работы при японских миссиях за рубежом. Причем вербовка, ввиду нехватки добровольцев, осуществлялась насильно» [Там же: 191]. Шестую главу коллективной монографии – «Дауры в период МаньчжоуГо» [Там же: 192–211] подготовил Б. Д. Цыбенов, автор монографии «История и культура дауров Китая. Историко-этнографические очерки» (2012 г.) [Цыбенов 2012], обеспечивший высокий научный уровень и оригинальность представленного материала. История дауров действительно мало известна в российском монголоведении. Автор показывает усиление контроля, регулирования и эксплуатации

Вестник БНЦ СО РАН

даурского населения; в результате японской оккупационной политики «дауры, как и другие народы Северо-Восточного Китая, полностью потеряли право на самостоятельность» [Там же: 195]. Интересен материал по экономической политике Маньчжоу-Го по отношению к даурам. Сельскохозяйственное производство попало под жесткий контроль японских властей, уменьшилось поголовье скота дауров, пришло в упадок охотничье хозяйство. Уничтожались китайские и маньчжурские книги, которые хранились у дауров, всячески стимулировалось выращивание опиума и его продажа, что пагубно влияло на местное население [Там же: 197]. Автор отмечает, что Япония полностью контролировала все ресурсы страны. Однако, с другой стороны, по заключению Б. Д. Цыбенова, «Маньчжурия из отсталой окраины превратилась в индустриально-аграрный район с развитой инфраструктурой и преобладанием тяжелой промышленности. В истории колониальной системы империализма это был первый (наряду с Кореей) яркий пример колонии индустриального типа» [Там же]. Таким образом, на оккупированной территории разрушалась традиционная система хозяйства дауров и создавалась промышленность, результатами которой пользовались японцы. Признание позитивных последствий японской колонизации Маньчжурии также заслуживает обсуждения в российском востоковедении. Приведены многочисленные факты борьбы дауров с японскими оккупантами, описываются партизанское движение и подпольные организации дауров. Материал персонифицирован, восстанавливает имена конкретных патриотов, показывает героизм и стремление дауров к независимости, которые имеют глубокие исторические корни. Многие подпольщики-дауры оказывали значительную помощь разведывательным органам СССР и МНР важной оперативной информацией, проявляли мужество и стойкость.

Критика и библиография

185

К сожалению, у читателя может сложиться ложное представление, что с японским оккупационным режимом боролись только дауры, что, разумеется, не соответствует действительности, так как в ней участвовали представители всех живущих в Маньчжоу-Го народов. Во всех других разделах даже кратко об этом не упоминается. Правда, жанр очерков предполагает выбор вопросов для исследования. Заключительная глава коллективной работы – «Пленение японо-маньчжурской военной группировки войсками РККА в августе – сентябре 1945 года» [Государственная и квазигосударственная… 2016: 212–236] подготовлена профессором С. В. Карасевым на материалах Центрального архива Министерства обороны РФ и насыщена оригинальным фактическим и статистическим материалом. Читатель найдет в главе точные данные о количестве и составе плененных японских войск: так, войсками Забайкальского фронта было взято в плен 225 371 чел. [Там же: 213], частями 1-го Дальневосточного фронта – 267227 чел. [Там же: 217]. Всего взято в плен, по данным автора, 640453 чел., из них 609825 – японской национальности [Там же: 233]. В разделе представлены выверенные статистические соотношения сил воюющих сторон и потерь с обеих сторон, приведено достаточное количество табличного статистического материала, который отражает масштаб боевых действий и успешность военной операции Красной Армии [Карасев 2007]. Итак, коллективная монография «Государственная и квазигосударственная природа Маньчжоу-Го: исторические очерки» формулирует новую концепцию зависимого от Японии государственного

Вестник БНЦ СО РАН

образования, основное внимание уделено внутреннему развитию страны, ее инфраструктуре. Представляется, что работа открывает серию, посвященную современной характеристике феномена Маньчжоу-Го. Более взвешенного подхода к проблеме, пристального и специального исследования заслуживают вопросы экономического развития и ее структурной реформации, истории Маньчжурской императорской армии и Управления государственной безопасности, других силовых структур, отношения китайского населения к японским властям и переселенцам, а также проблемы китайской и японской историографии темы. Значительный конкретно-исторический материал по истории и развитию Маньчжоу-Го, его современная оценка и концептуальное обобщение, несомненно, будет полезно для теоретического осмысления других подобных непризнанных государств, число которых на современной карте мира не уменьшается. Государство Маньчжоу-Го, по заключению авторов коллективной монографии, занимало особое место и «стало базовой площадкой японского эксперимента, известного как «миссия Японии в Азии» и сыгравшего не последнюю роль в милитаристских планах Страны Восходящего Солнца» [Государственная и квазигосударственная… 2016: 236]. Коллективная монография «Государственная и квазигосударственная природа Маньчжоу-Го: исторические очерки» будет интересна востоковедам, политологам, специалистам-международникам, а также практическим работникам: дипломатам, работникам силовых структур, журналистам, преподавателям и аспирантам вузов.

Литература Базаров Б. В. Неизвестное из истории панмонголизма / Б. В. Базаров. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2002. – 67 с.

Критика и библиография

186

Вестник БНЦ СО РАН

Государственная и квазигосударственная природа Маньчжоу-Го: исторические очерки / П. Н. Дудин, В. В. Досовицкая, Л. В. Курас, С. В. Карасев, А. В. Тубчинов, В. М. Фоменко, Б. Д. Цыбенов, А. В. Шемелин; науч. ред. Б. В. Базаров. – Иркутск: Оттиск, 2016. – 254 с. Досовицкая В. В. Япония в маньчжуро-монгольском регионе в 1920–1930-х гг. ХХ в.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. – М., 2013. – 26 с. Дудин П. Н. Политическая история Мэнцзяна / П. Н. Дудин. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2013. – 300 с. Карасев С. В. Император Пу И в советском плену / С. В. Карасев // Вопросы истории. – 2007. – № 6. – С. 120–126. Курас Л. В. Японская военная миссия в Маньчжоу-Го: подготовка к агрессии (к 75-летию событий на Халхин-Голе) / Л. В. Курас // Власть. – 2014. – № 9. – С. 143–147. Курас Л. В. Российская этническая эмиграция в Маньчжоу-Го (по материалам советской разведки) / Л. В. Курас // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2016. – № 2. – С. 148–156. Цыбенов Б. Д. История и культура дауров Китая: историко-этнографические очерки / Б. Д. Цыбенов. – Улан-Удэ: Изд-во ВСГУТУ, 2012. – 252 с.

Юбилеи

187

Вестник БНЦ СО РАН

УДК ББК

Ю. В. Кузьмин, Л. В. Курас «ОН ЗНАЕТ ПОЧТИ КАЖДОГО МОНГОЛЬСКОГО АРАТА»: к 80-летию со дня рождения В. В. Грайворонского, доктора исторических наук, заведующего и главного научного сотрудника сектора Монголии отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН Yu.V. Kuzmin, L.V. Kuras “HE KNOWS ALMOST EVERY MONGOLIAN HERDER”: Toward the 80TH jubilee of V. V. Graivoronsky, doctor of sciences in history, head and principal research fellow of the Sector of Korea and Mongolia at the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences

4

апреля 2017 г. исполнилось 80 лет со дня рождения известного российского монголоведа Владимира Викторовича Грайворонского, доктора исторических наук, почетного доктора Института международных отношений АН Монголии, заведующего сектором Монголии отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН. В. В. Грайворонский – почетный член Международной ассоциации монголоведения, заместитель председателя Российского общества монголоведов, автор фундаментальных трудов по истории экономи-

ки, науки и культуры современной Монголии, организатор ряда международных и всероссийских научных конференций. Владимир Викторович более 60 лет своей творческой жизни посвятил исследованию Монголии, гармонично сочетая научную и дипломатическую деятельность. Высок авторитет и профессионализм юбиляра в области монголоведения, особенно изучения монгольского общества ХХ в. и аграрного сектора монгольской экономики, его трансформации в различные периоды развития: постепенного перехода части монгольских скотоводов-кочевников, составлявших в начале ХХ в. абсолютное большинство населения Монголии, к оседлому образу жизни, а также удивительного феномена – обратного процесса частичной реномадизации в 1990-х гг. Как шутят коллеги в секторе Монголии, Владимир Викторович «знает почти каждого монгольского арата». Длительные научные и служебные командировки по многим аймакам и сомонам Монголии, умелое владение экономическими и статисти-

КУЗЬМИН Юрий Васильевич – доктор исторических наук, заслуженный профессор Байкальского государственного университета (Иркутск), почетный доктор Монгольского государственного университета и Института истории АН Монголии. E-mail: kuzminuv@yandex.ru. КУРАС Леонид Владимирович – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: kuraslv@yandex.ru.

Юбилеи

188

ческими данными в сфере сельского хозяйства Монголии и экономики страны в целом, искренний интерес и глубокое уважение к труду монгольских аратов, тружеников-скотоводов, свободное владение разговорным монгольским языком позволили ему стать одним из ведущих монголоведов современной России, труды которого хорошо известны в мировом монголоведении, в странах, где оно развито: Великобритании, Германии, Польше, Чехии, Болгарии, Венгрии, США, Китае, Японии, Республике Корее и др. Кто однажды побывал в прекрасной и солнечной Монголии, гостеприимной и доброжелательной, тот постоянно будет возвращаться к истинным ценностям восточной культуры, уважению к старшим и учителям, ценностям искренней дружбы и взаимной помощи. Монголоведы и многие востоковеды чрезвычайно привязаны к соседней и дружественной нам стране, увлечены изучением оригинальной культуры номадизма, ее сохранения и адаптации к изменяющемуся внешнему миру. Владимир Викторович входит в небольшую и увлеченную группу современных российских монголоведов, которые преданы Монголии, живут ее проблемами, трудностями и успехами. В. В. Грайворонский родился в г. Харькове в семье служащих. Его отец, Виктор Павлович Грайворонский (1908– 1991), более 50 лет проработал на Харьковском электромеханическом заводе (ХЭМЗ) в отделе технического контроля, во время Великой Отечественной войны служил офицером-связистом, закончил войну в звании капитана, награжден 3 боевыми орденами и медалями. Мать Надежда Сергеевна Битус (1916–1996) много лет проработала в отделе кадров проектно-конструкторского предприятия «Союзпроммеханизация» в г. Харькове. В 1941–1944 гг., до освобождения г. Харькова от немецко-фашистских оккупантов, вместе с матерью и бабушкой

Вестник БНЦ СО РАН

находился в эвакуации на Урале, в г. Соликамске. В 1954 г. окончил среднюю школу в Харькове с серебряной медалью и в том же году поступил в престижный в СССР МГИМО на монгольское отделение восточного факультета. Успешно освоил современный (на основе кириллицы) и старописьменный язык монголов (преподаватели – известные ученые Г. Д. Санжеев, А. Р. Ринчинэ, М. Ф. Козырев), а также историю, географию и экономику страны. В 1960 г. В. В. Грайворонский успешно окончил институт, но из-за отсутствия московской прописки не попал в МИД, а устроился переводчиком монгольского языка в Центральную комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ, где плодотворно проработал до 1966 г. Повседневное общение с монгольскими студентами способствовало повышению уровня знания монгольского языка, особенно разговорного, непосредственные контакты с носителями монгольской культуры обогатили понимание менталитета молодежи Монголии, социальных процессов в монгольском социалистическом обществе. В 1966 г. начинается новый этап в творческой биографии В. В. Грайворонского и он становится научным сотрудником сектора Монголии (зав. сектором – доктор исторических наук С. Д. Дылыков) Института стран Азии АН СССР (ныне Институт востоковедения РАН) и начинает свою успешную карьеру. Темой научного исследования он избирает современное монгольское общество, хозяйство и быт скотоводов-кочевников, радикальные социально-экономические преобразования и эволюцию кочевого хозяйства. Кандидатская диссертация «Некоторые проблемы оседания кочевников (Опыт МНР. 1921 – начало 1970-х гг.)» была успешно защищена в 1975 г., а после доработки опубликована в 1979 г. под названием «От кочевого образа жизни к оседлости (на опыте МНР)». В книге дан основательный

Юбилеи

189

научный анализ основных тенденций, форм и особенностей процесса оседания кочевников, который в целом носил объективный, естественный характер и протекал под контролем и влиянием политики правящей партии МНРП. Этот внутренний процесс ускорился во второй половине ХХ в. в результате существенных изменений в монгольской экономике и во всей общественной жизни страны. Монография получила положительные отзывы в России, Монголии, Европе и США, сделала существенный шаг в изучении современных процессов в Монголии и заняла свое достойное место в монголоведной историографии. В последующие годы В. В. Грайворонский напряженно работает по выбранной тематике, публикует целый ряд статей и разделов в коллективных работах Института востоковедения РАН. В развернутой форме вопросы монгольского номадизма были проанализированы в 1995 г. в докторской диссертации В. В. Грайворонского «Современное аратство Монголии: социальные проблемы переходного периода (1980– 1995 гг.)». В работе использованы полевые, статистические и экономические материалы ученого за длительный период изучения проблемы. Диссертация написана на стыке целого ряда научных дисциплин: истории, этнологии, экономики, социологии на основе современной методологии. Это комплексное исследование основных изменений, которые произошли в социально-политическом и социально-экономическом положении аратства на заключительном этапе существования социалистической системы и на начальной фазе форсированного перехода от старой модели развития к новой, основанной на рыночных отношениях. В ней дана подробная классификация актуальных социальных проблем, проанализированы перемены в уровне и качестве жизни и менталитете сельского населения. Отдельная глава посвящена теоретическим и практическим аспектам проблемы номадизма и седентаризации

Вестник БНЦ СО РАН

(перехода на оседлость) в условиях современной Монголии. Автор впервые в российском монголоведении выявил и кратко описал новый феномен реномадизации в Монголии в первой половине 1990-х гг. Своими научными учителями в монголоведении В. В. Грайворонский считает академика Б. Я. Владимирцова, монография которого «Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм» является образцом научного исследования; И. Я. Златкина, С. Д. Дылыкова, И. М. Майского, А. Д. Симукова, Б. Ширендыба и др. Владимиру Викторовичу очень повезло с коллегами сектора Монголии отдела Монголии и Кореи, которые всегда оказывали и окажут помощь и поддержку, нужную консультацию и совет. Это С. К. Рощин, М. И. Гольман, Г. И. Слесарчук, Г. С. Яскина (Матвеева), Е. В. Бойкова, А. Д. Цендина, К. В. Орлова, С. Л. Кузьмин, а также корееведы Г. Ф. Ким, Ф. И. Куликова (Шабшина), Ю. В. Ванин, А. В. Воронцов, Б. Д. Пак, Б. Б. Пак и др. Дважды по приглашению МИД СССР В. В. Грайворонский работал в дипломатическом представительстве России в Монголии: первый раз в 1982– 1988 гг. в Посольстве СССР в МНР, второй раз – в 1996–2000 гг. советником по культуре Посольства России в Монголии. В сферу его ответственности входили вопросы развития культуры, образования, здравоохранения, науки, туризма и спорта страны пребывания и двусторонних отношений в этих областях. По словам Владимира Викторовича, практическая работа в посольстве стала для него большой и важной школой, которая в значительной степени способствовала углублению его знаний о стране, культуре, менталитете и традициях монгольского народа, реальных актуальных проблемах развития Монголии и советско/ российско-монгольского сотрудничества во всех областях взаимодействия, умению более лаконично и точно излагать свои мысли и предложения.

Юбилеи

190

Для научных публикаций Владимира Викторовича Грайворонского характерны документальная основательность, убедительность приводимых аргументов, глубокое знание предмета исследования, отсутствие легковесных положений, не подтвержденных логикой исследования или достоверными статистическими данными. Основные крупные научные результаты неутомимого изучения истории, экономики, науки и культуры Монголии ХХ в.: монографии «От кочевого образа жизни к оседлости (на опыте МНР)» (1979 г.), «Кооперированное аратство МНР: изменения в уровне жизни. 1960–1980 гг.» (М., 1982), «Монголия: изменения в структуре семейных бюджетов сельского населения при переходе от социалистической модели развития к рыночной» (1996 г.), «Реформы в социальной сфере современной Монголии» (М., 2007), «Изменения в уровне жизни населения Бурятии (Россия), Внутренней Монголии (Китай) и Монголии в конце ХХ – начале XXI в.» (2014 г.). В настоящее время готовится к публикации его новая крупная, обобщающая работа «Монголия в начале ХХI в. (политика, экономика, общество)» объемом в 19 листов. Владимир Викторович – один из основных авторов и ведущих редакторов коллективных работ последнего времени, выпущенных сектором Монголии Института востоковедения РАН: «Россия и Монголия: новый взгляд на историю взаимоотношений в XX веке» (М., 2001), «История Монголии. XX век» (М., 2007), «Россия и Монголия на пути стратегического партнерства» (М., 2011), «Российское монголоведение. Бюллетень » (М., 2012 г.), V�� I�� «Россия и Монголия на рубеже ХIХ–ХХ веков: экономика, дипломатия, культура» (Иркутск, 2013), «Россия, Китай и Монголия: вместе навстречу вызовам современности» (М., 2013), «Концептуальные вопросы российско-монгольских отношений в первой половине ХХ века. Т. 7» (Иркутск, 2016). Данные фундаментальные

Вестник БНЦ СО РАН

работы российских и монгольских ученых являются своеобразным ориентиром для ученых и молодых исследователеймонголоведов и востоковедов, имеют знаковый характер для современного монголоведения. В. В. Грайворонский часто выступает в роли официального оппонента на защите кандидатских и докторских диссертаций российских (Ю. В. Кузьмин, О. А. Джагаева, М. В. Монгуш, Б. А. Бичеев, Д. А. Николаева и др.) и монгольских (С. Чулуун, И. Лхагвасурэн, Ч. Улаан и др.) исследователей, рецензента крупных исследований российских (Е. А. Белов, С. К. Рощин, Г. С. Яскина, М. И. Гольман, В. А. Родионов, С. Л. Кузьмин и др.) и монгольских (Т. Намжим, Б. Лхамсурэн, Х. Гундсамбуу, Б. Мягмаржав, Н. Хишигт и др.) ученых, посвященных сложным и концептуальным проблемам истории и экономики Монголии ХХ в., Монгольской революции 1921 г., а также экономическим и социальным процессам, происходящим в монгольском обществе на современном этапе развития. Эти публикации всегда интересны российским монголоведам и монгольским коллегам, которые получают взвешенную и тонкую оценку своего научного труда. В 1960–1980-е гг. В. В. Грайворонский неоднократно выступает в качестве синхронного переводчика монгольского языка на различных международных мероприятиях, переводчика статей монгольских специалистов, работавших в Совете Экономической Взаимопомощи (СЭВ), а также научных статей и разделов книг современных исследователей (Б. Энхтувшин, Ц. Батбаяр, Ч. Дашдаваа, С. Чулуун и др.), что, несомненно, способствует сближению позиций двух школ монголоведения и лучшему взаимному пониманию. Свободное владение монгольским языком позволяет ему получать информацию не только из опубликованных источников, но и непосредственно от ее носителей, монгольских аратов-скотоводов и специалистов во

Юбилеи

191

время полевых социологических опросов. В. В. Грайворонский пользуется высоким авторитетом среди российских и монгольских ученых-монголоведов. В 2013 г. ему присвоено высокое звание почетного доктора Института международных исследований Академии наук Монголии. В. В. Грайворонский награжден несколькими государственными и ведомственными наградами Монголии – орденом Полярной звезды (2011), медалями «50 лет Монгольской народной революции» (1971), «Дружба» (1982),

Вестник БНЦ СО РАН

почетной медалью «800-летие Великого Монгольского государства» (2006), памятной медалью АН Монголии «Хан Хубилай (1260–1294 гг.) – основатель Академии наук Монголии» (2006) и др. Хочется пожелать уважаемому Владимиру Викторовичу от имени Центра изучения Монголии Байкальского государственного университета и сибирских монголоведов доброго здоровья, дальнейших творческих успехов на благо российского монголоведения и укрепления российско-монгольских отношений.

Список некоторых трудов В. В. Грайворонского Монографии 1. От кочевого образа жизни к оседлости (на опыте МНР). – М., 1979. 2. Кооперированное аратство Монголии: изменения в уровне жизни (1960–1980 гг.). – М., 1982. 3. Монголия: изменения в структуре семейных бюджетов сельского населения при переходе от социалистической модели развития к рыночной. – М., 1996. 4. Современное аратство Монголии: социальные проблемы переходного периода (1980– 1995 гг.). – М., 1997. 5. Реформы в социальной сфере современной Монголии. – М., 2007. 6. Изменения в уровне жизни населения Бурятии (Россия), Монголии и Внутренней Монголии (Китай) в конце ХХ – начале ХХI в. – М., 2009. В. В. Грайворонский – автор и член редколлегий коллективных монографий «История Монголии. ХХ век» (М., 2007), «Россия и Монголия на пути стратегического партнерства» (М., 2011) и др. Статьи последних лет (2007–2015) 1. О вкладе А. Д. Симукова в изучение кочевого животноводства и земледелия в Монголии // А. Д. Симуков. Труды о Монголии и для Монголии. Т. 1 / Сост. Юки Конагая, С. Баяраа, И. Лхагвасурэн; Государственный музей этнологии Японии; Сер. Senri Ethnological Reports. – 2007. – № 66. – С. 75–83. 2. Торгово-экономическое сотрудничество между Россией, Монголией и Китаем: основные направления и перспективы // Монгол, Орос, Хятад: ХХI зуунд хөгжлийн төлөө хамтдаа (Монголия, Россия, Китай: вместе к развитию в ХХI в.). – Улан-Батор, 2009. – С. 92–106. 3. Монголия: Халхин-Гол и Вторая мировая война (Взгляды современных монгольских историков) // Партитура Второй мировой. Гроза на Востоке. – М.: Вече, 2010. – С. 158–182. 4. Mongolian Modern Nomadic Herders: Renovations and Challenges // The International Conference on “Cultural Diversity of Nomads”. – Ulaanbaatar, 2011. – P. 107–109. 5. Модернизация железнодорожного транспорта в Монголии и роль российско-монгольского сотрудничества // Восточная аналитика. – М.: ИВ РАН, 2011. – С. 123–130. 6. Современная монгольская историография о Халхингольской войне, Второй мировой войне и признании международного статуса МНР // Восток (Oriens). – 2011. – № 5. – С. 174– 183. 7. Концепция внешней политики Монголии // Проблемы Дальнего Востока. – 2012. – № 2. – C. 56–69.

Юбилеи

192

Вестник БНЦ СО РАН

Государственная политика Монголии по поддержке монголоведения // Mongolica. An International Journal of Mongol Studies. – Vol. 1 (45). – Ulaanbaatar, 2012. – P. 84–90.
О развитии монголоведения в Институте востоковедения РАН (2000–2009 гг.) // Российское монголоведение. Бюл. VI. – М.: ИВ РАН, 2012.
Монголия. Разделы «Общие сведения», «Население», «Хозяйство» // Большая Российская энциклопедия. Т. 20. – М.: БРЭ, 2012. – С. 733–734, 736–737, 744–747.
Интересы и позиции России в современной Монголии // Интересы и позиции России в Азии и Африке в начале ХХI в.: сб. ст., посв. 80-летию А. М. Хазанова. – М.: ИВ РАН, 2012.
Крупный научный центр востоковедения на Востоке (к 90-летию ИМБТ СО РАН) / соавт. В. В. Наумкин // Вестник Бурятского научного центра СО РАН. – 2012. – № 3.
К 100-летию со дня рождения Базарын Ширендыба // Восток (Oriens). – 2012. – № 5. – С. 201–203.
Buryatia (Russia), Mongolia, Inner Mongolia (China): Changes in the Living Standards of the Population in 1990–2010 // The History and Culture of the Mongols in the 20th Century. Collection of the Treatises in the 2011 International Symposium in Ulaanbaatar. – Fukyosha, Tokyo. – 2012. – № 1.
К 125-летию со дня рождения Б. З. Шумяцкого // Изв. Иркут. гос. ун-та. Сер. Политология. Религиеведение. – 2012. – № 1 (8).
О торгово-экономических отношениях между Россией и Монголией в первой четверти ХХ в. // Россия и Монголия на рубеже XIX–XX вв.: экономика, дипломатия, культура: сб. ст. – Улан-Батор – Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2013. – С. 48–54.
Проблема бедности в России, Китае и Монголии: параметры, общее и особенное // Россия, Китай и Монголия: вместе навстречу вызовам современности. – М.: ИВ РАН, 2013. – С. 126–136.
Russian’s Role in the Exploration and Development of Natural Resources in Contemporary Mongolia // Inner Asia. – 2014. – Т. 16. – № 2. – С. 315–335.
Кяхтинское соглашение 1915 года и современные отношения между Россией, Монголией и Китаем // Россия и Монголия в первой половине XX века: концептуальные вопросы российско-монгольских отношений (дипломатия, экономика, наука): сб. науч. тр. – Иркутск,
– С. 94–98.
Стратегическое партнерство России // Азия и Африка сегодня. – 2015. – № 8 (697).
Н. Хишигт: Монголын хувьсгал: 1921 (Монголын үндэсний ардчилсан хувьсгалын түү-хийг нэхэн судлахуй) // Восток (Oriens). – № 2. – 2013. – С. 199–206.

УДК 82.1 ББК 83.3Бу

Л. С. Дампилова ГЛАС МИНУВШЕГО, ГОЛОС ГРЯДУЩЕГО (к 70-летию Баира Дугарова) L. S. Dampilova THE VOICE OF THE PAST, THE VOICE OF THE FUTURE (Toward the 70th jubilee of Bair Dugarov) ДАМПИЛОВА Людмила Санжибоевна – доктор филологических наук, главный научный сотрудник отдела фольклористики и литературоведения Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: dampilova_luda@rambler.ru.

Юбилеи

193

Вестник БНЦ СО РАН

Нить времен сказителями ткется. И мгновений суть – не суета – лишь в душе поэта отзовется иль не отзовется никогда. Б. Дугаров

Б

аир Сономович Дугаров – доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, народный поэт Бурятии, член Союза писателей России, дважды лауреат Государственной премии Республики Бурятия в области литературы и искусства (за сборники стихотворений «Звезда кочевника» 1995 г. и «Азийский аллюр» 2014 г.). Сосредоточенность в себе, неторопливость, редкая любознательность сделали его скрупулезным собирателем и исследователем этнографии, истории и фольклора монгольских народов, эпоса тюрко-монгольских народов. Новизна его работ по эпосу заключается в исследовании сакральных аспектов Гэсэриады, связанных с миром небесных божеств. При общей недостаточной изученности общемонгольской религиозномифологической традиции впервые Б. С. Дугаровым интерпретируется сложный комплекс уранических божеств бурятской мифологии. Также впервые в отечественном эпосоведении привлечены для сравнительно-типологического анализа вступительные части ко всем основным, известным в науке национальным версиям «Илиады Центральной Азии». Так, им рассмотрены монгольская (пекинская, заинская), монгорская, тувинская, тибетская (амдоская, ладакская, камская, гуйдэская) версии.

Глубину его научных изысканий определяют высокий интеллектуальный уровень исследователя, его кровные интересы, связанные с историей Степи от скифов и гуннов до сегодняшнего дня. Исследования Баира Сономовича связаны с мифологией и фольклором Центральной Азии и Южной Сибири, а также с буддийским наследием данного региона. Он является автором более 200 научных работ, в т. ч. пяти монографий. Широту его научных интересов подтверждает и тот факт, что он кандидат исторических наук в области буддологии и доктор филологических наук в области эпосоведения. Буддийская тема в его исследованиях, такие вехи как «История “Всемирного братства буддистов”», творчество Николая Константиновича и Юрия Николаевича Рерихов, буддийские мотивы в поэзии Серебряного века, сопровождают его всю жизнь. Он серьезно и много лет изучает песни знаменитого Миларайбы как образец религиозно-философской, духовной лирики, восходящей к древнеиндийской поэзии. Фундаментальная ориенталистика предполагает изучение текстологического материала, знание первоисточников, но вместе с тем всегда остается актуальным подкрепление доказываемых положений полевыми конкретными материалами. Любознательность, эрудиция и широта мировоззрения, включающая знание этнического пространства Евра-

Юбилеи

194

зии, оказали неоценимую помощь в его научных поисках. В научной работе Б. С. Дугарова соединились талант систематизатора с талантом поэта, тонко чувствующего все нюансы языка как индикатора традиционной культуры. «Кочевник» как символ, притягивающий к себе весь центральноазиатский культурный дискурс, является его основным научным интересом. В его научных трудах отчужденный, отстраненный «академический» стиль углублен философско-художественной интерпретацией путем расширения возможного контекста, и подбор фактов сопряжен с их четкой интерпретацией. Читая его стихи, невольно удивляешься дару наблюдателя, и этот дар особо проявляется в его научных изысканиях. Поэтому постижение эпоса у Б. Дугарова предельно определенно и выразительно. Необходимо заметить, что в интерпретацию семантики и генезиса персонажей тэнгристского пантеона бурят он включает широкий диапазон авторского осмысления евразийского мифологического контекста. Помимо научных изысканий по эпосу Б. С. Дугаров занимается широкой пропагандой бурятского эпического наследия. Будучи знатоком эпоса тюркомонгольских народов, он придал Гэсэриаде значимость этнокультурного фактора в деле возрождения традиционных ценностей. Он был идеологом и одним из основных исполнителей проведения литературно-фольклорных мероприятий, приуроченных к 1000-летию бурятского народного эпоса «Гэсэр». Им издано пять сборников под названием «Край Гэсэра» о Гэсэриаде, ее фольклорноэкологических аспектах, выпущены буклеты к юбилеям знаменитых бурятских улигершинов: М. Эмегеева, П. Петрова, П. Тушемилова, П. Дмитриева, М. Алсыева, А. Тороева. Баир Дугаров, будучи сам в какой-то степени улигершином, сказителем сегодняшней истории бурятмонголов, оценил каждого из них по достоинству. Он посетил родину улигерши-

Вестник БНЦ СО РАН

нов, общался с народом, живущим в тех местах, где звучало высокое слово эпоса, расстраивался на останках дома Папы Тушемилова, участвовал в обрядах на родине Пёохона Петрова. Литературно-фольклорные мероприятия, проведенные по его инициативе к 1000-летию эпоса «Гэсэр», внесли достойный вклад в восстановление забытых страниц истории. Также для развития культуры и языка бурятского народа проведены по его инициативе в конце 1980-х – начале 1990-х гг. мероприятия, посвященные памятникам старомонгольской письменности, бурятским летописям, для восстановления традиций по родословной бурят. Он является одним из инициаторов “круга” хонгодоров в ареале их исторического проживания. По его сценарию в 1989 г. проведен первый театрализованный праздник «Сагаалган», ставший традиционным. Ежегодно с 1992 г. Баир Дугаров проводит в дни Сагаалгана литературно-музыкальный вечер «Улыбка Белой Тары». Его особая, напряженная внутренняя жизнь вызывает уважение. Он серьезный исследователь, годами может вынашивать идею, которую обязан доказать, подтвердить. У него куча папок с собранными научными материалами, фактами от информантов, которые он в течение всей жизни дополняет. Так, например, написанная по итогам полевых исследований монография «Присаянье – Хубсугул: историко-культурные связи и параллели» является также итогом его многолетних поисков материалов по этнокультурной традиции монголоязычных народов, населяющих приграничье России и Монголии – Саяно-Хубсугульский регион. Он раскрывает особенности этой исторически сложившейся этнотерриториальной общности, выражающиеся в близости языка, верований, обычаев и фольклорно-мифологических представлений. Баир Дугаров по натуре своей путник-кочевник, объехавший в экспедициях этническую Бурятию, Монголию, Внутреннюю Монголию, Тибет, Туву,

Юбилеи

195

Горный Алтай в поисках подтверждения своих идей. После множества совместных экспедиций, где часто приходилось попадать и в экстремальные ситуации, стоит отметить, что в нем философская медлительность счастливо сочетается с подвижностью ритма жизни кочевника. В экспедициях его любознательность и всегдашняя готовность дотошно и долго разговаривать с информантами и со случайно встреченными путниками в дороге, на стоянках, в столовой оказываются в итоге неоценимым вкладом в наши изыскания. Великую радость испытывал он в Шэнэхэне, когда нам рассказали легенду о Бальжин-хатан и прозаический эпос о Гэсэре, как будто он вернулся в историческое прошлое и записал то, что догнать было почти нереально. Ниже приводится эпизод о случайной встрече на дороге и его выводы: «Впереди городок Тунэл-хот, смотрится живописно под разноцветными крышами, бордово-красными, зелеными, желтыми. Путь идет на перевал Бийжийн-даваан. По дороге подсаживаем невысокого, слегка грузноватого старика с тросточкой. Звать его Мунэ, ему 65 лет, нохой жилтэй (год Собаки). Он из рода хариад, его дед прикочевал сюда в 1920-х гг. из харуула Хөхөө Арал (этот караул находится направо от Цагаан уура – Цагаан үүрын баруун талд). У Мунэ семья из четырех детей – трое сыновей и дочь, которая с ним. Жена из хотогойтов. Мать жива, 103 года. Хозяйство из 20 коров, несколько хайнаков, лошади. Есть и овцы. В молодости охотился: в здешних лесах водятся изюбри, косули, кабаны, и тарбаганы в степи попадаются. Теплое время года семья Мунэ проводит на летнике (зуслан) у р. Бийжийн-гол, а на зимовку переезжают в местность Хунхэр. Мунэ оказался интересным попутчиком, но, к сожалению, ехать с ним пришлось недолго. На остановке тепло попрощались, и Мунэ с удовольствием попозировал перед фотоаппаратом» [Дугаров 2013: 181].

Вестник БНЦ СО РАН

А дальше уже по итогам беседы со случайным путником идет оживленная беседа на бесконечных, без ориентира, дорогах монгольского мира. И кстати, надо заметить, что он очень внимательный человек, лучше всех ориентируется в дороге каким-то интуитивным чутьем кочевника: «Да, действительно, даже такие случайные дорожные встречи – тоже своего рода источник для информации. Здесь в пути, например, я кое-что узнал о прихубсугульских хариадах, чей этноним встречается и в генеалогическом фольклоре присаянских бурят. Мне не раз доводилось слышать от тункинских старожилов выражение: «Харьяжа хариһан харяадуут, / Бурьяжа бусаһан буряадуут ‘Бурля вернувшиеся харяты, / Клокоча возвратившиеся буряты’. Изюминка этого выражения заключается в том, что харяты (харяад ~ хариад) и буряты здесь рассматриваются в одном этническом ракурсе, в связи с переселением их из Монголии в пору междоусобных войн в Присаянье, которое, судя по тексту выражения, носило активный характер. Возможно, что эти два этнонима тождественны друг другу и связаны между собой исторически. У Г. Д. Санжеева в его обзоре этнических групп, вошедших в состав прихубсугульских дархатов, встречается этноним «харят» [Санжеев 1930: 8, 12]. Находясь в Мурэне, я обратил внимание на вывеску одного из ресторанов – «Хариад». Зайти туда и поинтересоваться относительно харятов уже, конечно, не было времени. Но сам факт говорит о том, что хариады есть и в Мурэне. И вот уже в дороге довелось познакомиться с подсевшим к нам в машину монголом Мунэ, который оказался хариадом по происхождению. Вот так по чайной ложке и собирается порой нужный полевой материал. Конечно, не сравниться с Жамцарано, который сто с лишним лет назад полной горстью набирал информацию в пору еще активного бытования фольклора и воспоминаний старожилов о прошлом своих родоплеменных групп» [Дугаров 2013: 181].

Юбилеи

196

Наверное, немаловажное значение для научных изысканий имеет знакомство ученого с известными западными монголоведами в молодости и большая дружба с монгольскими учеными. Уникально, что сохранились записи Б. С. Дугарова с IV Конгресса монголоведов в 1982 г., куда ездили целой группой востоковеды из БИОН. В книге «Сутра мгновений» записаны заинтересовавшие его доклады, прозвучавшие на конгрессе: Андраш Рона-Таш (Венгрия) «Языковое влияние Монгольской империи (XIII– XIV вв.)», Л. Мозес (США) «Легендарный аспект “Сокровенного сказания монголов”», Эрика Таубе (ГДР) «Связи героических сказаний северной Сибири и Центральной Азии с шаманским ритуалом». Надо послушать мэтра монголоведения Вальтера Хайссига (ФРГ), выступающего с темой “Проблемы анализа монгольских нарративных мотивов”, и его коллегу из Бонна, профессора Клауса Сагастера, с которым мы познакомились в позапрошлом году во время его научной командировки в Улан-Удэ» [Дугаров 2011: 273]. И общение Б. С. Дугарова с

Вестник БНЦ СО РАН

К. Сагастером продолжается до сих пор, он ездит в Европу, Америку на международные конференции, которые проводят Роберта Амайон, Клаус Сагастер, Дьердь Кара и др. Б. С. Дугаров – высококвалифицированный специалист в области гэсэроведения, фольклористики и этнографии монгольских народов – собрал богатый материал для будущих исследователей, и идеи его послужат основой для дальнейшего изучения мифологии монгольских народов. Б. С. Дугаров внес неоценимый вклад в изучение эпоса тюрко-монгольских народов, продолжая поиски своих предшественников по вопросам генезиса и динамики развития эпического жанра народов Внутренней Азии. Вся научная и общественная деятельность Баира Дугарова связана с развитием литературы и фольклора монгольских народов, с воспитанием национального самосознания и идентичности. Поздравляем дорогого Баира Сономовича с юбилеем и желаем, чтобы он достиг всех своих намеченных целей и был здоров.

Литература Дугаров Б. С. Присаянье – Хубсугул: историко-культурные связи и параллели / Б. С. Дугаров. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2013. – 258 с. Дугаров Б. С. Сутра мгновений / Б. С. Дугаров. – Улан-Удэ: Изд-во ОАО «Республиканская типография», 2011. – 440 с. Санжеев Г. Д. Дархаты. Этнографический отчет по поездке в Монголию в 1927 г. / Г. Д. Санжеев. – Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1930.

УДК 001-057.4 ББК 72

Ж. Г. Базарова ВОСХОЖДЕНИЕ (памяти выдающегося ученого и крупного общественного деятеля, члена-корреспондента АН СССР Маркса Васильевича Мохосоева посвящается…) БАЗАРОВА Жибзема Гармаевна – доктор химических наук, профессор, главный научный сотрудник Байкальского института природопользования СО РАН. E-mail: jbaz@binm.ru.

Юбилеи

197

Вестник БНЦ СО РАН

J. G. Bazarova ASCENSION (Dedicated to Memory of the Outstanding Scientist and Great Social Creator, Correspondent Member of Academy of Sciences of USSR, Marx Vasilievich Mokhosoyev...)

С

правка из библиографического справочника «Выдающиеся химики мира»: Мохосоев Маркс Васильевич (21.I.1932–30.VI.1990). Советский химик-неорганик, член-корреспондент АН СССР (с 1981). Родился в селе Аларь Иркутской области. Окончил Томский политехнический институт (1955). В 1961–1965 гг. работал во ВНИИ Реактивэлектрон в Донецке, в 1965–1972 гг. – в Донецком университете (с 1971 профессором). С 1972 г. – в Бурятском институте естественных наук Бурятского филиала СО АН СССР (1975–1987 директор). Председатель Президиума Бурятского филиала СО АН СССР (1975–1987). Председатель Верховного Совета Бурятской АССР (с 1980). Основные направления исследований – неорганическое материаловедение, физико-химические основы синтеза новых неорганических соединений, создание научных основ комплексной переработки руд, получение веществ особой чистоты. Разработал оригинальные методы получения молибдатов и вольфраматов многих элементов, ванадатов различ-

ного состава, алюмо-иттриевого граната особой чистоты, халькогенидов с фотопроводящими свойствами. Унифицировал технологию переработки сложных руд»*. 21 января 2017 г. исполнилось бы 85 лет со дня рождения человека большого таланта, широкого кругозора и могучей энергии созидания – Маркса Васильевича Мохосоева. Им прожита короткая, но яркая жизнь, оставившая глубокий след в науке и в памяти окружавших его людей: коллег, учеников, друзей, родных и близких. Маркс Мохосоев родился в 1932 г. в улусе Аларь Аларского района Иркутской области. Учился отлично, сочетая учебу в школе с работой в колхозе. В 1955 г., окончив физико-технический факультет Томского политехнического института, альма-матер научной и технической интеллигенции не только Сибири, но и всей огромной страны, поступил в аспирантуру Московского института тонкой химической технологии им. М. В. Ломоносова, открыв путь в большую науку. Здесь он начал научные изыскания, связанные с редкоземельными элементами. Успешно защитив кандидатскую диссертацию, молодой ученый в 1961 г. возглавил лабораторию особо чистых веществ в НИИ Реактивэлектрон Минхимпрома СССР в г. Донецке. В 1965 г. к.х.н. М. В. Мохосоев организовал химический факультет в новом Донецком государственном университете, став первым его деканом и заведующим кафедрой неорганической химии. В ДонГУ в течение 7 лет, несмотря на

Волков В. А. Выдающиеся химики мира / В. А. Волков, Е. В. Вонский, Г. И. Кузнецова; под ред. Г. И. Кузнецовой. – М.: Высшая школа, 1991.

Юбилеи

198

огромную занятость в педагогическом и организационном процессе, он создал школу по химии молибдена и вольфрама и в 1970 г., в возрасте 38 лет, успешно защитил докторскую диссертацию в области химии редких элементов. В 1972 г. по приглашению Бурятского филиала СО АН СССР доктор химических наук, профессор М. В. Мохосоев занял должность заведующего отделом редких элементов и полностью посвятил себя служению академической науке. При активной поддержке заместителя председателя Сибирского отделения АН СССР академика А. А. Трофимука, курировавшего вопросы развития филиалов отделения, небольшая группа ученыххимиков преобразовалась в динамично и успешно развивающийся отдел. В достаточно короткий срок М. В. Мохосоев зарекомендовал себя подлинным лидером академической науки в Бурятии и в 1975 г. был назначен директором Института естественных наук и председателем президиума БФ СО АН СССР. С начала образования отдела редких элементов и до последних дней жизни Маркс Васильевич оставался его неизменным руководителем. Он был одним из лидеров в стране в области химии и технологии редких элементов и материалов на их основе, создал школу химиковматериаловедов, быстро завоевавшую авторитет в научном сообществе «молибдатчиков» и «вольфраматчиков». Под его руководством сформировалось новое научное направление по технологии переработки бедных и труднообогатимых руд молибдена, вольфрама, редких и рассеянных элементов; был предложен оригинальный способ переработки сынныритов, позволяющий извлечь из лейцитовых и нефелиновых пород редкие и редкоземельные элементы, что имеет большое значение для решения проблем рационального использования природных ресурсов. На посту председателя президиума БФ СО АН СССР в сравнительно небольшой срок он проделал значительную и сложную научно-организационную

Вестник БНЦ СО РАН

работу по координации исследований в республике, повышению качества и эффективности проводимых работ, созданию материально-технической базы, подготовке научных кадров высшей квалификации. Выдающиеся заслуги Маркса Васильевича Мохосоева были отмечены избранием его в 1981 г. членом-корреспондентом Академии наук СССР. Совместно с учениками М. В. Мохосоев опубликовал более 500 научных работ, в т. ч. 12 монографий, получил более 60 авторских свидетельств на изобретения. Он был членом ряда научных советов Академии наук и Сибирского отделения АН СССР, специализированных советов ВАК, координатором раздела комплексной программы «Сибирь», научным руководителем плана двустороннего научного сотрудничества АН СССР с Болгарской академией наук и Академией наук МНР. Маркс Васильевич был многогранной личностью, его организаторский талант ярко проявился и в общественной жизни. Он был депутатом Верховного Совета Бурятской АССР нескольких созывов, Председателем Верховного Совета республики, вице-президентом советско-индийского общества дружбы. Будучи активным сторонником обновления общества, он открыто и принципиально выражал свое мнение по проблемам углубления процесса демократизации и становления социально-справедливого общественного устройства, говорил об искажениях исторической правды, о деформации социально-экономического развития республики. За заслуги перед Отечеством М. В. Мохосоев награжден орденом «Знак Почета» и медалями СССР. Научный фундамент, заложенный М. В. Мохосоевым, служит надежной основой для дальнейших изысканий в области химии сложнооксидных соединений. Успешно развивается созданная им научная школа. Среди его учеников 12 докторов и свыше 50 кандидатов наук.

Юбилеи

199

В 1995 г. осуществилась заветная мечта М. В. Мохосоева – в Бурятии был создан классический университет, на химическом факультете которого успешно готовятся профессионалы – молодая научная смена. До последнего времени талантливым аспирантам и студентам Правительство Республики Бурятия ежегодно присуждало стипендии им. чл.-кор. АН СССР М. В. Мохосоева. По решению научного совета по неорганической химии Академии наук СССР и ученого совета Бурятского института естественных наук, ныне Байкальского института природопользования СО РАН, проводятся международные научные совещания памяти Маркса Васильевича Мохосоева. Его ученики и последователи – представители лабораторий оксидных систем

Вестник БНЦ СО РАН

и химии и химической технологии природного сырья – с 1991 г. регулярно проводят Всероссийские научные конференции с международным участием памяти М. В. Мохосоева. Мемориальная доска с барельефом Маркса Васильевича, установленная на здании Бурятского научного центра, увековечила память о выдающемся ученом. В институте открыт мемориальный кабинет. Светлая память о Марксе Васильевиче Мохосоеве – человеке широкой души, любившем жизнь, людей, науку, замечательном ученом и педагоге навсегда останется в сердцах его многочисленных учеников, людей, которым он щедро отдавал себя.

Основные труды члена-корреспондента АН СССР М. В. Мохосоева Мохосоев М. В. Химия редких элементов. Ч. 1. Молибдаты и вольфраматы. – Донецк: Донец. гос. ун-т, 1971. – 82 с. Находнова А. П., Мохосоев М. В. Методы очистки неорганических веществ: учеб. пособие. – Донецк: Донец. гос. ун-т, 1972. – 194 с. Мохосоев М. В., Находнова А. П. Химия редких элементов. Ч. 2. Ванадаты. – Донецк: Донец. гос. ун-т, 1972. – 110 с. Лимарь Т. В., Мохосоев М. В., Кривобок В. И. Химия редких элементов. Ч. 3. Титанаты, цирконаты, гафнаты. – Донецк: Донец. гос. ун-т, 1973. – 134 с. Федоров П. И., Мохосоев М. В., Алексеев Ф. П. Химия галлия, индия и таллия. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1977. – 222 с. Мохосоев М. В., Шевцова Н. А. Состояние ионов молибдена и вольфрама в водных растворах. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1977. – 168 с. Мохосоев М. В., Алексеев Ф. П., Луцык В. И. Диаграммы состояния молибдатных и вольфраматных систем. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние,1978. – 319 с. Никифоров К. А., Мохосоев М. В., Турунхаева М. И. Комбинированный способ переработки сынырита. – Улан-Удэ, 1979. – 65 с. Пицюга В. Г., Мохосоев М. В., Пожарская Л. А. Протонный магнитный резонанс в гидратах молибдатов и вольфраматов. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1981. – 142 с. Мохосоев М. В., Алексеев Ф. П., Бутуханов В. Л. Двойные молибдаты и вольфраматы. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1981. – 137 с. Мохосоев М. В. Прогресс науки в Бурятии. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1983. – 128 с. Астахов Р. Я., Никифоров К. А., Мохосоев М. В. Селективная флотация флюорит-карбонатных руд. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1983. – 137 с. Холмогоров А. Г., Мохосоев М. В., Зонхоева Э. Л. Модифицированные иониты в технологии молибдена и вольфрама. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1985. – 182 с. Мохосоев М. В., Базарова Ж. Г. Сложные оксиды молибдена и вольфрама с элементами I–IV групп. – М.: Наука, 1990. – 256 с. Каров З. Г., Мохосоев М. В. Растворимость и свойства растворов соединений молибдена и вольфрама. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1993. – 504 с. Кожевникова Н. М., Мохосоев М. В. Тройные молибдаты. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2000. – 300 с.

Юбилеи

200

Вестник БНЦ СО РАН

УДК 001(571.54)(092) ББК 63.3(253.7)

А. А. Базаров ЧЕЛОВЕК. СИБИРЬ. НАУКА (к 95-летнему юбилею Даши Дашипыловича Лубсанова) А. A. Bazarov MAN. SIBERIA. SCIENCE (Toward the 95th jubilee of Dashi Dashipylovich Lubsanov)

Ф

ормирование Сибири в качестве стратегического фундамента России во многом связано с развитием сибирской академической науки во второй половине XX в. Успех этого был предопределен не только значительными материальными затратами государства, но и выдающимися людьми. Одним из них, несомненно, был Даши Дашипылович Лубсанов (10.04.1922–29.09.1993). Для понимания роли этого человека в формировании науки не только в Бурятии, но и в Сибири необходимо помнить о том, что базовой стратегией научного развития региона, начиная с 50-х гг. прошлого столетия, становится системность. Исторический факт заключается в том, что в Сибири фундаментальные научные достижения в основном были совершены в рамках системного подхода. Даши Дашипылович Лубсанов был тем, кто реа-

лизовывал данный подход к организации науки на местах. Он был директором-организатором Бурятского комплексного научно-исследовательского института СО АН СССР (1958–1960 гг.), заместителем председателя президиума Бурятского филиала СО АН СССР (1966–1969 гг.), директором-организатором Института общественных наук Бурятского филиала СО АН СССР (1966–1980 гг.). Исторические вехи становления и развития академической науки в Сибири официально отсчитываются со дня подписания 18 мая 1957 г. партийного постановления «О создании Сибирского отделения Академии наук СССР». Создание Сибирского отделения неизбежно повлияло и предопределило открытие в Бурятии первого академического института. Президиум АН СССР 27 июня 1958 г. постановлением № 394 реорганизовал Бурят-Монгольский научно-исследовательский институт культуры и Бурят-Монгольскую экономгеографическую группу Восточно-Сибирского филиала СО АН СССР в Бурят-Монгольский комплексный научно-исследовательский институт СО АН СССР (позднее в связи с изменением названия республики институт переименован в Бурятский комплексный научно-исследовательский институт СО АН СССР). Даши Дашипылович Лубсанов был одним из тех, кто занимался непосредственной организацией всего ком-

БАЗАРОВ Андрей Александрович – доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. E-mail: bazarov_andr@mail.ru.

Юбилеи

201

плекса академических научных учреждений в республике. Лаврентьевский первый принцип, что наука в опережающей стратегии опирается на комплексную систему, где периферийные организации имеют равное значение с центральными, был абсолютно правильно воспринят Д. Д. Лубсановым. Он был не только организатором науки, но и видным теоретиком развития научного знания. Доктор философских наук, профессор, автор более 200 научных работ и переводов в области философии и социологии. Его научная работа отмечена орденом «Знак Почета», множеством медалей и рядом почетных званий. Люди, которые осуществляли строительство академической науки в Сибири, были разного происхождения, но типологически очень похожи. Их общей отличительной чертой были преданность государству, высокий уровень инициативности, огромная работоспособность, видение стратегических целей науки, прекрасная ориентация в советской действительности и выдающиеся интеллектуальные способности. Их биографии являются олицетворением той исторической эпохи, осознание которой еще предстоит. Сведения о директоре-организаторе первого академического института в Бурятии Д. Д. Лубсанове можно получить из его автобиографии, написанной 2 июня 1980 г. и сохранившейся в личном деле. Начинается автобиография со следующего: «Родился в 1922 г. в улусе Харгана Селенгинского района Бурятской АССР в семье скотовода-бедняка Лубсана Дашипылова. В детстве познал трудности и радости крестьянского труда». Предки Даши Дашипыловича были буряты-эхириты, которых на рубеже XIX–XX вв. переселили из Предбайкалья в Забайкалье. В детстве он мог получить буддийское религиозное образование в знаменитом Янгажинском дацане, который находился недалеко от его села, но к началу 30-х

Вестник БНЦ СО РАН

с буддизмом в регионе было покончено. Поэтому далее он пишет: «Учился в Харганатской, Жаргалантуйской и Загустайской школах на “хорошо” и “отлично”. Был заместителем секретаря комсомольской организации и членом редколлегии стенгазеты школы. При формировании основ знаний, способностей ... неизгладимое впечатление оставили у меня такие прекрасные учителя, как А. Ф. Герасимов (физик), Б. Б. Шагдаров (географ), Д. Д. Дашиев (родновед), В. И. Андреев (русский язык), П. М. Матвеев (историк)». Ко времени обучения в школе маленького Даши в СССР формируется система общего среднего образования, охватывающая все районы большой страны. Именно эта всеобщая образовательная система позволяет ему начать общественную и научную карьеру. Далее он пишет: «Ввиду ранней смерти отца (1937 г.), болезни матери и материальных трудностей пришлось оставить дневную школу и с 15 лет ... перейти на работу в г. Улан-Удэ, в редакцию республиканской газеты «Буряад-Монголой Yнэн» литературным сотрудником. В первое время было очень трудно, не было опыта, знаний было мало. Но исключительно конкретная и серьезная работа по выпуску газеты заставила подтянуться – я постепенно стал осваиваться в организации и подаче материалов». В 1939 г., в 17 лет, он становится заведующим сельскохозяйственным отделом, в 1940 г. – заведующим экономическим отделом редакции центральной республиканской газеты. В 1941 г., став членом ВКП(б), просится на фронт, его мобилизуют и отправляют служить в погранвойска в Монгольскую Народную Республику в качестве военного переводчика. В Монголии он был свидетелем политических репрессий, развязанных против его земляков, и эту трагедию не забывал до конца своей жизни. В 1942 г. его отзывают обратно в Бурятию для работы в центральной республиканской газете. В своей автобио-

Юбилеи

202

Вестник БНЦ СО РАН

На снимке (слева направо): Д. Д. Лубсанов, Х. Н. Намсараев – советский бурятский писатель, один из основоположников современной бурятской литературы, Д. Ц. Цыремпилон – советский партийный и государственный деятель, Н. А. Неверов – редактор газеты «БурятМонгольская правда»

графии он пишет: «В годы Великой Отечественной войны было крайне трудно работать в газете, так как не хватало кадров, отставала полиграфическая база, а главное – еще много было нерешенных вопросов развития общебурятского литературного языка и переводческого дела. Борьба с этими трудностями потребовала чрезвычайного напряжения умственных и физических сил у сотрудников и активистов редакции, закалила их и способствовала профессиональному росту. Вместе с ними рос и я. Научился писать не только по-бурятски, но и говорить и писать по-русски, переводить с русского на бурятский, работать с коллективом». В 1943 г. он занимает должность заместителя редактора, а в 1946 г. – ответственного редактора. С благодарностью вспоминал коллег, с кем проработал в газете более 10 лет: «В формировании мировоззрения, становлении личности сильное влияние и помощь оказали такие неутомимые труженики и ветераны

печати Бурятии, как Р. Б. Бимбаев, Д. Д. Дамдинов, Ц. О. Очиров, Н. Б. Дамдинжапов, Д. Ц. Дансруков, Ю. Ц. Цыренов, О. Г. Гомбоев, такие выдающиеся писатели и поэты Бурятии, как Х. Н. Намсараев, Н. Г. Балдано, Ц. Г. Галсанов, Ж. Т. Тумунов. В свою очередь, я помог войти в бурятскую литературу многим молодым талантливым поэтам и прозаикам: Д. З. Жалсараев, Н. Г. Дамдинов, Ч.-Р. Намжилов, Ц. Б. Бадмаев, Б. Мунгонов и др.». Двадцатилетним молодым человеком Даши Дашипылович Лубсанов не только становится мастером в журналистике, аналитической и переводческой деятельности, а, являясь руководителем центрального органа обкома партии, осваивает политическую и организационную работу, находится в центре всех событий, происходящих в республике. В 1950 г. (28 лет) его направляют на учебу в Москву, в Высшую партийную школу ЦК. В течение 7 лет он учится и работает в Москве в различных «головных на-

Юбилеи

203

учных и учебных центрах партии (ВПШ ЦК КПСС, Академия общественных наук при ЦК КПСС)». Период с 1950 по 1957 г. был важнейшим в истории страны: смерть Сталина и последовавшая «критика сталинизма» и «оттепель» не могли не сказаться на его личностном развитии. Даши Дашипылович пишет: «Эта беспрерывная семилетняя учеба в Москве, непосредственное общение с такими выдающимися теоретиками, как Б. Н. Пономарев, П. Н. Поспелов, П. У. Федосеев, Л. Ф. Ильичев, Ф. В. Константинов, Е. М. Щуков, Г. Е. Глезерман, Б. М. Кедров, Ц. А. Степанян, М. М. Розенталь, дали для моего теоретического роста чрезвычайно много». Он активно занимается научной и переводческой деятельностью. «Наряду с учебой и научной работой в Москве у меня появилось желание участвовать в пропаганде произведений классиков марксизма-ленинизма среди бурятского народа. Так, я начал переводить и издавать на бурятском языке отдельные труды В. И. Ленина, руководителей партии и правительства». В 1957 г. он защищает кандидатскую диссертацию в области социальной философии. Во время учебы и работы в Москве у Д. Д. Лубсанова складываются дружеские отношения в ЦК КПСС в области идеологической деятельности, в Академии наук СССР в области социальных наук, в различных партийных и научных органах по всему Советскому Союзу. Вне всяких сомнений, он мог бы выстроить успешную политическую и научную карьеру в Москве. Однако, будучи идейным коммунистом, стратегически мыслящим ученым, человеком, глубоко любящим свою малую родину, он в 1957 г. возвращается в Бурятию и возглавляет Бурят-Монгольский научно-исследовательский институт культуры при Совете Министров Бурятской АССР. Предвидя необходимость развития академической науки в Бурятии, он в мае 1958 г. ставит вопрос о вхождении Бурят-Монгольского научноисследовательского института культуры

Вестник БНЦ СО РАН

в систему АН СССР в виде филиала Института востоковедения АН СССР. Однако по рекомендации Президиума АН СССР и Центрального комитета партии, при поддержке Бурятского областного комитета партии, в июне 1958 г. он организует Бурят-Монгольский комплексный научно-исследовательский институт в структуре недавно созданного Сибирского отделения АН СССР. В 1960 г. его отзывают на партийную работу в Бурятский обком КПСС, но в 1963 г. он возвращается в систему науки и занимает должность заместителя директора БКНИИ СО АН СССР. В 1966 г. при непосредственном участии Д. Д. Лубсанова Бурятский комплексный научно-исследовательский институт СО АН СССР реорганизуется в Бурятский филиал СО АН СССР. Даши Дашипылович Лубсанов избирается заместителем председателя президиума филиала и директором Института общественных наук Бурятского филиала СО АН СССР. Как он вспоминает, «здесь пришлось решать очень много научноорганизационных и хозяйственных вопросов, направленных на создание и развитие академического научного центра в г. Улан-Удэ по существу на пустом месте. Определялись структура и направления исследований лабораторий и секторов, подбор и подготовка кадров, создание научных коллективов, издание трудов, строительство производственных и жилых помещений, развитие вспомогательных подразделений, установление связей с научными учреждениями и промышленными предприятиями». В 1975 г. Лубсанов защищает диссертацию «Формирование социалистического сознания советского общества. Методологические и социологические проблемы» на соискание ученой степени доктора философских наук. Кризисным в его судьбе годом был 1980-й. В связи с ухудшением состояния здоровья он по собственному желанию освобождается от должности директора Бурятского института общественных

Юбилеи

204

наук СО АН СССР и назначается заведующим сектором социологии президиума Бурятского филиала СО АН СССР. В 1984 г. переводится на должность старшего научного сотрудника лаборатории организации научных исследований. В 1985 г. переводится на должность старшего научного сотрудника в Бурятский институт общественных наук СО АН СССР, в сектор философии. В том же году увольняется с переводом в Восточно-Сибирский технологический институт. В 1991 г. принимается по совместительству на должность консультанта в Бурятский институт общественных наук СО РАН. За время своей работы директором института он часто выезжал за границу, выступал с докладами в Швеции, Франции, Болгарии, Монголии. Анализируя процесс формирования науки в Сибири, Даши Дашипылович в конце своего творческого пути большое внимание уделял проблемам социологии науки. Являясь приверженцем лаврентьевского системного треугольника «наука – кадры – производство», особое внимание уделял проблеме формирования кадрового потенциала в научном развитии, активно развивал связи с центральными институтами и университетами с целью подготовки кадров, совместных проектов и изданий. Даши Дашипылович не боялся

Вестник БНЦ СО РАН

приглашать в науку репрессированных ученых (Б. В. Семичов, Б. Д. Дандарон) и лам. В конце 50-х, в 60-х и 70-х гг., когда он был руководителем БКНИИ, БИОН, в институтах работали Е. М. Залкинд, Б. В. Семичов, С. П. Балдаев, А. И. Уланов, В. Ц. Найдаков, А. Б. Соктоев, Л. Е. Элиасов, Р. Е. Пубаев, Б. Д. Дандарон, К. М. Герасимова, Т. М. Михайлов, П. Б. Балданжапов, И. А. Асалханов, М. И. Тулохонов, Ц. Б. Цыдендамбаев, Ш. Б. Чимитдоржиев, И. Д. Бураев, В. И. Рассадин и многие другие известные ученые. В их успешной научной работе была частица труда и их руководителя – Даши Дашипыловича Лубсанова. Он дружил со многими учеными – А. П. Окладниковым, Г. А. Месяцем, А. П. Деревянко, был знаком с М. В. Келдышем, М. А. Лаврентьевым, Ю. Н. Рерихом. Годы его работы во главе научных учреждений были наиболее успешными для сибирской науки. Эта была эпоха выдающихся системных свершений. В заключение хотелось бы подчеркнуть, что в год 95-летия Лубсанова Даши Дашипыловича необходимо не только вспомнить его самого и его вклад в развитие науки в Сибири, но и еще раз задуматься о современных научных реалиях в стратегическом для России регионе.

ВЕСТНИК БУРЯТСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА СО РАН Научный журнал № 2 (26)

Выходит 4 раза в год

Редакторы Г. В. Кашина, Е. И. Борисова Корректор А. Е. Болонев Художник Д. Т. Олоев Компьютерная верстка и макет – Д. Д. Дашинимаева, Н. Д. Жамбаева

Редакционно-издательский отдел Издательства БНЦ СО РАН 670047 г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 8. Отпечатано в типографии Издательства БНЦ СО РАН 670047 г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 6.

Подписано в печать 16.06.2017. Дата выхода 27.06.2017. Формат 70х100 1/16. Печать офсетная. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Усл. печ. л. 16,5. Уч.-изд. л. 16,0. Тираж 200. Заказ № 16. Цена свободная.

www.bscnet.ru/vestnik/